История храма в поселке Берды

Первая в Бёрдской слободе деревянная церковь — Никольская — была построена в 1744-1745 годах, но спустя несколько лет, Подробнее

Памятное место

В Бердах рядом с местом, где раньше находились «золотые палаты» Пугачева установлен памятник, имеющий длинное название... Подробнее

Памятник Пушкину

К 200-летнему юбилею поэта усилиями проектировщиков и строителей преобразился не только сквер им. А. С. Пушкина, но и сам памятник. Подробнее

Оренбургская железная дорога

Строительство Оренбургской железной дороги началось в 1874 году. Сама железная дорога была проложена рядом с Бердами. Подробнее

Восемнадцатый маршрут

Сейчас об этом маршруте принято шутить, что он ходит «в леса» и на «край географии». Несмотря на это, маршрут пользуется у оренбуржцев большой популярностью. Подробнее

 

Категории архивов: Пушкин

История поселка Берды

Ведущий:

– Говорят, любой человек тем мудрее, чем больше знает о себе, своих корнях и истоках. Мы живем на уникальной земле, которая вырастила действительно великих людей и пережила действительно великие исторические события. Бёрды – небольшой посёлок Оренбурга, который готовится к своему двухсот семидесятилетнему юбилею. О жизни и жителях старейшего села – наш следующий сюжет.

Ситников Константин Егорович

Ситников Константин Егорович (1751 — 1815) — бердский казак, пугачевец.

В казачьей службе находился с 1767 г. Шесть лет спустя, в октябре 1773, Ситников вступил в войско Е.И.Пугачева и до конца марта 1774 участвовал в боях под осажденным Оренбургом. После поражения Пугачева в битве под Сакмарским городком и бегства его с остатками своего войска на северо-восток, за реку Белую, часть казаков-повстанцев осталась под Оренбургом и, разбившись на отдельные группы, продолжала партизанить вблизи крепостей и селений Самарской дистанции. В одной из таких групп находился и Ситников. Он вместе с товарищами был схвачен карателями в стычке у Переволоцкой крепости и 3 мая 1774 доставлен в тюремный острог Оренбурга. По приговору Оренбургской секретной комиссии его «нещадно» наказали плетьми, после чего освободили и определили в прежнюю казачью службу. Три месяца спустя, в сентябре того года, Ситников, несмотря на «пугачевское» прошлое, был произведен в капралы. В 1780 он стал урядником, в 1790 — хорунжим, в 1797-1802 служил атаманом казачьей команды в Бердской слободе, после чего и получил увольнение. (3).

Оренбургская газета: А.С. Пушкин на Бердах

Оренбургская газета: А.С. Пушкин на БердахАвтор статьи «А.С. Пушкин на Бердах», опубликованной в «Оренбургской газете» более ста лет назад, Н. Иванов, обращая внимание читателей на то, что материалами для нее «послужили рассказы стариков, помнящих поездку Пушкина по Оренбургскому краю», сообщал: «… Я нахожу вполне уместным привести краткую справку о той печальной роли, какая выпала на долю этого поселка в мрачной эпопее пугачевского бунта, чтобы нагляднее объяснить читателю то непреодолимое влечение, с каким стремился Пушкин лично ознакомиться с Бердами, неоднократно затем упоминаемыми в его сочинениях.

Бердский поселок, называвшийся раньше Бердской слободой, основан и укреплен в 1743 году, сначала на р. Урал, на месте теперешнего Оренбурга, а затем перенесен на р. Сакмару, в расстояние 7 верст от города. Слобода эта, как и большинство тогдашних крепостей, была обнесена небольшим деревянным оплотом со рвом и рогатками, а по углам имела батареи, дворов в слободе не больше 200, жалованных казаков до 100, остальное население составляли гарнизон и «нижнего звания люди». В слободе имелся свой атаман и особый старшина. Вблизи этой-то слободы на летней Сакмарской дороге, а потом и в самой слободе, Пугачев и имел военный лагерь во время осады им Оренбурга. Отсюда разъезды разбойничьих шаек не переставали тревожить город, нападать на фуражиров и держать гарнизон в постоянном опасении. Между тем наступали заморозки, и Пугачев со своей буйной ватагой перекочевал из лагеря в самые Берды, ставшие вертепом убийств, разгула и самого необузданного распутства.

Французские вожжи для русского бунта

10 февраля — День памяти Александра Сергеевича Пушкина. За 38 дней до кончины наш великий поэт подарил миру свое последнее художественное произведение — «Капитанскую дочку». Как и единственный свой исторический труд: «История Пугачева». Правда, взглянув на титульный лист, Николай I изрек: «У бунтовщика не может быть истории…» И труд назвали «История Пугачевского бунта». Сейчас наши политологи к месту и не к месту приводят слова поэта: «Не приведи Бог видеть русский бунт — бессмысленный и беспощадный…» Между тем Пушкин вкладывал в это слово гораздо больший, едва ли не философский смысл: как перерыв постепенности общественного развития, как нарушение легитимности государственной власти, в том числе и в результате так называемых дворцовых переворотов, на что щедра российская действительность.

Хоть Берды Москвой и не стали…

Уже с утра бердинцы, спешащие по своим делам и заботам, как бы невзначай заворачивали в этот уголок возле сельской школы, чтобы убедиться, все ли подготовлено к предстоящим торжествам. Улицы бывшего поселка хоть и получили статус пригорода, все еще больше похожи на сельские, нежели на городские. Но вот место, которому суждено было стать объектом российской истории, изменилось неузнаваемо. Еще совсем недавно то ли маленькая площадь, то ли одичавший полусквер, пребывающий в достаточно запущенном виде, особую грусть наводил состоянием главной своей достопримечательности — памятника Пушкину. Увы, время и людское небрежение — вещи жестокие, так что установленный ровно пятьдесят лет назад бюст, созданный скульптором Козыревым, представлял жалкое зрелище.

И вот после прямо-таки стахановских усилий проектировщиков и строителей округа преобразилась: пространство, как на чертеже, строго разлиновано на аллейки, тротуары и газоны, прилежащие к школе зеленые насаждения, очищенные от мусора, как будто зазеленели с удвоенной яркостью. А на строгом циллиндрообразном пьедестале из розоватого камня вновь водружен отреставрированный, сияющий бронзовым отсветом скульптурный портрет Александра Сергеевича.

Воскресение Храма

Восстановление храма и его роспись взял на себя уроженец Бердской слободы, известный в Оренбуржье политик и деловой человек Михаил Коннов. Восстановление храма и его роспись взял на себя уроженец Бердской слободы, известный в Оренбуржье политик и деловой человек Михаил Коннов. Он помнит старую церковь. Она стояла на пригорке возле школы, где он учился. Там располагалось зернохранилище. Большое, некогда красивое здание стояло обезглавленное – без куполов. Вид имело заброшенный, но детей тянуло сюда как магнитом.

На переменах ребятишки прибегали к храму – поиграть в «захват высоты». Кто-нибудь из пацанов хватался за красивую бронзовую ручку на церковной двери, а ребятня из параллельного класса пыталась его оторвать от двери. Если парень удержится под натиском противника, значит, его класс победил. Как-то раз зимой Миша решил попробовать на язык сверкающую на солнце бронзу. Да так и пристыл к церковной двери. Такого «захвата высоты» никто не ожидал. Когда ему удалось освободиться из «плена», с языка капала кровь. Он понял: это ему досталось за баловство с церковью.

Таинственный Емельян Пугачев 235 лет назад в Москве казнили персону, похожую на некоего Пугачева

Таинственный Емельян Пугачев 235 лет назад в Москве казнили персону, похожую на некоего ПугачеваЭто только в учебниках, по которым учились поколения нынешних 40–50-летних, все было просто и гладко, как всегда бывает на бумаге, получившей официальное одобрение. Версия была однозначно прогрессивной: казак Емельян Пугачев возглавил восстание народных масс, доведенных до отчаяния обострением классовых противоречий российского беспредельного феодализма. От Пугачева прослеживалась кривая роста революционных настроений.

От Емельяна к Радищеву, от того к декабристам, тем, что разбудили Герцена. Ну а дальше – разночинцы, народники, большевики и торжество всеобщего счастья.

Концепция выглядела завершенной и единственно правильной. Сомнения в целостности такой исторической картины появились уже позже. При том, что разобраться в странном стечении обстоятельств «русского бунта, бессмысленного и беспощадного» стремился еще Пушкин. Однако ни тогда, ни гораздо позже официальных документов, освещающих многие теневые перипетии тех кровавых и трагичных для России событий, найдено не было.

Русское золото

Восторженное отношение Александра Сергеевича Пушкина к русской народной сказке известно любому среднего усердия школьнику. Однако нужно иметь в виду, что Пушкин относился к сказкам и очень серьезно: он собирал их, размышлял над ними, сочинял свои сказки, придавая новую огранку примелькавшемуся сказочному сюжету. Приехав к нам в Оренбург в сентябре 1833 года и встретившись тут с Владимиром Ивановичем Далем, он тут же и заговорил о них: «Сказка сказкой, — передает слова Пушкина Даль, — а язык наш сам по себе, и ему нигде нельзя дать этого русского раздолья, как в сказке. А как это сделать, — надо бы сделать, чтобы выучиться говорить по-русски и не в сказке… А что за роскошь, что за смысл, какой толк в каждой поговорке нашей! Что за золото! А не дается в руки, нет!» Пушкину нужны были живые воспоминания о Пугачеве, но и сказки как-то не выходили из головы и путники рассказывали их друг другу. Даль, публикуя в 1836 году в «Библиотеке для чтения» сказку «О Георгие храбром и о волке», сопровождает ее примечанием: «Сказка эта рассказана мне А.С. Пушкиным, когда он был в Оренбурге и мы вместе поехали в Бердскую станицу…»