Какие только вопросы не рассматривала Оренбургская Городская Дума на своих заседаниях, в том числе и об освещении улиц города. Начало уличному освещению положил губернатор В.А. Перовский, который дал предписание полицмейстеру установить первые шестнадцать фонарей на главной улице.
Источником света в них был огонь конопляного масла. Как пишет В.В. Дорофеев в книге «Над Уралом-рекой», «до этого почти сто лет, кроме праздничных дней, когда жителям приходилось выставлять и зажигать свечи на некоторое время в окнах, с заходом солнца город погружался во мрак».
«В 1837 году фонарей стало 18, в 1841 году – 32, хотя в списке этих лет их намечено 62, 22 из них на главной улице. Кроме нее должны были освещаться Гостинодворская (совр. Кирова), Орская (совр. Пушкинская), Неплюевская (совр. Ленинская), Эссенская (совр. Правды), Водяная (совр. Горького), да еще Петропавловская (совр. Краснознаменная), но на их долю фонарей оставалось очень мало. В 1851 году число фонарей собирались увеличить до 96».
В это время из Петербурга предложили перейти на освещение смесью спирта со скипидаром, что давало более красивый свет. Такое освещение опробовали в 1854 году. 100 фонарей расставили более равномерно по улицам Оренбурга: 41 фонарь поставили на Николаевской (Советской), 12 – на Троицкой (Кобозева), по 10 – на Гостинодворской и Орской, 12 – на Неплюевской и 15 – на Водяной. Причем фонари не должны были гореть всю ночь, дольше всего – семь часов — в самые темные месяцы года: ноябрь, декабрь, январь. Но часто они вообще не горели, так как были перебои с доставками спирта и скипидара.
И только в 1896 году в Городской Думе был решен вопрос об электрическом освещении (П.Д. Райский ).
Но вернемся к заседанию Городской Думы, состоявшемуся 25 октября 1879 года, на котором среди прочих рассматривался рапорт пристава 2‑й части Оренбурга от 21 февраля (спустя восемь месяцев!) о немедленной установке
«фонарных столбов от мельницы Юрова до Константиновских бань, и о надлежащем освещении этой местности, которая по своей отдаленности и по господствующей там темноте служит притоном для разных подозрительных личностей, наблюдение за которыми при настоящих условиях весьма неудобно» [Ф. 41. Оп. 1. Д. ?].
Поскольку в смету 1879 года было заложено 150 рублей на фонарные столбы и эти деньги не были израсходованы, то Дума посчитала необходимым «освещение местности от паровой мельницы купца Юрова до Константиновских (Дрейровских) бань» установить десять фонарей.
Мельница Юрова, тогда еще паровая мукомольная и обдирочная (1878 г.), двухэтажная на полуэтаже, находилась на том же месте, что и сегодня по современному адресу ул. Ташкентская, 56. А вот где находились Константиновские (Дрейеровские) бани?
