Метки архива

Оренбургские дачи

На снимке: дом отдыха "Пролетарий" в Зауральной роще. Фото. А Шамина. "Оренбургская коммуна", 22 июля 1937 года

На снимке: дом отдыха «Пролетарий» в Зауральной роще. Фото. А Шамина. «Оренбургская коммуна», 22 июля 1937 года

Зауральная роща, ранее называвшаяся Городской, стала известна в XIX веке. Своей популярность она обязана оренбургскому губернатору Эссену, который приказал инженеру Бикбулатову привести это место в порядок и полностью его реконструировать: были высажены новые деревья, разбиты «английские» дорожки, а на берегу Урала был благоустроен общественный пляж. Здесь же в 1830-х годах появилась загородная дача оренбургских генерал-губернаторов.

В 1878 году Ф.И. Лобысевич писал, что не всех дачников мола вместить роща, и многие горожане были вынуждены искать другие места для отдыха:

«Оренбургские дачники, за исключением немногих, имеющих дачи в роще, живут в некоторых станицах по Уралу и в окрестных деревнях, из которых ближайшая к городу, Берды, лежит в семи верстах. Деревня Берды, впрочем, способна к тому, чтобы устроить в ней воксаль для летних увеселений. Она расположена на горе, близ воды, окружена зеленью — тут бы можно создать, что-либо получше тесных деревенских изб, но пока еще подобные проекты не занимали, как видно, предприимчивости оренбургских промышленников.

Другой сорт оренбургских дач — это киргизские кибитки (конического типа палатки, обитые войлоком). Небогатые люди, или лица, связанные служебными обязанностями с городом, покупают киргизские кибитки и располагаются в них, где надумается: в зауральной роще, или на берегу Сакмары, или где-нибудь, под тенью нескольких деревьев. Пару таких палаток, стоящую примерно, до 80 рублей, считают весьма достаточным помещение для небольшого семейства. В таком случае, одна из палаток (господская) убирается коврами и необходимой мебелью; другая же (людская) служит кухней и жилищем для прислуги. Подобных, наскоро импровизированных дач в окрестностях Оренбурга можно встретить немало, но все располагаются отдельно одна от другой, как будто оренбуржцы сами бегут общества».