Камин в доме Панкратова

Купец 1‑й гиль­дии (прим. куп­цы 1‑й гиль­дии, с капи­та­лом от 50 000 руб., име­ли пра­во на повсе­мест­ное заня­тие опто­вой и роз­нич­ной тор­гов­лей, пре­иму­ще­ствен­ное пра­во вести загра­нич­ную тор­гов­лю, постав­ки без огра­ни­че­ний, содер­жа­ние заво­дов и фаб­рик) Петр Федо­ро­вич Пан­кра­тов про­жи­вал в горо­де Орен­бур­ге в кон­це XIX — нача­ле XX века. Спе­ци­а­ли­ста­ми Госу­дар­ствен­но­го архи­ва Орен­бург­ской обла­сти уста­нов­ле­но, что Петр Федо­ро­вич Пан­кра­тов родил­ся в 1863 году. Он поль­зо­вал­ся ува­же­ни­ем и авто­ри­те­том в сре­де орен­бург­ских ком­мер­сан­тов, вхо­дил в состав коми­те­та орен­бург­ской бир­жи, обра­зо­ван­ной в нача­ле XX сто­ле­тия.

Кино­те­атр «Октябрь» (быв­ший «Театр — Апол­ло») , 1970‑е годы

Отец куп­ца — Пан­кра­тов Федор Ипа­тье­вич, 1836 года рож­де­ния — в купе­че­стве состо­ял с 1882 г, вла­дел камен­ной лав­кой, тор­го­вал бака­лей­ным и коло­ни­аль­ным това­ром, имел склад неф­ти и керо­си­на.

Семья Пан­кра­то­вых была боль­шой, жена Федо­ра Ипа­тье­ви­ча Прас­ко­вья Нефе­дов­на пода­ри­ла ему 5 детей – Пет­ра, Ива­на, Агрип­пи­ну, Татья­ну и Пела­гею. Самым извест­ным пред­ста­ви­те­лем этой купе­че­ской дина­стии стал его сын Петр, кото­рый был одним из самых щед­рых бла­го­тво­ри­те­лей горо­да. Явля­ясь почет­ным попе­чи­те­лем орен­бург­ско­го реаль­но­го учи­ли­ща, купец Петр Федо­ро­вич Пан­кра­тов летом 1913 года пожерт­во­вал на ремонт зда­ния учи­ли­ща (ныне обще­об­ра­зо­ва­тель­ная шко­ла № 30) солид­ную сум­му по тем вре­ме­нам — 2 000 руб­лей. Кро­ме того, он вхо­дил в состав попе­чи­тель­ско­го сове­та тор­го­вой шко­лы.

Имя Пан­кра­то­ва регу­ляр­но упо­ми­на­лось в спис­ках жерт­во­ва­те­лей на нуж­ды ране­ных сол­дат и офи­це­ров в пери­од Пер­вой миро­вой вой­ны, нахо­дя­щих­ся на полях сра­же­ний. Его взно­сы все­гда вхо­ди­ли в чис­ло самых щед­рых. Напри­мер, осе­нью 1915 года он пере­дал 50 руб­лей на при­об­ре­те­ние полу­шуб­ков для коман­ды поле­во­го подвиж­но­го гос­пи­та­ля (для срав­не­ния: пуд саха­ра сто­ил тогда око­ло 7 руб­лей).

Петр Федо­ро­вич был англо­ма­ном, детей вос­пи­ты­вал в англий­ском духе, доч­ки его были корот­ко стри­же­ны, и возил он детей в гим­на­зию на авто­мо­би­ле.

В сен­тяб­ре 1914 года (по ново­му сти­лю) на ули­це Нико­ла­ев­ской куп­цом был открыт кине­ма­то­граф «Апол­ло». В мест­ных пери­о­ди­че­ских изда­ни­ях на исхо­де вес­ны 1914 года появи­лось сооб­ще­ние:

«В насто­я­щее вре­мя куп­цом П.Ф. Пан­кра­то­вым на Нико­ла­ев­ской ули­це (прим. ныне ули­ца Совет­ская) отстра­и­ва­ет­ся новый кине­ма­то­граф, кото­рый будет назы­вать­ся «Театр — Апол­ло».

Одно из самых инте­рес­ных зда­ний горо­да постро­е­но в сти­ле модерн, фасад со сто­ро­ны ул. Совет­ской обли­цо­ван гла­зу­ро­ван­ной плит­кой. В послед­ние лет­ние дни газе­ты писа­ли:

«30 и 31 авгу­ста (12 и 13 сен­тяб­ря по ново­му сти­лю соот­вет­ствен­но) состо­ит­ся откры­тие гран­ди­оз­но­го рос­кош­но­го теат­ра Апол­ло».

В совет­ский пери­од кино­те­атр «Октябрь» с огром­ным фойе в чуть поблек­шем сти­ле ампир, с высо­чен­ны­ми вит­раж­ны­ми дере­вян­ны­ми две­ря­ми, потер­той камен­ной плит­кой на полу и пафос­ным буфе­том был очень попу­ляр­ным местом. После закры­тия кино­те­ат­ра здесь рас­по­ло­жи­лось лау­нж-кафе «Бомонд».

В насто­я­щее вре­мя в Орен­бур­ге есть мини­мум четы­ре зда­ния, свя­зан­ные с име­нем Пет­ра Федо­ро­ви­ча:

• Тор­го­вый дом П. и Ф. Пан­кра­то­вых. 1914 г., стиль: модерн, адрес: Орен­бург, ул. Совет­ская, 36;
• Доход­ный дом П.Ф. Пан­кра­то­ва. 1914 г., стиль: нео­клас­си­цизм, адрес: Орен­бург, ул. Киро­ва / пер. Мат­рос­ский, 28/2; 
• Тор­го­вый дом Пан­кра­то­вых, соля­ные скла­ды, 4‑я чет­верть XIX в., стиль: эклек­ти­ка, адрес: Орен­бург, пер. Мат­рос­ский, 7;
• Тор­го­вый дом Ф.И. Пан­кра­то­ва, 4‑я чет­верть XIX в., стиль эклек­ти­ка, адрес: Орен­бург, ул. 9‑го Янва­ря, 40.

Тор­го­вый дом Ф.И. Пан­кра­то­ва на Вве­ден­ской ули­це (ныне ул. 9‑го Янва­ря) в Орен­бур­ге

На послед­нем зда­нии оста­но­вим­ся более подроб­но. Точ­нее не на нем самом, а на одном из ками­нов… На фото­гра­фии ниже, изоб­ра­жен камин, нахо­дя­щий­ся в быв­шем тор­го­вом доме Пан­кра­то­ва, ныне отдел поли­ции №1 на ули­це 9‑го Янва­ря, 40. Это не един­ствен­ный камин кото­рый нахо­дит­ся в этом зда­нии, но воз­мож­но, имен­но о нем идет речь в девя­той гла­ве «Тор­го­вый дом Пан­кра­то­ва», кни­ги мест­но­го кра­е­ве­да Гле­ба Десят­ко­ва, «Леген­ды ста­ро­го Орен­бур­га».

<…>Сле­ва, у вход­ной две­ри, угол зани­ма­ет камин-гол­ланд­ка, сло­жен­ная из очень кра­си­во­го, худо­же­ствен­но выпол­нен­но­го израз­ца.<…>

— Об этом камине ходи­ли тут раз­ные слу­хи и леген­ды. Но, впро­чем, слу­шай: как–то раз, сто­я­ли мы тут в при­ем­ной, сове­ща­ние долж­но было быть. Сто­я­ли, «тра­ви­ли». Один из наших сотруд­ни­ков начал рас­ска­зы­вать, что рань­ше этот дом при­над­ле­жал какому–то куп­цу, любив­ше­му «кра­си­во» жить. Вот и постро­ил он камин этот из штуч­но­го израз­ца, да и леп­ку на потол­ке, смот­ри­те, какую отгро­хал… Сто­ит, гово­рит, а сам рукой по ками­ну хло­па­ет. Хлоп­нул по одно­му месту, потом рядом хлоп­нул. Звук–то дру­гой раз­дал­ся, отлич­ный от преды­ду­ще­го, харак­тер­ный для пустот. Враз замол­чал, начал обсту­ки­вать по всей пло­ща­ди. Но глу­хой звук раз­да­вал­ся толь­ко в одном месте.

«Пусто­та», — смек­ну­ли собе­сед­ни­ки. Сама собой мельк­ну­ла мысль — вдруг купец камин для устрой­ства тай­ни­ка исполь­зо­вал? Но тут всех при­гла­си­ли вой­ти в каби­нет Корот­ко­ва. Раз­го­вор о камине и там не затих.

— Да брось­те вы в пин­кер­то­нов играть! — бро­сил кто–то. — Обык­но­вен­ный дымо­ход, а у вас гла­за на кла­ды раз­го­ре­лись!

Инте­рес к ками­ну вспых­нул вновь после того, как один из сотруд­ни­ков, вер­нув­ших­ся из коман­ди­ров­ки в Моск­ву, рас­ска­зал сле­ду­ю­щую леген­ду:

— Ребя­та! Зна­е­те, что я слы­шал в пер­во­пре­столь­ной? Ели­се­ев­ский гастро­ном вы зна­е­те? Тот, что на ули­це Горь­ко­го?

Ну кто ж его не знал!

— Так вот, — про­дол­жил он. — Гово­рят, что в Моск­ву при­ез­жал то ли сын, то ли еще какой–то наслед­ник Ели­се­е­ва. Обра­тил­ся он там к кому–то с прось­бой в мага­зине из тай­ни­ка кое–что забрать. Трид­цать про­цен­тов, гово­рит, ваше, осталь­ное — нам! Не согла­си­лись. Реши­ли, что най­дут сами. Сколь­ко иска­ли — не знаю. Толь­ко ниче­го не нашли. Гово­рят наслед­ни­ку, соглас­ны, мол, на ваши усло­вия! А тот в позу встал. Иска­ли, гово­рит, сами, да не нашли ниче­го! Не по–джентльменски это. Теперь усло­вия дру­гие будут: пят­на­дцать про­цен­тов вам, осталь­ное — наше! Кру­ти­лись, кру­ти­лись, да девать­ся неку­да — согла­си­лись! Вошел посла­нец Ели­се­е­ва в тор­го­вый зал и гово­рит: «Опустите–ка вот эту люст­ру!»

Так себе люст­ра. В цен­тре кра­ше висе­ла. Но опу­сти­ли. Подо­шел он к ней, отвер­нул гай­ку на каком–то там кол­па­ке, снял латун­ную чашу сфе­ро­вид­ной фор­мы, а та–ам… Камешки–алмазы вся­кие свер­ка­ют. Даже пылью почти не покры­лись!»

Рас­ска­зан­ная леген­да реши­ла исход дела!

— Вскры­вай­те! — раз­ре­шил Корот­ков. — Осто­рож­но толь­ко, чер­ти! Шоб вид испор­чен не был!..

При­гла­си­ли опыт­но­го ста­ри­ка печ­ни­ка… Вскрыл он полость ту. Осто­рож­но так…

А даль­ше исто­рию эту рас­ска­зал мне Корот­ков:

— Подо­шел Жел­тов к вскры­той поло­сти, фона­ри­ком посве­тил со сло­ва­ми: «Теперь кри­ми­на­ли­сты за дело взять­ся долж­ны!» Гля­дит — а в поло­сти свер­то­чек какой–то лежит. Про­су­нул руку туда, свер­то­чек осто­рож­но на себя потя­нул, а к нему бече­ва при­вя­за­на. Вниз поло­сти ухо­дит… «Не ина­че, как сюр­приз для любо­пыт­ных купец при­го­то­вил! Вот что, мужи­ки! От гре­ха подаль­ше, вый­ди­те все. Да с пер­во­го эта­жа, что под этой, из ком­на­ты всех уда­ли­те! Быст­рень­ко толь­ко!» Вышли все. Я остал­ся с Жел­то­вым…

Потя­нул Вла­ди­мир Ива­но­вич за бечев­ку — идет вро­де бы сво­бод­но, но чув­ству­ет­ся, что на дру­гом кон­це что–то при­креп­ле­но…

«Вот что», — гово­рю ему. — Давай печь даль­ше раз­би­рать будем… Ну ее к чер­ту, мало ли что слу­чить­ся может…» — «Не–е! Пока нэ тре­ба! Идет–то вро­де сво­бод­но. Не упи­ра­ет­ся ни во что, натя­же­ние рав­но­мер­но при дви­же­нии и вверх и вниз… Оп–па!» — и он вытя­нул еще один свер­ток. Подо­шел к сто­лу. Рас­сте­лил газе­ту. Раз­вер­ну­ли пер­вый свер­ток — а там акции Рус­ско­го госу­дар­ствен­но­го бан­ка! Да на круп­ную сум­му! Прав­да, в наши дни то были нико­му не нуж­ные бумаж­ки, свою цен­ность они еще в сем­на­дца­том поте­ря­ли!

Раз­вер­ну­ли вто­рой — а там бель­гий­ский револь­вер систе­мы «Наган»! Про­мас­лен­ный весь. Новень­кий. Образ­ца 1910 года с отки­ды­ва­ю­щим­ся бара­ба­ном, поз­во­ля­ю­щим одно­вре­мен­но все гиль­зы экс­трак­ти­ро­вать, выбра­сы­вать зна­чит… А вот с камеш­ка­ми, изви­ни­те — не повез­ло. Не было их там!

Может быть, в дру­гих частях дома сле­до­ва­ло поис­кать? Пота­ен­ных мест в нем мно­го! Одни под­ва­лы чего сто­ят!<…>

Источ­ни­ки:

• «Зда­нию Пан­кра­то­ва 100 лет», Planeta 56, №7 (64), август 2014 С. 9
• Г.М. Десят­ков, «Леген­ды ста­ро­го Орен­бур­га» — Орен­бург, Из-во «Орен­бург­ская кни­га», 2017, С. 63–67

© 2020, «Берд­ская сло­бо­да», Лукья­нов Сер­гей