Лев Анатольевич Пушкин



Лев Анатольевич ПушкинНемало интересных документов введено в научный оборот, благодаря рассекречиванию архивных фондов. Например, один из заголовков архивного дела привлек внимание только потому, что в нем была фамилия, известная всему миру — «О службе Оренбургского вице-губернатора действительного статского советника Пушкина (1914-1917 гг.)».

Формулярный список дополнил сведения тем, что сорокачетырехлетнего вице-губернатора звали Лев Анатольевич, он имел звание «камергера Высочайшего Двора». Длинный перечень всех должностей, которые приходилось «исполнять» вице-губернатору, вдруг прервался строчками: «Министром народного просвещения утвержден почетным блюстителем Б. Болдинского 2-классного училища имени поэта А.С. Пушкина». Какое отношение он имел к Александру Сергеевичу? Эта загадка не давала покоя.

Нашим современникам далеко не безразлична судьба пушкинских потомков, немало исследований посвящено им. Книга В.М. Русакова «Потомки Пушкина» рассеяла все сомнения. Лев Анатольевич — внук младшего брата великого поэта — Льва Сергеевича. То есть внучатый племянник Александра Сергеевича Пушкина.

Нижегородские краеведы опубликовали свои исследования о последних владельцах Болдинского имения Пушкиных и им было известно, что Лев Анатольевич служил в Оренбургской губернии.

Но прежде чем получить это назначение, он немало сделал для того, чтобы в Болдине сохранилась память о пребывании в усадьбе его гениального предка. Я хочу рассказать об этом.

«Болдинская осень» — синоним творческого вдохновения поэта. По подсчетам литературоведов, Александр Сергеевич провел в Болдино 165 дней (в 1830 году, в 1833 году — возвратясь из поездки в и Уральск, в 1834 году). Здесь родилось немало стихотворений, «Маленькие трагедии», «Повести Белкина», последние главы «Евгения Онегина», «История Пугачева».

После смерти в 1848 году отца поэта Сергея Львовича Пушкина имение при селе Большое Болдино Лукояновского уезда Нижегородской губернии с полутора тысячами крепостных досталось Льву Сергеевичу Пушкину. Доходами от имения он пользовался только четыре года — в 1852 году скончался в Одессе от «расстройства дыхательных органов». Опекуншей над имением до совершеннолетия сына Анатолия стала Елизавета Александровна Пушкина (урожденная Загряжская). Двадцатилетний Анатолий Львович переезжает из Петербурга в Болдино и вступает в управление имением в 1866 году.

Учеба в столице, а затем служба корнетами в кавалерийских полках его сыновей стоила немало. Нужно было выделять долю доходов и дочерям. Постепенно рос долг Анатолия Львовича Пушкина Нижегородскому дворянскому банку по ежегодным платежам за ссуду. И в 1896 году Болдинское имение было продано с торгов.

Положение спасла удачная женитьба в 1898 году его старшего сына Льва (будущего Оренбургского вице-губернатора). Усадьбу в Болдино купил Николай Приклонский и отдал его в приданое вышедшей замуж за Льва Анатольевича Пушкина своей воспитаннице Александре Николаевне Добролюбовой. Юридическим владельцем была она, а не Лев Анатольевич, который управлял имением от ее имени. В эти годы были очищены пруды, построен перекидной мостик, оранжерея.

Приближался 1899 год и внимание к местам, где когда-то жил поэт, особенно возросло. Голос общественного мнения звучал примерно так: только в России народными памятниками, которые должны принадлежать всем, владеют отставные гусарские корнеты. Лев Анатольевич, который и был этим корнетом, обиделся. Вскоре в доказательство того, что родственники великого поэта России сознают свою ответственность перед его памятью, стал хлопотать о продаже Болдинской усадьбы государству.

Хлопотать пришлось долго. В одной из просьб Лев Анатольевич сообщает, как в 1904 году «дважды обращался в Российскую Академию наук, но получил полный отказ, объясняемый неимением денег, малой площадью усадьбы, которую ни к чему нельзя пристроить и ничего в ней устроить».

Волна крестьянского движения 1905-1907 гг. заставила Л.А. Пушкина возобновить хлопоты. Но на сей раз он получил отказ от Министерства народного просвещения.

