Оренбургская прислуга на рубеже XIX-XX веков

Орен­бург даже на рубе­же XIX-XX вв. пред­став­лял собой не самое луч­шее место для про­жи­ва­ния. Одна­ко одна кате­го­рия насе­ле­ния нахо­ди­ла для себя город весь­ма при­вле­ка­тель­ным и ком­форт­ным.

«…При­слу­га, крайне здесь изба­ло­ван­ная, живет по-сво­е­му», — писал в сво­их «Орен­бург­ских пись­мах» об орен­бург­ских работ­ни­цах сфе­ры услуг сере­ди­ны XIX века Михай­лов.

В резуль­та­те отме­ны кре­пост­но­го пра­ва зна­чи­тель­но изме­ни­лось мате­ри­аль­ное поло­же­ние рус­ско­го дво­рян­ства. Дво­ряне боль­ше не мог­ли содер­жать доро­го­сто­я­щую ква­ли­фи­ци­ро­ван­ную при­слу­гу – эко­ном­ку, нянь­ку, швей­ца­ра, пова­ра и пр. — или поль­зо­вать­ся тру­дом лич­но зави­си­мо­го от них кре­стьян­ства, но и отка­зы­вать­ся от услуг домаш­них работ­ни­ков они не хоте­ли. Поэто­му теперь дво­ряне иска­ли деше­вых наем­ных работ­ни­ков, беру­щих­ся сра­зу за несколь­ко домаш­них обя­зан­но­стей.

Вла­ди­мир Маков­ский. Опять они ссо­рят­ся (Повар и кухар­ка). 1912. Воло­год­ская област­ная кар­тин­ная гале­рея.

Одно­вре­мен­но рост чис­ла и достат­ка мел­ких чинов­ни­ков, пред­при­ни­ма­те­лей под­тал­ки­вал и эти груп­пы горо­жан к поис­ку соб­ствен­ной при­слу­ги. В резуль­та­те спрос на рын­ке домаш­них услуг зна­чи­тель­но вырос.

С дру­гой сто­ро­ны, вто­рая поло­ви­на XIX в. ста­ла вре­ме­нем, когда жен­щи­ны, в силу раз­лич­ных при­чин, вынуж­де­ны были вклю­чать­ся в тру­до­вую дея­тель­ность вне рамок семьи. Отсут­ствие спе­ци­аль­но­го обра­зо­ва­ния при­во­ди­ло к тому, что пред­ста­ви­тель­ни­цы сла­бо­го пола чаще все­го устра­и­ва­лись на рабо­ту, сопря­жен­ную с при­выч­ны­ми и зна­ко­мы­ми дей­стви­я­ми — при­го­тов­ле­ни­ем пищи, убор­кой, стир­кой, при­смот­ром за детьми.

В зажи­точ­ных домах меж­ду слу­га­ми все же суще­ство­ва­ло раз­де­ле­ние обя­зан­но­стей. Гор­нич­ная обес­пе­чи­ва­ла ком­форт­ный быт сво­их хозя­ев, выпол­няя мел­кие домаш­ние рабо­ты – помо­га­ла хозя­е­вам с туа­ле­том, сле­ди­ла за состо­я­ни­ем одеж­ды, накры­ва­ла на стол, зани­ма­лась еже­днев­ной убор­кой. Кухар­ка была ответ­ствен­на за при­го­тов­ле­ние пищи. Няня при­смат­ри­ва­ла за детьми. Одна­ко такая «уме­лая» при­слу­га, как пра­ви­ло, была доро­гой. Тре­буя за свой труд зна­чи­тель­ной опла­ты (7–8 р. – гор­нич­ная, 10–12 р. – кухар­ка, а взя­тая к несколь­ким раз­но­воз­раст­ным детям няня – до 20 р. в месяц), она согла­ша­лась выпол­нять толь­ко стро­го опре­де­лен­ные функ­ции.

На рабо­ту же «одной при­слу­гой» нани­ма­лись боль­шей частью те, кто не обла­дал доста­точ­ным уров­нем ква­ли­фи­ка­ции ни в одной из сфер. Рабо­чий день такой «при­слу­ги за все» мог состав­лять до 20 часов.

Нанять при­слу­гу мож­но было на Глав­ной рыноч­ной пло­ща­ди Орен­бур­га, рас­по­ло­жен­ной к запа­ду от Гости­но­го дво­ра. Одна­ко, как писа­ла «Орен­бург­ская газе­та» в 1898 г., «поря­доч­ная, скром­ная при­слу­га нани­мать­ся сюда не выхо­дит, сюда идут более бой­кие и дерз­кие на язык и вовсе не затем, что­бы дей­стви­тель­но пред­ла­гать свои услу­ги, а совсем с дру­гой целью, похо­хо­тать с сол­да­та­ми, устро­ить сви­да­ние и затем пароч­ка­ми разой­тись по пив­ным и трак­ти­рам или дру­гим при­то­нам». Хоро­шая при­слу­га, как цен­ный приз, береж­но пере­да­ва­лась из рук в руки.

В 1908 г. в Орен­бур­ге была созда­на спра­воч­но-посред­ни­че­ская кон­то­ра по най­му рабо­чих и слу­жа­щих. В нее мож­но было обра­тить­ся любо­му, кто нуж­дал­ся в рабо­те, начи­ная с 15 лет. Пред­по­чте­ние при устрой­стве отда­ва­лось семей­ным. Поиск места вел­ся в тече­ние меся­ца, а затем его сле­до­ва­ло воз­об­нов­лять через новый запрос.

Одна­ко состо­я­ние служ­бы най­ма на тот момент было тако­во, что нани­ма­тель фак­ти­че­ски брал в при­слу­ги «первую встреч­ную, без воз­мож­но­сти выбо­ра, без вся­кой уве­рен­но­сти в том, что не берешь в дом вра­га или зара­зу». С дру­гой сто­ро­ны, «новой» при­слу­ге в поис­ках рабо­ты бук­валь­но при­хо­ди­лось бро­дить по все­му горо­ду, со дво­ра во двор, пред­ла­гая свои услу­ги. Спра­воч­ная кон­то­ра не име­ла воз­мож­но­сти ручать­ся за доб­ро­по­ря­доч­ность нани­ма­ю­щих­ся. В пас­порт не зано­си­лась инфор­ма­ция о суди­мо­сти или о каких-либо навы­ках потен­ци­аль­ной при­слу­ги.

В Орен­бур­ге спрос на при­слу­гу зача­стую пре­вы­шал пред­ло­же­ние, что крайне нега­тив­но ска­зы­ва­лось на ее отно­ше­нии к сво­им обя­зан­но­стям. Как писал Федор Ива­но­вич Лобы­се­вич:

«Захо­ти­те иметь пова­ра, кухар­ку, лакея, куче­ра не пья­ниц — оста­не­тесь толь­ко при одном жела­нии — тако­вых у нас не име­ет­ся».

В наи­бо­лее при­ви­ле­ги­ро­ван­ном поло­же­нии сре­ди при­слу­ги нахо­ди­лись кухар­ки. Най­ти хоро­шую стря­пу­ху сре­ди при­быв­ших из дере­вень жен­щин было про­бле­ма­тич­но, посколь­ку спо­со­бы при­го­тов­ле­ния пищи в деревне и в горо­де силь­но раз­ни­лись. В дерев­нях еда гото­ви­лась в основ­ном в печах, путем том­ле­ния. В горо­де же кухар­ке тре­бо­ва­лось осво­ить пли­ту и соот­вет­ству­ю­щие спо­со­бы готов­ки – вар­ку, жаре­нье. Один из жите­лей Челя­бин­ска, рас­ска­зы­вая в мему­а­рах о сво­ей жиз­ни, писал, что кухар­ка Мат­ре­на

«пле­ни­ла жену доб­ро­ду­ши­ем, уме­ни­ем ходить за ско­том, но кухар­кой ока­за­лась неваж­ной. В пер­вый само­сто­я­тель­но при­го­тов­лен­ный обед после супа пода­ла жаре­ную теля­ти­ну, густо посы­пан­ную саха­ром, — “что­бы сла­ще было!”».

Нрав­ствен­ный облик при­слу­ги тоже остав­лял желать луч­ше­го. В Орен­бур­ге «гор­нич­ные все склон­ны и жаж­дут люб­ви, а пото­му, что ни делай­те, но уж это их судь­ба», — писал Ф. И. Лобы­се­вич. А один из орен­бург­ских обы­ва­те­лей кон­ста­ти­ро­вал, что из чет­ве­рых куха­рок, сме­нен­ных им за три года, «ни одна не жила со сво­им мужем, но зато все они жили с чужи­ми мужья­ми».

Эта про­бле­ма неод­но­крат­но обсуж­да­лась на стра­ни­цах орен­бург­ской прес­сы. Так, в фелье­тоне, кото­рый так и назы­вал­ся – «Домаш­няя при­слу­га», автор писал:

«Ото­всю­ду раз­да­ют­ся жало­бы на нера­ди­вость и неуме­лость при­слу­ги, на ее без­нрав­ствен­ность, свое­во­лие и рас­пу­щен­ность, на гру­бое и дерз­кое обра­ще­ние с хозя­е­ва­ми при пол­ней­шей без­на­ка­зан­но­сти. Бла­го­да­ря этой послед­ней, наша при­слу­га не выно­сит ника­ких заме­ча­ний за свою неуме­лость, раз­дра­жа­ясь в ответ пото­ком дер­зо­стей, а ино­гда гру­бой бра­нью и оскорб­ле­ни­я­ми, зная, что ни барин, ни бары­ня не уни­зят­ся до того, что­бы возить­ся с нею по судам».

Если же хозя­е­ва все же дово­ди­ли дело до суда, то «при дока­зан­но­сти оскорб­ле­ния винов­ную при­слу­гу» выдер­жи­ва­ли по три-четы­ре дня под аре­стом, после чего, обыч­но, оскорб­лен­ная при­слу­га не стес­ня­лась «тут же в суде сме­шать с гря­зью сво­е­го быв­ше­го хозя­и­на или хозяй­ку, вме­сте с их род­ствен­ни­ка­ми до седь­мо­го коле­на и поста­ра­ет­ся еще так осла­вить их меж­ду сво­ей бра­ти­ей, что к ним никто и не пой­дет нани­мать­ся в услу­же­ние».

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: 26 авгу­ста 1903 года в «Орен­бург­ской газе­те» в сати­ри­че­ском раз­де­ле «Смесь» была опуб­ли­ко­ва­на реко­мен­да­ция на кухар­ку, оза­глав­лен­ная «Атте­стат кухар­ки Анфи­сы».

Атте­стат кухар­ки Анфи­сы

Про­жи­ва­ю­щая у меня Анфи­са Мор­ков­ки­на отли­ча­лась бла­го­нра­ви­ем и испол­ни­тель­но­стью. Пила еже­днев­но отнюдь не боль­ше полу­што­фа (прим. 1 штоф = 1/10 вед­ра = 10 чар­кам = 1,2299 лит­ра).

Нажи­ва­ла при покуп­ке про­ви­зии толь­ко закон­ные две­на­дцать про­цен­тов. Заме­ча­ния о пло­хом каче­стве пищи «со сто­ла» дела­ла вполне осно­ва­тель­но, хотя полу­чая огра­ни­чен­ное содер­жа­ние, я не мог рас­хо­до­вать на куша­ние боль­шой сум­мы.

Детям ино­гда дела­ла вну­ше­ние дей­стви­ем, но каж­дый раз заслу­жен­но. Моим чаем и саха­ром поль­зо­ва­лась в самых скром­ных раз­ме­рах, снаб­жая оны­ми толь­ко одно­го «кума».

Раз­би­ла до двух дюжин таре­лок, но не по сво­ей вине, а един­ствен­но по при­чине хруп­ко­сти таре­лок. Нанес­ла оскорб­ле­ние моей жене, но как выяс­ни­лось, в состо­я­нии изви­ни­тель­но­го раз­дра­же­ния, под вли­я­ни­ем миг­ре­ни.

Жила у меня четы­ре меся­ца, но при­нуж­де­на была отка­зать­ся, так как стра­да­ет лег­кой отдыш­кой, а делать подъ­ем­ную маши­ну я был не в состо­я­нии.

Титу­ляр­ный совет­ник Ф. Луко­ви­цин

При этом сама при­слу­га тре­бо­ва­ла к себе отно­ше­ния весь­ма неж­но­го. Один из совре­мен­ни­ков утвер­ждал, что «бить при­слу­гу теперь совсем уж невы­год­но, во-пер­вых, она тот­час же очи­стит место, во-вто­рых, может сама дать сда­чи, и в‑третьих – гос­по­да гораз­до более нуж­да­ют­ся в при­слу­ге, чем послед­няя в гос­по­дах». При­слу­га бро­са­ла сво­их хозя­ев в «самую тяже­лую мину­ту», бес­при­чин­но тре­бо­ва­ла боль­ше­го жало­ва­ния и отдель­но­го поме­ще­ния для про­жи­ва­ния. Она хами­ла хозя­е­вам, бра­ла без спро­са хозяй­ские вещи, води­ла к себе муж­чин, заво­ди­ла рома­ны с хозя­е­ва­ми.

Орен­бург­ская при­слу­га ухо­ди­ла от хозя­ев, чаще все­го, пото­му что была «очень уж скуч­ли­ва». Одна «любит весе­лое обще­ство, — дру­гая семей­ные скан­да­лы, — и если это­го нет — при­слу­га ску­ча­ет и ищет раз­вле­че­ния там, где это для нее доступ­но…»

Скла­ды­ва­ю­ща­я­ся ситу­а­ция часто попа­да­ла в анек­до­ты:

«Режис­сёр — авто­ру:
— Послу­шай­те, зачем это у вас в пье­се, в доме глав­ных дей­ству­ю­щих лиц в пер­вом дей­ствии — гор­нич­ная Маша, а во вто­ром — Катя. При­хо­дит­ся двух актрис зани­мать. Отче­го участ­ву­ет не всё одна Маша?
— Это невоз­мож­но! Меж­ду пер­вым и вто­рым дей­стви­ем про­хо­дит четы­ре меся­ца. Какая же при­слу­га про­жи­вёт столь­ко на одном месте?!»

В ито­ге ситу­а­цию, сло­жив­шу­ю­ся на рубе­же XIX-XX вв. в отно­ше­ни­ях меж­ду при­слу­гой и хозя­е­ва­ми, мож­но оха­рак­те­ри­зо­вать как тихую вой­ну, в кото­рой не было побе­ди­те­лей. Хозя­е­ва чув­ство­ва­ли себя окру­жен­ны­ми вра­га­ми, слу­ги же мсти­ли за уни­же­ние хит­ро­стью и пре­да­тель­ством.

Автор:

Бур­луц­кая Еле­на Вади­мов­на – док­тор исто­ри­че­ских наук, доцент, про­рек­тор по науч­ной рабо­те ФГБОУ ВО «Орен­бург­ский госу­дар­ствен­ный педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет» (г. Орен­бург); e‑mail: ida777@yandex.ru