Продовольственные проблемы



К началу 1916 года в городе Оренбурге сложилась тяжелая обстановка. Из продажи исчезли соль, сахар, мыло, табак, бумага. Ощущался острый недостаток хлеба и мяса. Газета «» сообщала 15 января (28 января по новому стилю) 1916 года:

Спровоцированные очереди за хлебом - предвестники народных волнений.. Фото: Из архивов РГАФКД г. Красногорск

Спровоцированные очереди за хлебом — предвестники народных волнений.. Фото: Из архивов РГАФКД г. Красногорск

«Если цены на продукты возросли за год в 4 раза, то заработная плата осталась на прежнем уровне, то есть в среднем, один рубль в день».

Городские власти пытались наладить снабжение жителей продуктами первой необходимости.

Пользуясь сложившейся обстановкой многие торговцы завышали цены на продукты. В газете «Оренбургское слово» публиковались материалы о наказании недобросовестных торговцев:

«23 января. Постановлением Главноначальствующего Оренбургской губернии от 16 января В.Н. Шабалин, за продажу сахара по цене, выше определенной комиссией и А. Бушуев, за повышение цены на квартиру занимаемую семейством лица, призванного по мобилизации, подвергнуть аресту на 2 недели и штрафу по 30 рублей».

«Создалась необходимость в регулировании распределения…»

Представители статистической секции комиссии по борьбе с дороговизной при Оренбургской городской управе опубликовали на страницах газеты «Оренбургское слово» пространное сообщение:

«В настоящее время население многих местностей нашей Родины, особенно городских центров, испытывает на себе одно из тяжелых последствий переживаемого момента, а именно — недостаток предметов первой необходимости. В числе причин, обусловивших такое положение вещей, на первом месте приходится поставить расстройство железнодорожного транспорта. Создалась необходимость в регулировании распределения, в составлении определенных планов железнодорожных перевозок. Необходимо знать количественную и качественную сторону потребностей в предметах первой необходимости каждого населенного пункта, получающего предметы потребления железнодорожным путем. Сколько-нибудь точное определение возможно лишь при наличности достаточно верных данных о количестве и составе населения, о нормах потребления различных предметов разными группами.

Учитывая это обстоятельство, Оренбургское городское общественное управление озабочено в настоящий момент получением вышеуказанных сведений — решено произвести однодневную перепись населения г. Оренбурга.

Производство переписи при своей кажущейся простоте представляет одну из сложных и громоздких статистических операций, требующей очень большого числа работников и сочувственного отношения к делу самого населения. Подчеркивая это обстоятельство, статистическая секция обращается с горячим призывом ко всем лицам, какие имеют к тому возможность, принять непосредственное участие в производстве переписи. Для успеха столь важной работы среди мусульманской части города необходимо, чтобы эта группа населения объяснялась с регистраторами на своем родном языке, а потому секция считает своим долгом обратиться к мусульманской интеллигенции с просьбой откликнуться на этот призыв. Работа регистраторов будет платная.

Для привлечения к работе возможно большего числа лиц городское общественное самоуправление намерено обратиться к начальникам городских учебных заведений с просьбой разрешить учащимся старших классов принять участие в регистрации населения. Лиц, желающих принять участие в этой работе, статистическая секция просит возможно скорее записаться в одном из следующих мест в присутственные часы: санитарное бюро городской управы у врача И.Д. Дегтярева, оценочно-статистический отдел губернской земской управы, статистический отдел переселенческого управления, редакции газет «Оренбургское слово», «», мусульманской газеты «». Заблаговременная запись необходима, так как требуется известное время для ознакомления с регистрационной карточкой и для получения всех необходимых указаний, разъяснений…»

«Новых налогов можете не опасаться…»

«По постановлению Городской думы с разрешения господина губернатора» датой проведения переписи объявлен день 7 февраля (20 февраля по новому стилю) 1916 года. После чего статистическая секция распространила обращение «К домовладельцам г. Оренбурга»:

«Для правильной организации переписи и для контроля управе предварительно необходимо знать точное число квартир в городе. Ввиду изложенного за несколько дней до переписи каждого домовладельца посетит командированное от управы лицо, снабженное надлежащим удостоверением для получения сведений о числе квартир в доме. Управа просит всех домовладельцев оказать командированным полное содействие».