В августе 1908 года владелец Болдино вновь обращается в министерство народного просвещения, мотивируя просьбу тем, что усадьба будет снесена крестьянами, которые на месте барского дома намереваются устроить базарную площадь. Указывая на значение этих мест для жизни и творчества поэта, Л.А. Пушкин сообщал и некоторые конкретные сведения, взятые из местных рассказов и преданий. Именно тогда он написал о том, что «сюжет «Дубровского» был взят в этом месте и до сего времени существуют как потомки героев, так и названия мест… Как передавали старожилы, многие герои из «Повести Белкина» были взяты в тех же местностях». В этих официальных письмах впервые было упомянуто и о флигеле, «в котором поэт останавливался». Предлагая вместе с усадьбой отдать и рощу (в документах называемую «Лучинники», Лев Анатольевич писал о ней как о любимом месте уединения А.С. Пушкина, «где сохранились и те деревья, под коими он любил проводить время», указанные «двумя современниками поэта, бывшими крепостными, из коих один Михей Сивохин, приводил за поэтом в рощу его верховую лошадь». Таким образом, в 1908-1910 гг. в связи с продажей Болдинского имения Л.А. Пушкин письменно зафиксировал местные предания.

Дело о продаже усадьбы сдвинулось с мертвой точки только после четвертой просьбы Льва Анатольевича от 15 мая 1910 года на имя царя. Она была переслана нижегородским властям.

По приказу губернатора создалась комиссия «по покупке в казну имения господ Пушкиных при селе Болдине Лукояновского уезда». Наконец, 24 марта 1911 года принято решение совета министров «О приобретении в собственность государства за 30 тысяч рублей принадлежащего дворянам Пушкиным родового имения при селе Болдине Лукояновского уезда Нижегородской губернии мерою около 48 десятин земли с усадьбою, домом, флигелем, в котором жил А.С. Пушкин, портретами поэта и его родных».

А что же Лев Анатольевич Пушкин? Еще в 1907 году он просил себе должность вице-губернатора. Из Министерства внутренних дел «конфиденциально» обратились к Нижегородскому губернатору за «вполне откровенными сведениями» о просителе, но тот, видимо, не поддержал ходатайство. Л.А. Пушкину пришлось вновь уйти в уездные предводители дворянства, но уже не в Лукояновском уезде, а в отдаленном Рогачеве (в Белоруссии).

С 1913 года Лев Анатольевич появляется при дворе в чине камергера и добивается искомой вице-губернаторской должности. Высочайшим приказом по гражданскому ведомству от 5 августа 1914 года он назначен Оренбургским вице-губернатором «с оставлением в придворном звании».

Готовый к услугам Пушкин

В Государственном архиве Оренбургской области хранится донесение действительного статского советника в звании камергера Высочайшего Двора Льва Анатольевича Пушкина «Его Превосходительству господину Оренбургскому губернатору» от 1 сентября 1914 года:

Имею честь сообщить Вашему Превосходительству, что прибыв 31 августа сего года к месту своего нового назначения, я сего числа вступил в отправление должности оренбургского вице-губернатора.

Уже 21 сентября 1914 года губернская «Оренбургская газета» сообщила своим читателям, что председатель архивной комиссии А.В. Попов

был у нового оренбургского вице-губернатора, который является внучатым племянником знаменитого поэта. Господин вице- выразил желание передать в архивную комиссию некоторые из бумаг, оставшиеся в его семье еще со времен поэта…

Трудно сказать, сдержал ли свое обещание Лев Анатольевич, документально подтвердить интереснейший факт не удалось. Но о том, как выглядел и какие документы имел Л.А. Пушкин, написал в своих воспоминаниях знавший его в те годы журналист С.П. Наумов:

Это был высокий, уже не молодой мужчина, представительный, отличием которого были большие выхоленные усы, к тому времени почти седые. Он имел у себя и семейные пушкинские сувениры, подтверждавшие его близость к А.С. Пушкину. В частности, у него была тетрадь не совсем удобных для чтения в обществе интимных и даже порнографических стихов, в том числе и самого Пушкина с его личными приписками и поправками. Это было своего рода эпистолярное наследие Пушкина, и оно хранилось в секрете семьей Пушкиных, как своего рода святыня, не подлежащая какому-либо разглашению…

Но вернемся к архивным документам. В фонде архивной комиссии обнаружено письмо ее председателю от вице-губернатора с его автографом, датированное ноябрем 1914 года:

24 минувшего октября мною получено извещение Ваше об избрании меня действительным членом Оренбургской ученой архивной комиссии. Принимая звание действительного члена как оказанную мне честь, прошу Вас не отказать засвидетельствовать пред общим собранием комиссии мою живейшую готовность по мере сил содействовать делу изучения дорогой родины…

Примите уверение в совершенном почтении и преданности, готовый к услугам.

