Майков Л.Н. — Пушкин и Даль



Памятник Пушкину и Далю в Оренбурге

В тревоге пестрой и безплодной
Большого света и двора

пришлось Пушкину провести последние годы своей жизни, после женитьбы. Но в нем постоянно горел яркий пламень творчества и высокой мысли. Отвлекаемый светскими обязанностями, он особенно дорожил теми счастливыми минутами, когда мог свободно отдаваться художественному или умственному труду, или наконец, живой беседе с людьми, способными возвыситься до глубоких созерцаний его мысли. Он искал этих людей не только среди старых приятелей, круг которых уже начинал редеть и рассеиваться, но и между новыми знакомыми, с которыми сводили его обстоятельства. К числу новых лиц, сблизившихся с ним в эти годы, принадлежал, между прочим, Владимир Иванович . Далю было в то время тридцать лет. Он еще не пользовался известностью в литературном мире, но умственный оклад его уже вполне определился; он не искал покровительства Пушкина, как многие начинающие писатели, но рад был найти в нем нравственную поддержку тем занятиям, которым с ранних лет посвящал свой досуг, и которая мало помалу делались господствующим интересом его жизни.

Датчанин по происхождению, но русский по воспитанию, сперва кадет морского корпуса и мичман флота, а затем студент Дерптского университета и в качестве военного врача, участник турецкой и польской кампаний, — Даль в своих многочисленных странствованиях по разным концам России приобрел страстную охоту к наблюдениям над народным языком и бытом. Дело это, еще совершенно новое у нас в то время, уже давно занимало и Пушкина, который сам, во время своей невольной деревенской жизни, записывал с уст народа песни и сказки, прислушивался к народному говору и даже, к немалому смущению своих критиков, вносил в свои произведения плоды своих наблюдений — живые черты народного языка и быта. К сознательному убеждению в пользе и необходимости этих изучений пришел совершенно самостоятельно и раньше многих ученых. То же убеждение, и также не из книг, а из живого опыта, выработалось у Даля, и он с увлечением отдался занятиям народностью. В 1830 году он напечатал в «Московском Телеграфе» небольшую повесть «Цыганка», занимательный, просто и тепло написанный рассказ из быта молдаван и молдавских цыган. По обилию этнографических черт повесть эта обнаруживала в авторе внимательного и тонкого наблюдателя народных обычаев, нравов и типов, но она прошла в литературе незамеченною, и только сам издатель «Телеграфа» назвал ее «превосходною», отдавая читателям отчет о своем журнале за 1830 год. В 1832 году, Даль решил сделать первое применение из своего знакомства с русскою народною речью, издав небольшое сочинение, под заглавием: «Русские сказки, из предания изустного на грамоту гражданскую переложенные, к быту житейскому приноровленные и поговорками ходячими украшенные казаком Луганским. Пяток первый». Появление этой книжки и подало повод к сближению Даля с Пушкиным на почве дела, которое их обоих занимало.

Вскоре после издания «Русских сказок» Даль оставил Петербург, но в 1833 году, когда Пушкин предпринял путешествие в восточную Россию для осмотра местностей, где происходил пугaчeвский бунт, Даль встретился с поэтом в Оренбурге, объехал с ним окрестности и провел несколько дней в дружеских беседах. Наконец, пред самою кончиной Пушкина, Далю случилось приехать в Петербург и быть свидетелем последних дней поэта.

Итак, отношения Даля о Пушкиным были непродолжительны, даже не особенно коротки, но Даль сохранил о них благодарное воспоминание и, семь лет спустя после его смерти, написал рассказ о своем знакомстве с ним. Дело это он справедливо считал долгом всех, кто близко знал великого поэта, и со своей стороны исполнил его, как умел. К сожалению, прочие друзья Пушкина не сделали того же, и потому, вместо цельного образа, начертанного дружескою рукой, мы имеем о Пушкине только отрывочные рассказы. Благодаря тонкой наблюдательности Даля и его глубокому уважению к Пушкину, а также благодаря тому, что Пушкин проявлялся в беседах с ним самыми существенными чертами своей личности, Даля, несмотря на свою краткость, должны занять видное место в ряду материалов для биографии величайшего представителя русской литературы. Рукопись своих воспоминаний Даль передал в распоряжение П.В .Анненкова, когда последний стал собирать материалы для биографии Пушкина. Но Анненкову не пришлось воспользоваться этим источником, и рукопись Даля осталась в его бумагах до сих пор неизданная. В печати известна только записка Даля о смерти Пушкина, помещенная в «Московской Медицинской Газете» 1860 года. Неизданными воспоминаниями Даля мы имели возможность воспользоваться благодаря любезности Глафиры Александровны и Павла Павловича Анненковых, которым считаем долгом выразить нашу глубокую признательность. Печатаем рассказ Даля целиком, а за ним помещаем несколько замечаний и дополнений, к которым он подает повод.

