Казачий деготь для капучино

В неда­ле­кие вре­ме­на, когда в Орен­бур­ге кра­со­ва­лись вывес­ки «Пив­ное зало» и «Трах­тир­ное зави­де­ние», само­убий­ство было как-бы раз­вле­че­ни­ем. Конеч­но, не у всех и не для всех. В основ­ном, у обра­зо­ван­ных. Но не все­гда. Шутить по тако­му пово­ду, да еще посред­ством печат­но­го сло­ва, счи­та­лось дур­ным тоном. И все же жела­ние в отдель­ных чело­ве­ках побеж­да­ло запре­ты.

Одна­жды досу­жий житель Орен­бур­га, веро­ят­но пове­са и мот, воз­же­лав­ший кор­ре­спон­дент­ской сла­вы, к 1‑ое апре­ля сооб­щил в «Самар­скую газе­ту» о само­убий­стве чинов­ни­ка орен­бург­ской Кон­троль­ной пала­ты г‑на А.М. Жите­не­ва. Напе­ча­та­ли с подроб­но­стя­ми… Пуля попа­ла в… и там засе­ла, грех свер­шил­ся на Пас­ху в 9 часов утра, в запис­ке тра­ди­ци­он­но извест­ное «в смер­ти нико­го не винить» и т.п.

Самар­цам сооб­ще­ние пока­за­лось неин­те­рес­ным, мисти­фи­ка­цию запо­до­зри­ли в Орен­бур­ге, посколь­ку живой труп ходил на рабо­ту, наде­вал нару­кав­ни­ки и раз­го­ва­ри­вал.

Сотруд­ни­ки Кон­троль­ной пала­ты, зави­дев в кори­до­ре постра­дав­ше­го «в вожде­лен­ном здра­вии», удив­ля­лись жесто­кой шут­ке и жела­ли узнать имя жесто­ко­серд­но­го субъ­ек­та, сорвать с того мас­ку неиз­вест­но­сти. С дру­гой сто­ро­ны, слу­жа­щие живо обсуж­да­ли, что «Самар­ская газе­та» для тор­го­вых людей, базар­ная, а вот если бы само­убий­це предо­ста­ви­ли «Самар­ский вест­ник», тогда да, куда как солид­нее.

Невре­ди­мый кан­це­ля­рист Жите­нев напи­сал опро­вер­же­ние в газе­ту под назва­ни­ем «Голос из-за гро­ба», мол жив-здо­ров, заве­рил под­пись и пись­мо у сек­ре­та­ря, но…!

В Сама­ру за его же име­нем через день летит теле­грам­ма с прось­бой задер­жать пуб­ли­ка­цию опро­вер­же­ния и до 13 апре­ля газе­та мол­чит. Ока­за­лось, Алек­сандр Жите­нев теле­грам­мы не посы­лал. Редак­тор, запо­до­зрив гру­бую про­дел­ку, мисти­фи­ка­цию пре­кра­тил, обра­тив­шись к поли­цей­ским чинам. Зачин­щи­ка-пач­ку­на, кста­ти, не уста­но­ви­ли.

Не опуб­ли­куй газе­та сооб­ще­ние, а поз­же и опро­вер­же­ние, так и оста­лись бы жур­на­ли­сты, набор­щи­ки и типо­гра­фия без рабо­ты. Не вда­ва­ясь в исто­рию дня шуток-розыг­ры­шей, мож­но с уве­рен­но­стью гово­рить – вино­ва­ты в пер­во­ап­рель­ских шут­ках, не все­гда выс­ше­го каче­ства, имен­но газет­ные тру­же­ни­ки, ибо инфор­ма­ци­он­ный повод выше вся­ких, ну, как бы ска­зать, предубеж­де­ний. Хотя поде­лить­ся отмен­ной и острой шут­кой — ну что тут пло­хо­го? Лишь бы вкус не под­вел.

В 1907 году «слав­ный, чуд­ный Орен­бург» жалил, так ска­зать юмо­ро-розыг­ры­шем, некто под псев­до­ни­мом «Жало», вид­но был очень уве­рен в отто­чен­но­сти сло­ва и чест­но пре­ду­пре­ждал «сего­дня… сего­дня… сего­дня… пер­вое апре­ля!» в кон­це замет­ки. Но кто чита­ет все строч­ки? Не все, вер­но. Этот «Жало» (хоро­шо, что не Шило, т.к. с Мыло риф­му­ет­ся) вооб­ще устро­ил висе­ли­цы и казнь на Ура­ле. На Бой­нях, кровь к кро­ви, что сим­во­лич­но. При­ди – смот­ри. И при­хо­ди­ли!!!

За обе­щан­ным ужа­сом, леде­ня­щим бед­ное серд­це обы­ва­те­ля в жаж­де зре­ли­ща сомни­тель­но­го про­ис­хож­де­ния. Или не сомнительного,ведь бра­вый газет­чик обе­щал сле­ду­ю­щее:

«Ужас леде­нит мою кровь…в голо­ве хаос мыс­лей… моё бед­ное серд­це бьёт­ся в страш­ной тос­ке пред­смерт­ной судо­ро­ги, слов­но сего­дня в 11 часов утра долж­ны испол­нить при­го­вор воен­но-поле­во­го надо мной, а не над ними».

Пока­за­тель­ная казнь обе­ща­лась над дво­ря­ни­ном Мура­то­вым (пове­сить!) «за соби­ра­ние по пив­ным и трак­ти­рам и иным бого­угод­ным учре­жде­ни­ям под­пи­сей».

Через час, види­мо казнь про­во­ди­лась все-же неспеш­но, с рас­ста­нов­кой, обе­ща­лась казнь еще чет­ве­рых (как-то уже скуч­но, опять пове­сить!) за при­над­леж­ность к пар­ти­ям соци­ал-демо­кра­тов и ком­му­ни­стов.

Судя по газет­ной замет­ке, на льдине на Ура­ле по ошиб­ке изго­то­ви­ли не три, а пять висе­лиц и тут же пред­по­ло­же­ние – «плот­ни­ки про­ню­ха­ли, что сего­дня раз­би­ра­ет­ся… еще два дела – Сати­ра с копыт­ца­ми и дирек­то­ра Камен­ско­го».

Каза­лось бы, понят­но, шут­ка и пря­мой намек на пер­вое апре­ля. Ан нет! Не прой­мешь обы­ва­те­ля такой заме­точ­кой, мало ли что гово­рят. Нуж­но убе­дить­ся само­му.

С утра, к поло­жен­но­му вре­ме­ни на Белов­ке тол­пи­лись горо­жане, обсуж­да­ли при­го­вор, лор­ни­ро­ва­ли реч­ной лёд в поис­ках висе­лиц, неко­то­рые спус­ка­лись к бере­гу, шли к ско­то­бой­ням «что­бы сво­и­ми гла­за­ми посмот­реть на казнь».

Малю­сень­кий «фелье­тон» обы­ва­те­ли при­ня­ли за «серьёз­ную замет­ку» и поро­дил в горо­де мас­су «тол­ков».

Да что там тол­ки да пере­су­ды! Извест­но же, что каж­дая вто­рая баба-тор­гов­ка на база­ре, по мне­нию писа­те­ля из Мало­рос­сии, — ведь­ма. В Орен­бур­ге база­ров несколь­ко, сле­до­ва­тель­но… Ну, вы поня­ли, да? Так где же они жили и чем, кро­ме тор­гов­ли, зани­ма­лись?

Дли­тель­ные, порой опас­ные для голо­вы и конеч­но­стей, поис­ки све­де­ний подо­шли к завер­ше­нию. Мно­гое оста­лось во тьме сто­ле­тий, свои сек­ре­ты маги­че­ские барыш­ни деше­во не отда­ют, имён не рас­кры­ва­ют, ибо пра­ви­ло: назвал ведь­му по име­ни — женись непре­мен­но, ина­че кор­чи, стра­да­ния и тлен…

При­от­крыть заве­су помог мно­го­зна­ю­щий писа­тель, наш, совре­мен­ный. Слов­но с Орен­бур­га спи­са­но! Вот его сло­ва:

«Конеч­но, капу­чи­но! Это же один из самых рас­про­стра­нён­ных спо­со­бов само­убий­ства в нашем мире, про­стой, быст­рый и дей­ствен­ный. К тому же имен­но его и пред­по­чи­та­ют жен­щи­ны. Отрав­ле­ние мгно­вен­ное, но лицо не сво­дит судо­ро­гой, и пена изо рта не плы­вёт, то есть эсте­ти­че­ски всё очень бла­го­при­стой­но…

Гово­рят, сам кофе капу­чи­но при­ду­ма­ли мифи­че­ские мона­хи-капу­ци­ны, имен­но поэто­му он так вку­сен и так гибель­но опа­сен. Лишь ста­рый, доб­рый дёготь явля­ет­ся един­ствен­ным про­ти­во­яди­ем, к тому же при­да­ю­щим горя­че­му напит­ку осо­бен­ное пикант­ное после­вку­сие. Капу­чи­но без дёг­тя оста­ёт­ся чистой смер­тью, поэто­му и при­ня­то рисо­вать им на пен­ке вся­кие сер­деч­ки, фиго­вые листоч­ки, череп и кости, а для эсте­тов писать слож­ные хими­че­ские фор­му­лы. Это не толь­ко кра­со­та, а жиз­нен­ная необ­хо­ди­мость, дёготь гаран­ти­ро­ван­но ней­тра­ли­зу­ет молоч­ную кис­ло­ту, явля­ю­щу­ю­ся силь­ней­шим ядом…».

Кофе в Орен­бург при­во­зи­ли не толь­ко из Индии и Китая, Мено­вой двор подоб­ным това­ром почти не тор­го­вал, но Гости­ный Двор пред­ла­гал коло­ни­аль­ные това­ры в изоби­лии. Из Моск­вы в Сама­ру, Ниж­не­го Нов­го­ро­да по желез­ной доро­ге в «три­жды рож­ден­ный» при­бы­ва­ли тюки с аро­мат­ны­ми зер­на­ми и уже на месте, в кофей­нях и трак­ти­рах напи­ток пода­вал­ся до позд­не­го вече­ра. Без дег­тя! Потре­би­те­ли осо­бо­го про­дук­та соби­ра­лись в иных, извест­ных лишь неко­то­рым, местах. А что деготь? – спро­си­те вы. И отве­чу я вам: — Он очень даже при­чём.

Деготь в Орен­бур­ге изго­тав­ли­ва­ли не так широ­ко, как в Баш­кир­ских зем­лях, где лесу было куда как боль­ше, чем в окру­ге нашей «чер­то­вой переч­ни­цы», но гото­ви­ли по осо­бой тех­но­ло­гии и тако­го каче­ства, что почти весь, зака­тан­ный в боч­ки с замет­ной мар­ки­ров­кой, про­да­вал­ся за гра­ни­цу, в основ­ном фран­цуз­ским и румын­ским подру­гам-ведь­мам.

Обыч­ный деготь, ска­жем заво­да Коло­мой­ца для саней и колес, изго­тов­лял­ся на уда­ле­нии от горо­да, дымы и запа­хи непри­ят­но вли­я­ли на жите­лей, раз­дра­жа­ли лёг­кие людей, вызы­ва­ли болез­ни. Но то про­стой, почти кор­жач­ный, деготь-пере­гон, а мы о жен­ском, ведь­мин­ском, осо­бом…

По Сак­ма­ре и Ура­лу дре­ве­си­ну, доб­рые бере­зо­вые ство­лы, сос­ну, оси­ну, сплав­ля­ли до Ак-тюбе, что теперь гора Маяк, а там жени­хи ведьм, вза­прав­ду от гари и копо­ти похо­жие на чер­тей мужич­ки, устра­и­ва­ли печи и вари­ли, вари­ли «рус­ское мас­ло» от зари до позд­не­го вече­ра. Вокруг горы Маяк почти весь берег, на при­гор­ках и низи­нах, был уты­кан печа­ми, из труб валил дым, засти­лая про­стран­ство не хуже тума­на.

Полу­чив нуж­ный про­дукт, залив его в боч­ку, вез­ли деготь в Фор­штадт, для про­из­вод­ства над ним само­го важ­но­го, при­да­ния неве­ро­ят­но мощ­но­го свой­ства про­ти­во­ядия. Имен­но там, сре­ди озе­рец, по каза­чьим бань­кам, где, как извест­но, оби­та­ла нечи­стая сила, в деготь, при­го­тов­лен­ный чер­тя­ми-жени­ха­ми, по кап­ле, до нуж­но­го крас­но-корич­не­во­го цве­та, добав­лял­ся глав­ный, сек­рет­ный ингре­ди­ент – свя­тая каза­чья кровь.

Отсто­яв в бань­ке, в про­хла­де и покое месяц, боч­ка с орен­бург­ским дег­тем начи­на­ла дале­кое путе­ше­ствие за Дон, Дунай и Днепр в гости для спа­се­ния ведьм-подруг, кото­рых, как извест­но, в тех кра­ях боль­ше, чем у нас.

Автор: Алек­сандр Исков­ский