6 февраля 1916 года корреспонденты газеты «Оренбургское слово» обращались к жителям города:

«Граждане! Завтра в 8 ½ часов начнется перепись всего населения Оренбурга для определения требуемого количества предметов первой необходимости и топлива. Эту перепись желательно провести в один день, а потому необходимо, чтобы все жители оказывали полное содействие переписчикам, давали им точные и быстрые ответы, не задерживая хода работ излишними беседами».

Сотрудник редакции газеты «Оренбургское слово», скрывшись за подписью «В-ч», за неделю до важного события писал:

«Задача устроителей может считаться вполне достигнутой исключительно в том случае, когда вся масса населения проникнется серьезностью дела, отнесется к нему с вниманием и отрешится от того недоверия, с которым публика встречает всякого облеченного правом требовать ответа на те или иные заданные им вопросы. Во избежание недоразумений и кривотолков, мы считаем нужным предупредить, что человек, который будет обходить квартиры и задавать вопросы, никакими правами не облечен, протоколов составлять не может и будет апеллировать исключительно только к самосознанию населения, к его любезности.

Стесненный временем и местом в газете, я обращусь к оренбургскому населению с одной просьбой старого общественного работника:

«Господа! В воскресенье, 7 февраля, отрешитесь от обычной вашей лени, от усвоенного русским человеком страха пред «данайцами», даже дары несущими, откажитесь от вашего пристрастия к остроумию, отнеситесь к делу серьезно. Вспомните ваши детские годы! Вспомните, с какими мыслями и чувствами вы шли когда-то на исповедь. От нее вы ждали блага для вашей жизни. Такое же благо, хотя и в очень ограниченном масштабе, воспоследствует и от переписи, если она пройдет удачно. Поэтому, господа, помогите!»

Общее собрание переписчиков состоялось в зале 1-ой женской гимназии на ул. Неплюевской (теперь это здание медицинского колледжа на ул. Ленинской) 2 февраля (15 февраля по новому стилю) 1916 года.

Обнародовав очередной призыв к оренбуржцам исполнить «свой долг в предпринятой всем городом борьбе с дороговизной», прогрессивная, политическая, литературная и общественная газета «Оренбургское слово» накануне переписи вновь предоставила возможность одному из своих постоянных авторов высказаться по этому поводу:

«Ограничиться определением только численности населения нельзя, потому что каждый человек имеет различные потребности в зависимости от его пола, возраста, занятия и имущественного положения. Для рабочего человека, например, занимающегося физическим трудом, необходимо больше хлеба и мяса, чем для конторщика или бухгалтера, для старика и ребенка нужно меньше пищевых продуктов, чем для юноши или человека средних лет. Далее, чернорабочий, считаясь со своими средствами, пьет чай вприкуску, купец же — внакладку…

Исходя из этого, статистическая секция комиссии по борьбе с дороговизной и решила собрать сведения относительно численности населения, пола, возраста, профессии и национальности каждого. Знать национальность, т.е. определить, сколько в Оренбурге русских, поляков, литовцев, татар, башкир, необходимо ввиду того, что каждая национальность имеет свою кухню: для одной требуется больше хлеба, для другой риса, для третьей гречневой крупы…

Помните, граждане г. Оренбурга, что никаких неприятностей в связи с переписью: ни новых повинностей, ни новых налогов, ни увеличения их, вы можете не опасаться».

«Счетчики свидетельствуют…»

Делясь впечатлениями, один из участников однодневной переписи жителей г. Оренбурга в феврале 1916 года радовался:

«Вопреки тревогам, опасениям и пессимистическим предсказаниям скептиков перепись прошла несравненно более удачно, чем можно было ожидать… Все счетчики свидетельствуют единогласно, что ни из-за переписи, ни в связи с переписью у них не было никаких недоразумений с населением, блестяще выдержавшим экзамен на аттестат гражданской зрелости.

Позвольте привести небольшой, но характерный пример. Привелось описывать постоялый двор, хозяин поначалу усомнился: «Зачем? Для чего?» Но удовлетворился данным ему объяснением на специальном, неизвестно ради чего усвоенном нами языке при разговорах с туземцами.

