Метки архива

Крестник императрицы — турухтанский узник М.А. Шванвич

Петр Гринев в кандалахА.С. Пушкин, работая над повестью «Капитанская дочка», внёс в свои рабочие тетради запись о Швановиче

Народные восстания в дореволюционной России всегда затрагивали все сословия, в том числе и дворян. В книге Р.В. Овчинникова, озаглавленной «Над пугачёвскими страницами Пушкина», меня привлекла часть 3-я главы 1-й: «Немецкие указы Пугачёва писаны были рукой Швановича». Что же нам поведал автор этой книги?

Пламя пугачёвского восстания пылало с осени 1773 года по 1775 год. Александр Сергеевич Пушкин прочитал о Швановиче в архивных бумагах. В приговоре Сената по делу Емельяна Пугачёва и его сподвижников пункт 8 приговора открывался словами:

Степная крепость. Путешествия в историю Оренбуржья

Иван Иванович НеплюевФрагмент второй книги В. Моисеева «Степная крепость». В настоящее время вышла первая первая книга, выход второй планируется осенью, третья пишется, а четвертая существует в замысле. И все это — о нашем оренбургском крае.

Публикуется с разрешения автора

Глава девятая, в которой поручик Иван Неплюев со слезами прощается с царём, а много лет спустя становится основателем Оренбурга и первым оренбургским губернатором.

В самом деле – Сёма с домашним заданием справился меньше, чем за час. Тут и Ника с задачей по математике разделалась, прибежала к деду с братом.

— Значит, теперь вы готовы к новому путешествию в историю? – уточнил старик.

— Так точно, готовы! – отрапортовал Семён. – Куда отправляемся?

— Хочу вам показать ещё одну историческую личность. Уверен: вы мне сами скажете, кто это. Берёмся за руки… Три, два, один – бросок!

Марсово поле в Оренбурге: история взлета и упадка

Название «Марсово поле» происходит от древнеримского бога войны Марса и вызывает в воображении приятные воспоминания о бывших путешествиях. В Париже перед Военной школой есть Марсово поле, отмеченное великолепной доминантой Эйфелевой башни, находящейся рядом. В Петербурге перед бывшими Преображенскими казармами находится Марсово поле. Этот архитектурный ансамбль возведен по проекту великого русского зодчего Карла Ивановича Росси и дополнен в советское время памятником «Борцам революции» по проекту известного архитектора Льва Владимировича Руднева (между прочим, автора комплекса Московского государственного университета на Воробьевых горах). В Оренбурге тоже есть Марсово поле.

Марсово поле в Оренбурге: история взлета и упадка

Пушкин в Бёрде

Вашему вниманию предлагается статья оренбургского краеведа Михаила Васильевича Ливенцова о посещении Пушкиным Бёрдской станицы, опубликованная в мае 1970 года в журнале «Урал».

Памятник Пушкину и Далю в Оренбурге

Памятник Пушкину и Далю в Оренбурге

1

Теперь наша Бёрда — северный промышленный пригород Оренбурга, благоустроенный рабочий поселок. А в прошлом она была одним из первых казачьих поселений в диком поле, крепостью над каменистыми кручами Яика.

Топиарное искусство Оренбурга

Кустарниковая скульптура (она же топиарное искусство, искусство фигурной стрижки деревьев и кустарников) возникла в древнем Риме, там сады зачастую превращались в выставки, становились зелеными театрами, музеями и т.д. В Россию этот вид искусства проник во времена Петра I и был впервые применен в Летнем саду Санкт-Петербурга и в Петергофе.

Современное топиарное искусство на Бердах

Английское слово «topiary» происходит от древнегреческого слова «место». Оно обозначает узорные или выдуманные фигуры для ландшафта. В латинском языке topiarius значило «садовник», topiaria — садоводческое искусство.

Первенство внедрения этого вида садового искусства в Оренбурге по праву принадлежит Льву Ивановичу Уварову, который на своем приусадебном участке в Бердах в 80-е годы XX века организовал целый полигон по созданию различных видов крон из мелколистного вяза.

По следам пугачевских легенд

К северу от Оренбурга на правом берегу Сакмары раскинулся поселок имени Ленина. Когда-то здесь был хутор, основанный в середине XVIII века бывшим переводчиком Петра Первого А. И. Тевкелевым и заселен его крепостными крестьянами.

