Налоги были огромными: с одной коровы – 250 литров молока в месяц

Из вос­по­ми­на­ний Шве­до­вой Тама­ры Алек­се­ев­ны

22 июня 1941 года в 8 часов вече­ра в село Ново­ми­хай­лов­ка Зиян­чу­рин­ско­го рай­о­на (прим. Берд­ской сло­бо­ды: (ныне Куван­дык­ско­го рай­о­на Орен­бург­ской обла­сти, насе­лен­ный пункт пре­кра­тил свое суще­ство­ва­ние в 1974 году) при­ска­кал нароч­ный, объ­явил о войне, раз­дал муж­чи­нам повест­ке. В селе сто­ял крик. Из неко­то­рых семей заби­ра­ли отца и 2 – 3 сыно­вей, а из двух семей деву­шек – ради­сток Пан­кра­то­ву Анну и Коз­ло­ву Анну. Наут­ро на под­во­дах в рай­он отвез­ли чело­век 70 – 80. У нас забра­ли отца Алек­сея Тихо­но­ви­ча Шве­до­ва, его бра­тьев Ива­на, Пет­ра и Федо­ра. Стар­ший Егор был офи­це­ром и уже слу­жил в армии. С фрон­та вер­ну­лись все. Но все были тяже­ло ране­ны. От ране­ния в грудь в 1947 году в гос­пи­та­ле умер отец.

У мамы на руках оста­лись 3 доче­ри Рая, Тама­ра и Женя, и сын Толя. Мне в 1941 году было 7 лет. У нас была коро­ва и чер­ный петух. Осталь­ных живот­ных из-за нехват­ки кор­мов при­шлось лик­ви­ди­ро­вать. Не было даже спи­чек. Мы ходи­ли на желез­ную доро­гу и с плат­форм воро­ва­ли серу. К тому, кто топил печ­ку, шли за кусоч­ком жара, под­жи­га­ли серу и в бан­ке нес­ли домой. За дро­ва­ми и чили­гой ходи­ли на Урал за 8 кило­мет­ров от села. Дела­ли кизяк, осе­нью соби­ра­ли для топ­ки полынь и бурьян. Если скот за зиму не съе­дал все сено и соло­му, они тоже шли на топ­ку. Запа­сы про­до­воль­ствия закон­чи­лись через несколь­ко меся­цев.

На тру­до­дни в кон­це 1941 года полу­чи­ли пол­то­ра меш­ка ржи. Ели кар­тош­ку, тык­ву, капу­сту, репу, редь­ку, брюк­ву. Вес­ной пере­хо­ди­ли на съе­доб­ную тра­ву. Сре­ди кам­ней рос дикий лук, жест­кий и паху­чий чес­нок, на лугах – щавель, козел­ки, похо­жие на укроп сла­душ­ки, солод­ский корень, шал­фей, пас­лен (его суши­ли меш­ка­ми). В боль­шом коли­че­стве запа­са­ли чере­му­ху, кали­ну, боярыш­ник, зем­ля­ни­ку. Слу­ча­лось так, что по пол­ме­ся­ца ели одну яго­ду с моло­ком. Нам такая еда даже понра­ви­лась. Ино­гда в кол­хо­зе выпи­сы­ва­ли по 3 кило­грам­ма муки или пше­на. Вес­ной 1942 года ребя­тиш­ки лопа­та­ми вско­па­ли поле, засе­я­ли его про­сом и полу­чи­ли каж­дый по два меш­ка про­са. Я пошла в шко­лу в 8 лет. В 7 кило­мет­рах от села в поле рабо­та­ла мама. Я при­хо­ди­ла к ней на рабо­ту, и мама при­вя­зы­ва­ла мне к пле­чу под пиджа­чок узе­лок с пше­ни­цей (грам­мов 200 – 400). Я бежа­ла домой. Мы толк­ли и жари­ли эту пше­ни­цу и уто­ля­ли голод. В это вре­мя у ворот кто-нибудь из нас обя­за­тель­но дежу­рил, ведь за кра­жу кол­хоз­но­го зер­на маму мог­ли поса­дить в тюрь­му.

Про­со обди­ра­ли на спе­ци­аль­ной мель­ни­це – кру­по­руш­ке. Вари­ли пшен­ную кашу с тык­вой, пек­ли пшен­ные бли­ны, а вот хлеб из пше­на не полу­чал­ся. Сажа­ли ско­ро­спе­лую куку­ру­зу. По меш­ку куку­руз­ных семян моло­ли на муку. Сажа­ли по 200 кор­ней капу­сты, соли­ли ее по 20 шести­ве­дер­ных бочек. Кар­тош­кой запол­ня­ли по 2 погре­ба. Пше­ни­цу впер­вые полу­чи­ли толь­ко в 1953 году. Даже колос­ки в поле соби­рать не раз­ре­ша­ли. С 5 лет дети соби­ра­ли колос­ки для кол­хо­за и полу­ча­ли за это по 3 лож­ки муки. Это­го хва­та­ло на зати­ру­ху.

Наша учи­тель­ни­ца Вера Ани­си­мов­на Коноп­ля выпро­си­ла в кол­хо­зе паек по 3 кило­грам­ма муки на день, меси­ла на всех тесто и на жестян­ке пек­ла лепе­шеч­ки. Огонь добы­ва­ла с помо­щью крем­ня и тру­та.

Дети поло­ли кол­хоз­ную пше­ни­цу. Сна­ча­ла выдер­ги­ва­ли полынь, потом осот. Все ходи­ли боси­ком, силь­но заго­ре­ли.

В селе оста­ва­лось 5 ста­ри­ков и несколь­ко очень ста­рых бабу­шек. Они гото­ви­ли ток для зер­на.

Ино­гда мы добы­ва­ли рыбу. С помо­щью тряп­ки или пуч­ка полы­ни выплес­ки­ва­ли на берег воду вме­сте с мел­кой рыбеш­кой – оголь­ца­ми. Ее под­са­ли­ва­ли и ели, чуть под­жа­рив на кост­ре. Когда зацве­та­ла чили­га, то по росе успе­ва­ли съе­дать цве­ты. Воро­ва­ли жмых. Хлоп­ко­вый обма­ки­ва­ли в воду и соса­ли. Ино­гда попа­да­лась ват­ка. Под­сол­неч­ный мож­но было есть. Мяса в вой­ну не было. От желу­дей наши зубы ста­ли чер­ны­ми. Вско­ре мы все пожел­те­ли. Вра­чи подо­зре­ва­ли жел­ту­ху. Ока­за­лось, что жел­ты­ми мы ста­ли от часто­го упо­треб­ле­ния тык­вы. 2 эле­ва­то­ра были заби­ты кол­хоз­ным зер­ном, но взять его никто из сель­чан не мог. Соло­мой со сво­их крыш наши мате­ри обя­за­ны были кор­мить кол­хоз­ных овец. Неко­то­рые схит­ри­ли и покры­ли свои дома трост­ни­ком, обма­зан­ным гли­ной. Такие кры­ши на корм не годи­лись.

В кон­це вой­ны для обще­ствен­но­го пита­ния раз­ма­лы­ва­ли овес и пше­ни­цу. Наша одно­сель­чан­ка – мать 7 детей укра­ла пол­то­ра меш­ка это­го помо­ла. Ее аре­сто­ва­ла мили­ция, даже не дав про­стить­ся с детьми. Их кор­ми­ла вся дерев­ня. Жен­щи­на в рай­он­ном КПЗ бели­ла поме­ще­ния. Зимой дети при­е­ха­ли к ней. Они так силь­но кри­ча­ли у ворот, что мать упа­ла с под­став­ки. Ребя­ти­шек накор­ми­ли, а мать отпу­сти­ли домой. Ее с радо­стью встре­ча­ла вся дерев­ня.

Нало­ги были огром­ны­ми. С одной коро­вы – 250 лит­ров моло­ка в месяц. Детям оста­ва­лось по одной рюм­ке моло­ка. С 5 овец – 40 кило­грам­мов мяса (одна овца весит 16 кило­грам­мов), с 5 кур – 100 яиц. Даже с пету­ха бра­ли налог яйца­ми.

Зай­мы были обя­за­тель­ны­ми. Если не купишь обли­га­ции, опи­сы­ва­ли иму­ще­ство (подуш­ки, утварь). Мно­гие жен­щи­ны вяза­ли плат­ки из шлен­ки. Когда они еха­ли про­дать свои изде­лия, их лови­ли и нака­зы­ва­ли. Всех осли­ков в селе отпра­ви­ли на бой­ню.

Стро­го сле­ди­ли за поли­ти­че­ской созна­тель­но­стью насе­ле­ния. В селе жили эва­ку­и­ро­ван­ные. Они донес­ли на тех, кто выска­зы­вал­ся про­тив Совет­ской вла­сти. 2 одно­сель­чан отпра­ви­ли в Ком­со­мольск- на-Аму­ре.

Наш сосед силь­но хлоп­нул две­рью. Со сте­ны упал порт­рет Ста­ли­на. В это вре­мя к нему зашел Васи­лий Сидо­рен­ко и в тем­но­те неча­ян­но насту­пил на порт­рет, раз­да­вив стек­ло. Полу­чил 10 лет катор­ги, где и умер.

Неза­бы­ва­е­мым остал­ся в памя­ти День Побе­ды. У клу­ба – митинг. Столь­ко радо­сти! А Сла­ще­вым в этот день при­шла похо­рон­ка. Их сын Герой Совет­ско­го Сою­за Сла­щев Дмит­рий пал в Поль­ше смер­тью храб­рых.

В Зиян­чу­рине уста­нов­лен памят­ник всем жите­лям рай­о­на, пав­шим в годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной.

На сним­ке: Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный архив кино­фо­то­до­ку­мен­тов Зве­но № 100 кол­хо­за «Друж­ба» пашет на коро­вах выпол­няя нор­му по 2,5 гек­та­ра при нор­ме 1,5 гек­та­ра. Чка­лов­ская область. 1944 год.