— Знать надо, сколько народ сегодня в Оренбурге хлеба ел.

Однако хозяин мой при невинном, казалось, вопросе: «Сколько комнат?» — сразу насторожился и задал ехидный вопрос: «А комната тоже хлеб ест?» Впрочем, опаску я понимаю — а вдруг городская управа, узнав, что много комнат, переведет из третьего во второй разряд по уплате промыслового налога.

Но чего я не могу понять, так это в высокой степени предупредительного, внимательного отношения со стороны населения темного, грязного и смрадного полуподвала, в котором находится ночлежка постоялого двора. Ведь здесь я имел дело с диким и вольным, хоть и пришибленным административно и экономически сыном степей, с человеком, первобытный ум которого едва ли в состоянии восстановить связь между тем, что его запишут на бумажку, и тем, что за фунт соли с него дерут пятак вместо копейки, которую он платил год назад.

И тем не менее меня встретили в высшей степени предупредительно: несмотря на мои протесты, тащили следом за мной из комнаты в комнату стол и стул, расставляя их чуть не над головами вповалку лежащих человеческих масс, упорно хотели будить только что приехавших усталых людей, наперебой друг перед другом переводили не понимающим русского языка мои вопросы… Мало того, они тщательно следили за тем, чтобы никто не ускользнул от переписи, а я, запутавшись в абракадабре чужих для моего слуха имен и фамилий, не записал кого-нибудь два раза.

Еще лучший штрих: войдя, я заявил через переводчика, что буду спрашивать имена и фамилии, но каждый, кто пожелает, может назваться чужим именем — может назвать имя своего друга или врага, имя своего покойного деда или имя живого деда своего врага. Последовал оживленный, но очень краткий обмен мнений, и публика сразу поняла смысл моего заявления — поняла, что ей не грозят ни паспортные недоразумения, ни сбор недоимок… Эффект получился несколько неожиданный: все тщательно следили, чтобы я правильно записывал имена и фамилии. А вопрос о возрасте повергал некоторых в мучительное раздумье и заставлял предаваться каким-то сложным арифметическим вычислениям, в которых принимала участие целая компания…

На весь громадный город нашлось всего два человека, о которых надо упомянуть для того, чтобы более рельефно на общем фоне выступили их типичные фигуры. Один живет в Неплюевском кадетском корпусе. Резким, не допускающим возражения, но спокойным тоном он заявил, что переписи не признает, с переписчиком разговаривать не желает и на порог его к себе не пустит. Второй живет в Форштадте — протестовал более шумно, но зато и более благодушно:

— Што ты меня пьяного пишешь? — возмущался он, — ты меня запиши, когда от меня водкой не пахнет!»

«В смысле пестроты национальностей»

Бляхер, Я.В. Итоги однодневной переписи населения г.Оренбурга, 7 февраля 1916 года, и нормы потребления продовольственных продуктов и топлива по данным выборочного исследования 14-18 февраля 1916 года. Выпуск 1Бляхер, Я.В. «Итоги однодневной переписи населения г.Оренбурга, 7 февраля 1916 года, и нормы потребления продовольственных продуктов и топлива по данным выборочного исследования 14-18 февраля 1916 года». Выпуск 1. , 1916. – 82 с.

Это издание «печаталось в ограниченном числе экземпляров исключительно для пользования деятелями Городского самоуправления при решении различных практических вопросов городского общественного хозяйства».

В первом выпуске Трудов статистической секции Комиссии по борьбе с дороговизной при Оренбургской Городской Управе опубликованы данные выборочного исследования о нормах потребления продовольственных продуктов и топлива в городе вплоть до уровня каждого квартала в отдельности, а также материал о профессиональном составе населения Оренбурга, который удалось получить в результате проведенной переписи. Перед статистиками стояло две задачи – установить общее количество населения и средние нормы потребления, чтобы определить валовое количество требуемых городскому населению продуктов на 7 дней и топлива на 6 зимних месяцев.

Из опубликованных позднее данных об «итогах однодневной переписи населения г. Оренбурга 7 февраля 1916 года» следовало:

«В г. Оренбурге числилось мужчин 64115, женщин 70963, всего 135078, считая же военнопленных и войска — 151364 человека.

