История храма в поселке Берды

Первая в Бёрдской слободе деревянная церковь — Никольская — была построена в 1744-1745 годах, но спустя несколько лет, Подробнее

Памятное место

В Бердах рядом с местом, где раньше находились «золотые палаты» Пугачева установлен памятник, имеющий длинное название... Подробнее

Памятник Пушкину

К 200-летнему юбилею поэта усилиями проектировщиков и строителей преобразился не только сквер им. А. С. Пушкина, но и сам памятник. Подробнее

Оренбургская железная дорога

Строительство Оренбургской железной дороги началось в 1874 году. Сама железная дорога была проложена рядом с Бердами. Подробнее

Восемнадцатый маршрут

Сейчас об этом маршруте принято шутить, что он ходит «в леса» и на «край географии». Несмотря на это, маршрут пользуется у оренбуржцев большой популярностью. Подробнее

 

Метки архива

Пушкин в Бёрде

Вашему вниманию предлагается статья оренбургского краеведа Михаила Васильевича Ливенцова о посещении Пушкиным Бёрдской станицы, опубликованная в мае 1970 года в журнале «Урал».

Памятник Пушкину и Далю в Оренбурге

Памятник Пушкину и Далю в Оренбурге

1

Теперь наша Бёрда — северный промышленный пригород Оренбурга, благоустроенный рабочий поселок. А в прошлом она была одним из первых казачьих поселений в диком поле, крепостью над каменистыми кручами Яика.

Топиарное искусство Оренбурга

Кустарниковая скульптура (она же топиарное искусство, искусство фигурной стрижки деревьев и кустарников) возникла в древнем Риме, там сады зачастую превращались в выставки, становились зелеными театрами, музеями и т.д. В Россию этот вид искусства проник во времена Петра I и был впервые применен в Летнем саду Санкт-Петербурга и в Петергофе.

Современное топиарное искусство на Бердах

Английское слово «topiary» происходит от древнегреческого слова «место». Оно обозначает узорные или выдуманные фигуры для ландшафта. В латинском языке topiarius значило «садовник», topiaria — садоводческое искусство.

Первенство внедрения этого вида садового искусства в Оренбурге по праву принадлежит Льву Ивановичу Уварову, который на своем приусадебном участке в Бердах в 80-е годы XX века организовал целый полигон по созданию различных видов крон из мелколистного вяза.

По следам пугачевских легенд

К северу от Оренбурга на правом берегу Сакмары раскинулся поселок имени Ленина. Когда-то здесь был хутор, основанный в середине XVIII века бывшим переводчиком Петра Первого А. И. Тевкелевым и заселен его крепостными крестьянами.

Остатки дома в селе Татарская Каргала, в котором останавливался Пугачев

30 сентября 1773 г. Пугачев со своим отрядом шел из Чернореченской крепости в Сеитову слободу (теперь село Татарская Каргала), на хуторе Тевкелева он ночевал, и утром с ним ушли почти все крепостные. Зимой следующего года во время осады Оренбурга здесь квартировала часть крестьянской армии. Тогда через хутор пролегала оживленная дорога, которая связывала Сакмарский городок, Татарскую Каргалу, пугачевскую «столицу» Берды и крепости на нижнем течении Яика. Несомненно, что леса, холмы, овраги в окрестностях хутора повстанцы знали хорошо и после неудачных боев с царскими войсками весной 1774 г. использовали их как убежища от плена и расправы.

Воспоминания Даля о посещении Пушкиным Бердской станицы

Памятник Пушкину и Далю в Оренбурге

Пушкин прибыл нежданный и нечаянный и остановился в загородном доме у военного губернатора Василия Алексеевича Перовского, на другой день перевез я его оттуда, ездил с ним в историческую Бердинскую станицу, толковал, сколько слышал и знал местность, обстоятельства осады Оренбурга Пугачевым. Пушкин слушал все это с большим жаром и хохотал от души следующему анекдоту: Пугач, ворвавшись в Берды, где испуганный народ собрался в церкви и на паперти, вошел также в церковь. Народ расступался в страхе, кланялся, падал ниц. Приняв важный вид, Пугач прошел прямо в алтарь, сел на церковный престол и сказал вслух: «Как я давно не сидел на престоле!» В мужицком невежестве своем он воображал, что престол церковный есть царское седалище. Пушкин назвал его за это свиньей и много хохотал.

