Как Вас звать-величать?

Мы при­вык­ли, что в раз­го­во­ре, обра­ща­ясь к чело­ве­ку, назы­ва­ем его по име­ни-отче­ству. Счи­та­ет­ся, что так мы пока­зы­ва­ем ува­же­ние к чело­ве­ку. И подоб­ное обра­ще­ние появи­лось не вче­ра.

«Ата­ман Сте­пан Семе­нов, сын Шац­кий <…> каза­чий сын». Фраг­мент пере­пи­си Берд­ской кре­по­сти, май 1740 года.

Каж­дый из нас с дет­ства пом­нит выра­же­ние: «Как Вас звать-вели­чать?». Подоб­ный вопрос зада­вал­ся, когда хоте­ли узнать имя и отче­ство чело­ве­ка. Сло­во «вели­чать» в рус­ском язы­ке озна­ча­ет «воз­но­сить, пре­воз­но­сить, чество­вать».

Вели­чать кого (что) кем или чем или (при вопро­се) как. Назы­вать, звать (по име­ни, отче­ству, зва­нию) (устар.). Его вели­ча­ют Ива­ном (Иван). Как вас в.? (как вас зовут?). В. по батюш­ке (по отче­ству).

С.И. Оже­гов, Н.Ю. Шве­до­ва «Тол­ко­вый сло­варь рус­ско­го язы­ка»

Вели­чать 1. кем-чем. Назы­вать по титу­лу или зва­нию (устар., теперь ирон.).  2. Про­слав­лять, пре­воз­но­сить (церк.-книжн. ·устар. ).

Д.Н. Уша­ков Боль­шой тол­ко­вый сло­варь совре­мен­но­го рус­ско­го язы­ка

Отче­ства появи­лись очень дав­но, и до недав­не­го вре­ме­ни отче­ство допол­ня­лось име­нем отца, перед кото­рым сто­я­ло сло­во «сын». Так, напри­мер, в пере­пи­си 1740 года, про­ве­ден­ной в Берд­ском город­ке, на месте кото­ро­го сто­ит совре­мен­ный Орен­бург, ата­ман кре­по­сти назван как «Сте­пан Семе­нов сын Шац­кий», допол­ни­тель­но к это­му было ука­за­но, что он явля­ет­ся «каза­чьим сыном».

«Нико­лай Ива­нов, сын Зем­ля­ниш­ни­ков, <…> каза­чий сын». Фраг­мент пере­пи­си Берд­ской кре­по­сти, май 1740 года.

Сте­пан, сын Семе­нов впо­след­ствии транс­фор­ми­ро­вал­ся в Сте­па­на Семе­но­ви­ча. Слу­ча­лось так, что отче­ства обра­зо­вы­ва­лись по мате­рин­ско­му име­ни: Федор Мар­фо­вич, Семен Ефро­си­нье­вич. Впо­след­ствии, подоб­ные отче­ства пре­об­ра­зо­вы­ва­лись в фами­лии, напри­мер, Мар­фин или Ефро­си­ньин. Одна­ко сей­час все отче­ства обра­зу­ют­ся исклю­чи­тель­но от име­ни отца.

В нефор­маль­ном обще­нии близ­кие люди, обра­ща­ясь друг к дру­гу, могут обра­тить­ся по «усе­чен­но­му» отче­ству: Сте­па­ныч, Ива­ныч или Миха­лыч и т.д. Но, как и в ста­рые вре­ме­на, в обще­нии начи­на­ют назы­вать чело­ве­ка по име­ни-отче­ству исклю­чи­тель­но толь­ко тогда, когда он ста­нет совер­шен­но­лет­ним или достиг­нет боль­шо­го ува­же­ния в гла­зах окру­жа­ю­щих.

А вот фами­лии боль­шая часть насе­ле­ния Рос­сии полу­чи­ла лишь после отме­ны кре­пост­но­го пра­ва. Но это было бли­же к кон­цу XIX века, а до это­го…

Пер­вы­ми обла­да­те­ля­ми фами­лий на Руси были знат­ные жите­ли Вели­ко­го Нов­го­ро­да. Еще с XII века эта мест­ность нахо­ди­лась на осо­бом поло­же­нии: полу­чи­ла ста­тус неза­ви­си­мой рес­пуб­ли­ки и само­сто­я­тель­но вела дела с сосед­ни­ми госу­дар­ства­ми вро­де Вели­ко­го кня­же­ства Литов­ско­го. Отту­да и при­шла мода на фами­лии. Да и вести учет вой­ска так ста­ло гораз­до удоб­нее: не пере­пу­та­ешь одно­го Миха­и­ла, Ива­на или Бори­са с дру­гим. Вот, напри­мер, самый ран­ний из извест­ных спис­ков погиб­ших с фами­ли­я­ми:

Нов­го­ро­де­ць же ту паде: Костян­т­инъ Луго­ти­ни­ць, Гюря­та Пине­щи­ничь, НамЂстъ, Дро­чи­ло Незды­ловъ сынъ кожев­ни­ка… (Пер­вая нов­го­род­ская лето­пись стар­ше­го изво­да, 1240 год).