Пушкин.

Для помощи пострадавшим от войны

В сложное время прибыл на оренбургскую землю Лев Анатольевич Пушкин — уже шла Первая мировая война.

С чего же начал свою деятельность новый вице-губернатор?

Мое внимание привлек приказ по Губернскому правлению, изданный 2 января 1915 года. В нем Л.А. Пушкин обращал внимание на

медленность в исполнении и решении дел, которая превзошла допустимые границы». Особенно его возмущало, что «чиновники, даже младшие, являлись на службу позднее и уходили ранее установленного для присутствия времени», а «начальник отделения подписывает бумаги, не читая их.

Видимо, Лев Анатольевич считал, что прежде всего нужно навести порядок в органах управления губернией.

Но вице-губернатору падать духом было некогда. В постоянно прибывали санитарные поезда с воинами, направлялись военнопленные, беженцы. К концу 1915 года в губернии разместилось более 56 тысяч беженцев, а в лазаретах только города Оренбурга находилось около 3 тысяч больных и раненых российских солдат. Их нужно было содержать, средств не хватало.

И в начале января 1915 года

под председательством камергера Высочайшего Двора Л.А. Пушкина состоялось организационное заседание вновь образовавшегося оренбургского славянского благотворительного общества. В его правление была выбрана супруга вице-губернатора А.Н. Пушкина, а он стал почетным членом.

Надежной опорой в делах была для Л.А. Пушкина его жена Александра Николаевна. О том свидетельствуют многие документы: «Организованный местным отделением Красного Креста однодневный сбор пожертвований для изготовления подарков для воинов 2 марта 1915 года дал следующие результаты: из 271 бывших в обращении кружек вынуто свыше 5 тысяч рублей. Наибольшая сумма — из кружки А.Н. Пушкиной (330 р. 42 к.) или «Устроен спектакль в пользу бедных студентов. Устройство вечера любезно приняла на себя супруга вице-губернатора…

По инициативе Л.А. Пушкина и под его председательством состоялось учредительное собрание местного отделения комитета Великой Княжны Татьяны Николаевны «для помощи лицам, пострадавшим от военных действий». Лев Анатольевич считал своим долгом бывать и на заседаниях губернского комитета помощи больным и раненым воинам.

Осторожно входить в рассмотрение национальности

В июне 1915 года Оренбургский генерал-губернатор Сухомлинов, назначенный омским губернатором, передал управление Оренбургской губернией Л.А. Пушкину, который уже 17 июня «отбыл по делам службы в губернию». Как известно, в тот период шла в России борьба с пьянством, был введен сухой закон. «Оренбургская газета» 23 июня 1915 года сообщала, что по постановлению управляющего губернией

в Белорецком заводе закрыт кинематограф, принадлежащий Белоусову, за то, что последний допускал в кинематографе продажу и распитие денатурированного спирта.

Немало сложностей возникало в связи с тем, что в Оренбуржье проживали граждане немецкой национальности — ведь война шла с коалицией, в которую входила Германия. И вот летом 1915 года Лев Анатольевич Пушкин обратился к населению с просьбой

о необходимости осторожно входить в рассмотрение национальности иностранных подданых, воюющих с нами держав, при обвинении их в каких-либо поступках или обращениях, вызывающих какие-либо неудовольствия.

В то же время он объявил, что «в случае малейшего нарушения со стороны иностранцев, даже славян, установленного порядка, проявления неуважения к населению России и ее обычаям» им будут приняты самые строгие меры.

Почти полгода Лев Анатольевич Пушкин управлял губернией. Лишь в ноябре в Оренбург прибыл новый губернатор М.С. Тюлин.

Вот так прошел первый год службы оренбургского вице-губернатора Льва Анатольевича Пушкина. Наступали еще более трудные времена.