Остатки дома в селе Татарская Каргала, в котором останавливался Пугачев

30 сентября 1773 г. Пугачев со своим отрядом шел из Чернореченской крепости в Сеитову слободу (теперь село Татарская Каргала), на хуторе Тевкелева он ночевал, и утром с ним ушли почти все крепостные. Зимой следующего года во время осады Оренбурга здесь квартировала часть крестьянской армии. Тогда через хутор пролегала оживленная дорога, которая связывала Сакмарский городок, Татарскую Каргалу, пугачевскую «столицу» Берды и крепости на нижнем течении Яика. Несомненно, что леса, холмы, овраги в окрестностях хутора повстанцы знали хорошо и после неудачных боев с царскими войсками весной 1774 г. использовали их как убежища от плена и расправы.

Воспоминания Даля о посещении Пушкиным Бердской станицы

Памятник Пушкину и Далю в Оренбурге

Пушкин прибыл нежданный и нечаянный и остановился в загородном доме у военного губернатора Василия Алексеевича Перовского, на другой день перевез я его оттуда, ездил с ним в историческую Бердинскую станицу, толковал, сколько слышал и знал местность, обстоятельства осады Оренбурга Пугачевым. Пушкин слушал все это с большим жаром и хохотал от души следующему анекдоту: Пугач, ворвавшись в Берды, где испуганный народ собрался в церкви и на паперти, вошел также в церковь. Народ расступался в страхе, кланялся, падал ниц. Приняв важный вид, Пугач прошел прямо в алтарь, сел на церковный престол и сказал вслух: «Как я давно не сидел на престоле!» В мужицком невежестве своем он воображал, что престол церковный есть царское седалище. Пушкин назвал его за это свиньей и много хохотал.

Емельян Иванович Пугачев

Емельян Пугачёв. Портрет, приложенный к изданию «Истории пугачёвского бунта» А. С. Пушкина, 1834Грозные события последней в истории России крестьянской войны, охватившей необозримые просторы страны в царствование Екатерины II, поразили воображение и современников, и потомства. И, естественно, взоры всех привлекал к себе образ ее предводителя Емельяна Ивановича Пугачева.

К Пугачеву нельзя было относиться равнодушно, безразлично. Он был и оставался для одних народным, крестьянским вождем, тем «хорошим царем», о котором помышляли многомиллионные массы русского (да и не только русского) крестьянства, работного люда, казачества. Для других он был «злодеем», «самозванцем», «бунтовщиком», «вором», «кровопийцем», «разбойником», посмевшим поднять руку на их собственность, угрожавшим их правам, благополучию и жизни. Одни складывали о нем сказы, из уст в уста передавали предания, пели песни и «рассказывали истории», «положенные на голос», для них он оставался «Красным Солнышком», «Емельяном-батюшкой», «радельным до мужиков», «богатырем», «атаманом», «добрым молодцем», и даже когда «погиб Емельянушка, то слава о нем не погибла». Другие с амвонов церквей предавали его анафеме, шельмовали и проклинали в манифестах, указах и обращениях, свирепо и беспощадно преследуя и искореняя все, что относилось к Пугачеву, и под страхом «мучительнейшей смерти» запрещали даже упоминать подлинное имя вождя мятежных масс, заменив его стандартной и злобной формулой «известный вор, злодей и самозванец». Даже к изображениям Пугачева не относились безразлично. Одни жгли его «рожу», «харю» на кострах и изображали Пугачева исчадием ада, которому грозит геенна огненная и дьявол, а неизвестный художник — старовер в сентябре 1773 г. в Илецком городке написал его портрет поверх портрета Екатерины II, изобразив Пугачева таким, каким он был. Глаза Пугачева, умные и выразительные, глядят с написанного старообрядцем портрета спокойно и задумчиво. И такое отношение к Пугачеву характерно не только для современников грозного «набеглого царя», но и для грядущих поколений. Оно нашло отражение в устном народном творчестве и исследованиях историков, в художественной литературе и изобразительном искусстве, в театре и музыке. И отношение к Пугачеву историка и писателя, художника и драматурга обусловливалось классовыми симпатиями и антипатиями.