Оренбургские нахлебники и квартирный вопрос на рубеже веков

В авгу­сте 1891 года на стра­ни­цах газе­ты «Орен­бург­ский листок» появи­лось объ­яв­ле­ние орен­бурж­ца Васи­лия Сте­па­но­ви­ча Рыба­ко­ва: 

«Нахлеб­ни­ков или нахлеб­ниц желаю иметь. Узнать в доме Васи­лия Сте­па­но­ви­ча Рыба­ко­ва, что рядом с арест­ным домом, в Новой сло­бод­ке».

Сего­дня такое пред­ло­же­ние зву­чит как мини­мум стран­но. Назвать кого-то нахлеб­ни­ком сей­час — зна­чит нане­сти оби­ду. Но на рубе­же XIX и XX веков это сло­во не име­ло нега­тив­но­го оттен­ка. Под «нахлеб­ни­че­ством» пони­мал­ся вполне респек­та­бель­ный и очень попу­ляр­ный в Орен­бур­ге про­мы­сел по сда­че жилья в арен­ду, при­но­сив­ший вла­дель­цам домов надеж­ный доход.

Что­бы понять, поче­му орен­бурж­цы охот­но пус­ка­ли в свои дома чужих людей на постой и домаш­ние щи, нуж­но погру­зить­ся в реа­лии мест­но­го жилищ­но­го рын­ка той эпо­хи.

Квартирный тупик степного хаба

Орен­бург с само­го сво­е­го осно­ва­ния был горо­дом тор­го­вым, но насто­я­щий инфра­струк­тур­ный бум начал­ся после того, как позд­ней осе­нью 1876 года сюда при­шла Сама­ро-Орен­бург­ская желез­ная доро­га, свя­зав­шая степ­ной край с Сама­рой, а в 1906‑м линия дотя­ну­лась до Таш­кен­та. В город хлы­ну­ли сот­ни новых людей: ком­мер­сан­ты, чинов­ни­ки, инже­не­ры, юри­сты и учи­те­ля. Всем им тре­бо­ва­лось где-то жить, и квар­тир­ный вопрос встал реб­ром.

Оста­но­вить­ся в гости­ни­це на дол­гий срок для при­ез­же­го сред­ней руки было разо­ри­тель­ным удо­воль­стви­ем. В 1860–1870‑е годы оте­ли Орен­бур­га пуга­ли посто­яль­цев соот­но­ше­ни­ем цены и каче­ства. Моно­по­ли­сты дик­то­ва­ли свои усло­вия. Под­пол­ков­ник М. Михай­лов, посе­тив­ший в 1866 году гости­ни­цу куп­ца Анто­на Карет­ни­ко­ва (кото­рая на вывес­ке вели­ча­лась «Hotel d’Orenbourg», а в наро­де зва­лась про­сто «гости­ни­цей Анто­на»), оста­вил весь­ма нелест­ный отзыв:

«За ком­на­ту в два окна, от кото­рой отде­ле­ны дос­ча­ты­ми пере­го­род­ка­ми кро­шеч­ная спаль­ня и перед­няя, с меня бра­ли по 1 р. 50 коп. в сут­ки — и хотя в этот рас­чет вклю­ча­лись сте­а­ри­но­вая све­ча и само­ва­ры, пода­ва­е­мые утром и вече­ром, но для Орен­бур­га это очень доро­го, тем более, что номер гряз­ный, мебель силь­но потер­тая, кро­ват­ное [постель­ное] белье по осо­бой пла­те и при­слу­га пло­хо­ва­тая».

Дру­гой совре­мен­ник собы­тий, исто­рик Федор Лобы­се­вич, в 1878 году под­твер­ждал этот упа­док: «Гости­ни­цы гряз­ны и не име­ют ни хоро­ше­го обе­да, ни при­слу­ги». При этом цены за одну малень­кую ком­на­ту дости­га­ли двух руб­лей в сут­ки.

Снять отдель­ное жилье тоже было сомни­тель­ным удо­воль­стви­ем. Квар­ти­ры в Орен­бур­ге сда­ва­лись абсо­лют­но пусты­ми — мебель в степ­ном крае была дефи­ци­том и сто­и­ла доро­го. Сами поме­ще­ния часто быва­ли холод­ны­ми и неудоб­ны­ми, а пла­та за них коле­ба­лась от 120 до 600 руб­лей в год — неподъ­ем­ная сум­ма для мел­ко­го чинов­ни­ка или спе­ци­а­ли­ста с жало­ва­ньем в 20–30 руб­лей в месяц.

В этих усло­ви­ях при­ез­жим оста­вал­ся один выход — идти на постой к мест­ным обы­ва­те­лям.

Жилье «со столом»

Мест­ный биз­нес отре­а­ги­ро­вал на появ­ле­ние регу­ляр­но­го желез­но­до­рож­но­го сооб­ще­ния мгно­вен­но. Уже в янва­ре 1877 года, бук­валь­но через три меся­ца после того, как в Орен­бург при­шел пер­вый поезд, на стра­ни­цах «Орен­бург­ско­го лист­ка» появи­лось объ­яв­ле­ние пред­при­им­чи­во­го горо­жа­ни­на Миха­и­ла Мер­ку­ше­ва:

«КУХМИСТЕРСКАЯ в доме Гур­ля, близ дома город­ско­го обще­ства. Жела­ю­щие могут обе­дать в моей квар­ти­ре и полу­чать обе­ды на дом от двух до четы­рех часов попо­лу­дни… В том же доме Гур­ля отда­ют­ся квар­ти­ры».

Мер­ку­шев пред­ло­жил иде­аль­ное реше­ние для пер­вой вол­ны при­ез­жих — про­об­раз совре­мен­но­го апарт-оте­ля: чело­век мог снять у него ком­на­ту и тут же, не выхо­дя на ули­цу, обе­дать у хозя­и­на или зака­зы­вать достав­ку еды пря­мо в номер.

Но если у Мер­ку­ше­ва это был ком­мер­че­ский про­мы­сел («кух­ми­стер­ская»), то боль­шин­ство обы­ва­те­лей пред­ла­га­ли более про­стой и душев­ный фор­мат — нахлеб­ни­че­ство. Это был домаш­ний пан­си­он в чистом виде: чело­век селил­ся непо­сред­ствен­но в семье у хозя­ев (как в слу­чае с Васи­ли­ем Рыба­ко­вым) и за фик­си­ро­ван­ную пла­ту полу­чал «ком­на­ту со сто­лом» — то есть гото­вый кров, мебель и семей­ные зав­тра­ки, обе­ды и ужи­ны.

Этот рынок был дву­сто­рон­ним, а спрос на домаш­ний уют порой при­ни­мал неожи­дан­ные мас­шта­бы. Инте­рес­но, что нахлеб­ни­ка­ми стре­ми­лись стать не толь­ко оди­но­кие сту­ден­ты или небо­га­тые коман­ди­ро­ван­ные. В октяб­ре 1895 года в том же «Орен­бург­ском лист­ке» появи­лось объ­яв­ле­ние от арен­да­то­ра с иро­нич­ной для его запро­сов фами­ли­ей:

«Ищут квар­ти­ру в три или четы­ре ком­на­ты, со сто­лом. 1 часть Успен­ский пере­улок (ныне — часть ули­цы Ком­со­моль­ской до ули­цы Воло­дар­ско­го) д. Жора­во­вич, В. А. Бед­ня­ко­ву».

Гос­по­дин Бед­ня­ков искал ни мно­го ни мало огром­ную квар­ти­ру из четы­рех ком­нат. Но даже обла­дая солид­ны­ми сред­ства­ми, он не желал нани­мать лич­но­го пова­ра или заво­дить соб­ствен­ную кух­ню, пред­по­чи­тая сто­ло­вать­ся у госте­при­им­ных хозя­ев.

В Орен­бур­ге снять теп­лую ком­на­ту с хозяй­ски­ми обе­да­ми мож­но было за вполне разум­ные 20–30 руб­лей в месяц. Эта прак­ти­ка успеш­но дожи­ла и до нача­ла XX века. Даже в 1910 году, когда город пере­жи­вал эко­но­ми­че­ский бум, стра­ни­цы мест­ных газет пест­ре­ли подоб­ны­ми объ­яв­ле­ни­я­ми:

«Сда­ет­ся ком­на­та со сто­лом, теп­лая, сухая для уча­щих­ся. Угол Карет­но­го и Кирил­лов­ско­го пере­ул­ков (ныне — угол ули­цы Челюс­кин­цев и Южно­го пере­ул­ка), дом Бре­до­вой…»

«Сда­ет­ся боль­шая и свет­лая ком­на­та со сто­лом и мебе­лью в интел­ли­гент­ном семей­стве. Угол Сурин­ской и Вос­кре­сен­ской (ныне — угол улиц Пост­ни­ко­ва и Про­ле­тар­ской), дом №17».

Для хозя­ев это был отлич­ный спо­соб полу­чить живые день­ги, пустив жиль­ца на сво­бод­ную пло­щадь. Для само­го же посто­яль­ца — едва ли не един­ствен­ная воз­мож­ность обре­сти домаш­ний уют, горя­чую еду и избе­жать при этом разо­ри­тель­ных гости­нич­ных наце­нок.

Эволюция рынка: от роскоши до доходных домов

Посте­пен­но, к нача­лу XX века, рынок арен­ды стал более циви­ли­зо­ван­ным, раз­де­лив­шись на чет­кие сег­мен­ты.

Для состо­я­тель­ных гостей откры­лись рос­кош­ные гости­ни­цы евро­пей­ско­го уров­ня — «Евро­пей­ская» куп­ца В. Н. Лады­ги­на (с водо­про­во­дом, ван­на­ми и воз­душ­ны­ми звон­ка­ми) и «Цен­траль­ная» на углу Нико­ла­ев­ской и Гости­но­двор­ской. В них горе­ло элек­три­че­ство, игра­ли салон­ные оркест­ры, а ресто­ра­ны завле­ка­ли пуб­ли­ку изыс­кан­ны­ми обе­да­ми: в меню зна­чи­лись судак рише­лье, пожар­ские кот­ле­ты и фазан с соле­ной виш­ней.

Одна­ко у этой рос­ко­ши была и обо­рот­ная сто­ро­на. Уют­ные номе­ра доро­гих оте­лей быст­ро пре­вра­ти­лись в места для неофи­ци­аль­ных интим­ных встреч состо­я­тель­ных горо­жан, а в ресто­ра­нах при них про­цве­тал биз­нес «шан­тан­ных бары­шень». Вто­ро­класс­ные же гости­ни­цы вро­де «Дека­дан­са» или «Гранд-Оте­ля» и вовсе погряз­ли в скан­да­лах и сани­тар­ной нечи­сто­те — чего сто­ит толь­ко исто­рия вла­дель­ца «Цен­траль­ной» Вол­ко­ва, чья само­воль­но выры­тая гигант­ская выгреб­ная яма про­те­ка­ла зло­вон­ной жижей пря­мо в кори­дор рядом с кух­ней.

Пуб­ли­ка попро­ще — ком­мер­сан­ты сред­ней руки и коман­ди­ро­ван­ные — ста­ра­лась дер­жать­ся подаль­ше от шум­ных и доро­гих оте­лей. Они пред­по­чи­та­ли меб­ли­ро­ван­ные ком­на­ты в Ста­рой сло­бод­ке (напри­мер, рос­кош­но обстав­лен­ные номе­ра П. С. Короб­ко­ва на Гриш­ков­ской ули­це, ныне Чиче­ри­на). Здесь суточ­ная пла­та за ком­на­ту состав­ля­ла от 50 копе­ек до 2 руб­лей, а поме­сяч­но жилье обхо­ди­лось в 15–35 руб­лей, при­чем само­ва­ры два раза в сут­ки пода­ва­лись без­воз­мезд­но.

Для дол­го­сроч­но­го про­жи­ва­ния в Орен­бур­ге нача­ли стро­ить мно­го­этаж­ные доход­ные дома (напри­мер, трех­этаж­ный дом Н. Ф. Маль­не­ва на Совет­ской, 27). На пер­вых эта­жах в них рас­по­ла­га­лись мага­зи­ны, а верх­ние сда­ва­лись под квар­ти­ры. Отно­ше­ние вла­дель­цев к жиль­цам ста­ло стро­го дело­вым. В дого­во­рах най­ма теперь чет­ко про­пи­сы­ва­лись обя­за­тель­ства хозя­ев. Напри­мер, в дого­во­ре арен­ды поме­ще­ний в доме почет­ных граж­дан Путо­ло­вых на Тро­иц­кой ули­це вла­де­ли­ца обя­зы­ва­лась:

«…отап­ли­вать тако­вые так, что­бы в холод­ное вре­мя года все поме­ще­ния име­ли тем­пе­ра­ту­ру не ниже 14–15 гра­ду­сов теп­ла по тер­мо­мет­ру Рео­мю­ра [око­ло 17–18 гра­ду­сов по Цель­сию]… Если сдан­ные поме­ще­ния не будут иметь пока­зан­ной выше тем­пе­ра­ту­ры теп­ла, то прав­ле­ние Обще­ства Вза­им­но­го Кре­ди­та впра­ве отка­зать­ся от арен­ды тако­вых во вся­кое вре­мя».

Раз­ви­тие доход­ных домов, деше­вых меб­ли­ро­ван­ных ком­нат со сво­и­ми пова­ра­ми-кули­на­ра­ми и появ­ле­ние сети город­ских сто­ло­вых в нача­ле XX века посте­пен­но вытес­ни­ли прак­ти­ку инди­ви­ду­аль­но­го нахлеб­ни­че­ства. Потреб­ность в поис­ке «ком­на­ты со сто­лом» сошла на нет, а само сло­во «нахлеб­ник» со вре­ме­нем утра­ти­ло пер­во­на­чаль­ный эко­но­ми­че­ский смысл, пре­вра­тив­шись в обид­ное про­зви­ще.

Инте­рес­но, что сего­дня, спу­стя сто­ле­тие, идея арен­ды жилья «все вклю­че­но» воз­вра­ща­ет­ся к нам в виде мод­ных коли­вин­гов (фор­мат жилья, при кото­ром люди с общи­ми инте­ре­са­ми, цен­но­стя­ми или целя­ми живут вме­сте в одном про­стран­стве) и доход­ных домов с гото­вым быто­вым обслу­жи­ва­ни­ем. Круг замкнул­ся, а ста­рые объ­яв­ле­ния Васи­лия Рыба­ко­ва и гос­по­ди­на Бед­ня­ко­ва оста­лись на пожел­тев­ших стра­ни­цах орен­бург­ских газет как точ­ные сви­де­тель­ства ушед­шей эпо­хи.

© 2026, «Берд­ская сло­бо­да», Лукья­нов Сер­гей