Вслед за нов­го­род­ца­ми в XIV-XV веках фами­лии (родо­вые име­на) появ­ля­лись у кня­зей и бояр, кото­рые вла­де­ли зем­ля­ми. Про­зы­ва­лись» они по име­ни сво­е­го уде­ла. Так вла­дель­цы вот­чи­ны на реке Шуя ста­ли Шуй­ски­ми, на Вязь­ме — Вязем­ски­ми, на Меще­ре — Мещер­ски­ми, та же исто­рия с Твер­ски­ми, Обо­лен­ски­ми, Воро­тын­ски­ми и про­чи­ми ‑ски­ми. Кста­ти, -ск- — это обще­сла­вян­ский суф­фикс, его мож­но встре­тить и в чеш­ских фами­ли­ях (Комен­ский), и в поль­ских (Запо­тоц­кий), и в укра­ин­ских (Арте­мов­ский). Инте­рес­но, что воз­ник­но­ве­ние фами­лии ста­ли свя­зы­вать с момен­том, когда князь, лишив­шись уде­ла, все-таки сохра­нял за собой и потом­ка­ми его назва­ние в каче­стве про­зви­ща (Твер­ской, Вязем­ский). Часть фами­лий про­ис­хо­ди­ла от про­звищ: Зуба­тые, Лыко­вы. Впо­след­ствии встре­ча­лись и двой­ные фами­лии, в осно­ве кото­рых было и назва­ние кня­же­ства, и про­зви­ще, к при­ме­ру, Лоба­нов-Ростов­ский.

Бояре же полу­ча­ли свои фами­лии по кре­стиль­но­му име­ни родо­на­чаль­ни­ка или его про­зви­щу: такие наиме­но­ва­ния отве­ча­ли на вопрос «чей?» (под­ра­зу­ме­ва­лось «чей сын?», «како­го рода?») и име­ли в сво­ем соста­ве при­тя­жа­тель­ные суф­фик­сы. Суф­фикс -ов- при­со­еди­нял­ся к мир­ским име­нам, окан­чи­ва­ю­щим­ся на твер­дые соглас­ные: Смир­ной — Смир­нов, Игнат — Игна­тов. -Ев- — к име­нам и про­зви­щам, име­ю­щим на кон­це ь, ‑ий, ‑ей или ч: Мед­ведь — Мед­ве­дев, Юрий — Юрьев, Бегич — Беги­чев. Ну а суф­фикс -ин- полу­чи­ли фами­лии, обра­зо­ван­ные от имён на глас­ные «а» и «я»: Апух­та —Апух­тин, Гав­ри­ла — Гав­ри­лин, Илья —Ильин.

Самая извест­ная исто­рия воз­ник­но­ве­ния бояр­ской фами­лии — о Рома­но­вых. Их пре­док Андрей Кобы­ла имел трех сыно­вей: Семе­на Жереб­ца, Алек­сандра Елка Кобы­ли­на и Федо­ра Кош­ку. Они поро­ди­ли Жереб­цо­вых, Кобы­ли­ных и Кош­ки­ных. Послед­ние носи­ли эту фами­лию на про­тя­же­нии несколь­ких поко­ле­ний, пока не реши­ли, что име­но­вать­ся по про­зви­щу не слиш­ком знат­но. И ста­ли они сна­ча­ла Яко­вле­вы­ми (по име­ни пра­вну­ка Федо­ра Кош­ки) и Заха­рьи­ны­ми-Юрье­вы­ми (по име­нам его же вну­ка и дру­го­го пра­вну­ка), а после и вовсе закре­пи­лись в исто­рии как Рома­но­вы (по име­ни пра­пра­вну­ка Федо­ра Кош­ки).

Мно­гих удив­ля­ют такие фами­лии, как Дур­но­во, Сухо­во, Жива­го, Чер­на­го, Седых, Фоми­ных. На самом деле ниче­го стран­но­го в них нет, всё тот же ответ на вопрос «чей?», толь­ко немно­го уста­рев­ший или во мно­же­ствен­ном чис­ле: Дур­ной — Дур­но­во, Живой — Жива­го, Седые — Седых.

Изу­че­ние исто­рии фами­лий гово­рит о том, что неко­то­рые из пер­вых фами­лий были с явно нерос­сий­ски­ми кор­ня­ми. В кон­це XV века сре­ди рус­ских дво­рян появи­лись пер­вые фами­лии ино­стран­но­го про­ис­хож­де­ния: Фило­со­вы (их носи­ли гре­че­ские и литов­ско-поль­ские выход­цы), а в XVII веке к ним при­со­еди­ни­лись Фон­ви­зи­ны (нем. фон Визен), Лер­мон­то­вы (шотл. Лер­монт) и дру­гие фами­лии, име­ю­щие запад­ные кор­ни.

