В русском бунте обнаружен французский след

Лишь совсем недав­но груп­па оте­че­ствен­ных уче­ных во гла­ве с Пет­ром Чер­ка­со­вым была допу­ще­на к рас­сек­ре­чен­ным доку­мен­там архи­ва МИДа Фран­ции в Пари­же. И выяви­ла мно­го инте­рес­но­го и поучи­тель­но­го…

-А ну-ка, дедуш­ка, рас­ска­жи нам, сде­лай одол­же­ние, про Пуга­ча.
‑Для кого Пугач, ваша милость, а для меня царь-батюш­ка Петр Федо­ро­вич…

«Рус­ский архив», 1900, т. 1, стр. 152

НЕ БУНТ — ВОЙНА!

До сих пор в учеб­ни­ках Пуга­чев­ский бунт трак­ту­ет­ся как «кре­стьян­ская рево­лю­ция, име­ю­щая вели­чай­ший смысл борь­бы задав­лен­но­го кре­пост­ни­че­ством кре­стьян­ства про­тив поме­щи­ков-угне­та­те­лей». Одна­ко не толь­ко по сво­им мас­шта­бам, но и по исполь­зо­ва­нию средств воору­жен­ной борь­бы Пуга­чев­ский бунт не идет ни в какое срав­не­ние с вос­ста­ни­я­ми Ива­на Болот­ни­ко­ва или даже Сте­па­на Рази­на.

Эта же ста­тья авто­ра, напи­сан­ная немно­го в дру­гом сти­ле и опуб­ли­ко­ван­ная в «Неза­ви­си­мом воен­ном обо­зре­нии»: Фран­цуз­ские вож­жи для рус­ско­го бун­та

Так назы­ва­е­мый бунт охва­тил весь Орен­бург­ский край, Урал, При­ура­лье, Запад­ную Сибирь, Сред­нее и Ниж­нее Повол­жье. Про­тив пра­ви­тель­ствен­ных войск дей­ство­ва­ли до 100 тысяч бое­ви­ков, воору­жен­ных не толь­ко каки­ми-то саб­ля­ми, пика­ми и пища­ля­ми, но и совре­мен­ны­ми поле­вы­ми ору­ди­я­ми. Их у пуга­чев­цев, оса­див­ших Орен­бург, было не менее 86 еди­ниц. Для срав­не­ния: пер­вый кара­тель­ный отряд, направ­лен­ный Ека­те­ри­ной II на подав­ле­ние бун­та, насчи­ты­вал 6,5 тыся­чи сол­дат и все­го 30 ору­дий. Не слу­чай­но гене­рал Кар со сво­им вой­ском потер­пел сокру­ши­тель­ное пора­же­ние уже на под­сту­пах к Орен­бур­гу. Та же участь постиг­ла экс­пе­ди­ции гене­ра­ла Вал­лен­штер­на, пол­ков­ни­ка Чер­ны­ше­ва и секунд-май­о­ра Зае­ва. А ведь это были регу­ляр­ные пра­ви­тель­ствен­ные вой­ска, сня­тые с турец­ко­го фрон­та (вовсю полы­ха­ла Рус­ско-турец­кая вой­на)! Трон рос­сий­ско­го само­дер­жа­вия заша­тал­ся. И неда­ром Дюран — послан­ник Фран­ции в Санкт-Петер­бур­ге — в шиф­ро­ван­ной депе­ше в Париж сооб­ща­ет: «Внут­рен­ние неуря­ди­цы в импе­рии вол­ну­ют Ека­те­ри­ну II в боль­шей сте­пе­ни, чем вой­на с тур­ка­ми». Таким обра­зом, Еме­льян Пуга­чев ста­но­вит­ся объ­ек­тив­ным союз­ни­ком не толь­ко сул­та­на, но и… Людо­ви­ка XV.

ПЛЕЙБОЙ-РУСОФОБ

Будучи еще ребен­ком, Луи встре­тил­ся с рос­сий­ским импе­ра­то­ром Пет­ром Вели­ким, посе­тив­шим Париж. Но, види­мо, рус­ский вели­кан с уси­ка­ми и зыч­ным голо­сом про­из­вел на юно­го коро­ля Фран­ции нега­тив­ное впе­чат­ле­ние. Людо­вик ста­но­вит­ся ярым нена­вист­ни­ком все­го рос­сий­ско­го, русо­фо­бом.

