Метки архива

Воспоминания Даля о посещении Пушкиным Бердской станицы

Памятник Пушкину и Далю в Оренбурге

Пушкин прибыл нежданный и нечаянный и остановился в загородном доме у военного губернатора Василия Алексеевича Перовского, на другой день перевез я его оттуда, ездил с ним в историческую Бердинскую станицу, толковал, сколько слышал и знал местность, обстоятельства осады Оренбурга Пугачевым. Пушкин слушал все это с большим жаром и хохотал от души следующему анекдоту: Пугач, ворвавшись в Берды, где испуганный народ собрался в церкви и на паперти, вошел также в церковь. Народ расступался в страхе, кланялся, падал ниц. Приняв важный вид, Пугач прошел прямо в алтарь, сел на церковный престол и сказал вслух: «Как я давно не сидел на престоле!» В мужицком невежестве своем он воображал, что престол церковный есть царское седалище. Пушкин назвал его за это свиньей и много хохотал.

Сказка о рыбаке и рыбке

"Сказка о рыбаке и рыбке" была написана А.С. Пушкиным болдинской осенью 1833 г. (датирована 14 октября)«Сказка о рыбаке и рыбке» была написана А.С. Пушкиным болдинской осенью 1833 г. (датирована 14 октября). Основу ее составил сюжет, получивший широкое распространение в фольклоре многих народов, но полностью перенесенный автором на русскую народную почву.

Толчком к созданию этого пушкинского произведения послужила встреча с В.И. Далем в Оренбурге, когда на пути в Бердскую слободу Пушкин рассказал спутнику сказку о Георгии Храбром и волке, впоследствии им обработанную и напечатанную, а тот ему сюжет о рыбаке и рыбке.

Месяц спустя поэт пришлет Далю в Оренбург рукопись своей сказки с надписью «Твоя от твоих! Сказочнику Казаку Луганскому — сказочник Александр Пушкин». (1).

Майков Л.Н. — Пушкин и Даль

Памятник Пушкину и Далю в Оренбурге

В тревоге пестрой и безплодной
Большого света и двора

пришлось Пушкину провести последние годы своей жизни, после женитьбы. Но в нем постоянно горел яркий пламень творчества и высокой мысли. Отвлекаемый светскими обязанностями, он особенно дорожил теми счастливыми минутами, когда мог свободно отдаваться художественному или умственному труду, или наконец, живой беседе с людьми, способными возвыситься до глубоких созерцаний его мысли. Он искал этих людей не только среди старых приятелей, круг которых уже начинал редеть и рассеиваться, но и между новыми знакомыми, с которыми сводили его обстоятельства. К числу новых лиц, сблизившихся с ним в эти годы, принадлежал, между прочим, Владимир Иванович Даль. Далю было в то время тридцать лет. Он еще не пользовался известностью в литературном мире, но умственный оклад его уже вполне определился; он не искал покровительства Пушкина, как многие начинающие писатели, но рад был найти в нем нравственную поддержку тем занятиям, которым с ранних лет посвящал свой досуг, и которая мало помалу делались господствующим интересом его жизни.