О Елагиных и Харловых из пушкинской Истории Пугачева



Утром 27 сентября 1773 г. Емельян повел свое войско на штурм Татищевой крепости и к вечеру овладел ею. Казаки-повстанцы, разгоряченные битвой и взбешенные упорным сопротивлением оборонявшихся, ворвавшись в крепость, убили ее коменданта полковника Елагина и его жену. Их малолетнего сына и дочь-красавицу (вдову коменданта Нижне-Озерной крепости майора Захара Харлова) спас от расправы и взял к себе. Месяц с небольшим спустя, в начале ноября, казаки нашли случай расправиться с младшей Елагиной и ее братом, расстреляв их у Бердской слободы под Оренбургом.

Фомичев В. «Пугачёв на Соколовой горе»

О гибели Елагиных подробно рассказал на страницах «Истории Пугачева», (IX, 18, 27, 28); упоминается Лизавета Харлова (Елагина) и в «Капитанской дочке» (VIII, 342). Но в находившихся у поэта-историка документах и мемуарах не содержалось биографических данных о Елагиных, не были названы полные имена полковника и членов его семьи. Путешествуя в сентябре 1833 г. по Оренбургскому краю, Пушкин встретил в Татищевой крепости очевидицу Пугачевского восстания, 83-летнюю казачку Матрену Дехтяреву,1 со слов которой записал, что дочь полковника Елагина звали Лизаветой Федоровной и что весной 1773 г. она была выдана замуж за коменданта Нижне-Озерной крепости Харлова (IX, 495). В составленном Г. П. Блоком алфавитном указателе к «Истории Пугачева» значится Харлова Лизавета (Лидия?) Федоровна, а ее отец полковник Елагин указан с именем Федор Тимофеевич (IX, 933, 846).2

В связи с подготовкой нового издания «Истории Пугачева» автором этих строк проводилась работа по установлению биографий упомянутых там лиц и по уточнению их имен. Такого рода разыскания были предприняты и по семейству Елагиных.

Были просмотрены списки генералов и штаб-офицеров, издававшиеся Военной коллегией, начиная с 1767 г., причем выяснилось, что в списках за 1767—1771 гг.3 полковник по имени Федор Тимофеевич Елагин не значится. Зато в списке за 1771 г. назван полковник Григорий Елагин, о котором сказано, что он состоит в военной службе с 1733 г., звание полковника получил 2 июня 1771 г. и с того времени «сверх комплекта и до ваканции находится в доме», т. е. временно не служит, ожидая вакансию на соответствующую его чину должность.4

Возникло предположение, что именно этот полковник Григорий Елагин служил в 1773 г. комендантом Татищевой крепости. Оно подтвердилось при обращении к документам Оренбургской губернской канцелярии, хранящимся в Центральном государственном архиве древних актов (ЦГАДА). Во второй книге этого архивного фонда нашлись донесение коменданта Рассыпной крепости секунд-майора И. Ф. Веловского от 23 сентября 1773 г., адресованное коменданту Татищевой крепости полковнику Григорию Мироновичу Елагину, и сообщение о взятии Илецкого городка войсками Пугачева.5 Так с документальной точностью удалось установить истинные имя и отчество полковника Елагина. В той же архивной книге хранятся донесения и ордера полковнику Г. М. Елагину и его собственные рапорты, посланные оренбургскому губернатору генерал-поручику И. А. Рейнсдорпу.6

Названные документы касаются последних дней службы и жизни полковника Елагина. Для установления фактов его предшествующей биографии наши разыскания были перенесены в фонды Центрального государственного военно-исторического архива (ЦГВИА). Там в фонде-коллекции так называемых «офицерских сказок» были выявлены послужные списки Елагина за 1764—1769 гг.7 В ту пору он был премьер-майором Билярского драгунского полка, который нес гарнизонную службу в крепостях Оренбургской губернии: Елагин командовал батальоном (две роты драгун и полурота пехоты) в Кизильской крепости, стоявшей в подножье восточного склона Уральского горного хребта, на правом берегу Яика, в 428 верстах к востоку от Оренбурга.