Ино­языч­ны­ми осно­ва­ми обла­да­ют фами­лии, кото­рые дава­лись неза­кон­но­рож­ден­ным детям знат­ных людей: Шеров (франц. cher «доро­гой»), Аман­тов (франц. amant «люби­мый»), Оксов (нем. Ochs «бык»), Гер­цен (нем. Herz «серд­це»). Побоч­ные дети вооб­ще мно­го «стра­да­ли» от фан­та­зии роди­те­лей. Неко­то­рые из них не утруж­да­ли себя при­ду­мы­ва­ни­ем новой фами­лии, а попро­сту сокра­ща­ли ста­рую: так из Реп­ни­на родил­ся Пнин, из Тру­бец­ко­го — Бец­кой, из Ела­ги­на — Агин, а из Голи­цы­на и Тени­ше­ва и вовсе вышли «корей­цы» Го и Те.

Оста­ви­ли зна­чи­тель­ный след в рус­ских фами­ли­ях и тата­ры. Имен­но так появи­лись Юсу­по­вы (потом­ки мур­зы Юсу­па), Ахма­то­вы (хан Ахмат), Карам­зи­ны (татар. кара «чер­ный», мур­за «гос­по­дин, князь»), Куди­но­вы (искаж. каз.-татар. Кудай «Бог, Аллах») и дру­гие.

Мест­ные, но не кня­зья После дво­рян фами­лии ста­ли полу­чать и про­сто слу­жи­лые люди. Их, как и кня­зей, тоже часто назы­ва­ли по месту про­жи­ва­ния, толь­ко с суф­фик­са­ми «попро­ще»: семьи, про­жи­ва­ю­щие в Там­бо­ве, ста­ли Там­бов­це­вы­ми, в Волог­де — Волог­жа­ни­но­вы­ми, в Москве — Моск­ви­че­вы­ми и Моск­ви­ти­но­вы­ми. Неко­то­рых устро­ил «нефа­миль­ный» суф­фикс, обо­зна­ча­ю­щий жите­ля дан­ной тер­ри­то­рии в общем: Бело­мо­рец, Костро­мич, Чер­но­мо­рец, а кто-то полу­чил про­зва­ние безо вся­ких изме­не­ний — отсю­да Татья­на Дунай, Алек­сандр Галич, Оль­га Пол­та­ва и дру­гие.

Фами­лии духов­ных слу­жи­те­лей скла­ды­ва­лись из назва­ний церк­вей и хри­сти­ан­ских празд­ни­ков (Рож­де­ствен­ский, Успен­ский), а так­же искус­ствен­но обра­зо­вы­ва­лись от цер­ков­но-сла­вян­ских, латин­ских и гре­че­ских слов. Самы­ми занят­ны­ми из них ста­ли те, что были пере­ве­де­ны с рус­ско­го на латин­ский и полу­чи­ли «кня­же­ский» суф­фикс -ск-. Так, Боб­ров стал Кас­тор­ским (лат. castor «бобёр»), Сквор­цов — Стур­ниц­ким (лат. sturnus «скво­рец»), а Орлов — Акви­ле­вым (лат. aquila «орёл»).

«Стран­ные» фами­лии у кре­стьян до кон­ца XIX века встре­ча­лись ред­ко. Исклю­че­ни­я­ми ста­ли некре­пост­ные кре­стьяне на севе­ре Рос­сии и в Нов­го­род­ской губер­нии — отсю­да Михай­ло Ломо­но­сов и Ари­на Роди­о­нов­на Яко­вле­ва.

После отме­ны кре­пост­но­го пра­ва в 1861 году поло­же­ние нача­ло исправ­лять­ся. «Офа­ми­ли­ва­ние» быв­ших кре­пост­ных кре­стьян, ста­ло добав­ле­ние суф­фик­сов -ов-, -ев-, ‑ин- к  их «семей­ны­ми име­на­ми», обра­зо­ван­ным из заим­ство­ван­ной или частич­но изме­нен­ной  фами­лии поме­щи­ка, кото­ро­му они при­над­ле­жа­ли.

Огром­ное зна­че­ние в фор­ми­ро­ва­нии таких имен игра­ла рели­гия, к при­ме­ру, на Руси очень часто ста­ли давать­ся цер­ков­ные фами­лии обра­зо­ван­ные от рели­ги­оз­ных празд­ни­ков, цер­ков­ных про­звищ или имен свя­тых. Зача­стую они про­ис­хо­ди­ли еще от назва­ния мест­но­сти где жил чело­век, а так­же от име­ни деда, но чаще все­го от про­фес­сии чело­ве­ка, напри­мер, гон­чар ста­но­вил­ся Гон­ча­ро­вым, мель­ник Мель­ни­ко­вым, а тор­го­вец Тор­гов­це­вым. Очень зани­ма­тель­ны фами­лии про­изо­шед­шие от про­звищ, к при­ме­ру, если ранее у чело­ве­ка было про­зви­ще Слон то он ста­но­вил­ся затем Сло­но­вым, а если было про­зви­ще злой то Зло­би­ным.

Пол­но­стью фами­лии при­жи­лись толь­ко к 30‑м годам XX века.

При созда­нии мате­ри­а­ла исполь­зо­ва­лись фраг­мен­ты «Пере­пи­си Берд­ской кре­по­сти», май 1740 год,  РГАДА. Ф. 248. Оп.3. д. 144. Л.346–384;