Не прибегать к огнестрельному оружию

Газета «Оренбургское слово» 17 января 1916 года опубликовала копию приказа по 13 Оренбургскому казачьему полку за подписью войскового старшины Тургенева с благодарностью всем принявшим участие в сборе подарков для фронтовиков. И первым он упоминает «товарища председателя Оренбургского отдела Красного Креста камергера Высочайшего Двора Л.А. Пушкина».

Вернувшись в конце января 1916 года из длительной служебной поездки в , Лев Анатольевич вновь исполняет должность губернатора. Под его председательством проходит заседание губернского по земским и городским делам присутствия. Рассматриваются постановления городской думы о займах в 200000 рублей на обеспечение населения мясными продуктами, в 1000000 рублей на закупку дров и для других нужд. По этим постановлениям «дано благоприятное заключение».

Но, видимо, займы не решили всех проблем. О том свидетельствует и информация в газете «Оренбургское слово»:

2 мая 1916 года толпа солдаток стояла у губернаторского подъезда, требуя выхода губернатора. Исполняющий должность главноначальствующего Л.А. Пушкин вышел к толпе, делегатки которой начали жаловаться на то, что город лишил их на летнее время дополнительного пайка, что жить им нечем.

Л.А. Пушкин успокоил солдаток, сказав им речь, в которой пояснил, что город сам не имеет средств. Когда благотворительные средства накопятся, то выдача пайка будет возобновлена.

Солдатки ушли, успокоенные словами главноначальствующего. Однако в тот день были погромы — разграблены магазины.

Хочется особо отметить, что, несмотря на сложность ситуации, «по распоряжению главноначальствующего войскам не было дано разрешения прибегать к огнестрельному оружию».

На следующий день по городу было расклеено объявление главноначальствующего о «воспрещении выхода из квартир после 9 часов вечера», рестораны и кинематографы были закрыты. А 4 мая 1916 г. Л.А. Пушкин обратился «в Петроград с телеграммой, ходатайствуя о передаче земству 8000 пудов сахарного песка». В тот же день Лев Анатольевич присутствовал на закрытом заседании городской думы, которая обратилась к населению с воззванием к спокойствию и благоразумию.

Положение с продовольствием осложнялось, и с 1 июля 1916 года введена карточная система на снабжение дровами, сахаром (3 фунта на человека в месяц — 1200 г), отрубями и мукой. Вышел закон о сокращении потребления мяса и мясных продуктов (мясо продавали только три дня в неделю: понедельник, суббота и воскресенье).

В начале августа 1916 года состоялось чрезвычайное губернское земское собрание, которое открыл вице-губернатор Л.А. Пушкин. Обсуждались вопросы о продовольственном положении и твердых ценах.

— поведения безукоризненного

Но жизнь продолжалась… И 9 сентября 1916 года в Оренбург приехал эмир Бухарский, через три дня отбывший в Бухару. В один из этих дней, как вспоминает журналист С.П. Наумов,

газетные сотрудники встретились еще раз с Львом Анатольевичем Пушкиным. Это было у него на квартире на званом обеде в честь его высочества Эмира Бухарского по образованию и придворному званию гвардейского офицера». Описывая встречу, Сергей Петрович пишет, что она «ничего особенного, кроме обильной выпивки всякого рода вин и самых затейливых русских и восточных яств не представляла.

За полгода до этого, 30 марта 1916 года, «Государь Император дал соизволение на принятие и ношение ордена Бухарской Золотой Звезды первой степени Оренбургским вице-губернатором в звании камергера Высочайшего Двора Действительным статским советником Пушкиным».

В фонде Оренбургского дворянского депутатского собрания случайно встретился документ, благодаря которому потомок великого поэта соприкоснулся с судьбой будущего атамана Оренбургского казачьего войска Дутова, одного из лидеров контрреволюции. В ноябре 1916 года вице-губернатор Л.А. Пушкин подписал свидетельство следующего содержания:

Дано Войсковому Старшине Оренбургского казачьего войска Александру Ильичу Дутову для представления в Оренбургское дворянское депутатское собрание в том, что он поведения безукоризненного, под судом и следствием не был и в настоящее время не состоит и ни в чем предосудительном в политическом отношении не замечен.

Пока не удалось выявить какие-либо архивные материалы о последних годах жизни Л.А. Пушкина. Найден документ 85-летней давности — удостоверение от 28 марта 1917 года, выданное Министерством внутренних дел, следующего содержания:

Дано сие оренбургскому вице-губернатору Льву Анатольевичу Пушкину в том, что со стороны Временного правительства не встречается препятствий к поступлению его в добровольческую организацию по изготовлению транспортного снаряжения для Кавказской Армии.