Емельян Иванович Пугачев

Емельян Пугачёв. Портрет, приложенный к изданию «Истории пугачёвского бунта» А. С. Пушкина, 1834Грозные события последней в истории России крестьянской войны, охватившей необозримые просторы страны в царствование Екатерины II, поразили воображение и современников, и потомства. И, естественно, взоры всех привлекал к себе образ ее предводителя Емельяна Ивановича Пугачева.

К Пугачеву нельзя было относиться равнодушно, безразлично. Он был и оставался для одних народным, крестьянским вождем, тем «хорошим царем», о котором помышляли многомиллионные массы русского (да и не только русского) крестьянства, работного люда, казачества. Для других он был «злодеем», «самозванцем», «бунтовщиком», «вором», «кровопийцем», «разбойником», посмевшим поднять руку на их собственность, угрожавшим их правам, благополучию и жизни. Одни складывали о нем сказы, из уст в уста передавали предания, пели песни и «рассказывали истории», «положенные на голос», для них он оставался «Красным Солнышком», «Емельяном-батюшкой», «радельным до мужиков», «богатырем», «атаманом», «добрым молодцем», и даже когда «погиб Емельянушка, то слава о нем не погибла». Другие с амвонов церквей предавали его анафеме, шельмовали и проклинали в манифестах, указах и обращениях, свирепо и беспощадно преследуя и искореняя все, что относилось к Пугачеву, и под страхом «мучительнейшей смерти» запрещали даже упоминать подлинное имя вождя мятежных масс, заменив его стандартной и злобной формулой «известный вор, злодей и самозванец». Даже к изображениям Пугачева не относились безразлично. Одни жгли его «рожу», «харю» на кострах и изображали Пугачева исчадием ада, которому грозит геенна огненная и дьявол, а неизвестный художник — старовер в сентябре 1773 г. в Илецком городке написал его портрет поверх портрета Екатерины II, изобразив Пугачева таким, каким он был. Глаза Пугачева, умные и выразительные, глядят с написанного старообрядцем портрета спокойно и задумчиво. И такое отношение к Пугачеву характерно не только для современников грозного «набеглого царя», но и для грядущих поколений. Оно нашло отражение в устном народном творчестве и исследованиях историков, в художественной литературе и изобразительном искусстве, в театре и музыке. И отношение к Пугачеву историка и писателя, художника и драматурга обусловливалось классовыми симпатиями и антипатиями.

Таинственный Емельян Пугачев 235 лет назад в Москве казнили персону, похожую на некоего Пугачева

Таинственный Емельян Пугачев 235 лет назад в Москве казнили персону, похожую на некоего ПугачеваЭто только в учебниках, по которым учились поколения нынешних 40–50-летних, все было просто и гладко, как всегда бывает на бумаге, получившей официальное одобрение. Версия была однозначно прогрессивной: казак Емельян Пугачев возглавил восстание народных масс, доведенных до отчаяния обострением классовых противоречий российского беспредельного феодализма. От Пугачева прослеживалась кривая роста революционных настроений.

От Емельяна к Радищеву, от того к декабристам, тем, что разбудили Герцена. Ну а дальше – разночинцы, народники, большевики и торжество всеобщего счастья.

Концепция выглядела завершенной и единственно правильной. Сомнения в целостности такой исторической картины появились уже позже. При том, что разобраться в странном стечении обстоятельств «русского бунта, бессмысленного и беспощадного» стремился еще Пушкин. Однако ни тогда, ни гораздо позже официальных документов, освещающих многие теневые перипетии тех кровавых и трагичных для России событий, найдено не было.

В русском бунте обнаружен французский след

Лишь совсем недавно группа отечественных ученых во главе с Петром Черкасовым была допущена к рассекреченным документам архива МИДа Франции в Париже. И выявила много интересного и поучительного…

-А ну-ка, дедушка, расскажи нам, сделай одолжение, про Пугача.
-Для кого Пугач, ваша милость, а для меня царь-батюшка Петр Федорович…
«Русский архив», 1900, т. 1, стр. 152

НЕ БУНТ — ВОЙНА!

До сих пор в учебниках Пугачевский бунт трактуется как «крестьянская революция, имеющая величайший смысл борьбы задавленного крепостничеством крестьянства против помещиков-угнетателей». Однако не только по своим масштабам, но и по использованию средств вооруженной борьбы Пугачевский бунт не идет ни в какое сравнение с восстаниями Ивана Болотникова или даже Степана Разина.