"Хитрые болты" жандармов

В 1842–1851 годах на огром­ных про­стран­ствах меж­ду Петер­бур­гом и Моск­вой раз­вер­ну­лось гран­ди­оз­ное стро­и­тель­ство. Это соору­жа­лась Нико­ла­ев­ская желез­ная доро­га — пер­вая круп­ная рус­ская маги­страль. Она долж­на была соеди­нить два глав­ных горо­да импе­рии. И, как мно­гие про­ек­ты тако­го мас­шта­ба, строй­ка сопро­вож­да­лась чудо­вищ­ным рас­хи­ще­ни­ем казен­ных средств.

Стро­и­тель­ство желез­ной доро­ги по какой-то непо­нят­ной при­хо­ти импе­ра­то­ра Нико­лая I велось одно­вре­мен­но с двух кон­цов. Для руко­вод­ства рабо­та­ми были созда­ны две дирек­ции: Север­ная и Южная. Север­ная дирек­ция вела рабо­ты со сто­ро­ны Петер­бур­га. Ее воз­гла­вил талант­ли­вый рус­ский тех­ник и орга­ни­за­тор про­из­вод­ства Павел Мель­ни­ков. Со сто­ро­ны Моск­вы дви­га­лись стро­и­тель­ные бри­га­ды Южной дирек­ции. Там всем рас­по­ря­жал­ся немец Нико­лай Крафт.

Началь­ни­ки двух дирек­ций — Мель­ни­ков и Крафт — нена­ви­де­ли друг дру­га. При­чи­на враж­ды была до удив­ле­ния неле­пой. Когда-то их обо­их отпра­ви­ли в США на ста­жи­ров­ку. Там шуст­рый Мель­ни­ков мигом осво­ил англий­ский язык, что поз­во­ля­ло ему про­во­дить вре­мя в Шта­тах весь­ма ком­форт­но. Крафт же, как ни бил­ся, с тру­дом мог свя­зать несколь­ко слов при помо­щи сло­ва­ря. С тех пор Крафт стал испы­ты­вать к сво­е­му кол­ле­ге едва скры­ва­е­мое чув­ство зави­сти.

Вот и сей­час, на стро­и­тель­стве Нико­ла­ев­ской желез­ной доро­ги, появи­лась новая поч­ва для рев­но­сти. И Крафт, и Мель­ни­ков были в оди­на­ко­вом чине пол­ков­ни­ка. Но Мель­ни­ков полу­чал 3040 руб­лей 57 копе­ек в год. Краф­ту же выда­ва­ли на руки 2575 руб­лей 86 копе­ек в год. Почти на 500 руб­лей мень­ше! Немец него­до­вал. За что Мель­ни­ко­ву такие пре­фе­рен­ции? Вопрос, поче­му началь­ник Север­ной дирек­ции полу­чал на пол­ты­ся­чи руб­лей боль­ше, неже­ли началь­ник дирек­ции Южной, оста­ет­ся дис­кус­си­он­ным. Воз­мож­но, это была допла­та Мель­ни­ко­ву за зна­ние ино­стран­но­го язы­ка (в дан­ном слу­чае англий­ско­го).

Краф­та на строй­ке недо­люб­ли­ва­ли. Никто от него не слы­шал ни одно­го живо­го чело­ве­че­ско­го сло­ва. Немец пред­по­чи­тал общать­ся кан­це­ляр­ским язы­ком офи­ци­аль­ных бумаг. Мель­ни­ко­ва, напро­тив, под­чи­нен­ные обо­жа­ли. Он был «при­род­ный русак». А глав­ное — спо­кой­но отно­сил­ся к взят­кам в сво­ей дирек­ции. Началь­ник исхо­дил из прин­ци­па: надо же моло­дым офи­це­рам как-то зара­ба­ты­вать себе на жизнь!

Когда один из офи­це­ров осме­лил­ся сооб­щить Мель­ни­ко­ву о самых вопи­ю­щих слу­ча­ях хище­ний, тот вспы­лил:

«Меж­ду инже­не­ра­ми мно­го воров, но до сих пор не было ни одно­го донос­чи­ка! Вы — пер­вый!»

При­сты­жен­ный офи­цер боль­ше нико­гда не воз­вра­щал­ся к этой теме. Инже­не­ры, уве­рен­ные в под­держ­ке сво­е­го началь­ни­ка, про­дол­жи­ли тай­ные махи­на­ции с под­ряд­чи­ка­ми.

Но из всей бога­той кор­руп­ци­он­ной эпо­пеи это­го стро­и­тель­ства сего­дня хоте­лось бы обра­тить вни­ма­ние лишь на один аспект. А имен­но: на желез­но­до­рож­ные мосты.

Все­го в ходе стро­и­тель­ства Нико­ла­ев­ской желез­ной доро­ги было соору­же­но 184 моста, а так­же 19 труб (для про­пус­ка весен­них вод) и 19 путе­про­во­дов. Циф­ры впе­чат­ля­ю­щие.

Сто­ит сра­зу уточ­нить, что желез­но­до­рож­ные мосты того вре­ме­ни стро­и­лись из дере­ва. Лишь опо­ры были камен­ные. Что каса­ет­ся чугу­на и ста­ли, то эти мате­ри­а­лы ста­нут при­ме­нять­ся гораз­до поз­же. Дере­вян­ные части моста скреп­ля­лись бол­та­ми и гай­ка­ми. Есте­ствен­но, тре­бо­ва­ния к этим дета­лям предъ­яв­ля­лись высо­чай­шие.

Так, соглас­но нор­ма­ти­вам того вре­ме­ни, бол­ты долж­ны были быть

«из круг­ло­про­кат­но­го, одно­род­но­го, тща­тель­но обра­бо­тан­но­го, лег­ко­го, упру­го­го, тягу­че­го желе­за, выдер­жи­ва­ю­ще­го натя­ну­тость раз­ры­ва до 4283 пудов на каж­дый болт, а на каж­дый квад­рат­ный его дюйм 1346 пудов, или 22 англий­ские тон­ны».

Каза­лось, про­ще все­го было бы пере­дать зака­зы на чугун­ные и желез­ные изде­лия петер­бург­ским метал­лур­ги­че­ским заво­дам. Это упро­сти­ло бы достав­ку мате­ри­а­лов на линию (ведь из Петер­бур­га и берет нача­ло эта доро­га!). Но не так думал Петр Клей­н­ми­хель — люби­мец импе­ра­то­ра Нико­лая I, глав­ный началь­ник этой желез­но­до­рож­ной «строй­ки века».

За круп­ную взят­ку огром­ную часть зака­зов он пере­дал гене­рал-май­о­ру кня­зю Эспе­ру Бело­сель­ско­му-Бело­зер­ско­му, вла­дель­цу желе­зо­де­ла­тель­ных заво­дов в дале­ком Орен­бур­ге. Фор­маль­но вла­де­ли­цей орен­бург­ских заво­дов чис­ли­лась кня­ги­ня Бело­сель­ская-Бело­зер­ская, супру­га гене­ра­ла. Но это не поме­ша­ло Эспе­ру Алек­сан­дро­ви­чу по дове­рен­но­сти жены лич­но под­пи­сать дого­вор с депар­та­мен­том желез­ных дорог. Пикант­но­сти при­бав­лял тот факт, что гене­рал Бело­сель­ский-Бело­зер­ский заве­до­вал охра­ной строй­ки. Он и его жан­дар­мы долж­ны были сле­дить за поряд­ком, не допус­кать бун­тов, бес­по­ряд­ков, пре­ступ­ле­ний и т. д.

Полу­ча­лась весь­ма непри­гляд­ная ситу­а­ция. Ведь в одном лице соеди­нил­ся пред­ста­ви­тель вла­сти, заказ­чик и постав­щик! Явный «кон­фликт инте­ре­сов»!

Но ни Бело­сель­ско­го-Бело­зер­ско­го, ни Клей­н­ми­хе­ля это не сму­ти­ло. Кон­тракт был под­пи­сан. Лишь неболь­шая часть зака­зов посту­пи­ла на Шепе­лев­ские заво­ды в Ниже­го­род­ской губер­нии. Вско­ре в Орен­бург для при­ем­ки зака­зов отпра­ви­лись под­чи­нен­ные Эспе­ра — жан­дар­мы Коз­лов и Шварц.

Одна­ко глав­ный тех­ни­че­ский кон­суль­тант строй­ки — аме­ри­кан­ский инже­нер Джордж Уис­тлер тот­час отверг товар. Он заявил, что при­слан­ные бол­ты абсо­лют­но нику­да не годят­ся. Началь­ник Север­ной дирек­ции Павел Мель­ни­ков понял, что дело пах­нет круп­ным скан­да­лом. Он решил ула­дить кон­фликт мир­ным путем. Инже­нер отпра­вил пар­тию бол­тов для испы­та­ния на Алек­сан­дров­ский меха­ни­че­ский завод в Пет­ро­за­вод­ске. Мель­ни­ков наде­ял­ся, что хотя бы часть бол­тов прой­дет про­вер­ку на проч­ность.

Увы, нет. Бол­ты Бело­сель­ско­го ока­за­лись очень хруп­ки­ми. Скан­дал пога­сить не уда­лось. Полу­ча­лось, что вид­ный госу­дар­ствен­ный чинов­ник, глав­ный жан­дарм на строй­ке ока­зал­ся обыч­ным мошен­ни­ком?

Эспер Алек­сан­дро­вич, не заду­мы­ва­ясь, отка­зал­ся бы от зло­по­луч­ных бол­тов, при­пи­сав их шепе­лев­ским завод­чи­кам. Одна­ко преду­смот­ри­тель­ные ниже­го­род­ские куп­цы про­штем­пе­ле­ва­ли свои бол­ты. Так что пере­ве­сти стрел­ки на них никак не полу­ча­лось.

По зако­ну в отно­ше­нии недоб­ро­со­вест­но­го постав­щи­ка — гене­ра­ла Бело­сель­ско­го-Бело­зер­ско­го — пола­га­лось про­из­ве­сти рас­сле­до­ва­ние. Но ведь речь шла не про­сто о дво­ря­нине, а о кня­зе «рюри­ко­вой кро­ви»!

Все же для виду нача­ли про­из­во­дить какие-то след­ствен­ные дей­ствия. Убыт­ки же спи­са­ли за счет опе­ра­ци­он­ных сумм депар­та­мен­та желез­ных дорог.

След­ствие тяну­лось око­ло двух лет. Имя глав­но­го винов­ни­ка, потом­ка Рюри­ко­ви­чей, было скром­но обой­де­но в обви­ни­тель­ном акте. Глав­ны­ми подо­зре­ва­е­мы­ми были объ­яв­ле­ны… офи­це­ры-при­ем­щи­ки, выше­упо­мя­ну­тые Коз­лов и Шварц!

Им уже гро­зи­ли аре­стант­ские роты. Но вдруг совер­шен­но слу­чай­но при осмот­ре проб­ной маши­ны на орен­бург­ских заво­дах Бело­сель­ско­го обна­ру­жи­ли под­лог в устрой­стве меха­низ­мов. Мано­мет­ры были наме­рен­но «под­кру­че­ны». И они выда­ва­ли совер­шен­но фаль­ши­вые пока­за­те­ли проч­но­сти про­дук­ции. Так, явно «некон­ди­ци­он­ный» товар запи­сы­вал­ся в «отлич­ную и без­упреч­ную про­дук­цию».

Это откры­тие весь­ма оза­да­чи­ло цар­ских сле­до­ва­те­лей. Полу­ча­лось, что Коз­ло­ва и Швар­ца сде­лать «стре­лоч­ни­ка­ми» ну никак не полу­чит­ся. Все ули­ки неумо­ли­мо ука­зы­ва­ли на кня­зя Эспе­ра. Все-таки выхо­ди­ло, что на ска­мью под­су­ди­мых сле­до­ва­ло сажать его — знат­ней­ше­го ари­сто­кра­та и бога­ча.

Но князь Бело­сель­ский-Бело­зер­ский вовре­мя «выру­чил» сму­тив­ших­ся пин­кер­то­нов. На строй­ке нача­лась эпи­де­мия тифа. Гене­рал зара­зил­ся — и умер. И тем самым изба­вил судей от необ­хо­ди­мо­сти искать какое-то «соло­мо­но­во реше­ние» по его вопро­су.

Итак, бол­ты жан­дарм­ско­го гене­ра­ла нику­да не годи­лись. Нуж­ны были новые. Пона­ча­лу боль­шую пар­тию этой про­дук­ции на заме­ну хоте­ли зака­зать в Англии. Там их, конеч­но же, сде­ла­ли бы каче­ствен­но. Но Клей­н­ми­хель захо­тел удру­жить сво­е­му род­ствен­ни­ку — неко­е­му пол­ков­ни­ку Ога­ре­ву.

Надо заме­тить, что Ога­рев бук­валь­но нака­нуне за бес­це­нок ску­пил желез­ные бол­ты, остав­ши­е­ся после построй­ки пер­во­го посто­ян­но­го моста через Неву — Бла­го­ве­щен­ско­го (в совет­ские вре­ме­на он носил имя Лей­те­нан­та Шмид­та).

И вот Ога­рев, ску­пив бол­ты у депар­та­мен­та шос­сей­ных дорог, тут же про­дал их (но уже гораз­до доро­же) депар­та­мен­ту желез­ных дорог. Нюанс заклю­чал­ся в том, что оба эти депар­та­мен­та были под­чи­не­ны Клей­н­ми­хе­лю! Полу­ча­лось, что депар­та­мен­ты одно­го и того же ведом­ства вели стран­ную тор­гов­лю друг с дру­гом при посред­ни­че­стве невесть отку­да взяв­ше­го­ся пол­ков­ни­ка Ога­ре­ва! И это посред­ни­че­ство обо­шлось казне ни мно­го ни мало в пять­де­сят тысяч руб­лей. Имен­но тако­ва была сум­мар­ная раз­ни­ца меж­ду про­даж­ной и заку­поч­ной ценой зло­счаст­ных бол­тов.

Одно уте­ша­ло. Пусть за бол­ты и было пере­пла­че­но втри­до­ро­га, но по край­ней мере они ока­за­лись отлич­но­го каче­ства. Как гово­рит­ся, и на том спа­си­бо!

Источ­ник: Санкт-Петер­бург­ский курьер, 14.09.2023