В апреле вице-губернатор Пушкин выехал из Оренбурга.

Что же с ним стало потом? Сошлемся на архивные сведения, где приводятся журналиста того времени С.П. Наумова:

1918 год. Я ожидал на станции Кувандык отхода поезда на Оренбург. Кто-то приехал из посёлка и рассказывал, что… умер Пушкин. Начальником строительства Оренбургской железной дороги был инженер Ледер, живший в Кувандыке. Его супруга Нина Ивановна Ледер была дружна с Пушкиными и вполне возможно, что после революции бывший царский придворный по вполне понятным причинам мог поселиться в семье Ледер, что в действительности и имело место…

Вроде бы все встало на свои места. Но в начале нулевых появилась в одной из владивостокских газет появилась заметка, что в январе 1920 года во Владивостоке умер внучатый племянник великого поэта — Лев Анатольевич: 

Перелистывая газету «Дальний Восток» за 1920 год в государственном архиве Приморского края, архитектор Юрий Лиханский наткнулся на некролог, где говорилось, что 20 января состоялись похороны бывшего оренбургского вице-губернатора, действительного статского советника Льва Анатольевича Пушкина, внука поэта А.С. Пушкина. К расследованию этой удивительной истории подключилась краевед Нелли Мизь. Она обнаружила письмо самого Льва Анатольевича, опубликованное незадолго до этого скорбного события в той же газете, где он благодарил доктора Блюменфельда «за образцовый уход и сердечное обращение». 

Лев Анатольевич родился 7 июня 1870 года, окончил Николаевское кавалерийское училище, но, чувствуя свое призвание к гражданской службе, вскоре вышел в запас и начал другую карьеру. За три года до революции 1917 года Л.А. Пушкин стал вице-губернатором Оренбургской губернии. Когда он по вызову Временного правительства отправился на поезде в Москву, с ним приключилась трагическая история. Вместе с Л.А. Пушкиным, в одном вагоне, ехал оренбургский купец, который имел неосторожность обратиться к нему «Ваше превосходительство».

«Ваше превосходительство, в один голос взревели свободные граждане свободной России, — пишет корреспондент. – Они набросились на Льва Анатольевича и сильно избили его, так что после он уже не смог оправиться».

Сначала Л.А. Пушкина лечили в Москве, потом отправили на . Когда Оренбург взял Колчак, он также принял участие в его судьбе и отправил Льва Анатольевича на лечение в Японию. Однако подорванное здоровье и там не удалось восстановить. И по возвращении из Японии Л.А. Пушкин тихо угасал.

Умирающего Льва Анатольевича в начале августа 1919 года приютил доктор Блюменфельд в своей лечебнице на ул. Светланской, 53. Сейчас там находится Гуманитарный институт ДВГТУ. Вскоре на обширном кладбище России прибавилась еще одна могила.

За несколько минут до кончины страдальца посетил епископ Камчатский Нестор. Покойный изъявил свое последнее желание — перенести его прах в с. Болдино и похоронить его рядом с отцом, дедом и предками. Или в г. Оренбург, рядом с матерью.

«Его постигла участь тех тысяч и десятков тысяч русских людей, которые приняли смерть в награду за свою преданность и службу родине», — говорилось в некрологе.

— Неизвестно, была ли выполнена последняя воля покойного, — говорит Нелли Мизь, — уж очень смутное время было. Есть большая доля вероятности, что Льва Анатольевича Пушкина похоронили на Покровском кладбище. Это еще одна загадка владивостокской истории, которую мы надеемся разгадать…

над местом захоронения Льва Анатольевича Пушкина, в виде скромного креста, был поставлен только в 2002 году.

Источники:

  • Татьяна Судоргина, «Вице-губернатор — последний владелец Болдинского имения», «Вечерний Оренбург», № 23 от 02 июня 1999 г.
  • Татьяна Судоргина, «Вступил в должность вице-губернатора», «Вечерний Оренбург», № 23 от 05 июня 2002 г.
  • Тамара Калиберова, «Внук Пушкина умер во Владивостоке», «Владивосток», №1160 от 26 апреля 2002 г.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *