Метки архива

Георгиевская церковь и пятаки вместо картечи

Вспоминая о прогулке с Пушкиным по городу, Даль говорит, что он посвятил поэта в «обстоятельства осады Оренбурга Пугачевым» и, в частности, указал ему «на Георгиевскую колокольню в предместии, куда Пугач поднял было пушку».

Георгиевская церковь в Форштате (предместье Оренбурга), с колокольни которой пугачевские артиллеристы обстреливали город в ноябре 1773 года.

Георгиевская церковь в Форштате (предместье Оренбурга), с колокольни которой пугачевские артиллеристы обстреливали город в ноябре 1773 года.

Каменная соборная церковь во имя Георгия Победоносца стояла в Форштадте, восточном предместье Оренбурга, в двухстах саженях от городовой стены, на краю берегового откоса Урала (до 1775 года река именовалась — Яик). Церковь с высокой колокольней при ней была выстроена в 1756—1761 годах на средства оренбургских казаков.

П.П. Свиньин: Картина Оренбурга и его окрестностей, 1824

Павел Петрович Свиньин, русский писатель, историк, географ, художник, действительный член Академии художеств и Российской академии, первый издатель журнала Из живописного путешествия по России издателя «Отечественных записок» в 1824 году

Я приехал в Оренбург 18-го июля из Илецкой Защиты. Дорога столь гладка и лошади так исправны, что 70 верст я пролетел невступно в 5 часов. Оба форпоста, встречающиеся на сем расстоянии — Елчанский и Декузский, выстроены из камня и могут служить неприступными крепостями в случае нападения киргизцев.

Не стану говорить о той приятной ошибке, в которую введен я был, найдя Оренбург во всех отношениях несравненно выше, превосходнее, чем я представлял его себе, — скажу только, что я встретил здесь, на краю киргизской степи, общество людей самых образованных, лучшего тона, обладающих отличными талантами, а потому проводящих время как нельзя приятнее. Под руководством столь просвещенных наставников я весьма скоро ознакомился с городом и его окрестностями и поверил предварительные мои сведения о важной торговле с Азиею, о народах, обитающих в степях и горах его окружающих, то есть киргизцах и башкирцах, о действиях политических сношений наших с сими землями, в том числе о замечательном посольстве г. Негри в Бухарию и о многих экспедициях, отправлявшихся в разные азиатские страны по разным предметам и с разными успехами свершенные, — так что я надеюсь составить довольно полную картину сего любопытного, мало известного края.

Для вечного зрения…

«1774-то года, мaя 10-го дня, ссыльной в городе Оренбурге и неоднократно битый кнутом, с вырываньем ноздрей и с постановлением знаков, Афонасей Тимофеев сын Соколов, он же Хлопуша, который был послан от господина губернатора в толпу злодея для уговаривания в оной бывших, чтоб заблаговременно отстали, в секретной комиссии допрашиван и показал:»

Наказание кнутом.

Наказание кнутом.

Что именно показал рецидивист Хлопуша допрашивавшему его капитан-поручику лейб-гвардии Семеновского полка Савве Ивановичу Маврину можно почитать здесь, я же предлагаю прогуляться по Оренбургским адресам знаменитого злодея.

В мятежной Бердской слободе

Интересный фрагмент из книги «Над «пугачевскими» страницами Пушкина» известного пушкиниста Р.В. Овчинникова, к котором рассказывается о посещении в 1833 году Пушкиным Берд и истории казака Ситникова, в доме которого находилась ставка Пугачева, известная, как «государев дворец» или «золотые палаты».

В мятежной Бердской слободе

Дом Смолиных в Бердской слободе, на месте которого стояла изба казака Константина Ситникова, где с ноября 1773 по март 1774 годов находился «государев дворец» Пугачева.

В семи верстах к северо-востоку от Оренбурга на угористом берегу Сакмары-реки стоит старинное казачье селение Бердская слобода (Берда) — место, памятное по отечественной истории и литературе. Пушкин, рассказывая о происходивших тут событиях Пугачевского восстания, назвал Берду мятежной слободой.

«Мятежная слобода» — так называется глава одиннадцатая пуш­кинской повести «Капитанская дочка», где рассказывается о встрече прапорщика Гринева с Пугачевым в Бердской слободе.

О бедном Рейнсдорпе замолвите слово

Иван Андреевич (Иоганн Генрих) РейнсдорпЗаметки об оренбургском генерал-губернаторе, которого оклеветали и забыли.

В Оренбурге есть парк «Салют, Победа!», где среди прочих экспонатов находится муляж врытого в землю фашистского самолёта. Но германские крылатые машины никогда не долетали до Оренбурга. С другой стороны, единственный военный эпизод истории Оренбурга – осада его пугачёвцами – освещён крайне мало и односторонне, а практически – забыт.

Думается, что из ста человек, слышавших о Пугачёве, вряд ли хоть один знает Рейнсдорпа. А ведь его имя должно быть вписано навсегда в историю страны. И я не преувеличиваю. По крайней мере, так пожелала императрица.

Екатерина, ты была не права

В именном Указе Екатерины II Ивану Рейнсдорпу, в частности, говорилось: «Выдержание городом Оренбургом 6-месячной осады, с голодом и всеми другими в таковых случаях, нераздельно бываемыми нуждами… пребудет навсегда в деяниях любезного нашего отечества славным и неувядаемым знамением верности…

Читаем старые газеты: Бердская слобода при Пугачеве

Герасимов С.В. Иллюстрация к повести А.С. Пушкина «Капитанская дочка». После взятия Белогорской крепости. 1950 год35 лет назад в газете «Южный Урал» была опубликована статья Реджинальда Васильевича Овчинникова, известного специалиста по истории политического и социального развития России в XVIII—XIX веках, по Пугачевскому восстанию и его отражению в произведениях А.С. Пушкина.

В семи верстах к северо-востоку от Оренбурга на угористом берегу Сакмары стояло старинное казачье селение — Бердская слобода (Берда) — место, памятное по отечественной истории и литературе. Здесь с ноября 1773 по март 1774 года располагалась ставка предводителя Крестьянской войны Емельяна Ивановича Пугачева, а сам он квартировал в «государевом дворце» — дома бердского казака Константина Егоровича Ситникова. В Бердской слободе был главный лагерь повстанческого войска, отсюда водил Пугачев свои отряды на приступы к осажденному Оренбургу, а его атаманы отправлялись в дальние походы к Уфе и Самаре, Челябинску и Гурьеву, Кунгуру и Казани.

19 сентября 1833 года, шестьдесят лет спустя после начала Крестьянской войны, в Бердскую слободу приезжал Пушкина. Наблюдение и записи рассказов он щедро использовал при создании научной монографии «История Пугачева» и повести «Капитанская дочка«. Одиннадцатая глава «Капитанской дочки» выразительно названа поэтом «Мятежная слобода».

О Елагиных и Харловых из пушкинской Истории Пугачева

Утром 27 сентября 1773 г. Емельян Пугачев повел свое войско на штурм Татищевой крепости и к вечеру овладел ею. Казаки-повстанцы, разгоряченные битвой и взбешенные упорным сопротивлением оборонявшихся, ворвавшись в крепость, убили ее коменданта полковника Елагина и его жену. Их малолетнего сына и дочь-красавицу (вдову коменданта Нижне-Озерной крепости майора Захара Харлова) Пугачев спас от расправы и взял к себе. Месяц с небольшим спустя, в начале ноября, казаки нашли случай расправиться с младшей Елагиной и ее братом, расстреляв их у Бердской слободы под Оренбургом.

Фомичев В. «Пугачёв на Соколовой горе»

О гибели Елагиных подробно рассказал Пушкин на страницах «Истории Пугачева», (IX, 18, 27, 28); упоминается Лизавета Харлова (Елагина) и в «Капитанской дочке» (VIII, 342). Но в находившихся у поэта-историка документах и мемуарах не содержалось биографических данных о Елагиных, не были названы полные имена полковника и членов его семьи. Путешествуя в сентябре 1833 г. по Оренбургскому краю, Пушкин встретил в Татищевой крепости очевидицу Пугачевского восстания, 83-летнюю казачку Матрену Дехтяреву,1 со слов которой записал, что дочь полковника Елагина звали Лизаветой Федоровной и что весной 1773 г. она была выдана замуж за коменданта Нижне-Озерной крепости Харлова (IX, 495). В составленном Г. П. Блоком алфавитном указателе к «Истории Пугачева» значится Харлова Лизавета (Лидия?) Федоровна, а ее отец полковник Елагин указан с именем Федор Тимофеевич (IX, 933, 846).2

Женщины Пугачевского восстания

Приключения и судьба «женок» причастных к Пугачевскому бунту

Василий Перов «Суд Пугачева» (1879), Русский Музей

Василий Перов «Суд Пугачева» (1879), Русский Музей

 I.

Щекотливый вопрос Пугачевского восстания.- Поношение имени Екатерины II.- Взятие жены Пугачева, Софьи, с детьми, и ее показания.- Истребление памяти Пугачева,- Сожжение его дома и переименование станицы.

В числе многих неприятных для императрицы Екатерины II вопросов, поднятых заволжским пугачевским пожаром, был один, весьма щекотливый для нее, как для женщины и императрицы.

Назвавшись именем Петра III, Пугачев, вместе с тем, стал величать себя ее мужем, и имя его, вместе с ее именем, поминалось на ектеньях передавшегося Пугачеву духовенства.