Послужной список, составленный в начале 1769 г., сообщает, что Григорий Елагин имеет от роду 52 года (следовательно, родился он в 1717 г.), по происхождению дворянин, за ним во владении «мужеска полу 31 душа». Он вступил в службу 17 марта 1733 г., с того времени имел следующие чины: каптенармус (29 VI 1736), сержант (18 V 1738), прапорщик (26 III 1743), поручик (9 II 1748), ротмистр (1 I 1757), секунд-майор (1 X 1763), премьер-майор (15 XII 1764). В 1733—1738 гг., во время русско-турецкой войны, Елагин участвовал в Крымских походах армии фельдмаршала Б. К. Миниха и был, в частности, при взятии перекопских укреплений (20 V 1736), в боях под Карасу-Базаром и при захвате Бахчисарая (17 VI 1736), при штурме Очакова (2 VII 1737). «Под судом и в штрафах не бывал»; «читать и писать умеет, а других наук не знает».8

В том же архивном фонде-коллекции нами обнаружены другие послужные списки Елагина, освещающие последующие этапы его службы. В списке, составленном в ноябре 1769 г., отмечается, что 1 мая того года Григорий Елагин был произведен в подполковники и переведен в Оренбургский драгунский полк, расквартированный в Астрахани.9 Послужной список от 10 декабря 1770 г. сообщает о новом месте службы Елагина: он командовал в Московском легионе четырьмя карабинерными эскадронами, расположенными в городе Керенске.10

В начале 1771 г. Московский легион, включенный в состав Второй армии, передислоцировался на Южную Украину. Эскадроны Елагина заняли пост в Самарском ретраншаменте (крепости) и в близлежащих пунктах Крымской укрепленной линии вдоль реки Самары (левый приток Днепра) и, как другие части армии, занялись подготовкой к летней боевой кампании по овладению Крымом — шел третий год затяжной русско-турецкой войны. Сам же Елагин стал ходатайствовать о переводе на гарнизонную службу. Свидетельства об этом нашлись в журнальной части делопроизводства Военной коллегии. 10 апреля 1771 г. Елагин обратился к командующему Второй армией генерал-аншефу князю В. М. Долгорукову с челобитной, в которой просил об отставке от полевой службы «за имеющимися болезнями и по старости лет» и о переводе на гарнизонную службу в Псков, вблизи которого находилось его родовое поместье. Он не мог уйти в полную отставку, так как «по малоимению за ним крестьян» существовал с семьей на получаемое из казны жалованье. Долгоруков поддержал ходатайство Елагина и в своем рапорте в Военную коллегию писал: «Уважая долговременную и беспорочную его (Елагина, — Р. О.) службу, а также и бедность, дабы во ожидании резолюции он следованием при армии или ездою в в убыток введен быть не мог», он, Долгоруков, распорядился «выключа его (Елагина, — Р. О.) из легиона, уволить з данным пашпортом прямо в Псков с тем, чтобы причислить в тамошний гарнизон нынешним чином», где он и будет ожидать определение Военной коллегии.11

Читайте также:  Истоки Оренбурга начинаются в Бёрдах

27 мая 1771 г. Военная коллегия, рассмотрев челобитную Елагина и рапорт Долгорукова, вынесла определение об отставке Елагина от полевой службы «с награждением по беспорочной ево службе» чином полковника, предусмотрев назначение его «на случившуюся ваканцыю в коменданты», а до появления такой вакансии «по неимению у него пропитания» назначить ему служебный оклад «против протчих таковых же (офицеров), определяемых в коменданты», и обо всем этом подать доклад императрице.12

Такой доклад Военная коллегия подала 2 июня 1771 г. Екатерине II, которая и одобрила его. В тот же день она подписала указ о награждении Елагина чином полковника, в соответствии с чем Военная коллегия распорядилась о назначении Елагину — впредь «до случившейся комендантской ваканции» — жалованья в размере 300 рублей в год.13

