К 880-летию Москвы в журнале «Огонек» было опубликовано интервью с Семеном Матвеевичем Козолуповым, известным русским и советским виолончелистом, музыкальным педагогом, профессором Московской консерватории имени Чайковского. Среди его учеников был и выдающийся виолончелист и дирижер Мстислав Леопольдович Ростропович.
Признаюсь откровенно: музыкантом стал чисто случайно. У отца, бедного оренбургского казака-крестьянина, было шестеро сыновей. Не зная, куда деваться от нужды, он рассовал нас — мальчишек — по разным людям и местам. Милостью всесильного атамана меня определили в ученики войсковой музыкантской команды, а по воле капельмейстера — в корнетисты. Терпеть не могу эту проклятую трубу! И с великой охотой учился тайком у любителя игре на единственной тогда в Оренбурге виолончели. Хороший он был человек, мой маэстро, но едва читал ноты и кое-как скрипел смычком, хоть усердно натирал его канифолью. И все же в глазах деревенского парнишки его доморощенное мастерство было просто божественным.
Однажды в Оренбург приехал с концертом Александр Вержбилович — знаменитый виолончелист из столицы. Мой бескорыстный учитель похвастался перед великим артистом успехами ученика-казачонка. Я понравился Вержбиловичу, и он, добившись разрешения атамана, увез меня в Петербург.
Примечание «Бердской Слободы»: Вот как это событие было описано весной 1904 года в одной из оренбургских газет:
“Юный казак-виолончелист, музыкант казачьего оркестра Козолупов по дарованию своему представляет выдающееся явление и местные любители музыки давно обратили на него свое внимание; между прочим, они представили юношу профессору Вержбиловичу, который, прослушав, взялся протежировать юноше и принять его в свой класс (по виолончели). Начальник казачьего штаба генерал-майор барон фон Таубе со своей стороны оказал содействие к получению даровитым юношей высшего музыкального образования, исходатайствовав ему небольшую стипендию из войсковых сумм”.
Начались учеба в Консерватории и студенческая жизнь на считанные гроши. В 1907 году получил диплом свободного художника-виолончелиста и серебряную медаль. Было приятно, конечно, но что же делать дальше? Выйти на концертную эстраду в аристократическом Петербурге я, мужицкий сын Козолупов Семен, не смел и думать без помощи сиятельного покровителя. Лакейское унижение претило мне.
С медалью и несколькими рублями в кармане уехал я в Москву и не ошибся. Здесь мне удивительно повезло: поступил солистом в оркестр Большого театра. И вот 40 лет я москвич.
В Москве я нашел и верного друга жизни Наталию Николаевну — мать моих троих дочерей. Все мы музыканты, крепкая семья, живущая едиными творческими интересами.
В 1911 году произошло еще одно крупное событие в моей жизни. В ознаменование 50-летия своего существования Русское музыкальное общество устроило в Москве конкурс исполнителей. 16 виолончелистов играли по очереди перед суровой комиссией, которую возглавлял М.И. Ипполитов-Иванов, замечательный педагог и тонкий музыкант. По традиции, все 16 начинали программу с сюиты Баха. Короче говоря, первую неделимую премию присудили мне. Вряд ли я одержал бы тогда победу, если бы не трогательная моральная поддержка и справедливая, чуткая критика прекрасного аккомпаниатора Д.Н. Вейса, поныне здравствующего концертмейстера Большого театра. Я истратил премию и все сбережения на покупку виолончели Гварнери, которую вымолил за свои же кровные деньги у одного московского богача. Об этом факте упоминаю лишь в назидание нашей молодежи, которой покровительствует самый щедрый и благородный меценат искусства — советский народ.
В 1922 году я стал профессором Московской консерватории. Отныне жизнь наполнилась новым смыслом и содержанием. За 25 лет я воспитал 200 виолончелистов — три поколения музыкантов. 10 из них — лауреаты всесоюзных конкурсов.
Но самое сильное и значительное событие, которое я пережил в Москве, произошло в 1944 году.
В день моего шестидесятилетия в Консерватории состоялся необычайный концерт: 60 моих любимых учеников с виолончелями сели за пюпитры. И когда я поднял дирижерскую палочку, сердце так забилось от радости, что казалось — его слышит зал. Тысячу лет проживя на свете, не забыл бы тот концерт, единственный и неповторимый.
Вот что значит в моей жизни трубача-казачонка, профессора Консерватории, великая Москва! Для меня и всей семьи.
Это она, сталинская Москва, послала дочь Марину, шестнадцатилетнюю девочку, вместе с Давидом Ойстрахом и еще тремя юными скрипачами в Брюссель на международный конкурс защищать честь нашей музыкальной культуры.
Пусть же вечно звучит наша песня — песня свободных сердец, торжественная симфония в честь города, где неутомимо работает гениальный Сталин!
Источник: Журнал «Огонек» 1947 г., №32, с. 15