Высо­ко­по­став­лен­ный плей­бой не скры­вал сво­е­го враж­деб­но­го отно­ше­ния к Рос­сии. Кро­ме русо­фо­бии тут при­сут­ство­вал и холод­ный рас­чет — гео­по­ли­ти­че­ские инте­ре­сы. Людо­вик актив­но про­ти­во­дей­ство­вал Рос­сии в поль­ских делах, разыг­ры­вал про­тив Петер­бур­га турец­кую кар­ту. Имен­но фран­цуз­ская дипло­ма­тия, дей­ствуя весь­ма ковар­но и изощ­рен­но, разо­жгла пожар Рус­ско-турец­кой вой­ны. Она же под­го­то­ви­ла госу­дар­ствен­ный пере­во­рот в Шве­ции, имев­ший откро­вен­но анти­рус­скую направ­лен­ность. (Уже поз­же, в 1788 году, король Шве­ции Густав III — по мне­нию Ека­те­ри­ны II, «фран­цуз с ног до голо­вы», — объ­явив вой­ну Рос­сии, попы­та­ет­ся с ходу овла­деть сто­ли­цей Рос­сий­ской импе­рии.)

В рас­че­тах вер­саль­ской дипло­ма­тии все­гда при­сут­ство­ва­ло убеж­де­ние, что Сму­та в Рос­сии — луч­шая гаран­тия про­тив воз­рас­та­ния рус­ско­го вли­я­ния в Евро­пе. В сек­рет­ной инструк­ции сво­е­му послан­ни­ку в Петер­бур­ге Людо­вик XV под­чер­ки­вал: «Вы, конеч­но, зна­е­те, и я повто­ряю это пре­дель­но ясно, что един­ствен­ная цель моей поли­ти­ки в отно­ше­нии Рос­сии состо­ит в том, что­бы уда­лить ее как мож­но даль­ше от евро­пей­ских дел… Все, что может погру­зить ее в хаос и преж­нюю тьму, мне выгод­но…»

И это была отнюдь не голая рито­ри­ка. В пись­ме, кото­рым обме­ни­ва­лись фран­цуз­ские дипло­ма­ти­че­ские служ­бы в Вене и Кон­стан­ти­но­по­ле, чита­ем: «…Король направ­ля­ет к вам пода­те­ля сего пись­ма, кото­рый по соб­ствен­ной ини­ци­а­ти­ве вызы­вал­ся ока­зать помощь Пуга­че­ву. Это офи­цер Наварр­ско­го пол­ка, име­ю­щий мно­же­ство заслуг. Вы долж­ны как мож­но ско­рее отпра­вить его с необ­хо­ди­мы­ми инструк­ци­я­ми для так назы­ва­е­мой армии Пуга­че­ва. Король вновь выде­ля­ет вам 50 тыс. фран­ков для непред­ви­ден­ных рас­хо­дов, поми­мо того, что вы долж­ны полу­чить из выде­лен­ных вам средств за про­шлый месяц. Не жалей­те ниче­го для того, что­бы нане­сти реша­ю­щий удар, если к тому пред­ста­вит­ся слу­чай. Нет такой сум­мы, кото­рую король не предо­ста­вил бы ради осу­ществ­ле­ния наших замыс­лов… Я имею досто­вер­ные све­де­ния, что во всех про­вин­ци­ях цари­цы мно­го недо­воль­ных, кото­рые ждут лишь слу­чая, что­бы вос­стать. Даже рус­ские сол­да­ты гово­рят гадо­сти о цари­це и коро­ле Поль­ши (рос­сий­ском став­лен­ни­ке Ста­ни­сла­ве Поня­тов­ском. — В.С.). Мож­но пред­ста­вить себе настро­е­ния сре­ди офи­це­ров так назы­ва­е­мой армии Пуга­че­ва. Вы уви­ди­те, что если она добьет­ся хоть каких-нибудь успе­хов, то рус­ские сол­да­ты целы­ми соеди­не­ни­я­ми ста­нут под ее зна­ме­на и вы с три­ум­фом воз­вра­ти­тесь в Париж, где полу­чи­те достой­ное воз­на­граж­де­ние за вашу доб­лест­ную служ­бу…»

В пись­ме фран­цуз­ско­го послан­ни­ка в Вене гра­фа Сен-При нам инте­рес­но и дру­гое — упо­ми­на­ние о двух фран­цу­зах, кото­рые вер­ну­лись в Кон­стан­ти­но­поль из рас­по­ло­же­ния пуга­чев­ской армии. Прав­да, име­на их не назва­ны, но сам факт пред­став­ля­ет несо­мнен­ный инте­рес как сви­де­тель­ство уча­стия кад­ро­вых фран­цуз­ских воен­но­слу­жа­щих на сто­роне Пуга­че­ва. Этот факт под­твер­жда­ет­ся полу­чив­шей скан­даль­ную оглас­ку исто­ри­ей с аре­стом и ссыл­кой в Сибирь фран­цу­за на рус­ской служ­бе пол­ков­ни­ка Анже­ли. В пуб­ли­ка­ции мидов­ско­го офи­ци­о­за «Газет де Франс» от 1 июля 1774 года гово­ри­лось: «Пол­ков­ник Анже­ли, фран­цуз на рус­ской служ­бе, был в око­вах отправ­лен в Сибирь. Обна­ру­жи­ли, что он имел свя­зи с мятеж­ни­ка­ми и тай­но под­стре­кал мно­гие рус­ские пол­ки к вос­ста­нию. Утвер­жда­ют даже, что если бы его не обез­вре­ди­ли, то вся армия пере­шла бы под зна­ме­на мятеж­ни­ков».

ВОЛОНТЕРЫ ИЛИ СОВЕТНИКИ?

Для опла­ты пред­ме­тов про­до­воль­ствен­но­го снаб­же­ния, бое­при­па­сов и выпла­ты жало­ва­нья бое­ви­кам (они полу­ча­ли вдвое боль­ше офи­це­ров пра­ви­тель­ствен­ных войск) Пуга­че­ву тре­бо­ва­лись день­ги, и нема­лые. Частич­но они посту­па­ли из захва­чен­ных запа­сов цар­ских вла­стей, но их было явно недо­ста­точ­но. В архи­вах уда­лось обна­ру­жить доклад­ную запис­ку кня­зя Баря­тин­ско­го канц­ле­ру Пани­ну: «Пуга­чев полу­чил от Пор­ты (т.е. Сул­та­на­та Отто­ман­ской импе­рии. — В.С.) знат­ную сум­му денег». Пуш­кин писал: «Пуга­чев вопре­ки обще­му мне­нию нико­гда не бил моне­ту с изоб­ра­же­ни­ем госу­да­ря Пет­ра III и с над­пи­сью Redivivus et ultor (»Я вос­крес и начи­наю мстить«. — В.С.) (как уве­ря­ют ино­стран­ные писа­те­ли). Без­гра­мот­ные и полу­гра­мот­ные бун­тов­щи­ки не мог­ли вымыш­лять замыс­ло­ва­тые латин­ские над­пи­си и доволь­ство­ва­лись уже гото­вы­ми день­га­ми…» У Пуш­ки­на рука не под­ни­ма­ет­ся запи­сать, что моне­ты были отче­ка­не­ны в горя­чо люби­мой им сво­бо­до­лю­би­вой Фран­ции, — ковар­ство, застав­ля­ю­щее поблек­нуть изме­ну быв­ше­го дво­ря­ни­на Шваб­ри­на (реаль­ный пер­со­наж, у кото­ро­го чуточ­ку изме­не­на фами­лия) из «Капи­тан­ской доч­ки».

Роль ино­стран­ных не толь­ко про­стых наем­ни­ков, а и воен­ных совет­ни­ков про­яви­лась как в успеш­ном про­ве­де­нии гра­мот­но спла­ни­ро­ван­ных бое­вых опе­ра­ций, так и в учре­жде­нии на захва­чен­ной тер­ри­то­рии спе­ци­аль­ной поли­ции (любовь к поряд­ку не отра­жа­ла сущ­но­сти рос­сий­ско­го мен­та­ли­те­та) для под­ня­тия дис­ци­пли­ны в вой­сках. «Рука Пари­жа» ска­зы­ва­ет­ся и в орга­ни­за­ции Воен­ной кол­ле­гии Пуга­че­ва — выс­ше­го орга­на управ­ле­ния на охва­чен­ных вос­ста­ни­ем тер­ри­то­ри­ях, — кото­рая зани­ма­лась не толь­ко теку­щи­ми хозяй­ствен­ны­ми, но и финан­со­вы­ми вопро­са­ми.

ЭЛЕМЕНТЫ ИНФОРМАЦИОННОЙ ВОЙНЫ

В тече­ние почти двух лет вся Евро­па вни­ма­тель­но сле­ди­ла за раз­ви­ти­ем собы­тий в Рос­сии, гадая, кто же возь­мет верх — Ека­те­ри­на II, узур­пи­ро­вав­шая, по мне­нию Вер­са­ля, пре­стол супру­га, или само­зва­ный «мужиц­кий царь»? Порой каза­лось, что «мар­киз Пуга­чев» име­ет даже боль­ше шан­сов на успех.

Инте­рес к Рос­сии евро­пей­ских дво­ров, обес­по­ко­ен­ных успеш­ной внеш­ней поли­ти­кой Ека­те­ри­ны II, был дале­ко не празд­ным. От того, кто утвер­дит­ся на петер­бург­ском троне, во мно­гом зави­се­ли не толь­ко исход Рус­ско-турец­кой вой­ны, но и рав­но­ве­сие сил в Запад­ной Евро­пе. Немуд­ре­но, что появ­ле­ние в заволж­ских сте­пях боро­да­то­го само­зван­ца, объ­явив­ше­го себя Пет­ром III, было встре­че­но в Пари­же с нескры­ва­е­мым лико­ва­ни­ем. Прав­да, париж­ская «Газет де Франс», быв­шая по сути не толь­ко мидов­ским, но и пра­ви­тель­ствен­ным орга­ном, выпу­сти­ла проб­ную газет­ную утку. В мар­тов­ском номе­ре появи­лось сооб­ще­ние о том, что Пуга­чев в моло­дых летах был-де «пажем при дво­ре Ее Импе­ра­тор­ско­го Вели­че­ства и был послан в чужие края для уче­ния, после чего слу­жил в прус­ской армии и, нако­нец, был камер-юнке­ром при Его Импе­ра­тор­ском Высо­че­стве (Вели­ком кня­зе Пав­ле Пет­ро­ви­че)». После реши­тель­но­го про­те­ста кня­зя Баря­тин­ско­го (был фли­гель-адъ­ютан­том Пет­ра III, с воца­ре­ни­ем Ека­те­ри­ны II назна­чен послан­ни­ком Рос­сии во Фран­ции) «Газет де Франс» сме­ни­ла пла­стин­ку и ста­ла педа­ли­ро­вать вер­сию вос­крес­ше­го рос­сий­ско­го импе­ра­то­ра Пет­ра III. Дело в том, что в обсто­я­тель­ствах его кон­чи­ны (офи­ци­аль­ное сооб­ще­ние: «почил от гемор­ро­и­даль­ной коли­ки») оста­ва­лось нема­ло зага­доч­но­го. Уже спу­стя мно­го лет в архи­вах импе­ра­три­цы обна­ру­жи­ли боль­шой лист бума­ги, испи­сан­ный рукой Алек­сея Орло­ва (имен­но ему пору­чи­ли ново­яв­лен­ная госу­да­ры­ня сте­речь в местеч­ке Роп­ша низ­ло­жен­но­го супру­га): «Матуш­ка, мило­сти­вая госу­да­ры­ня. Как мне объ­яс­нить, опи­сать, что слу­чи­ло­ся? Не пове­ришь сво­е­му рабу, как перед Богом ска­жу исти­ну. Матуш­ка! Готов идти на смерть, но сам не знаю, как эта беда слу­чи­лась! Погиб­ли мы, когда ты не поми­лу­ешь! Матуш­ка, нет его на све­те. Но никто сего не думал, да и как нам было поду­мать, под­нять руку на сво­е­го госу­да­ря! Госу­да­ры­ня, совер­ши­лась беда: он заспо­рил за сто­лом с кня­зем Баря­тин­ским — не успе­ли мы их раз­нять — а его уже не ста­ло. Не пом­ним, что и дела­ли, но мы все до еди­но­го вино­ва­ты, достой­ны каз­ни. Поми­луй меня хоть для бра­та! Повин­ную тебе при­нес и допра­ши­вать нече­го. Про­сти или при­ка­жи ско­рее окон­чить…»

Вер­сия чудес­но­го вос­кре­ше­ния импе­ра­то­ра Пет­ра III боль­ше все­го устра­и­ва­ла Париж. В архи­ве МИДа Фран­ции обна­ру­же­но офи­ци­аль­ное пись­мо тогдаш­не­го мини­стра ино­стран­ных дел гер­цо­га де Шуа­зе­ля австрий­ско­му канц­ле­ру, где откры­тым тек­стом пла­ни­ру­ет­ся устра­не­ние «уче­ни­цы Воль­те­ра — наше­го закля­то­го вра­га». Види­мо, по сове­ту пол­ков­ни­ка Анже­ли или ино­го эмис­са­ра Фран­ции, побы­вав­ше­го в Берд­ской сло­бо­де, Пуга­чев (он же «Петр III») осме­лел настоль­ко, что поз­во­лил себе напря­мую адре­со­вать­ся «сыну», наслед­ни­ку Пав­лу Пет­ро­ви­чу, и к Сена­ту с пись­мен­ны­ми обви­не­ни­я­ми по адре­су Ека­те­ри­ны II. «Он обли­ча­ет ее без­нрав­ствен­ность, все ее прав­ле­ние, при­нес­шие самые боль­шие несча­стья — вой­ну и чуму, ука­зы­ва­ет на узур­па­цию его пре­сто­ла, — сооб­щал Дюран в шиф­ров­ке. — Сенат, кото­рый нико­гда не вме­ши­ва­ет­ся в дела подоб­но­го рода, вынуж­ден был заслу­шать адре­со­ван­ное ему посла­ние…» Поз­же тот же Дюран в сво­ей оче­ред­ной депе­ше кон­ста­ти­ру­ет: «Мятеж­ни­ки весь­ма дерз­ки. Они повсю­ду рас­про­стра­ня­ют свои мани­фе­сты, даже в Петер­бур­ге. Вла­сти не в состо­я­нии это­му вос­пре­пят­ство­вать».

Не пре­кра­ща­ю­щие дез­ин­фор­ма­ции пуб­ли­ка­ции «Газет де Франс», их пере­пе­чат­ка в лон­дон­ских и неа­по­ли­тан­ских СМИ — стрем­ле­ние при­дать Пуга­чев­ско­му бун­ту меж­ду­на­род­ный харак­тер — все это боль­но рани­ло серд­це само­лю­би­вой импе­ра­три­цы всея Руси. И она при­ка­зы­ва­ет в сроч­ном поряд­ке соста­вить и рас­про­стра­нить в Евро­пе контр­про­па­ган­дист­ское сочи­не­ние, раз­об­ла­ча­ю­щее ново­яв­лен­но­го само­зван­ца. Кни­га под назва­ни­ем «Лже­петр III, или Жизнь и похож­де­ния мятеж­ни­ка Еме­лья­на Пуга­че­ва» была в спеш­ном поряд­ке пере­ве­де­на на фран­цуз­ский язык и направ­ле­на во все рос­сий­ские пред­ста­ви­тель­ства в евро­пей­ских сто­ли­цах.

ИМПЕРАТРИЦА ТОРОПИЛАСЬ

«Бес­по­кой­ство рос­сий­ско­го дво­ра удва­и­ва­ет­ся день ото дня, — сооб­щал Дюран. — Крым­ские тата­ры при­шли на помощь Пуга­че­ву. Из Петер­бур­га отправ­ле­ны несколь­ко курье­ров в вой­ска, дис­ло­ци­ро­ван­ные у гра­ниц Гру­зии с при­ка­зом вос­пре­пят­ство­вать их соеди­не­нию в рай­оне Куба­ни…» А вот «экс­тракт» из пере­хва­чен­но­го рус­ской раз­вед­кой пись­ма гра­фа Сен-При из Вены кня­зю де Рога­ну в Кон­стан­ти­но­поль: «Фран­цуз­ские офи­це­ры шлют эста­фе­ту за эста­фе­той из турец­кой армии, кото­рая долж­на пред­при­нять дивер­сию в Рос­сии в поль­зу Пет­ра III…»

Далее из пись­ма сле­ду­ет: «Тур­ция пла­ни­ро­ва­ла круп­но­мас­штаб­ную воен­ную опе­ра­цию не толь­ко через Крым, но и через Север­ный Кав­каз с целью под­дер­жать »мар­ки­за Пуга­че­ва". При­чем в этой опе­ра­ции пред­по­ла­га­лось уча­стие кад­ро­вых фран­цуз­ских офи­це­ров.

Толь­ко после серии реша­ю­щих уда­ров гене­рал-фельд­мар­ша­ла П.А. Румян­це­ва, фор­си­ро­вав­ше­го Дунай, Ека­те­ри­на II смог­ла пере­ве­сти дух. Был под­пи­сан с Тур­ци­ей так назы­ва­е­мый Кючук-Кай­нар­джий­ский мир. Его усло­вия мог­ли быть еще более бла­го­при­ят­ны­ми для Рос­сии. Но импе­ра­три­ца спе­ши­ла. Немед­лен­но с фрон­та были сня­ты 20 пехот­ных и кава­ле­рий­ских пол­ков и направ­ле­ны на Урал и в Завол­жье. Имен­но они упре­ди­ли реа­ли­за­цию ковар­ных замыс­лов «меж­ду­на­род­ной заку­ли­сы»…

Автор: Вла­ди­мир СЕРГЕЕВ
Источ­ник: Жур­нал «Ого­нек», 06 (4681), 4 фев­ра­ля 2001