В архивном фонде Гарнизонной экспедиции Военной коллегии выявлены документы о переводе полковника Г. М. Елагина на гарнизонную службу в Оренбургскую губернию. В конце июня 1772 г. Военная коллегия вынесла определение: предложить пятерым полковникам (в том числе и Елагину), которые находились в домовых отпусках и ожидали служебных вакансий, занять вакантные майорские должности комендантов крепостей в Оренбургской губернии, предупредив этих лиц, что в случае отказа они будут лишены получаемого жалования.14 Такой указ Военная коллегия направила 8 июля в Псковскую провинциальную канцелярию, которая и довела его до сведения Елагина.15

30 июля Елагин подал в ответ доношение, в котором писал, что вынужден принять назначение, ибо без казенного жалованья жить не сможет: «По бедности моей, по неимуществу и недостатку моему и по малоимению за мною крестьян, без определенного жалованья не только по чину моему пропитания, но и вседневной малой пищи иметь неищево, ибо по последней ревизии16 за мною написано в подушном окладе токмо мужеску полу пять душ,17 ис коих налично четыре души, а пятая помре, и за оных я ж принужден подушныя и другия государственныя подати платить». Характеризуя свое состояние, Елагин писал: «…будучи в службе с 1733 году в армейских полках и прежнею Турецкую войну в трудных походах, за приличившимися во мне разными болезнями и по старости лет пришел в совершенную слабость моего здоровья и глазами мало вижу».

К тому же, следуя летом 1771 г. с женою и детьми с Украины во Псков, проситель «имеющейся екипаж18 по дальнему разстоянию издержал весь без остатку, отчего пришел в бедность и недостаток». Заключая доношение, Елагин просил выдать ему «для дальнего пути и расплаты долгов» все жалованье по 1 мая 1773 г. и выделить для сопровождения в дорогу четырех солдат псковского гарнизона.19

В конце августа 1772 г. Военная коллегия вынесла определение о выплате Елагину просимого жалованья, выдаче прогонных денег на три подводы до Оренбурга и о прикомандировании к нему двух солдат псковского гарнизона, пожелавших служить в Оренбургском батальоне.20 Указы о том были посланы Военной коллегией в надлежащие ведомства 28 августа 1772 г. Военной коллегией.

Псковский обер-комендант генерал-майор Б. Гиршгейд рапортом от 21 октября 1772 г. известил Военную коллегию, что полковник Елагин выехал с семьей в .21 Путешествие Елагиных затянулось почти на три месяца. Сообщая Военной коллегии о прибытии полковника, в рапорте от 19 февраля писал, что он собирался было определить Елагина в Магнитную крепость,22 но по прибытии в Оренбург Елагин оказался «столь недостаточен, что взятое вперед на полгода жалованье в пути издержал и далее ехать весьма не в состоянии». А потому Рейнсдорп, «во уважение бедственного состояния» Елагина и видя, «что он в самом деле до той Магнитной крепости доехать без крайней нужды не может, разсудил определить его на такую же майорскую ваканцию комендантом в ближнюю к Оренбургу и не далее как в 60 верстах от Оренбурга отстоящую Татищеву крепость, куда ево и отправил».23 Рапорты Рейнсдорпа позволяют установить, что полковник Елагин обосновался с семьей в Татищевой крепости в конце января или в первой половине февраля 1773 г.

Жительница Татищевой крепости старая казачка Матрена Дехтярева, вспоминая пугачевщину, говорила Пушкину, что дочь полковника Елагина «была красавица, круглолица и невысока ростом» и что весной 1773 г. родители выдали ее замуж за коменданта Нижне-Озерной крепости Харлова (IX, 495). Этот офицер упоминается Пушкиным на страницах «Истории Пугачева» и в повести «Капитанская дочка», где Петр Гринев, пораженный вестью о взятии Нижне-Озерной крепости Пугачевым и о гибели Харлова, вспоминает: «Комендант Нижне-Озерной крепости, тихий и скромный молодой человек, был мне знаком: месяца за два перед тем проезжал он из Оренбурга с молодой своей женою и останавливался у Ивана Кузмича» (VIII, 317).

Захар Иванович Харлов, как устанавливается по его послужным спискам и другим источникам, родился в семье священника в 1731 г. По происхождению своему он «российской, попов сын», в военную службу вступил в 1753 г. и, медленно продвигаясь по лестнице унтер-офицерских чинов, через четыре года дослужился до вахмистра. В семилетней войне он участвовал в кампаниях 1757—1762 гг. и, в частности, был в кровопролитных сражениях под Цорндорфом (14 VIII 1758), Пальцигом (12 VII 1759) и Кунерсдорфом. С того времени он служил корнетом, а затем адъютантом Третьего кирасирского полка. Послужные списки отмечают, что Харлов «грамоте читать и писать умеет, а протчих наук не знает» и «в штрафах и под судом не бывал»; офицерская же его аттестация дана в самых лестных выражениях: «в должности звания своего прилежен, от службы не отбывает, подкомандных своих содержит и военной экзерциции обучает и к сему тщание имеет; лености ради больным не рапортовался, и во всем себя ведет так, как надлежит исправному офицеру; и как по чину своему опрятен, так и никаких от него непорядков не происходит», а потому он «по усердной его службе к повышению чина достоин».24 С такой аттестацией мог сделать хорошую карьеру не только дворянин, но даже и «попов сын». И в августе 1770 г. Харлов получает первый штаб-офицерский чин, производится в секунд-майоры, а год спустя переводится на службу в Санкт-Петербургский карабинерский полк.25 С этим полком он в 1771—1772 гг. участвовал в боевых действиях против польских конфедератов, был в боях под Ченстоховом, Люблином и Краковом и особо отличился при разгроме отрядов Пулавского и Мазовецкого летом 1772 г.26 В августе 1772 г. Харлов по указу Военной коллегии был награжден чином премьер-майора и переведен на службу в гарнизонные войска Оренбургской губернии,27 а вскоре по прибытии туда назначен комендантом Нижне-Озерной крепости.

Читайте также:  Василий Михайлович Ситников

В сентябре 1773 г., дня за четыре до приступа войска Пугачева к Нижне-Озерной, Харлов отослал свою жену с ее малолетним братом к их родителям в Татищеву крепость.28 Сам Харлов погиб 26 сентября при взятии Нижне-Озерной пугачевцами. День спустя в Татищевой крепости погибли полковник Елагин и его жена. А еще месяцем позже, в начале ноября, казаки-повстанцы расстреляли у Бердской слободы под Оренбургом вдову майора Харлова и ее брата. Обстоятельства гибели Елагиных и Харловых подробно изложены в пушкинской «Истории Пугачева» (IX, 18, 19, 27, 28, 100, 101), в исследованиях, посвященных этому произведению,29 и в трудах историков Пугачевского движения,30 а потому нет особой нужды обращаться к этим событиям. Необходимо остановиться лишь на одном и весьма важном, на наш взгляд, моменте.

Находившиеся в распоряжении Пушкина мемуарные и документальные источники31 говорят о том, что казнь Харловой (урожденной Елагиной) и ее брата была совершена будто бы с ведома Пугачева и даже по его приказу, что он дал на это вынужденное согласие, сдавшись перед настоятельными требованиями яицких казаков-повстанцев. Существует, однако, протокольная запись показаний самого Пугачева, который решительно отвергал свою причастность к казни Харловой и ее брата. «Из сего (раскинутого под Оренбургом в начале ноября 1773 г., — Р. О.) лагеря, — показывал Пугачев, — взятую в Татищевой женщину и з братом послал я з берденским казаком32 к нему на квартиру. А как сие увидели яицкие казаки, то выехали под дорогу и убили ее з братом до смерти за то действительно, что я ее любил. Как о сем мне было сказано после, и я об ней сожалел».33 Пушкин, принявший версию своих источников (см. IX, 27—28), не знал этого показания, так как, несмотря на неоднократные запросы, он не смог получить доступа к протоколам допросов Пугачева, находившимся на секретном хранении. Протокол яицкого допроса Пугачева впервые был опубликован в 1858 г.,34 но и после того историки и пушкинисты упускали из виду цитированное показание Пугачева, которое коренным образом меняло сложившееся представление об обстоятельствах гибели Харловой, свидетельствуя о непричастности Пугачева к этому событию.

