Дутовщина без Дутова



Дутов Александр ИльичАнтибольшевистская борьба оренбургских казаков в период революции и гражданской войны в советской историографии традиционно связывалась с именем атамана А. И. Дутова и называлась «дутовщиной». Как известно, в конце апреля 1918 г. с отрядом казаков численностью около 300 человек покинул территорию Оренбургского Казачьего Войска и отступил в Тургайские степи. Это событие считалось окончанием подавления «дутовского мятежа», а отсчет следующего этапа «дутовщины» велся от восстания чехословацкого корпуса, приведшего к «легализации сил контрреволюции»[1]. Таким образом, драматические события апреля – мая на Южном Урале многие историки попросту игнорировали, а те, кто упоминал о них, именовали казаков, восставших против большевистской власти, «дутовцами» и приписывали руководство движением Дутову, не приводя в доказательство этого утверждения никаких фактов[2]. В 90-е годы стало возможным непредвзятое, свободное от идеологических штампов исследование этой малоизученной темы. Начало этому было положено в работах Н. Чирухина[3] и В. Кобзова[4].

Казачьи антибольшевистские отряды, не связанные непосредственно с атаманом Дутовым и Оренбургским Войсковым Правительством, начали формироваться вскоре после взятия Оренбурга красными 18 января 1918 г., однако первое время они были немногочисленны и не представляли большой угрозы для красных. В конце февраля на юге войсковой территории находились два таких отряда – войскового старшины Лукина в районе станиц Красногорской и Островной и полковника Донецкова в станицах Изобильной, Буранной, Линевской, но особой активности они не проявляли. Примерно в это же время первого округа Оренбургского войска К. Л. Каргин пытался поднять казаков своего округа на борьбу с большевиками, призвав делегатов на окружной съезд в станицу Нижне-Озерную, но заняло выжидательную позицию, постановив отложить съезд. Потерпев неудачу, Каргин уехал на Дон.

Читайте также:  Жертвы политических репрессий

Между тем, по мере того, как власть большевиков на территории Оренбургского Казачьего Войска укреплялась, их отношение к казачеству становилось все более бесцеремонным, а истинные намерения выявлялись все отчетливее. Годами копившаяся ненависть радикальных революционеров к казакам прорывалась в политических заявлениях вождей и воплощалась в действиях. Наиболее ясно ненависть большевиков к казачеству выразил Л. Д. Троцкий: «Казачество…всегда играло роль палача, усмирителя и прислужника императорского дома. Казаки по своей природе ленивы и неряшливы, предрасположены к разгулу и ничегонеделанию.…Казак малоинтеллигентный человек, лгун, и доверять ему нельзя….Казачья масса еще настолько некультурна, что при исследовании психологических сторон этой массы приходится заметить сходство между психологией казачества и психологией некоторых представителей зоологического мира»[5]. В феврале – марте стремительно нарастали трения между большевиками в лице Оренбургского Военно-революционного комитет и той частью казачества, которая пыталась интегрироваться в социальную структуру нового режима: ВРК распускает «Временный Совет Войска Оренбургского», образованный после занятия Оренбурга красными по инициативе активистов казачьей демократической партии, стоявших в оппозиции правительству Дутова, закрывает «Оренбургский казачий вестник», налагает контрибуцию на казаков Оренбургской станицы. Немаловажную роль в усилении недоверия казаков к большевикам играл и «похабный» Брестский мир.

Белогвардейский плакат времен Гражданской войны: Так хозяйничают большевики в казачьих станицах

27 февраля председатель ВРК С. Н. Цвиллинг получил письмо, подписанное «начальником партизанского отряда офицеров Оренбургского военного округа» подполковником Корчаковым, следующего содержания: «Милостивый государь господин председатель….Предлагаю Вам и Вашим единомышленникам в трехдневный срок оставить город и сложить с себя всякие полномочия по управлению городом, в противном случае мы после указанного срока открываем военные действия против Вас…»[6]. На заседании Оренбургского совета рабочих депутатов 2 марта Цвиллинг сообщил также о существовании в городе подпольной офицерской организации – комитета восемнадцати, «поставившего себе целью совершать террористические акты над представителями советской власти»[7], и предложил устроить облаву на Форштадте (часть города, населенная в основном казаками) с целью «вылавливания белогвардейцев»; в результате этой акции было арестовано в качестве заложников сто офицеров[8]. 6 марта в «Известиях ВРК» был опубликован ответ Цвиллинга подполковнику Корчакову: «При малейшей попытке какого-либо партизанского контрреволюционного отряда посягнуть на Советскую власть в Оренбурге Военный штаб осуществит следующее: 1)будут расстреляны все офицеры, юнкера, белогвардейцы, арестованные Революционным комитетом, независимо от степени их личной вины. 2)За каждого убитого красноармейца или другого представителя советской власти будет расстреляно 10 представителей оренбургской буржуазии. 3)Если…какая-либо станица окажет содействие контрреволюционным партизанским отрядам…то станицы такие будут уничтожаться беспощадным артиллерийским огнем. 4)Все станицы, которые не сдадут в течение трех дней…оружие, будут подвергнуты артиллерийскому обстрелу». Тем не менее 9 марта отряд Корчакова совершил налет на . Вероятно, силы его были невелики, так как красным легко удалось отразить это нападение. Партизаны Корчакова отступили в станицу Красногорскую, где соединились с отрядом войскового старшины Лукина[9].

Читайте также:  Автобусное движение

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Советуем почитать:
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Страницы: 1 2 3 4 5 6

Отправить ответ

Оставьте первый комментарий

Извещать о:
avatar
wpDiscuz