Особое свидетельство

Хро­ни­ки орен­бург­ских Карам­зи­ных

Подав­ля­ю­щая часть лите­ра­ту­ры о пред­ках, дет­стве и юно­сти выда­ю­ще­го­ся исто­ри­ка, писа­те­ля и пуб­ли­ци­ста Н.М. Карам­зи­на (1766 –1826) отно­сит­ся к XIX – нача­лу XX сто­ле­тий. При­ве­дён­ные све­де­ния не изоби­лу­ют пол­но­той и подроб­но­стя­ми, а порой и досто­вер­но­стью. Зна­ме­ни­тый рос­сий­ский исто­рио­граф ску­по инфор­ми­ро­вал о себе самом и сво­их бли­жай­ших род­ствен­ни­ках. На осно­ве выяв­лен­ных в послед­нее вре­мя архив­ных доку­мен­тах дан­ные про­бе­лы лик­ви­ди­ру­ют­ся. Ваше­му вни­ма­нию пред­став­ле­на хро­ни­ка собы­тий, про­ис­хо­див­ших в семье отца Н. Карам­зи­на – Миха­и­ла Его­ро­ви­ча Карам­зи­на (1726 – 1781) и его потом­ков на тер­ри­то­рии Орен­бур­жья с 1742 г.

Орен­бург­ские похо­ды

9 июля 1742 г., Сама­ра. Из кре­пост­ных ворот выдви­нул­ся отряд под руко­вод­ством недав­но назна­чен­но­го началь­ни­ка Орен­бург­ской комис­сии Ива­на Ива­но­ви­ча Неплю­е­ва. В коман­де – бух­гал­тер Пётр Ива­но­вич Рыч­ков, по сов­ме­сти­тель­ству – хро­нист. Цель – Орская кре­пость, то есть 700 вёрст по без­до­ро­жью. Для И. Неплю­е­ва, в про­шлом гар­де­ма­ри­на, уча­стие в похо­дах при­выч­ное дело. П. Рыч­ков с 1734 г. ещё с И. Кири­ло­вым осва­и­вал «дикое поле».

В соста­ве отря­да состо­я­ли сол­да­ты Пен­зен­ско­го пехот­но­го пол­ка. Сре­ди них недав­ний сим­бир­ский гим­на­зист Михай­ла Карам­зин, 16-лет­ний дво­ря­нин, толь­ко что при­зван­ный на служ­бу. Для него подоб­ное путе­ше­ствие – серьёз­ное испы­та­ние. О чём он думал, шагая вдоль реки Сама­ры по Бузу­лук­ско­му бору? Навер­ня­ка оце­нил при­во­лье, оби­лие зем­ли, леса, дичи, с инте­ре­сом рас­смат­ри­вал дико­вин­ных живот­ных и птиц. Или вспо­ми­нал остав­ших­ся в род­ной сим­бир­ской Карам­зин­ке пре­ста­ре­ло­го отца, мать и сест­ру? Без­мя­теж­ное дет­ство? Настав­ле­ния роди­те­ля Его­ра Пет­ро­ви­ча, отстав­но­го пол­ков­ни­ка, 30 лет отдав­ше­го армей­ской служ­бе? А может, и вспо­ми­нать было неко­гда. Уже 23 июля отряд при­был в Орскую кре­пость, где при­ня­то окон­ча­тель­ное реше­ние пере­не­сти Орен­бург на место Берд­ской кре­по­сти (то самое, на бере­гу Ура­ла, где он нахо­дит­ся и сей­час), а гар­ни­зо­ном в неё опре­де­лить Пен­зен­ский пехот­ный полк. До наступ­ле­ния холо­дов и осен­ней рас­пу­ти­цы нуж­но было воз­вра­тить­ся в Сама­ру.

Каким быва­ет апрель в Завол­жье? Силь­но при­пе­ка­ю­щее, обжи­га­ю­щее весен­нее яркое солн­це, но ледя­ные ночи и лежа­щий в овра­гах глу­бо­кий снег. В нача­ле апре­ля 1743 г. отряд под руко­вод­ством Г. Фон Шток­ма­на из Сама­ры вновь отпра­вил­ся в сопро­вож­де­нии Пен­зен­ско­го пехот­но­го пол­ка по тому же марш­ру­ту в Берд­скую кре­пость. 19 (30) апре­ля 1743 г. в тре­тий раз под гром пушек зало­жен Орен­бург, а Берд­ская кре­пость пере­не­се­на в устье р. Сак­ма­ры (совре­мен­ный жилой рай­он г. Орен­бур­га – Бёр­ды). Оче­вид­цем собы­тия стал воз­му­жав­ший и заго­рев­ший Михай­ла Карам­зин. Так нача­лась его гар­ни­зон­ная жизнь, сна­ча­ла в зем­лян­ках, а к осе­ни уже в тёп­лых казар­мах, через год – в соб­ствен­ном доме. На его гла­зах раз­ме­ча­лись и стро­и­лись кре­пост­ные сте­ны, валы, басти­о­ны, широ­кие и пря­мые орен­бург­ские ули­цы, рас­пре­де­ля­лись пер­вые дво­ро­вые места.

«Рус­ский корен­ной дво­ря­нин, изра­нен­ный отстав­ной капи­тан…»

В напо­ло­ви­ну авто­био­гра­фич­ном романе «Рыцарь наше­го вре­ме­ни» Н.М. Карам­зин дал един­ствен­ную харак­те­ри­сти­ку отцу: «…рус­ский корен­ной дво­ря­нин, изра­нен­ный отстав­ной капи­тан, чело­век лет в пять­де­сят, ни бога­тый, ни убо­гий, и – что все­го важ­нее – самый доб­рый чело­век… доб­рый по-сво­е­му и на рус­скую стать»¹. Его дед Егор Пет­ро­вич был женат на Ека­те­рине Пет­ровне Акса­ко­вой. Это был вто­рой и позд­ний брак, от кото­ро­го роди­лось двое детей – Миха­ил и Пела­гея. Если судить о сте­пе­ни род­ства, то писа­тель Сер­гей Тимо­фе­е­вич Акса­ков дово­дил­ся тро­ю­род­ным пра­вну­ча­тым пле­мян­ни­ком Н.М. Карам­зи­ну, то есть дед писа­те­ля С.М. Акса­ков и Н.М. Карам­зин были тро­ю­род­ны­ми бра­тья­ми.

Даль­ней­шая био­гра­фия Миха­и­ла Его­ро­ви­ча ста­ла извест­на, бла­го­да­ря доку­мен­ту, выяв­лен­но­му авто­ром в Рос­сий­ском госу­дар­ствен­ном архи­ве древ­них актов (г. Москва). Он назван ино­стран­ным забы­тым сло­вом «про­ме­мо­рия»² и пред­став­ля­ет собой выпис­ку из дела о служ­бе и отстав­ке, дан­ную из госу­дар­ствен­ной воен­ной кол­ле­гии в герольд­мей­стер­скую кон­то­ру, состав­лен­ную на осно­ва­нии Ука­за Импе­ра­три­цы и доно­ше­ния орен­бург­ско­го губер­на­то­ра А.Р. Давы­до­ва. Дати­ро­ван фев­ра­лём 1763 г.

Орен­бург, Чет­вёр­тая ули­ца, дом сер­жан­та Карам­зи­на

С 1744 г. в Орен­бург­ской кре­по­сти откры­лась Орен­бург­ская губерн­ская кре­пост­ная кон­то­ра, кото­рая реги­стри­ро­ва­ла сдел­ки с куп­лей-про­да­жей недви­жи­мо­сти, зем­ли, кре­пост­ных кре­стьян в новой губер­нии. В кре­пост­ных доку­мен­тах фигу­ри­ру­ют назва­ния пер­вых улиц Орен­бург­ской кре­по­сти – Боль­шая, Пен­зен­ская, Сол­дат­ская, Унте­ро­фи­цер­ская, и пер­вые жите­ли горо­да – фигу­ран­ты сде­лок. В вот­чин­ных кни­гах за 1744 г. – юри­ди­че­ских доку­мен­тах того вре­ме­ни, сохра­ни­лись опи­са­ния пер­вых орен­бург­ских обы­ва­тель­ских стро­е­ний – дере­вян­ные избы «с сень­ми, хле­вом, воро­та­ми, под тем дво­ром зем­ля восемь попе­рёк десять сажень в межень», в кре­по­сти так­же воз­во­ди­лись дома с погре­ба­ми, баня­ми, ого­ро­да­ми, рас­по­ло­жен­ны­ми за домом³. В спис­ке домо­вла­дель­цев Орен­бург­ской кре­по­сти за 1744–1745 гг. в чис­ле про­чих зна­чит­ся сер­жант Михай­ла Карам­зин, кото­рый имел дво­ро­вое место в Чет­вёр­той ули­це⁴. С 1742 по 1749 гг. М.Е. Карам­зин про­шёл путь сол­да­та, капра­ла, кап­те­нар­му­са, сер­жан­та. 20 мая 1749 г. пожа­ло­ван в низ­ший офи­цер­ский чин – пра­пор­щи­ка. Офи­це­рам и сол­да­там из дво­рян в Орен­бур­ге было раз­ре­ше­но жить не в казар­мах, а в част­ных домах. Един­ствен­ная сохра­нив­ша­я­ся испо­ве­даль­ная ведо­мость слу­жа­щих Пен­зен­ско­го пехот­но­го пол­ка, рас­квар­ти­ро­ван­но­го в г. Орен­бур­ге, за 1761 г. сви­де­тель­ству­ет о том, что слу­жа­щие нес­ли гар­ни­зон­ную служ­бу, про­жи­вая в соб­ствен­ных домах с жёна­ми, роди­те­ля­ми, детьми, дво­ро­вой при­слу­гой⁵. Извест­но­му орен­бург­ско­му кра­е­ве­ду В. Доро­фе­е­ву уда­лось уста­но­вить место дома, в кото­ром жили Карам­зи­ны в Орен­бур­ге. На кар­те г. Орен­бур­га 1751 г.⁶ в насто­я­щее вре­мя его зани­ма­ет двух­этаж­ный камен­ный дом, постро­ен­ный в 1880‑е гг. по ул. Ленин­ской, 30, быв­шей Чет­вёр­той ули­це Орен­бург­ской кре­по­сти.

«Посе­ле­но нами поныне пять дере­вень…»

К нача­лу 1750‑х гг. Сенат (по пред­став­ле­нию И.И. Неплю­е­ва) поощ­рил зем­лёй наи­бо­лее отли­чив­ших­ся в орен­бург­ских похо­дах дво­рян. Одним из пер­вых зем­лю полу­чил коман­дир Пен­зен­ско­го пехот­но­го пол­ка В.Г. Паль­чи­ков «сто чет­вер­тей в поле а в дву пото­му ж» с сен­ны­ми поко­са­ми и про­чи­ми уго­дья­ми по р. Боль­шо­му Кине­лю меж­ду г. Сама­рой и Крас­но­са­мар­ской кре­по­стью⁷. В это же вре­мя часть офи­це­ров кос­ну­лись пожа­ло­ва­ния в наи­бо­лее бла­го­при­ят­ном в кли­ма­ти­че­ском и сель­ско­хо­зяй­ствен­ном отно­ше­нии Орен­бург­ской губер­нии, Став­ро­поль­ском ведом­стве меж­ду рек Малым Кине­лем, Куту­лу­ком (Туто­влой), Боров­кой. В спис­ке пер­вых орен­бург­ских дво­рян-зем­ле­вла­дель­цев ока­за­лись офи­це­ры орен­бург­ских пол­ков, нёс­ших нелёг­кую служ­бу на юго-восто­ке Рос­сии.

Одно­пол­ча­на­ми М.Е. Карам­зи­на были под­пол­ков­ник Роман Дер­жа­вин – отец Г.Р. Дер­жа­ви­на; сын П.И. Рыч­ко­ва пра­пор­щик Андрей Рыч­ков – буду­щий сим­бир­ский комен­дант, погиб­ший от рук пуга­чёв­цев; пору­чик Борис Мерт­ва­го – отец Д.Б. Мерт­ва­го, писа­те­ля и круп­но­го рос­сий­ско­го чинов­ни­ка и сена­то­ра; пору­чик Андрей Луц­кой – муж род­ной сест­ры Пела­геи Его­ров­ны, А.П. Кры­лов, отец бас­но­пис­ца И.А. Кры­ло­ва. Сослу­жив­цы М.Е. Карам­зи­на по гар­ни­зон­ным пол­кам ста­ли его сосе­дя­ми – пер­во­по­се­лен­ца­ми по орен­бург­ским поме­стьям. Васи­лий Стра­хов – капи­тан Пен­зен­ско­го пол­ка, поме­щик с. Николь­ское (Стра­хо­во); под­пол­ков­ник Роман Дер­жа­вин – вла­де­лец с. Дер­жа­ви­но (Смо­лен­ское); май­ор Алек­сандр Куд­ряв­цев – с. Бере­зов­ка (Куд­ряв­це­во); под­пол­ков­ник Уфим­ско­го пол­ка Алек­сандр Язы­ков – с. Бого­род­ское (Язы­ко­во), капи­тан Биляр­ско­го пол­ка Алек­сей Гасвиц­кий – с. Гасвиц­кое, пору­чик Пен­зен­ско­го пол­ка Иван Пути­лов – с. Пути­ло­во, капи­тан Ниже­го­род­ско­го пол­ка Васи­лий Ляхов – с. Ляхо­во (Все­свят­ское).

В мар­те 1753 г. М.Е. Карам­зин и В.А. Ляхов, Ф.М. Стри­гин, И.Д. Пути­лов, И.П. Тол­стой обра­ти­лись с «почтен­ным доно­ше­ни­ем» в Орен­бург­скую духов­ную кон­си­сто­рию о раз­ре­ше­нии постро­ить им одну цер­ковь на несколь­ко селе­ний в сво­их ново­по­се­лен­ных дерев­нях, кото­рые рас­по­ло­же­ны «про­тив Бузу­лук­ской кре­по­сти на реке Кун­дуз­ле». В этом доку­мен­те М. Карам­зин ука­зал, что посе­лил свою дерев­ню в коли­че­стве пят­на­дца­ти дво­ров⁸. Парал­лель­но он про­дол­жал служ­бу. 20 фев­ра­ля 1757 г. М.Е. Карам­зин был про­из­ве­дён в пору­чи­ки.

Сопро­вож­де­ние чер­но­гор­цев

Тре­тий воен­ный поход М.Е. Карам­зи­на был свя­зан с ещё одной забы­той стра­ни­цей воен­ной исто­рии Рос­сии. В его послуж­ном спис­ке этот пери­од отра­жён доволь­но ску­по – «в 759 коман­ди­ро­ван в Киев для пре­про­вож­де­ния чер­но­гор­цов, коих и пре­про­во­дил поря­доч­но». На самом деле исто­рия с пере­се­ле­ни­ем в Рос­сию чер­но­гор­цев, албан­цев и сер­бов нача­лась в нача­ле 1750‑х гг. 8 авгу­ста 1756 г. в Орен­бург к губер­на­то­ру И.И. Неплю­е­ву из Сена­та был послан указ, по кото­ро­му ему пору­ча­лось подо­брать пустые пло­до­род­ные зем­ли бли­же к р. Вол­ге, на кото­рых мож­но было раз­ме­стить пере­се­лен­цев, а так­же соста­вить пред­ва­ри­тель­ную сме­ту рас­хо­дов на пере­ме­ще­ние и рас­се­ле­ние чер­но­гор­цев и албан­цев «не вме­сте, а порознь меж­ду рос­сий­ски­ми житель­ст­вы», «дабы они при отправ­ле­нии из Кие­ва и по при­бы­тии в Орен­бург в доволь­ствии сво­ём нуж­ды и недо­стат­ка не име­ли»⁹. Под житьё были опре­де­ле­ны зем­ли неда­ле­ко от Сама­ры, по реке Ирги­зу. Пер­вая пар­тия из 99 чело­век при­бы­ла из Кие­ва зимой 1755 г. на ямских и уезд­ных под­во­дах через Моск­ву и Арза­мас¹⁰. Пере­се­лен­цы столк­ну­лись с суро­вым кон­ти­нен­таль­ным кли­ма­том Завол­жья. Чер­но­гор­цы жало­ва­лись сво­е­му мит­ро­по­ли­ту Васи­лью в нача­ле 1759 г. о пре­тер­пе­ва­е­мых лише­ни­ях, сооб­щая, что они нахо­дят­ся «на таком посе­ле­нии, где и у здо­ро­вых нос, зубы и уши отпа­ды­ва­ют»¹¹, сето­ва­ли они так­же на невы­пла­ту денеж­но­го воз­на­граж­де­ния за их тру­ды, при­тес­не­ния самар­ских жите­лей, нака­за­ние «бато­жья­ми» выше­сто­я­щих офи­це­ров и слёз­но про­си­ли их «от такой еги­пей­ской рабо­ты изба­вить».

В Импе­ра­тор­ском ука­зе от 18 мар­та 1759 г. сооб­ща­лось: «По соб­ствен­ным их жела­ни­ям как в Новую, так и в Сла­вя­но­сер­би­ю­та­ко ж буде, кото­рыя поже­ла­ют в ста­рыя гусар­ския и ново­учре­жда­ю­щи­е­ся маке­дон­ской и бол­гар­ской пол­ки и на посе­ле­ние в Орен­бург и кто куды поже­ла­ет в те места и отправ­лять, а в нево­ле и не по жела­нию нико­го нику­да не при­нуж­дать»¹².

Нема­лые сред­ства, потра­чен­ные на пере­се­ле­ние чер­но­гор­цев, были израс­хо­до­ва­ны впу­стую. Начал­ся обрат­ный про­цесс пере­ме­ще­ния их из Орен­бург­ской губер­нии в г. Киев. В этой акции и дове­лось участ­во­вать моло­до­му офи­це­ру М. Карам­зи­ну в каче­стве сопро­вож­да­ю­ще­го. Чер­но­гор­цы про­яв­ля­ли буй­ные наклон­но­сти, устра­и­ва­ли демар­ши под лозун­га­ми «Боль­ше Рос­сии слу­жить не хотим!», были заме­че­ны «в про­дер­зост­ных поступ­ках», «дра­лись, били и гра­би­ли обы­ва­те­лей»¹³. П.И. Рыч­ков, под­во­дя печаль­ные ито­ги про­во­ди­мой акции, писал: «На самом том месте, где Мочин­ская сло­бо­да име­лась, с 1756 году заво­ди­мо было новое селе­ние чер­но­гор­цев и албан­цов, коим не толь­ко новые уго­дьи, кото­рыя к той сло­бо­де преж­де были назна­че­ны, но и по Ирги­зу реке и в дру­гих местах про­стран­ныя дачи при­пи­са­ны, в том чая­нии, что из Евро­пы в Рос­сию выдет на житьё люд­ство нема­лое; ток­мо перь­вые оттоль выход­цы пожив­ши здесь года с три поже­ла­ли слу­жить в армии, а дру­гие про­си­ли, чтоб их уво­лить на житьё в Новой Сер­бии в коман­де гене­ра­ла май­о­ра Хор­ва­та, поче­му все они в 1759 году туда и отпу­ще­ны. И так сие место ныне паки впу­сте оста­лось»¹⁴. Уча­стие в похо­де окон­ча­тель­но рас­ша­та­ло здо­ро­вье М.Е. Карам­зи­на, что при­ве­ло к тому, что «в 760 м году при­клю­чи­лась ему цын­гот­ная болезнь, от кото­рой хотя нахо­дя­щем­ся при Орен­бур­ге док­то­ром Рын­де­ром поль­зо­ван, ток­мо ника­кой сво­бо­ды полу­чить не мог и в рас­суж­де­нии сего, дабы он имел себе преж­нее здо­ро­вье, от коман­ду­ю­ща­го гене­ра­ли­те­та отпу­щен впредь до ука­зу в дом, где будучи, от болез­ни сво­бод не полу­чил же, но оная и более уси­ли­лась, так, что уже от ломот левою рукою мало вла­де­ет, а левою ж ногу в колене пове­ло, и та нога от ран почер­не­ла. Да сверх того и в голо­ве ока­за­лась нема­лая ломо­та, от коей все­гда гла­за сле­зит, и при­том ещё впу­пуч­ная гры­жа, кото­рая пуп про­тив нату­раль­но­га уве­ли­чи­ла. И за оны­ми болез­ня­ми более служ­бу про­дол­жать не может»¹⁵. Орен­бург­ский губер­на­тор, тай­ный совет­ник А.Р. Давы­дов сооб­щал в воен­ную кол­ле­гию «Как де и ему извест­но, что оной Карам­зин здо­ро­вьем сво­ем весь­ма слаб, в долж­но­сти зва­ния сво­е­го нахо­дил­ся доб­ро­по­ря­доч­но… и ни в каких штра­фах не бывал, и к повы­ше­нию чина атте­сту­ет­ся достой­ным. Поче­му и он тай­ной совет­ник за доб­ро­по­ря­доч­ную и бес­по­роч­ную ево служ­бу при отстав­ке и повы­ше­нию чина удо­ста­и­ва­ет»¹⁶. В ито­ге «ОПРЕДЕЛЕНО оно­го порут­чи­ка Карам­зи­на в сход­ствен­ность состо­яв­ша­го­ся о воль­но­сти дво­рян­ства имян­но­го про­шло­го 762 года фев­ра­ля 18 дня ука­за и за име­ю­щи­ми­ся у него болез­ня­ми от воин­ской и стат­ской служ­бы отста­вить с награж­де­ни­ем капи­тан­ско­го чина, на кото­рой при­ся­гу учи­нить при кол­ле­гии, коя и учи­не­на. И он з дан­ным ука­зом отпу­щен в дом на ево про­пи­та­ние»¹⁷. Так поле­вой офи­цер «рот­на­го-при­ма пла­на» Пен­зен­ско­го гар­ни­зон­но­го пехот­но­го пол­ка, орен­бург­ский и сим­бир­ский поме­щик капи­тан М.Е. Карам­зин в воз­расте 37 лет вышел в отстав­ку, имея кре­пост­ных кре­стьян «муже­ска полу сто дват­цать душ». В сохра­нив­ших­ся спис­ках офи­це­ров орен­бург­ских пол­ков М.Е. Карам­зин чис­лил­ся в шта­те с 1749 по 1762 гг. офи­це­ром Пен­зен­ско­го пехот­но­го пол­ка¹⁸.

Боль­шая Карам­зи­ха

Ещё во вто­рой поло­вине 1740‑х гг. М.Е. Карам­зин, достиг­нув 21 года (воз­рас­та совер­шен­но­ле­тия), женил­ся на сим­бир­ской дво­рян­ке Ека­те­рине Пет­ровне Пазу­хи­ной (ок. 1728 – 1768). Вско­ре у четы роди­лась дочь Ека­те­ри­на (ок. 1748 – 1783), затем сын Васи­лий (ок. 1751 – 1827). После выхо­да в отстав­ку в 1763 г. появи­лось вре­мя при­ве­сти в поря­док хозяй­ствен­ные дела, постро­ить мель­ни­цу на Боль­шом клю­че при деревне Карам­зи­хе¹⁹. Обра­ща­ет на себя тот факт, что в доку­мен­те, дати­ро­ван­ном 1764 г. орен­бург­ское име­ние назва­но Карам­зи­хой, в отли­чие от сим­бир­ской Карам­зин­ки. То есть само назва­ние насе­лён­но­го пунк­та сви­де­тель­ству­ет о раз­ме­рах и при­о­ри­тет­ном зна­че­нии в хозяй­ствен­ной жиз­ни вла­дель­цев пер­во­го име­ния над вто­рым.

Усадь­бу М.Е. Карам­зин осно­вал на Боль­шом Клю­че, кото­рый до нача­ла XX в. име­но­вал­ся Карам­зин­ским (совре­мен­ная речуш­ка Вязов­ка, пра­вый при­ток р. Кон­дуз­лы), поса­дил парк, цен­траль­ную аллею кото­ро­го укра­ша­ли липы, а живой огра­дой слу­жи­ла жёл­тая ака­ция. Дере­вья были поса­же­ны на запад­ном склоне высо­кой тер­ра­сы лево­го бере­га и выби­ра­лись с таким рас­чё­том, что­бы быст­ро рос­ли и дава­ли тень. Ручей пере­го­ро­ди­ли дам­бой, постро­ив искус­ствен­ный водо­ём. От гос­под­ско­го дома по мра­мор­ным сту­пе­ням и липо­вой аллее имел­ся спуск к воде. Парк укра­ша­ли цвет­ни­ки с роза­ми, лилей­ни­ка­ми, ири­са­ми, геор­ги­на­ми. Воз­вы­шен­ное место было отве­де­но под дом Карам­зи­ных. Ниже, на обо­их бере­гах были воз­ве­де­ны два дере­вян­ных пра­во­слав­ных хра­ма – Николь­ский и Пре­об­ра­жен­ский. По вто­ро­му село полу­чи­ло ещё одно назва­ние – Пре­об­ра­жен­ское, оно име­ло ещё несколь­ко назва­ний. Сна­ча­ла д.Карамзина или Карам­зи­ха, Михай­лов­ка Став­ро­поль­ско­го ведом­ства Орен­бург­ской губер­нии, затем Карам­зи­но (Пре­об­ра­жен­ское) Бузу­лук­ско­го уез­да Уфим­ско­го намест­ни­че­ства, позд­нее Самар­ской губер­нии, в совет­ское вре­мя – Пре­об­ра­жен­ка Бузу­лук­ско­го рай­о­на.

Сохра­ни­лось опи­са­ние с. Михай­лов­ка, состав­лен­ное в 1802 г. при про­ве­де­нии Гене­раль­но­го меже­ва­ния в Бузу­лук­ском уез­де; «Село поло­же­ние своё име­ет клю­ча Боль­шо­го Карам­зин­ско­го по обе, Оль­хово­го устьем впа­да­ю­ще­го в пока­зан­ный ключ Боль­шой Карам­зин­ской на пра­вой сто­роне при мель­нич­ном пру­де, двух овра­гов безы­мян­ных и гори­стом месте. Во оном селе сто­ят две церк­ви, каж­дая об одних эта­жах без при­де­лов; 1‑я холод­ная во имя Пре­об­ра­же­ния Гос­под­ня, 2‑я тёп­лая Нико­лая Чудо­твор­ца. И дом гос­под­ский об одном эта­же капи­та­на Фёдо­ра Карам­зи­на дере­вян­ный». Допол­ня­ет облик села сви­де­тель­ство К. Евлен­тье­ва 1852 г. «Сто­ит при двух клю­чах, из коих обра­зо­ван пруд, и заме­ча­тель­но сво­им пре­крас­ным место­по­ло­же­ни­ем. В ней кре­стьян 200 душ, две церк­ви и неко­гда был боль­шой гос­под­ский дом с садом и оран­же­ре­я­ми. В доме была зна­чи­тель­ная биб­лио­те­ка ста­рых книг, меж­ду кои­ми хра­ни­лось пол­ное собра­ние ори­ги­наль­ных про­из­ве­де­ний Карам­зи­на».

Хра­мы с. Карам­зи­на

Исто­рия хра­мов села – это отдель­ная увле­ка­тель­ная тема для иссле­до­ва­ния. Их исто­рия ухо­дит в XVIII в. С интер­ва­лом все­го в 2–3 года в деревне Михай­лов­ке воз­во­дят­ся две дере­вян­ные церк­ви, рас­по­ло­жен­ные на раз­ных сто­ро­нах Карам­зин­ско­го клю­ча на рас­сто­я­нии 150 м друг про­тив дру­га в доволь­но низ­мен­ных местах. Чем обу­слов­ле­но их коли­че­ство и такая пла­ни­ров­ка? О Нико­ла­ев­ской церк­ви пле­мян­ник Н.М. Карам­зи­на – Нико­лай в 1852 г. напи­сал, что «дере­вян­ная тёп­лая цер­ковь, выстро­ен­ная дедом моим в 1772 году во имя свя­ти­те­ля и Чудо­твор­ца Нико­лая при­шла в совер­шен­ную вет­хость»²⁰ и про­сил доз­во­ле­ния на её месте постро­ить камен­ную цер­ковь.

Цер­ковь Пре­об­ра­же­ния Гос­под­ня (боль­шая)²¹, освя­щён­ная в 1776 г., нахо­ди­лась на пра­вой сто­роне ручья, на левой – дере­вян­ная цер­ковь Нико­лая Чудо­твор­ца (малая). Оба хра­ма постро­ил на свои сред­ства М.Е. Карам­зин. Уже к 1814 г. они обвет­ша­ли. Пре­об­ра­жен­ская цер­ковь – от древ­но­сти, а Николь­ская «от постро­е­ния на боло­ти­стом месте»²². В 1815 г. Фёдор Михай­ло­вич Карам­зин обра­тил­ся с прось­бой к Прео­свя­щен­ней­ше­му Авгу­сти­ну Епи­ско­пу Орен­бург­ско­му и Уфим­ско­му раз­ре­шить на соб­ствен­ные сред­ства под­ве­сти под Пре­об­ра­жен­скую дере­вян­ную цер­ковь фун­да­мент, вос­ста­но­вить сне­сён­ную ура­га­ном коло­коль­ную, пере­крыть кры­шу²³. В резуль­та­те с 1852 по 1910 гг. про­дол­жа­лось стро­и­тель­ство камен­ной церк­ви. Достра­и­ва­ли её всем миром. Жите­ли села утвер­жда­ют, что с южной сто­ро­ны Николь­ской церк­ви и внут­ри рас­по­ла­га­ют­ся моги­лы гос­под­ско­го клад­би­ща. По мет­ри­че­ским кни­гам Пре­об­ра­жен­ской церк­ви уста­нов­ле­ны фами­лии отпе­тых и погре­бён­ных дво­рян и свя­щен­но­слу­жи­те­лей.

В с. Пре­об­ра­жен­ка на родо­вом семей­ном клад­би­ще в огра­де церк­ви (воз­мож­но обе­их церк­вей) похо­ро­не­ны:

1. Ека­те­ри­на Михай­лов­на Куш­ни­ко­ва (Карам­зи­на) (ум. 21. 12.1783), дочь М.Е. Карам­зи­на;
2. Фёдор Михай­ло­вич Карам­зин (ум. 04.08.1838), сын М.Е. Карам­зи­на;
3. Пела­гея Его­ров­на Луц­кая (Карам­зи­на) (ум. 1805), род­ная сест­ра М.Е. Карам­зи­на;
4. Анна Андре­ев­на Луц­кая (ум. 15.08.1787.), дочь П.Е. Луц­кой;
5. 1‑я жена Ф.М. Карам­зи­на (ум. ок.1794–1795);
6. Анфи­са Пет­ров­на Карам­зи­на (Мака­ро­ва) (ум. 21.02.1806 г.), 2‑я жена Ф.М. Карам­зи­на;
7. Пётр Мака­ров (ум. 27.02. 1817), отец А.П. Карам­зи­ной;
8. Нико­лай Фёдо­ро­вич Карам­зин (06.12.1802 – 30.08.1867), внук М.Е. Карам­зи­на;
9. Ани­сим Пет­ров (ум. 28. 12.1810), свя­щен­ник Пре­об­ра­жен­ской церк­ви 1776 – 1810.

Гор­ки (Куш­ни­ко­во)

В 12 км к юго-восто­ку от с. Пре­об­ра­жен­ка на воз­вы­шен­ном живо­пис­ном бере­гу р. Кон­дуз­лы рас­по­ла­га­лось име­ние Куш­ни­ко­вых – зятя и доче­ри М.Е. Карам­зи­на. Веро­ят­но, отсю­да воз­ник­ло вто­рое назва­ние села – Гор­ки. Ека­те­ри­ну выда­ли замуж в 18 лет за сосед­ско­го поме­щи­ка Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча Куш­ни­ко­ва. В 1766 г. родил­ся Н.М. Карам­зин, а через год Е.П. и М.Е. Карам­зи­ны ста­ли бабуш­кой и дедуш­кой после рож­де­ния Ека­те­ри­ной Куш­ни­ко­вой сына Сер­гея, а годо­ва­лый Нико­лай – дядей. Мож­но пред­по­ло­жить, что Сер­гей Сер­ге­е­вич Куш­ни­ков (1767 – 1839) родил­ся в родо­вом име­нии роди­те­лей, где появи­лись на свет его млад­шие 8 бра­тьев и сестёр. Он про­жил яркую и инте­рес­ную жизнь: стар­ший адъ­ютант А.В. Суво­ро­ва, сена­тор, член Госу­дар­ствен­но­го сове­та, петер­бург­ский граж­дан­ский губер­на­тор (1802 –1804).

Супру­ги Куш­ни­ко­вы про­жи­ли вме­сте око­ло 17 лет. Ранее счи­та­лось, что Ека­те­ри­на Михай­лов­на умер­ла после рож­де­ния Сер­гея, а осталь­ные дети появи­лись от вто­ро­го бра­ка С.А. Куш­ни­ко­ва с Навроц­кой. Но самые ран­ние сохра­нив­ши­е­ся мет­ри­че­ские кни­ги с. Пре­об­ра­жен­ка зафик­си­ро­ва­ли ещё одну семей­ную дра­му Карам­зи­ных. 13 сен­тяб­ря 1783 г. Ека­те­ри­на Михай­лов­на роди­ла близ­не­цов Надеж­ду и Любовь²⁴ – вось­мо­го и девя­то­го ребён­ка, 21 декаб­ря 1783 г. скон­ча­лась²⁵. Забо­та о мно­го­чис­лен­ных бра­тьях и сёст­рах лег­ла на пле­чи стар­ше­го сына Сер­гея, а так­же дяди – Васи­лия Михай­ло­ви­ча Карам­зи­на, кото­рый при­ни­мал самое непо­сред­ствен­ное уча­стие в вос­пи­та­нии как соб­ствен­ных млад­ших бра­тьев и сест­ры, так и пле­мян­ни­ков.

Смерть жен­щин в роде М.Е. Карам­зи­на при рож­де­нии детей была частым явле­ни­ем. Доку­мен­таль­но зафик­си­ро­ва­но 11 таких слу­ча­ев. В 10 – дети оста­ва­лись жить, два­жды рож­да­лись двой­ни.

Фёдор Михай­ло­вич

В 1768 г. у Е.П. и М.Е. Карам­зи­ных родил­ся сын Фёдор. Его рож­де­ние сто­и­ло жиз­ни мате­ри. Уби­тый горем отец решил спеш­но поки­нуть усадь­бу и пере­вез­ти оси­ро­тев­ших сыно­вей в сим­бир­ское име­ние. Нико­лай, кото­ро­му не было и трёх лет, запом­нил это вре­мя. В его дет­ской памя­ти не удер­жа­лась кон­чи­на мате­ри, но пере­езд, воз­мож­но пер­вый в его жиз­ни, остал­ся в памя­ти. В 1798 г. в пись­ме бра­ту он напи­сал: «Любез­ный бра­тец Васи­лий Михай­ло­вич! Читая Ваше пись­мо, я мыс­лен­но пред­став­лял себе заволж­ские вью­ги и мете­ли. Хотя и тём­но, одна­кожь пом­ню тамош­ние места; пом­ню, как мы с Вами воз­вра­ща­лись отту­да в нача­ле зимы. Ста­рые вос­по­ми­на­ния быва­ют при­ят­ны»²⁶.

Фёдор (1768 – 1838) – из всех сыно­вей Миха­и­ла Его­ро­ви­ча Карам­зи­на дослу­жил­ся до капи­та­на. «В служ­бу всту­пил в артил­ле­рий­ский инже­нер­ный кадет­ский кор­пус в 1783 г. каде­том, фурье­ром – 21 апре­ля 1784 г., сер­жан­том – 27 сен­тяб­ря 1785 г., выпу­щен с армии пору­чи­ком – 27 сен­тяб­ря 1787 г., отстав­ным капи­та­ном 3 Софи­ев­ско­го пехот­но­го пол­ка – 1790 г., по выбо­ру дво­рян­ства в оном же Депар­та­мен­те с 4 сен­тяб­ря 1793 г. В похо­дах и сра­же­ни­ях уча­стия не при­ни­мал. Под штра­фа­ми и подо­зре­ни­я­ми не бывал. 3 декаб­ря 1790 г. за болез­ня­ми штаб-лекар­ским атте­ста­том, засви­де­тель­ство­ван­ным от воин­ской служ­бы отстав­лен на его про­пи­та­ние по досто­ин­ству с награж­де­ни­ем капи­тан­ско­го чина (Указ Сена­та от 10 декаб­ря 1790 г.). В 1795 г. слу­жил в Верх­нем зем­ском суде I Депар­та­мен­та засе­да­те­лем»²⁷. После выхо­да в отстав­ку посе­лил­ся в родо­вом орен­бург­ском име­нии отца, где и умер 04.08.1838²⁸.

Имен­но он вновь вдох­нул жизнь в родо­вое гнез­до, обза­ве­дясь мно­го­чис­лен­ным семей­ством – сыном Нико­ла­ем и шестью дочерь­ми: Ели­за­ве­той, Алек­сан­дрой, Ека­те­ри­ной, Юли­ей, Сера­фи­мой, Ана­ста­си­ей.

Осо­бое сви­де­тель­ство от дво­рян

Бла­го­да­ря ста­ра­ни­ям Ф.М. Карам­зи­на создан доку­мент, про­ли­ва­ю­щий свет на орен­бург­ское про­ис­хож­де­ние бра­тьев Нико­лая и Фёдо­ра. Он обна­ру­жен в архи­ве Самар­ско­го дво­рян­ско­го собра­ния в деле о вне­се­нии в Орен­бург­скую родо­слов­ную кни­гу рода Карам­зи­ных.

В 1913 г. изда­на кни­га А.А. Сивер­са, извест­но­го иссле­до­ва­те­ля рос­сий­ских родо­слов­ных – «Гене­а­ло­ги­че­ские раз­вед­ки»²⁹ о несколь­ких орен­бург­ско-самар­ских дво­рян­ских родах. Авто­ром при сбо­ре мате­ри­а­лов в ука­зан­ном деле выяв­ле­но «осо­бое сви­де­тель­ство от дво­рян», дати­ро­ван­ное 18 нояб­ря 1808 г. о том, что пору­чик Нико­лай Михай­ло­вич Карам­зин явля­ет­ся бра­том Фёдо­ру Михай­ло­ви­чу Карам­зи­ну, а их отцом – Миха­ил Его­ро­вич Карам­зин. В кни­ге он при­вёл крат­кое содер­жа­ние доку­мен­та, не обра­тив вни­ма­ния на его суть. Спу­стя сто­ле­тие сви­де­тель­ство обна­ру­же­но в Госу­дар­ствен­ном архи­ве Самар­ской обла­сти в фон­де Самар­ско­го дво­рян­ско­го депу­тат­ско­го собра­ния. Он создан на гер­бо­вой бума­ге, напи­сан на одной сто­роне листа писар­ским почер­ком одни­ми чер­ни­ла­ми корич­не­во­го цве­та. Под­пи­си сде­ла­ны раз­ны­ми чер­ни­ла­ми. Сви­де­тель­ство под­пи­са­ли: кол­леж­ский асес­сор Алек­сандр Куш­ни­ков, кол­леж­ский асес­сор князь Фёдор Муста­фин, кол­леж­ский асес­сор Иван Бул­га­ков, надвор­ный совет­ник Иван Гла­зов, кол­леж­ский совет­ник Гри­го­рий Пав­ло­вич Богин­ский. Оно явля­лось «при­ло­же­ни­ем к копии с выпис­ки Вот­чин­но­го Депар­та­мен­та от 20.12.1798 за № 1628, выдан­ной по про­ше­нию пору­чи­ка Нико­лая Михай­ло­ви­ча Карам­зи­на от 28.10.1798 о копи­ях по дачам с жало­ван­ных гра­мот на име­ния, пожа­ло­ван­ные и справ­лен­ные за родом Карам­зи­ных в Сим­бир­ском и Ниже­го­род­ском уез­дах»³⁰. Осо­бые сви­де­тель­ства состав­ля­лись лишь в том слу­чае, если иных дока­за­тельств род­ства не сохра­ни­лось. Содер­жа­ние доку­мен­та поз­во­ля­ет сде­лать одно­знач­ный вывод о том, что мет­ри­че­ских сви­де­тельств о рож­де­нии бра­тьев Карам­зи­ных на эту дату не име­лось. Корот­ко рас­смот­рим состав сви­де­те­лей, фигу­ри­ру­ю­щих в дан­ном доку­мен­те.

1. Кол­леж­ский асес­сор Алек­сандр Сер­ге­е­вич Куш­ни­ков, род.ок. 1772 г. – вла­де­лец д. Берё­зов­ки Бузу­лук­ско­го уез­да³¹, нахо­дя­щей­ся в 15 км к юго-запа­ду от с. Михай­лов­ка, а так­же д. Гор­ки (Куш­ни­ко­во) Бузу­лук­ско­го уез­да, сын род­ной сест­ры Н.М. Карам­зи­на Ека­те­ри­ны Михай­лов­ны Куш­ни­ко­вой³².

2. Князь Фёдор Васи­лье­вич Муста­фин – в 1821 г. слу­жил обер-форст­мей­сте­ром в г. Уфе, – муж Дарьи Фёдо­ров­ны Шиш­ко­вой – вла­де­ли­цы д. Шиш­ков­ки, Зим­не­нок и части с. Язы­ко­во (Бого­род­ское) Бузу­лук­ско­го уез­да³³, ука­зан­ные насе­лён­ные пунк­ты рас­по­ло­же­ны в несколь­ких кило­мет­рах от с. Михай­лов­ка, крест­ни­ца Ф.М. Карам­зи­на. Её отец Фёдор Алек­сан­дро­вич Шиш­ков и М.Е. Карам­зин слу­жи­ли вме­сте.

3. Кол­леж­ский асес­сор Иван Нико­ла­е­вич Бул­га­ков, с 10 июня 1766 г. запи­сан в служ­бу в Пре­об­ра­жен­ский полк, судья Орен­бург­ско­го совест­но­го суда с 1788 г., поме­щик с. Бого­род­ско­го (Бул­га­ко­ва) Бузу­лук­ско­го уез­да³⁴ – име­ния в 10 км к севе­ро-севе­ро-запа­ду от с. Михай­лов­ка, внук род­ной сест­ры М.Е. Карам­зи­на – Анны. Его отец Н.М. Бул­га­ков был направ­лен в 1765 г. в Став­ро­поль­скую кре­пост­ную кон­то­ру Орен­бург­ской губер­нии для про­хож­де­ния стат­ской служ­бы.

4. Надвор­ный совет­ник Иван Гла­зов – в служ­бу всту­пил из дво­рян в 1773 г. лейб-гвар­дии сол­да­том в Измай­лов­ский полк, с 1804 г. совет­ник Орен­бург­ской уго­лов­ной пала­ты³⁵, поме­щик с. Берё­зов­ка (Куд­ряв­це­во) – в несколь­ких кило­мет­рах от с. Михай­лов­ка, пред­се­да­тель Орен­бург­ско­го уго­лов­но­го суда. Его отец Андрей Гера­си­мо­вич Гла­зов был вла­дель­цем Бого­яв­лен­ско­го меде­пла­виль­но­го заво­да в Бугуль­мин­ском уез­де.

5. Кол­леж­ский совет­ник Гри­го­рий Пав­ло­вич Богин­ский 1760 г.р., вне­сён в дво­рян­скую родо­слов­ную кни­гу по Орен­бург­ской губер­нии, Орен­бург­ский губерн­ский про­ку­рор с 1792 г³⁶.

Ана­ли­зи­руя состав сви­де­те­лей, выяс­ня­ет­ся, что почти все они стар­ше бра­тьев по воз­рас­ту, про­жи­ва­ли по сосед­ству на тер­ри­то­рии Бузу­лук­ско­го уез­да Орен­бург­ской губер­нии, зна­ли о сте­пе­ни род­ства Ф.М. и Н.М. Карам­зи­ных. Все сви­де­те­ли явля­ют­ся орен­бург­ски­ми, а не сим­бир­ски­ми поме­щи­ка­ми и чинов­ни­ка­ми. Свя­зи под­пи­сан­тов, а так­же их роди­те­лей с Сим­бир­ской губер­ни­ей не про­сле­жи­ва­ют­ся. Учи­ты­вая тот факт, что бра­тья роди­лись, когда роди­те­лям испол­ни­лось по 40 лет, а бра­тьям в 1808 г. – на дату под­пи­са­ния сви­де­тель­ства – 40 и 42 года, дру­гих сви­де­те­лей, знав­ших Нико­лая, Фёдо­ра, семью Карам­зи­ных в Орен­бург­ской губер­нии уже не оста­лось.

Крас­ная сло­бод­ка

20 апре­ля 1787 г. надвор­ный совет­ник Н.М. Бул­га­ков про­дал часть сво­ей зем­ли в Бузу­лук­ской окру­ге кол­леж­ско­му асес­со­ру Васи­лию Михай­ло­ви­чу Карам­зи­ну, сво­е­му дво­ю­род­но­му бра­ту. Зем­ли эти доста­лись Н. Бул­га­ко­ву от отца М.И. Бул­га­ко­ва, а им были, в свою оче­редь, при­об­ре­те­ны у под­по­ру­чи­ка Пилю­ги­на³⁷. На этой зем­ле Васи­лий Михай­ло­вич осно­вал Крас­ную Сло­бод­ку, с это­го вре­ме­ни он жил на две губер­нии. Вско­ре у сель­ца появи­лось вто­рое неофи­ци­аль­ное назва­ние – Малая Карам­зи­ха, а Пре­об­ра­жен­ка соот­вет­ствен­но ста­ла Боль­шой Карам­зи­хой.

Васи­лий (ок. 1751 – 24.04. 1827) про­из­ве­дён в пору­чи­ки в 1770 г³⁸. После выхо­да в отстав­ку зани­мал граж­дан­ские долж­но­сти, был засе­да­те­лем Сим­бир­ско­го верх­не­го зем­ско­го суда в 1780–1781 гг.³⁹, сим­бир­ским про­ку­ро­ром.

Ему уда­лось сохра­нить семей­ный рецепт засол­ки боч­ко­вых огур­цов, кото­рые очень нра­ви­лись Н.М. Карам­зи­ну. В одном из писем он напи­сал: «…при­шли­те мне запис­ку, как у вас солят огур­цы; я до них охот­ник, а у вас ска­зы­ва­ют пре­крас­ные»⁴⁰.

Как про­жи­вёшь, так и про­слы­вёшь

Пра­внуч­ка Ф.М. Карам­зи­на – Алек­сандра Эду­ар­дов­на Фри­дрихс оста­ви­ла вос­по­ми­на­ния о семье Карам­зи­ных, чудом дошед­шие до наших дней. Доку­мен­ты хра­нят­ся в Петер­бур­ге в Пуш­кин­ском доме (ИРЛИ РАН). В обыч­ной школь­ной тет­рад­ке, будучи школь­ни­цей, она в 1885 г. напи­са­ла сочи­не­ние о сво­ей бабуш­ке Ели­за­ве­те Фёдо­ровне Пле­мян­ни­ко­вой (Карам­зи­ной), кото­рое назы­ва­лось «Как про­жи­вёшь, так и про­слы­вёшь». В нём она харак­те­ри­зо­ва­ла поме­щи­цу сосед­не­го с с. Пре­об­ра­жен­ка с. Пле­мян­ни­ко­во как сер­до­боль­ную жен­щи­ну, лечив­шую людей, о кото­рой после смер­ти оста­лась доб­рая память. Види­мо, сочи­не­ние попа­ло в руки Алек­сан­дры вновь в 1920  – 30‑е гг. И спеш­но, на полях и сво­бод­ных листах тет­ра­ди, она ста­ла запи­сы­вать вос­по­ми­на­ния о про­жи­той жиз­ни и семье Карам­зи­ных, обо всём, что сохра­ни­ла её память⁴¹.

Она писа­ла о том, что Нико­лай Фёдо­ро­вич Карам­зин, новый хозя­ин Пре­об­ра­жен­ки, сме­нив­ший отца, очень любил цве­ты, кото­рых в усадь­бе и в ком­на­тах было очень мно­го. В боль­шом тени­стом саду глав­ная аллея, веду­щая вниз к реке, по обе­им сто­ро­нам была заса­же­на мах­ро­вы­ми геор­ги­на­ми, «подо­бран­ны­ми по теням». В саду аллеи рас­по­ла­га­лись «вниз и попе­рёк», спус­ка­ясь к боль­шо­му пру­ду, через кото­рый тек­ла реч­ка. Пруд был доволь­но глу­бо­ким, и мож­но было катать­ся на лод­ках. За реч­кой был поса­жен ягод­ный сад, за ним про­сти­ра­лись луга. В двух оран­же­ре­ях рос­ли пер­си­ки, сли­вы, мин­даль и вино­град. Нико­лай Фёдо­ро­вич был боль­шой люби­тель жен­ско­го пола. Сво­ей семьи у него не было, но ещё «в моло­до­сти он сошёл­ся с гор­нич­ной сво­ей мате­ри Кале­ри­ей, недур­нень­кой блон­дин­кой, от кото­рой у него было пяте­ро детей: два сына – Нико­лай и Гри­го­рий, и доче­ри Алек­сандра, Аскит­рия и Сера­фи­ма, полу­чив­ших имя Нико­ла­е­вых».

Весь доволь­но боль­шой каби­нет Нико­лая Фёдо­ро­ви­ча был устав­лен мебе­лью, выши­той его поклон­ни­ца­ми и пле­мян­ни­ца­ми: козет­ки, крес­ла, диван­чик, сонет­ки. Каби­не­том слу­жи­ла ком­на­та с камен­ным полом, в кото­рой было два окна, выхо­дя­щих во двор и пали­сад­ник. Вдоль стен сто­я­ли шка­фы из оре­хо­во­го дере­ва со стёк­ла­ми, в кото­рых раз­ме­ща­лась его биб­лио­те­ка с сочи­не­ни­я­ми Жуков­ско­го, Пуш­ки­на, Гри­бо­едо­ва, фран­цуз­ские жур­на­лы и рома­ны. Довер­шал убран­ство боль­шой пись­мен­ный стол, сто­яв­ший меж­ду окон. Из каби­не­та вела дверь в малень­кую, в одно окно, спаль­ню. В доме висе­ли порт­ре­ты всех бра­тьев Карам­зи­ных, напи­сан­ные мас­ля­ны­ми крас­ка­ми: исто­рио­гра­фа Нико­лая Михай­ло­ви­ча, Алек­сандра, Фёдо­ра, Васи­лия. Порт­рет Васи­лия наво­дил ужас на при­слу­гу. Ключ­ни­ца Авдо­тья Сте­па­нов­на вспо­ми­на­ла, что он был изоб­ра­жён на порт­ре­те суро­вым, несим­па­тич­ным на лицо, с густы­ми чёр­ны­ми бро­вя­ми. Женат он не был, не при­зна­вал бра­ка, жил с жен­щи­ной, от кото­рой имел чет­ве­рых детей. А когда уми­рал, вме­сто того, что­бы позвать свя­щен­ни­ка, велел зако­лоть коз­ла и обер­нуть себя в све­жую шку­ру, буд­то для того, что­бы ожи­вить себя⁴².

Потом­ки Васи­лия от кре­пост­ной деви­цы Мар­фы были обес­пе­че­ны отцом зем­лёй, недви­жи­мо­стью. Доче­ри Оль­га и Ана­ста­сия выда­ны удач­но замуж за дво­рян. Оль­га ста­ла Нирот­мор­це­вой, а Ана­ста­сия Нуда­то­вой. Сыно­вья Миха­ил и Нико­лай полу­чи­ли фами­лию Рам­зи­ны, служ­бой достиг­ли сна­ча­ла лич­но­го дво­рян­ства, затем потом­ствен­но­го. Нико­лай женил­ся на дво­рян­ке Алек­сан­дре Пет­ровне Поз­дю­ни­ной и осел в име­нии Рам­зин­ка неда­ле­ко от Пре­об­ра­жен­ки. Оль­га и Миха­ил уна­сле­до­ва­ли име­ние отца в Сим­бир­ском уез­де.

Поли­би­но (Покров­ское)

Спу­стя два года после смер­ти супру­ги, в нача­ле 1771 г. Миха­ил Его­ро­вич женил­ся во вто­рой раз на сим­бир­ской дво­рян­ке Авдо­тье (Евдо­кии) Гав­ри­ловне Дмит­ри­е­вой. Супру­ги про­жи­ли вме­сте не более 2,5 лет. В кон­це 1771 г. у них роди­лась дочь Мар­фа, в июле 1773 г. сын Алек­сандр⁴³. После его рож­де­ния А.Г. Карам­зи­на умер­ла, оста­вив двух малы­шей на попе­че­нии отца.

С. Поли­би­но. 1907 г. Сидят (сле­ва напра­во): Алек­сандр Нико­ла­е­вич Карам­зин, Ека­те­ри­на Васи­льев­на Карам­зи­на (Хотя­ин­це­ва), Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Кор­ни­лов, Алек­сандра Васи­льев­на Кор­ни­ло­ва (Хотя­ин­це­ва). Сто­ят (сле­ва напра­во): Татья­на Алек­сан­дров­на Карам­зи­на, Оль­га Алек­сан­дров­на Кор­ни­ло­ва, О.А. Карам­зи­на, Нико­лай Алек­сан­дро­вич Карам­зин, Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Карам­зин, Васи­лий Алек­сан­дро­вич Карам­зин. На зад­нем плане – Сер­гей Алек­сан­дро­вич Карам­зин.

По вос­по­ми­на­ни­ям С.Т. Акса­ко­ва «Карам­зи­на (Алек­сандра – прим. Е.М.) все назы­ва­ли бога­ты­рём; и в самом деле ред­ко мож­но было встре­тить чело­ве­ка тако­го креп­ко­го, могу­че­го тело­сло­же­ния. Он был высок ростом, необык­но­вен­но широк в пле­чах, доволь­но толст и в то же вре­мя очень стро­ен; грудь выда­ва­лась у него впе­рёд коле­сом, как гово­рит­ся; нрав он имел горя­чий и весё­лый; неред­ко пока­зы­вал он свою бога­тыр­скую силу, играя двух­пу­до­вы­ми гиря­ми, как лёг­ки­ми шари­ка­ми». «Какой бы чудес­ный рыцарь вышел из Карам­зи­на, если б надеть на него латы и шлем, и дать ему в руки щит и копьё»⁴⁴. Алек­сандр (1773 г.– 13.12.1848 г.)⁴⁵ вышел в отстав­ку гвар­дии пра­пор­щи­ком в 1795 г. и посвя­тил себя семье и жиз­ни в сво­ём орен­бург­ском поме­стье Поли­би­но.

Поли­би­но (Покров­ское) на совре­мен­ной кар­те Орен­бург­ской обла­сти – это село, рас­по­ло­жен­ное в 30 км к севе­ро-восто­ку от г. Бугу­рус­ла­на, ранее вхо­див­шее в состав Бугу­рус­лан­ско­го уез­да Самар­ской губер­нии.

Ныне это село при­ме­ча­тель­но лишь тем, что его раз­де­ля­ет на рав­ные части веко­вой сос­но­вый бор, явля­ю­щий­ся ред­ким оази­сом в лесо­степ­ном Завол­жье и име­ю­щий свою уди­ви­тель­ную исто­рию.

Сто­ле­тие назад 12-лет­ние сажен­цы сос­ны были при­ве­зе­ны по ука­за­нию поли­бин­ско­го поме­щи­ка из Бузу­лук­ско­го бора. Их вез­ли на санях по пер­во­му сне­гу. Обоз тянул­ся по доро­ге из Бузу­лу­ка в Поли­би­но. На под­во­дах на «мёрз­лых сту­льях» из зем­ли сто­я­ли сосен­ки, и изда­ли такой поезд про­из­во­дил впе­чат­ле­ние.

Посад­ка бора про­дол­жа­лась не один год. Вла­де­лец пла­тил кре­стья­нам день­ги за тяжё­лую, но мало­по­нят­ную им рабо­ту. «Стран­ным бари­ном» был Алек­сандр Нико­ла­е­вич Карам­зин – вну­ча­тый пле­мян­ник Н.М. Карам­зи­на, став­ший наслед­ни­ком и послед­ним вла­дель­цем родо­во­го име­ния.

Поли­би­но име­ет более чем двух­ве­ко­вую исто­рию. Его воз­ник­но­ве­ние отно­сит­ся, веро­ят­но, к сере­дине XVIII в., «жите­ли села ска­зы­ва­ли в 1806 г., что дерев­ня засе­ле­на лет 60 или более. В канун вос­ста­ния Е.И. Пуга­чё­ва в деревне было 10 дво­ров с насе­ле­ни­ем 27 чело­век муж­ско­го пола»⁴⁶. В 1771 г. в Поли­би­но была постро­е­на цер­ковь Покро­ва Божьей мате­ри на сред­ства Иоан­на Поли­би­на (пер­во­го вла­дель­ца, по фами­лии кото­ро­го назва­но име­ние). В 1851 г. цер­ковь пере­стра­и­ва­лась, но уже дру­гим вла­дель­цем – Рости­сла­вом Есе­ле­вым»⁴⁷. О Поли­бине упо­ми­на­ет в «Семей­ной хро­ни­ке» С.Т. Акса­ков: «С дру­гой сто­ро­ны в вер­стах 20 по реке Нася­гай или Моче­гай (от д. Бах­ме­тев­ки — прим. авто­ра), как и до сих пор назы­ва­ют её тузем­цы, так же заве­лось поме­щи­чье селе­ние Поли­би­но, впо­след­ствии при­над­ле­жа­щее С.А. Пле­ще­е­ву, а теперь при­над­ле­жа­щее Карам­зи­ным»⁴⁸.

С 1794 г. А.М. Карам­зин стал ску­пать зем­ли в Бугу­рус­лан­ском уез­де у сво­их род­ствен­ни­ков Суров­це­вых и Бул­га­ко­вых. А.М. и Н.Б. Карам­зи­ны ста­ли вла­дель­ца­ми Поли­би­на в 1811 г.

В 1818 г. А.М. Карам­зин постро­ил дом в Поли­бине и «жил в име­нии часто и подол­гу»⁴⁹.

В Госу­дар­ствен­ном исто­ри­че­ском музее хра­нят­ся 6 писем Н.М. Карам­зи­на бра­ту в Бугу­рус­лан. Вот одно из них с неболь­ши­ми сокра­ще­ни­я­ми: «С‑Петербург, 14 ген­ва­ря 1818 года. Любез­ней­ший бра­тец! Алек­сандр Михай­ло­вич! Сер­деч­но бла­го­да­рю Вас за дру­же­ское пись­мо. Я сам не очень здо­ров. Печа­та­ние исто­рии кон­чи­лось, думаю неде­ли через две видеть её. Тогда и Вам достав­лю экзем­пляр. Кате­ри­на Андре­ев­на вме­сте со мной сви­де­тель­ству­ет душев­ное почте­ние любез­ней­шей сест­ри­це Ната­лье Бори­совне и вас уве­ря­ет в сво­ей искрен­ней­шей люб­ви. Всем семей­ством обни­ма­ем мыс­лен­но всё ваше. Будь­те здо­ро­вы и бла­го­по­луч­ны, милый брат. Мы уве­ре­ны в вашей друж­бе, а вы не сомне­вай­тесь в нашей. Наве­ки пре­дан­ный вам брат Н. Карам­зин». Адрес: Его высо­ко­бла­го­ро­дию мило­сти­во­му госу­да­рю Алек­сан­дру Михай­ло­ви­чу Карам­зи­ну в Бугу­рус­лане⁵⁰. Это и дру­гие пись­ма сви­де­тель­ству­ют о доб­рых род­ствен­ных отно­ше­ни­ях меж­ду бра­тья­ми. Сво­и­ми твор­че­ски­ми пла­на­ми Н.М. Карам­зин делил­ся с бра­том, про­жи­ва­ю­щим в далё­кой про­вин­ции и, спу­стя два меся­ца со дня напи­са­ния пись­ма, он сдер­жал сло­во и отпра­вил бра­ту экзем­пляр толь­ко что выпу­щен­ной «Исто­рии госу­дар­ства Рос­сий­ско­го».

После смер­ти А.М. Карам­зи­на наслед­ни­цей Поли­би­на ста­но­вит­ся его стар­шая дочь Мария, по мужу Есе­ле­ва⁵¹. Затем в наслед­ство всту­па­ет пле­мян­ник М.А. Есе­ле­вой — Алек­сандр Нико­ла­е­вич Карам­зин. В одной из сво­их книг он писал: «В 1887 году я посе­лил­ся в име­нии при селе Поли­бине, достав­шем­ся мне по наслед­ству». Далее он про­дол­жа­ет: «…я уди­вил­ся, уви­дав такую боль­шую, ста­рую, оби­та­е­мую преж­де усадь­бу, как Поли­би­но, рас­по­ло­жен­ную на совер­шен­но откры­той ковыль­ной сте­пи»⁵². Если бы не Алек­сандр Нико­ла­е­вич, так и оста­лось бы Поли­би­но ничем не при­ме­ча­тель­ным степ­ным селе­ни­ем. Но оста­вать­ся не у дел было не в нату­ре это­го инте­рес­но­го, пыт­ли­во­го и умно­го чело­ве­ка.

Алек­сандр Нико­ла­е­вич

Родил­ся Алек­сандр Нико­ла­е­вич Карам­зин 18.08.1850 г. в г.Сызрани. В боль­шой и друж­ной семье Нико­лая Алек­сан­дро­ви­ча и Веры Васи­льев­ны Карам­зи­ных он был из шесте­рых детей стар­шим сыном – пер­вен­цем⁵³. О его дет­стве извест­но лишь то, что он про­вёл его «в двух доволь­но леси­стых губер­ни­ях Сим­бир­ской и Ниже­го­род­ской». В 1874 г. окон­чил курс наук в Гор­ном инсти­ту­те «и был выпу­щен из оно­го со зва­ни­ем гор­но­го инже­не­ра и с пра­вом полу­че­ния чина кол­леж­ско­го сек­ре­та­ря при поступ­ле­нии на госу­дар­ствен­ную служ­бу». После окон­ча­ния инсти­ту­та до 1881 г. слу­жил в долж­но­сти смот­ри­те­ля на Вот­кин­ском заво­де. В 1881 г. подал про­ше­ние об отстав­ке по домаш­ним обсто­я­тель­ствам. В 1887 г. вме­сте с семьёй А.Н. Карам­зин пере­се­ля­ет­ся в Поли­би­но. В 1894 г. на собра­нии еди­но­глас­но избран Бугу­рус­лан­ским уезд­ным пред­во­ди­те­лем дво­рян­ства, в 1907 г. утвер­жда­ет­ся в чине стат­ско­го совет­ни­ка. В долж­но­сти уезд­но­го пред­во­ди­те­ля дво­рян­ства про­был до 1905 г., изби­рал­ся на три сро­ка. 9 мар­та 1907 г. на экс­тре­маль­ном Самар­ском губерн­ском зем­ском собра­нии изби­ра­ет­ся чле­ном Пре­об­ра­зо­ван­но­го Госу­дар­ствен­но­го Сове­та⁵⁴.

Учё­ный-есте­ство­ис­пы­та­тель

На про­тя­же­нии трид­ца­ти лет (с 1887 по 1917 гг.) А. Н. Карам­зин зани­мал­ся в сво­ей усадь­бе лесо­раз­ве­де­ни­ем, изу­че­ни­ем мест­но­го кли­ма­та и фау­ны. Резуль­та­том мно­го­лет­них наблю­де­ний ста­ли несколь­ко моно­гра­фий⁵⁵. До сих пор его рабо­ты не утра­ти­ли акту­аль­но­сти и исполь­зу­ют­ся спе­ци­а­ли­ста­ми: гео­гра­фа­ми, орни­то­ло­га­ми, метео­ро­ло­га­ми и др.

Про­ве­дя своё дет­ство в леси­стых губер­ни­ях Сим­бир­ской и Ниже­го­род­ской, А. Н. Карам­зин уди­вил­ся, не уви­дев в Поли­бине леса, к кото­ро­му он при­вык, живя в усадь­бах, «окру­жён­ных тени­сты­ми пар­ка­ми и сада­ми»⁵⁶. Ему страст­но захо­те­лось уви­деть посад­ки дере­вьев в сво­ём име­нии. Он с энту­зи­аз­мом при­нял­ся за изу­че­ние всех пород дере­вьев и в резуль­та­те при­шёл к тако­му выво­ду, что в Поли­бине есть усло­вия, необ­хо­ди­мые для лесо­раз­ве­де­ния. К лесо­раз­ве­де­нию его побуж­да­ла неза­щи­щён­ность усадь­бы от степ­ных бура­нов, нано­сив­ших к стро­е­ни­ям, не исклю­чая и бар­ско­го дома, гро­мад­ные сугро­бы.

В резуль­та­те тру­дов А. Н. Карам­зи­на на бугу­рус­лан­ской зем­ле вырос­ли лесо­по­сад­ки сос­ны, берё­зы, вяза, клё­на, жёл­той ака­ции, а сам Алек­сандр Нико­ла­е­вич при­шёл к выво­ду, что: «Уве­ли­чи­ва­ю­ще­е­ся наро­до­на­се­ле­ние и уни­что­же­ние при­во­лья ещё более уве­ли­чи­ва­ет тягость бед­ствия от засух. Я не рас­ка­и­ва­юсь, что поса­дил в сво­ём име­нии 50 деся­тин лесу. Посад­ки при­нес­ли мне боль­шую мате­ри­аль­ную поль­зу, защи­ща­ют от снеж­ных зано­сов хуто­ра и дали мне ещё одно, что не изме­ря­ет­ся денеж­ны­ми выго­да­ми, это чув­ство удо­воль­ствия, когда любу­ешь­ся на кра­со­ты при­ро­ды с созна­ни­ем того, что сде­ла­но тобой»⁵⁷.

А. Н. Карам­зин счи­тал, что зна­ние кли­ма­та той мест­но­сти, в кото­рой живёшь, важ­но каж­до­му, а сель­ско­му хозя­и­ну про­сто необ­хо­ди­мо. Изу­чив лите­ра­ту­ру, он при­шёл к выво­ду, что до 1882 г. ника­ких све­де­ний о кли­ма­те Бугу­рус­лан­ско­го уез­да не име­лось. «Делать было нече­го, при­шлось поста­вить в Поли­бине свою метео­ро­ло­ги­че­скую стан­цию, кото­рая нача­ла дей­ство­вать в 1882 г. Спер­ва были уста­нов­ле­ны пси­хро­метр и мини­мум-тер­мо­метр, в июне того же года глав­ная Физи­че­ская Обсер­ва­то­рия снаб­ди­ла меня все­ми инстру­мен­та­ми, необ­хо­ди­мы­ми для стан­ции 2 раз­ря­да, 1 клас­са, кото­рые были немед­лен­но уста­нов­ле­ны на Поли­бин­ской стан­ции», – писал А.Н. Карам­зин⁵⁸. К 1912 г. на про­стран­стве Бугу­рус­лан­ско­го уез­да, рав­ном 17 068 вер­стам, нахо­ди­лось 24 метео­ро­ло­ги­че­ские стан­ции, то есть 1 стан­ция на 711 вёрст, наблю­де­ния кото­рых пока­за­ли, что кли­мат в Бугу­рус­лан­ском уез­де зна­чи­тель­но суро­вее, чем в сосед­ней Сама­ре.

Тогда же в 80‑е годы XIX в. А. Н. Карам­зин начал свои орни­то­ло­ги­че­ские наблю­де­ния. Он опи­сал око­ло 250 видов птиц, оби­та­ю­щих в «бли­жай­ших окрест­но­стях моих име­ний при с. Поли­бине и Тихом хуто­ре Бугу­рус­лан­ско­го уез­да»⁵⁹. Кол­лек­ция чучел птиц, собран­ная Карам­зи­ным, состо­я­ла из 500 «шку­рок». Её он ото­слал в 1917 г. в дар Зоо­ло­ги­че­ско­му музею Санкт-Петер­бур­га.

Степ­ная вот­чи­на

Зем­ли гос­под Карам­зи­ных с усадь­бой Поли­би­но и хуто­ра­ми зани­ма­ли 3 921 деся­тин⁶⁰.

В усадь­бе рядом с селом нахо­ди­лись цер­ковь, гос­под­ский дере­вян­ный одно­этаж­ный дом, окру­жён­ный пар­ком с алле­я­ми, сос­но­вым бором, а так­же необ­хо­ди­мые хозяй­ствен­ные построй­ки и сукон­ная фаб­ри­ка.

Хозя­е­ва дома жили про­стой, про­вин­ци­аль­ной жиз­нью. Алек­сандр Нико­ла­е­вич зани­мал­ся обще­ствен­ны­ми дела­ми, поме­стьем, нау­кой. Ека­те­ри­на Васи­льев­на Карам­зи­на (Хотя­ин­цо­ва) – вос­пи­та­ни­ем шесте­рых детей: Нико­лая (1879 г.р.), Сер­гея (1883 г.р.), Татья­ны (1887 г.р.), Васи­лия (?), Софьи (1889 г.р.), Алек­сандра (1893 г.р.)⁶¹. После тра­ги­че­ской гибе­ли доче­ри Софьи в 1905 г. Ека­те­ри­на Васи­льев­на заня­лась част­ной лечеб­ной прак­ти­кой и на свои сред­ства откры­ла боль­ни­цу в сосед­нем селе Коро­вине.

Ана­лиз финан­со­вых дел Карам­зи­ных поз­во­ля­ет сде­лать вывод, что наи­боль­шую при­быль Карам­зи­ны полу­ча­ли от заня­тий зем­ле­де­ли­ем, на вто­ром месте сто­я­ло ско­то­вод­ство, раз­во­ди­ли круп­ный рога­тый скот и овец, постав­ля­ли высо­ко­ка­че­ствен­ную ове­чью шерсть на экс­порт в Гер­ма­нию. Таким обра­зом, уме­ние управ­лять име­ни­ем в соче­та­нии с нау­кой при­но­си­ло весо­мые пло­ды.

Но в тихую, раз­ме­рен­ную, вполне счаст­ли­вую жизнь про­вин­ци­аль­но­го учё­но­го вторг­ся 1917 год, кото­рый разом всё пере­вер­нул: пере­черк­нул про­шлое, пере­кро­ил насто­я­щее, раз­ру­шил пла­ны на буду­щее. Даль­ней­шая судь­ба поли­бин­ских оби­та­те­лей ока­за­лась тра­гич­ной. Её уда­лось вос­ста­но­вить по доку­мен­там, отча­сти по вос­по­ми­на­ни­ям поли­бин­ских ста­ро­жи­лов и потом­ков тех, кому при­над­ле­жа­ло име­ние Поли­би­но.

Алек­сандр Нико­ла­е­вич Карам­зин с семьёй был вынуж­ден спеш­но поки­нуть усадь­бу с женой, сыном Сер­ге­ем и доче­рью Татья­ной и уехать из Рос­сии в Китай, в Хар­бин. Через 10 лет, так и не сумев опра­вить­ся от пере­жи­то­го потря­се­ния в сем­на­дца­том году, умер 11 сен­тяб­ря 1927 г. Ека­те­ри­на Васи­льев­на (25.01.1855 – 29.09.1927) пере­жи­ла мужа на 18 дней⁶². В Хар­бине оста­лись Сер­гей и Татья­на. После смер­ти Сер­гея в 1946 г. Татья­на воз­вра­ща­ет­ся в Совет­ский Союз в Моск­ву к дво­ю­род­ной сест­ре Оль­ге Кор­ни­ло­вой (Лан­ген). Умер­ла без­дет­ной в 1974 г.

Стар­ший сын Нико­лай умер вско­ре после рево­лю­ции от пнев­мо­нии, кото­рую полу­чил после купа­ния зимой в полы­нье, спа­сая чело­ве­ка. Его внуч­ки Ири­на и Татья­на Алек­сан­дров­ны Карам­зи­ны живут в Петер­бур­ге.

Васи­лий Алек­сан­дро­вич Карам­зин жил в Эсто­нии, женил­ся на эстон­ской поэтес­се Марии Гримм. После при­со­еди­не­ния Эсто­нии к Совет­ско­му Сою­зу был репрес­си­ро­ван и рас­стре­лян в 1941 г.⁶³

Алек­сандр (1893 – 1971) – млад­ший сын А.Н. Карам­зи­на в 1913 г. был опре­де­лён кор­не­том в 5‑й гусар­ский Алек­сан­дрий­ский полк. После 1917 г. через Хар­бин, Туба­бао (Филиппины)оказался в Сан-Фран­цис­ко, где встре­тил свою дво­ю­род­ную сест­ру Парас­ке­ву Вла­ди­ми­ров­ну Ари­сто­ву, женил­ся на ней. Он стал худож­ни­ком-бата­ли­стом, осно­ва­те­лем музея рус­ской куль­ту­ры в Сан-Фран­цис­ко. Его потом­ки живут в США.

Име­ние Поли­би­но было раз­граб­ле­но и сожже­но, раз­ру­ше­ны цер­ковь и родо­вой склеп, ока­за­лись в запу­сте­нии сады и пар­ки. Пер­вая в Бугу­рус­лан­ском уез­де метео­стан­ция была закры­та, при­бо­ры выве­зе­ны в Орен­бург. Но на бугу­рус­лан­ской зем­ле оста­лись зелё­ным памят­ни­ком Карам­зи­ным, поса­жен­ные «стран­ным бари­ном» посад­ки сос­ны, лист­вен­ни­цы, берё­зы, кото­рые до сих пор раду­ют глаз и при­но­сят людям поль­зу.

Покров­ская цер­ковь

Совсем недав­но самар­ски­ми кра­е­ве­да­ми выяв­лен и опуб­ли­ко­ван доку­мент, создан­ный в 1920 г. науч­ным сотруд­ни­ком Самар­ско­го губерн­ско­го архи­ва А. Тро­иц­ким. Сра­зу после окон­ча­ния граж­дан­ской вой­ны он объ­е­хал ряд быв­ших дво­рян­ских уса­деб и соста­вил опи­са­ние. Село Поли­би­но. Цер­ковь дере­вян­ная, ошту­ка­ту­рен­ная снут­ри, сна­ру­жи оби­тая тёсом и окра­ше­на в белый цвет, осно­ва­на поме­щи­ком в 1771 году и пере­стро­е­на Есе­ле­вым в 1859. В огра­де похо­ро­не­ны:

1. Рости­слав Ива­но­вич Есе­лев (1824 – 1888);
2. Диа­кон Мав­риц­кий (ум. 1892);
3. Анна Гри­го­рьев­на Пет­ро­ва (ум. 1875);
4. Две пли­ты гро­бо­вые без камен­ных над­пи­сей;
5. Алек­сандр Алек­сан­дро­вич Карам­зин (1814 – 1893);
6. Алек­сандр Ива­но­вич Есе­лев (1821 – 1888);
7. Рахиль Васи­льев­на Есе­ле­ва;
8. Мария Есе­ле­ва, рож­дён­ная Карам­зи­на;
9. Нико­лай Бори­со­вич Карам­зин (1889 – 1991);
10. Софья Алек­сан­дров­на Карам­зи­на 1889–1905;
11. Нико­лай Нико­ла­е­вич Карам­зин (1855 – 1889);
12. Васи­лий Алек­сан­дро­вич Карам­зин (1876 – 1895)
13. Колю­ша Карам­зин. В церк­ви име­лась ико­на у лево­го кли­ро­са с над­пи­сью «в память Коли Карам­зи­на» 1907 г. от А.П. Чемо­ду­ро­вой»⁶⁴.

Вме­сто заклю­че­ния

Под­хо­дит к кон­цу крат­кое повест­во­ва­ние об орен­бург­ских Карам­зи­ных. В послед­ние годы сде­лан ряд осно­во­по­ла­га­ю­щих откры­тий, поз­во­ля­ю­щих совер­шен­но по-ново­му понять и осмыс­лить не толь­ко выяв­лен­ные све­де­ния о месте рож­де­ния Н.М. Карам­зи­на, но и под­нять боль­шой объ­ём ретро­спек­тив­ной инфор­ма­ции, поз­во­лив­шей утвер­ждать, что исто­ри­че­ская нау­ка и орен­бург­ское кра­е­ве­де­ние обо­га­ти­лись новы­ми фак­та­ми.

1. Если гово­рить о месте рож­де­ния Н.М. Карам­зи­на – созда­на серьёз­ная аргу­мен­ти­ру­ю­щая база о рож­де­нии пер­во­го и един­ствен­но­го исто­рио­гра­фа Рос­сий­ской Импе­рии в д. Михай­лов­ке Став­ро­поль­ско­го ведом­ства Орен­бург­ской губер­нии, кото­рая не под­твер­жда­ет сло­ва Н.М. Карам­зи­на о рож­де­нии его в Сим­бир­ской губер­нии или Сим­бир­ске.

2. Выяв­ле­ны ранее неиз­вест­ные доку­мен­ты, под­твер­жда­ю­щие суще­ство­ва­ние име­ния и усадь­бы Карам­зи­ных в Орен­бур­жье в 1752–1753 гг., то есть за 13–14 лет до рож­де­ния Н.М. Карам­зи­на.

3. Уста­нов­ле­на роль отца Н. М. Карам­зи­на – Миха­и­ла Его­ро­ви­ча в каче­стве одно­го из осно­ва­те­лей Орен­бург­ской кре­по­сти в 1743 г., пио­не­ра-поме­щи­ка, отдав­ше­го 39 лет из 55 про­жи­тых Орен­бург­ско­му краю.

4. Собран бога­тый фак­ти­че­ский мате­ри­ал об основ­ных усадь­бах Карам­зи­ных в Орен­бур­жье – Михай­лов­ки и Поли­би­на (пла­ны и чер­те­жи), опи­са­ния, куп­чии кре­по­сти, фото­гра­фии, вос­по­ми­на­ния и мно­гое дру­гое, что уси­ли­ва­ет науч­но-прак­ти­че­скую зна­чи­мость про­ве­дён­но­го иссле­до­ва­ния и поз­во­лит в буду­щем опи­рать­ся на него при мемо­ри­аль­ном вос­ста­нов­ле­нии дан­ных уса­деб.

5. Карам­зи­ны яви­лись осно­ва­те­ля­ми или устро­и­те­ля­ми двух десят­ков насе­лён­ных пунк­тов в Орен­бург­ской губер­нии. Часть из них уже не суще­ству­ет, но сохра­ни­лись наи­бо­лее зна­чи­мые, спо­соб­ные стать новы­ми тури­сти­че­ски­ми цен­тра­ми.

6. Прак­ти­че­ский резуль­тат иссле­до­ва­ния про­яв­ля­ет­ся в инте­ре­се насе­ле­ния Орен­бург­ской обла­сти, сосед­них реги­о­нов, в пуб­ли­ка­ци­ях СМИ, то есть в подъ­ёме пат­ри­о­ти­че­ских чувств орен­бурж­цев, кото­рые гор­дят­ся фак­том зем­ля­че­ства с выда­ю­щей­ся исто­ри­че­ской лич­но­стью. К 250-летию на сред­ства орен­бурж­цев уста­нов­лен памят­ник Н.М. Карам­зи­ну в с. Пре­об­ра­жен­ка, созда­на элек­трон­ная выстав­ка доку­мен­тов, опуб­ли­ко­ван ряд науч­ных ста­тей, нача­та рабо­та над сбор­ни­ком доку­мен­тов об орен­бург­ских Карам­зи­ных. В резуль­та­те в Орен­бур­жье появи­лись новые брен­ды «Роди­на Н.М. Карам­зи­на» и «колы­бель рос­сий­ской исто­рии», про­дви­же­ние кото­рых даст тол­чок к раз­ви­тию ряда насе­лён­ных пунк­тов, свя­зан­ных с родом Карам­зи­ных в Орен­бур­жье, а так­же само­го реги­о­на.

Пер­спек­тив­ным явля­ет­ся даль­ней­шее изу­че­ние дан­ной темы в буду­щем. Для того что­бы Орен­бур­жье ста­ло пло­щад­кой для про­ве­де­ния 260-лет­не­го, а затем и 300-лет­не­го юби­лея Н.М. Карам­зи­на, есть все необ­хо­ди­мые усло­вия.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1 Карам­зин Н.М. Рыцарь наше­го вре­ме­ни. Избр. соч. в 2 т. М.; Л.. Изд-во «Худож. лит.», 1964. Т.1. С. 756–757.
2 ФКУ «Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный архив древ­них актов» (далее –РГАДА) Ф.286. Оп.1. Д. 514. Лл. 208–208 об.
3 РГАДА Ф. 615. Оп.1. Д. 7841. Л. 1 об.
4 Госу­дар­ствен­ное бюд­жет­ное учре­жде­ние «Госу­дар­ствен­ный архив Орен­бург­ской обла­сти» (далее ГБУ ГАОО) Ф. 172. Оп.1. Д. 514. Лл. 94 об-95.
5 ГБУ ГАОО Ф. 173. Оп. 2. Д. 2. Лл. 32 об-57 об.
6 Доро­фе­ев В.В. Карам­зи­ны и Орен­бург­ский край // Орен­бург­ский край: Архив­ные доку­мен­ты. Мате­ри­а­лы. Иссле­до­ва­ния: сб. работ науч.-исслед. кра­е­вед. лабо­ра­то­рии ОГПУ. Вып. 4 Орен­бург, ОГПУ, 2008. С. 282–290.
7 РГАДА Ф. 615. Оп.1. Д. 783. Л. 1.
8 ГБУ ГАОО Ф. 172. Оп.1. Д. 1404. Л.1.
9 ГБУ ГАОО Ф. 3. Оп.1. Д. 38. Л. 216 об.
10 Витев­ский В.Н. Неплю­ев и Орен­бург­ский край в преж­нем его соста­ве до 1758 г. Казань. Типо­ли­тогр. В.М. Ключ­ни­ко­ва, 1897. Т. 2. С. 471–478.
11 ГБУ ГАОО Ф. 3. Оп.1. Д. 49. Л. 72.
12 Там же. Л. 80.
13 Витев­ский В.Н. Указ.соч. С. 481.
14 Топо­гра­фия Орен­бург­ская П.И. Рыч­ко­ва. В 2 т. / Под ред. чл.- кор. РАН А. А. Чиби­лё­ва. Орен­бург. Печат. дом «Димур», 2010. Т. I. С. 465.
15 РГАДА Ф. 286. Оп.1. Д. 514. Лл. 208–208 об.
16 Там же.
17 Там же.
18 РГАДА Ф. 286. Оп.1. Д. 360. Лл. 390–391, 541–551, 806–808, 1355–1359, 1360–1365.
19 Мате­ри­а­лы по исто­рии Баш­кир­ской АССР. М., Изд-во Акад. наук СССР. 1956. Т. IV. Ч. 2. С. 99.
20 Госу­дар­ствен­ное бюд­жет­ное учре­жде­ние Самар­ской обла­сти «Госу­дар­ствен­ный архив Самар­ской обла­сти» (далее – ГБУСО ЦГАСО) Ф. 388. Оп.28. Д. 132. Л. 1.
21 ГБУГАОО Ф. 173. Оп.7. Д, 669. Л. 2.
22 ГБУ ГАОО Ф. 173. Оп.7. Д. 792. Л.1.
23 ГБУ ГАОО Ф. 173. Оп.7. Д. 948. Л.1.
24 ГБУ ГАОО. Ф. 173. Оп. 11. Д. 92. Л. 26.
25 Там же. Л. 27.
26 Н.М. Карам­зин. Пись­ма к бра­тьям. 1786–1826 / сост. под­го­тов­ка тек­ста и прим. В.А. Сукай­ло. Улья­новск. Изд-во «Кор­по­ра­ция тех­но­ло­гий про­дви­же­ния». 2013. С. 45.
27 РГАДА Ф. 286 Оп. 1. Кн. 883. Л. 174, 179.
28 ГБУ ГАОО Ф. 173. Оп.15. Д. 195. Л.9.
29 Сиверс А.А. Гене­а­ло­ги­че­ские раз­вед­ки. СПб.:Тип. Глав.упр. уде­лов. 1913. 182 с.
30 Сиверс А.А. Указ.соч. С. 138.
31 Там же. С. 107.
32 ГБУ ГАОО Ф. 98. Оп. 2. Д. 23. Лл. 493; Ф. 68. Оп.1. Д. 179. Л. 29.
33 Сиверс А.А. Указ.соч. С. 107, 108, 178.
34 Там же. С. 128.; ГБУ ГАОО Ф. 6. Оп.3. Д. 2631. Лл. 1–2.
35 ГБУ ГАОО Ф. 6. Оп. 3. Д. 2904. Л. 4–5 об.
36 ГБУ ГАОО Ф. 6. Оп. 3. Д. 2631. Л. 2.
37 Мате­ри­а­лы по исто­рии Баш­кир­ской АССР М., Изд-во Акад. наук СССР. 1960. Т.V. С. 208–209.
38 Сиверс А.А. Указ.соч. С. 144.
39 РГАДА Ф. 286. Оп.1. Д. 649. Л. 250 об.
40 Н.М. Карам­зин. Пись­ма к бра­тьям. Указ.соч. С. 168.
41 «Инсти­тут рус­ской лите­ра­ту­ры (Пуш­кин­ский дом) РАН» Учре­жде­ние рос­сий­ской ака­де­мии наук (далее – ИРЛИ РАН) Ф. 321. ОП.1. Д.1. л.1–3 об.
42 ИРЛИ РАН Ф. 321. Оп.1. Д. 5. Лл.1–3 об.
43 Сыз­ран­ский фили­ал ГБУСО ЦГАСО Ф. 100. Оп.1. Д. 19. Лл.190–190 об.
44 Акса­ков С.Т. Семей­ная хро­ни­ка. Собр. соч в 4 т. Госуд. изд-во худож. лит. М. 1955. Т.1. С. 548–549.
45 ГБУ ГАОО Ф. 6. Оп. 1. Д. 139. Л. 2.
46 Тин­га­ев В.Ф. Вре­мён свя­зу­ю­щая нить. Бугу­рус­лан, Бугу­рус­лан­ская тип. 1994. С. 12.
47 При­ло­же­ние к сбор­ни­ку поста­нов­ле­ний и рас­по­ря­же­ний по Самар­ской епар­хии о мона­сты­рях и церк­вях Самар­ской епар­хии // Бугу­рус­лан­ский уезд. Сама­ра, Тип. Самар. Епар­хии. 1899.
48 Акса­ков С.Т. Избран­ные про­из­ве­де­ния. М., Лен­из­дат. 1984.С.35–36.
49 Карам­зин А.Н. Лесо­раз­ве­де­ние в с.Полибине Бугу­рус­лан­ско­го уез­да Самар­ской губер­нии. СПб., Т‑во Р. Голи­ке и А. Виль­борг, 1913. С. 1.
50 Рос­сий­ский архив. Исто­рия Оте­че­ства в сви­де­тель­ствах и доку­мен­тах XVIII – XX вв. М., Сту­дия «Тритэ» Ники­ты Михал­ко­ва «Рос­сий­ский архив». 1992.Т. II – III. С. 35.
51 Сиверс А.А. Указ.соч. С. 149.
52 Карам­зин А.Н. Лесоразведение…Указ.соч.С.1.
53 Сиверс А.А. Указ.соч. С. 151.
54 ГБУСО ЦГАСО Ф.430. Оп. 1. Д.2050. Лл. 11–24 об.
55 Карам­зин А.Н. Пти­цы Бугу­рус­лан­ско­го и сопре­дель­ных с ним частей Бугуль­мин­ско­го, Бузу­лук­ско­го уез­дов Самар­ской губер­нии и Беле­бе­ев­ско­го уез­да Уфим­ской губер­нии // Мате­ри­а­лы к позна­нию фло­ры и фау­ны Рос­сий­ской импе­рии. М., 1901. С. 203–394; он же. Кли­мат Бугу­рус­лан­ско­го уез­да Самар­ской губер­нии. Сама­ра, Самар­ское губерн­ское земство,1912.; он же. Лесо­раз­ве­де­ние… Указ.соч.
56 Карам­зин А.Н. Лесо­раз­ве­де­ние… Указ.соч. С.1.
57 Там же. С.27.
58 Карам­зин А.Н. Кли­мат … Указ.соч. Вве­де­ние.
59 Карам­зин А.Н. Птицы…Указ.соч. С. 192.
60 ГБУСО ЦГАСО Ф.430. Оп. 1. Д. 1721. Лл. 1–7об.
61 Сиверс А.А. Указ.соч. С. 152–153.
62 Даты жиз­ни уста­нов­ле­ны по тек­сту над­гроб­но­го памят­ни­ка с моги­лы А.Н. и Е.В. Карам­зи­ных на рус­ском клад­би­ще в Хар­бине.
63 Анто­ло­гия рус­ской поэ­зии в Эсто­нии 20–30 гг. Мария Вла­ди­ми­ров­на Карам­зи­на // Жур­нал «Раду­га». Эсто­ния. 1989. № 12. С.44–49.
64 Тро­иц­кий А. Доклад по обсле­до­ва­нию ста­рин­ных хра­мов в Бугу­рус­лан­ском уез­де 16 июня 1920 г. // Клас­си­ка Самар­ско­го кра­е­ве­де­ния под ред. Э. Дуб­ма­на, П. Кабы­то­ва. Анто­ло­гия. Вып. 5. Сама­ра. Изд-во «Самар­ский Уни­вер­си­тет». 2008. С. 293–294.

Об авто­ре: Еле­на Вла­ди­ми­ров­на Миша­ни­на роди­лась в п. Чка­лов­ском Асе­ке­ев­ско­го рай­о­на Орен­бург­ской обла­сти. Окон­чи­ла исто­ри­че­ский факуль­тет Куй­бы­шев­ско­го госу­дар­ствен­но­го педа­го­ги­че­ско­го инсти­ту­та. Рабо­та­ла слу­жи­те­лем музея, лабо­ран­том в архео­ло­ги­че­ской лабо­ра­то­рии, науч­ным сотрудником­археологом Бугу­рус­лан­ско­го кра­е­вед­че­ско­го музея, дирек­то­ром фили­а­ла госу­дар­ствен­но­го архи­ва Орен­бург­ской обла­сти в г. Бугу­рус­лане. В насто­я­щее вре­мя ­ науч­ный сотруд­ник лабо­ра­то­рии исто­ри­че­ско­го сте­пе­ве­де­ния Инсти­ту­та сте­пи УрО РАН. Кан­ди­дат исто­ри­че­ских наук. Автор свы­ше 60 науч­ных тру­дов, в том чис­ле моно­гра­фии «Орен­бург­ское помест­ное дво­рян­ство: исто­рия, быт, куль­ту­ра». Живёт в Орен­бур­ге.

Источ­ник: «Гости­ный Двор» № 4 (55), 20 декаб­ря 2016 г.