Документы ЦГВИА не содержат элементарных «анкетных» сведений о членах семьи Елагина, ни о возрасте их, ни об именах. Правда, казачка М. Дехтярева назвала имя дочери Елагина (в замужестве Харловой), но ее свидетельство вызывало сомнение из-за того, что она сказывала, будто полковничью дочь звали по отчеству Федоровной, тогда как ее отец был Григорием. И лишь недавно в Государственном архиве Оренбургской области нам удалось найти документы, содержащие биографические данные об Елагиных и Харловых, где названы подлинные имена жены, дочери и сына полковника Елагина и указан их возраст.

В делах Оренбургского духовного правления хранятся духовные росписи прихожан церквей Оренбурга и прияицких крепостей за 1773 г. Росписи эти составлялись приходскими священниками весной, в период «святой четырехдесятницы» (в течение семи недель великого поста) и учитывали все мужское и женское население от «сущего младенца до старца преклонных лет», являвшееся в церковь на причастие и исповедь. В 1773 г. пасха приходилась на 31 марта; следовательно, духовные росписи того года составлялись с 11 февраля по 30 марта — время великого поста. В духовной росписи церкви архангела Михаила в Татищевой крепости (роспись составлена священником Стефаном Симеоновым и скреплена его подписью) среди прихожан учтены: «полковник и комендант Григорий Миронов сын Елагин» (ему 53 года),35 «супруга ево Анисья Семенова» (42 года), «дети их: сын Николай» (11 лет), «дочь Татьяна» (17 лет); вместе с ними в роспись внесены их дворовые люди: двое мужчин и шесть женщин с пятью детьми.36 Опираясь на эти записи, следует констатировать, что пушкинская собеседница — старая казачка Матрена Дехтярева37 назвала дочь полковника Елагина Лизаветой Федоровной по ошибке памяти: в действительности она звалась Татьяной Григорьевной. Интересно и другое. В момент составления духовной росписи семнадцатилетняя Татьяна Елагина была незамужней и записана в составе семьи своих родителей. Кстати, и будущий муж ее, премьер-майор Захар Иванович Харлов (ему 42 года), внесен в духовную роспись прихожан церкви чудотворца Николая в Нижне-Озерной крепости как неженатый.38 Со слов Матрены Дехтяревой Пушкин записал, что дочь Елагина «выдана была в Озерную за Харлова весною» (IX, 495). Скорее всего, свадьба состоялась в фомину неделю, на «Красную горку» (в 1773 г. приходилась на 7—13 апреля) — излюбленное время бракосочетаний в старину.

Читайте также:  Мы были очень нужны народу

Сноски:

  1. См.: Попов С. А. Оренбургские собеседники А. С. Пушкина. — Советские архивы, 1969, № 5, с. 114.
  2. Составитель указателя сомневался в имени Харловой, так как в сокращенной записи Пушкина ее имя может быть прочитано и «Лиз<авета>» и «Лид<ия>».
  3. Списки за 1772—1775 гг. в библиотеках СССР не обнаружены (см.: Справочники по истории дореволюционной России. Библиографический указатель. Под ред. проф. П. А. Зайончковского. 2-е изд. М., 1978, с. 254).
  4. Список Воинскому департаменту и находящимся в штате при войске, в полках, гвардии, в артиллерии и при других должностях генералитету, шефам и штаб-офицерам, такожде кавалерам Военного ордена и старшинам в иррегулярных войсках на 1771 год. СПб., 1771, с. 136.
  5. ЦГАДА, ф. 1100, д. 2, л. 97.
  6. Там же, л. 50—53 об., 56, 95—96 об., 132, 133, 135.
  7. ЦГВИА, ф. 490, оп. 3/214, д. 212, л. 1043—1044, 1160 об.—1161, 1165, 1171, 1180, 1184; д. 99, л. 230 об.—231.
  8. Там же, д. 99, л. 230 об.—231.
  9. Там же, л. 233 об.—234.
  10. Там же, кн. 109, л. 288. Керенск — ныне город Вадинск в Пензенской области.
  11. ЦГВИА, ф. 2, оп. 1/10, д. 973, л. 508—508 об.
  12. Там же, л. 508 об.
  13. Там же, д. 974, л. 165—165 об.
  14. Там же, ф. 9, оп. 7/81, д. 429, л. 407.
  15. Там же, л. 411.
  16. Речь идет о III ревизии податного населения, проводившейся в 1762 г.
  17. Хотя в послужных списках Елагина за 1764—1769 гг. и значилась за ним 31 душа мужского пола крестьян, но фактически они находились в совместном владении со старшим братом Елагина, которому принадлежало 26 душ (ЦГВИА, ф. 9, оп. 7/81, д. 429, л. 418—418 об.).
  18. Речь идет не о дорожном экипаже, а об имуществе, заключавшемся в вещах и деньгах.
  19. ЦГВИА, ф. 9, оп. 7/81, д. 429, л. 416—417. Аналогичное доношение подал Елагин 30 июля 1772 г. и в Псковскую комендантскую канцелярию (там же, л. 420—421).
  20. ЦГВИА, ф. 9, оп. 7/81, д. 429, л. 422—422 об.
  21. Там же, л. 427.
  22. Там же, л. 501—503 (рапорт Рейнсдорпа от 15 января 1773 г.).
  23. Там же, л. 553. Решение Рейнсдорпа было утверждено определением Военной коллегии от 22 марта 1773 г. (там же, л. 554).
  24. Послужные списки от 30 марта и 20 октября 1764 года. — ЦГВИА, ф. 490, оп. 3/214, д. 205, л. 109 об.—110, 319 об.—320.
  25. Список Воинскому департаменту… на 1771 год. СПб., 1771, с. 69.
  26. См.: Каменский Е. С. История 2-го драгунского Санкт-Петербургского полка (1707—1898 гг.). М., 1899, т. I, с. 492—493.
  27. Послужные списки офицеров Санкт-Петербургского карабинерского полка за 1772 год. — ЦГВИА, ф. 490, оп. 5/216, д. 150, л. 85 об.
  28. Об этом рассказала Пушкину казачка М. Дехтярева (см. IX, 495).
  29. См.: Чхеидзе А. И. «История Пугачева» А. С. Пушкина. Тбилиси, 1963, с. 68—70; Измайлов Н. В. Очерки творчества Пушкина. Л., 1975, с. 284—288, 293—294.
  30. См.: Дубровин Н. Ф. Пугачев и его сообщники. СПб., 1884, т. 2, с. 19—28, 145; в России в 1773—1775 годах. Восстание Пугачева. Л., 1966, т. 2, с. 111—113.
  31. Мемуарные свидетельства П. И. Рычкова, И. И. Осипова, И. С. Полянского, рассказ И. А. Бунтовой, реестр Оренбургской губернской канцелярии (IX, 217, 218, 496, 553, 586, 779).
  32. Речь шла, видимо, о Константине Ситникове, в доме которого квартировал Пугачев в ноябре 1773 — марте 1774 г.
  33. Протокол показаний Пугачева на допросе 16 сентября 1774 г. в Яицкой секретной комиссии. — Вопросы истории, 1966, № 4, с. 117.
  34. Чтения в имп. Обществе истории и древностей российских, 1858, кн. 2, отд. II, с. 1—36.
  35. В духовных росписях возраст прихожан указывался порой не вполне точно, так как он записывался со слов, без предъявления удостоверяющих документов. В действительности Г. М. Елагину, судя по данным формулярных списков, в 1773 г. шел 56-й год.
  36. Государственный архив Оренбургской области, ф. 173, оп. 11, д. 728, л. 163.
  37. Эта казачка — Матрена Алексеевна Дехтярева (ей в 1773 г. было 22 года) также учтена в духовной росписи прихожан церкви в Татищевой крепости с мужем Михаилом Дементьевичем Дехтяревым (31 год) и полугодовалым сыном Петром (ГАОО, ф. 173, оп. 11, д. 728, л. 165).
  38. ГАОО, ф. 173, оп. 11, д. 728, л. 163.

Источник: Овчинников Р. В. О Елагиных и Харловых из пушкинской «Истории Пугачева» // Пушкин: Исследования и материалы / АН СССР. Ин-т рус. лит. (Пушкин. Дом). — Л.: Наука. Ленингр. отд-ние, 1986. — Т. 12. — С. 351—356.

 

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Советуем почитать:
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  

Добавить комментарий