Л. «Пушкин и Даль», фрагмент из издания «Историко-литературные очерки. , Жуковский, Батюшков, Пушкин, Плетнев, Погодин, Фет» Л: МАЙКОВЪ. С.-ПЕТЕРБУРГЪ. Изданіе Л. Ф. Пантелеева. 1895 г.

Скачать:

  Майков Л. "Пушкин и Даль" (1,7 MiB, 555 hits)

О Майкове Леониде Николаевиче

МАЙКОВ Леонид Николаевич [1839—1900] — историк русской литературыМАЙКОВ Леонид Николаевич [1839—1900] — историк русской лит-ры, младший брат Аполлона и Валерьяна Майковых. По окончании СПБ университета и защиты диссертации «О былинах Владимирова цикла» [1863] М. долго работал не по специальности. В 1891 М. был избран академиком, а с 1893 до смерти состоял вице-президентом Академии наук. Литературоведческая позиция М. определилась в его единственной методологической статье «История литературы как наука и как предмет преподавания» («Отечественные записки», 1864, том CLV). Считая, что в идеале «история лит-ры есть история творчества в слове и должна следить за ходом народного миросозерцания… и иметь в виду не только авторов, а также и их читателей, т. к. только этим сопоставлением определяется народное значение произведения», М. однако полагал, что «история русской литературы переживает еще первый период своей критической разработки и не достигла еще желанной зрелости». В соответствии с этим вся научная деятельность Майкова была посвящена детальным био-библиографическим разысканиям о русских писателях XVII—XIX веков и публикации текстов. Майков прославился как редактор и комментатор сочинений К. Н. Батюшкова (1885—1887, 3 тт.; 1887 и 1889, т. I) и Пушкина (академическое издание, т. I, 1899; изд. 2-е, 1900). Однако редакторские приемы М. в академическом издании Пушкина вызвали серьезные возражения, заставляющие пересмотреть и оценку «классического» издания Батюшкова. Основной недостаток выпущенного М. I т. «академического» Пушкина, заключавшийся в «дилетантском» принципе чтения рукописей, привел к тому, что в результате ряда рецензий (перечислены в «Пушкинской юбилейной литературе» В. В. Сиповского, изд. 2-е, СПБ, 1902, стр. 293—294) Майков принужден был переиздать этот том со многими исправлениями. В. Брюсов, посвятивший пушкинскому тому специальное исследование («Лицейские стихи Пушкина», М., 1907), насчитал в нем около 300 ошибок; продолжая разыскания и после выхода книги, Брюсов пришел к выводу, что «М. в I т. академического издания буквально ни одной рукописи воспроизвести правильно не сумел» («Печать и революция», 1922, № 6, стр. 8). История литературы разрабатывалась Майковым как «академическая наука», враждебная — сознательно или бессознательно — различным социологическим формам изучения литературы.

Библиография: I. Батюшков, его жизнь и сочинения, СПБ, 1887 (изд. 2-е, 1896); Очерки из истории русской литературы XVII и XVIII ст., СПБ, 1889; Историко-литературные очерки. Крылов, Жуковский, Батюшков, Пушкин, Плетнев, Погодин, Фет, СПБ, 1895; Пушкин, СПБ, 1899; под ред. Майкова (анонимно) издано «П. В. Анненков и его друзья», СПБ, 1892.

II. Памяти Леонида Николаевича Майкова, СПБ, 1904 (список трудов и указатель биографических материалов, сост. Е. К. Симони); Брюсов В., Лицейские стихи Пушкина, М., 1907; Венгеров С. А., Источники словаря русских писателей, т. IV, П., 1917; Материалы для биографического словаря д. чл. Акад. наук, ч. 2, П., 1917.

П. Берков

Добавить комментарий