По национальностям значится: русских — 99641, татар — 16353, поляков — 5514, немцев — 3882, малороссов — 2969, евреев — 2573, прочих национальностей — 3523. В смысле пестроты национальностей Оренбург представляет интересное явление, так как имеются налицо представители самых разнообразных народностей, как то: китайцы, мордва, грузины, англичане, датчане, итальянцы, цыгане, персы, корейцы и т.д.

Жилых квартир переписано 22291, из них 235 — общежития, все они разбились на группы: I — в среднем 1,25 человека на комнату, II — от 1,26 до 2,25 человека и III — 2,26 и более человека на комнату.

Интересны нормы потребления продуктов по национальностям и экономическим, сообразно скученности группам. Из I-ой группы мужчина от 18 до 50 лет потребляет в неделю: мяса — русский — 9,38 фунта, татарин — 7,86, еврей — 6,24, рыбы — русский — 1 фунт, татарин — 0,67, еврей — 1,6, яиц — русский — 7,15 шт., татарин — 5,73, еврей — 6,9. В двух низших экономических группах потребление этих продуктов понижается, в то время как потребление постного масла и крахмальных продуктов возрастает».

Тогда же были составлены таблицы, «показывающие количество предметов первой необходимости на недельный срок для Оренбурга с Форштадтом: мяса — 17281 пуд, рыбы — 1727 пудов, масла коровьего — 1180 пудов, молока — 28151 ведер, яиц — 3554 сотни, сахару — 4783 пуда, хлеба и круп — 34260 пудов, картофеля — 14263 пуда…»

Нехватка продуктов ощущалась и в других городах губернии. «Оренбургское слово» 8 марта:

«Просят сахара. Илецкий городской староста обратился к городской управе с просьбой направить для Илецкой Защиты  и его окрестностей пять вагонов сахара-рафинада и 2 вагона сахарного песку. Нужда в сахаре очень большая».

Нехватка продуктов питания все сильнее ощущалась в городе, что привело к стихийному выступлению жителей города. Газета «Оренбургское слово» 4 мая 1916 года рассказывала о беспорядках, произошедших в городе 2 мая:

Лев Анатольевич Пушкин«Толпа солдаток стояла у губернского подъезда,  требуя выхода губернатора. Исполняющий должность Главноначальствующего Л.А. Пушкин вышел к толпе, делегатки начали жаловаться, что город лишил их на летнее время дополнительного пайка, что им жить нечем. успокоил солдаток, объяснив, что город не имеет средств, как только благотворительные средства накопятся, дополнительные пайки будут выдаваться. Казенный же паек будет выдан 3 мая. Солдатки ушли, но часть их пошла к мучному магазину Брагина, в котором начали самовольно брать муку и уносить. Далее они бросились к другим мучным лавкам, которые при их приближении закрылись. После 12 часов дня начался погром магазинов. Прибывшие казаки пытались сдерживать толпу, но безуспешно. Ни к холодному оружию, ни к нагайкам казаки не прибегали. Вечером власти были вынуждены приказать применять оружие. Толпу сумели разогнать только к вечеру. К счастью, несмотря на то, что, в конце концов, войска принуждены были стрелять боевыми патронами, убитых нет. Вчера (прим. 3 мая) Главноначальствующий объявил о воспрещении выхода из квартир после 9 часов вечера. Войска расположились в центре города и усиленными патрулями препятствуют скоплению нарда».

Карточка на сахар, Петроград, октябрь, ноябрь и декабрь 1916 года

Карточка на сахар, Петроград, октябрь, ноябрь и декабрь 1916 года

С 1 июля 1916 года в губернском центре была введена карточная система снабжения населения предметами первой необходимости. К ним относились дрова, сахар, отруби и мука:

«Для распределения карточек между населением город разбит на пять участковых продовольственных комиссий, во главе каждой комиссии состоит председатель, избранный городской думой. Общее руководство карточной системой лежит на городской продовольственной комиссии. Норма сахара определена по 3 фунта на человека, дрова по ½ погонной сажени на печку».

Вскоре в губернском центре была введена карточная система снабжения населения предметами первой необходимости, но это уже другая история.

Источники:

© 2019, «Бердская слобода», Лукьянов Сергей

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *