Заговоренный синий огонь над кладами

В седую древ­ность на Руси бан­ков, как извест­но, не было, а вот день­ги, доро­гие укра­ше­ния, посу­да из сереб­ра, а порой и золо­та, води­лись. Хра­нить их в избах и тере­мах было не с руки. Во-пер­вых, дома были дере­вян­ные и быст­ро сго­ра­ли, во-вто­рых, сталь­ных две­рей со спе­ци­аль­ной сиг­на­ли­за­ци­ей делать ещё не уме­ли. Вот и при­хо­ди­лось, что­бы не поте­рять пра­вед­но или непра­вед­но нажи­тое, хоро­нить его в потай­ном месте.

Ещё труд­нее при­хо­ди­лось раз­бой­ни­кам. У них, что назы­ва­ет­ся, ни кола ни дво­ра не было, а вот награб­лен­ных сокро­вищ, порой, ока­зы­ва­лось предо­ста­точ­но. Наи­бо­лее удач­ли­вы­ми были Куди­яр и Сте­пан Разин. Их кла­ды, точ­нее, леген­ды и пре­да­ния о них суще­ство­ва­ли прак­ти­че­ски в каж­дой мест­но­сти.

Но зарыть клад в потай­ном месте — это ещё толь­ко пол­де­ла. Поче­му-то в нашей стране с древ­ней­ших вре­мён и до сего вре­ме­ни на поис­ки кла­дов устрем­ля­лось огром­ное чис­ло наро­да. При­чём на тро­пу кла­до­ис­ка­те­лей выхо­ди­ли и бед­ные и бога­тые, и необ­ра­зо­ван­ные кре­стьяне и учё­ные. Навер­ное, поэто­му хозя­е­ва кла­дов, не наде­ясь на тай­ну захо­ро­не­ния, при­ни­ма­ли ещё и допол­ни­тель­ные предо­сто­рож­но­сти. Что­бы никто, кро­ме вла­дель­цев или закон­ных наслед­ни­ков, не мог добрать­ся до кла­да, его «заго­ва­ри­ва­ли». Дела­лись эти заго­во­ры самы­ми раз­ны­ми спо­со­ба­ми. Ино­гда доволь­но страш­ны­ми. Напри­мер, счи­та­лось, что если при захо­ро­не­нии кла­да убить одно­го, а для надёж­но­сти луч­ше несколь­ко чело­век, и зарыть их голо­вы над сун­дуч­ком с сокро­ви­ща­ми, то это послу­жит надёж­ной гаран­ти­ей его сохран­но­сти. При­зра­ки уби­тых будут обе­ре­гать сокро­ви­ща. Что­бы добрать­ся до них, кла­до­ис­ка­те­лям при­дёт­ся убить на месте «заго­во­рён­но­го» кла­да столь­ко людей, сколь­ко голов лежит над ним. Если же это­го не сде­лать, то котёл с золо­том уйдёт под зем­лю, либо дра­го­цен­ный металл пре­вра­тит­ся в уго­лья или в пожух­лые листья.

Леген­ды — леген­да­ми, а похо­же, что «заго­во­рён­ные» кла­ды на Руси всё же суще­ству­ют. По крайне мере, толь­ко этим и мож­но объ­яс­нить, что неко­то­рые из них уже несколь­ко сто­ле­тий каким-то непо­сти­жи­мым обра­зом усколь­за­ют от кла­до­ис­ка­те­лей.

Еме­льян Пуга­чёв, пытав­ший­ся сбро­сить с тро­на Ека­те­ри­ну Вели­кую, был не толь­ко пре­крас­ным орга­ни­за­то­ром и уме­лым пол­ко­вод­цем, кото­рый смог за пол­то­ра года собрать кре­стьян и баш­кир, создать пол­ки, успеш­но гро­мив­шие про­фес­си­о­наль­ную армию, но и непло­хим поли­ти­ком. Он вовре­мя понял, что пер­вый этап граж­дан­ской вой­ны про­иг­ран, и начал гото­вить­ся к сле­ду­ю­ще­му, а для это­го нуж­но было, преж­де все­го, схо­ро­нить день­ги для орга­ни­за­ции ново­го вос­ста­ния. В пись­ме к сво­ей «госу­да­рыне-импе­ра­три­це» Усти­нье Куз­не­цо­вой, нахо­див­шей­ся в фев­ра­ле 1774 года в Берд­ской сло­бо­де под Орен­бур­гом, Пуга­чёв пишет: «При сём посла­но от дво­ра с пода­те­лем сего каза­ком Кузь­мою Фофа­но­вым сун­ду­ков за зам­ка­ми и соб­ствен­ны­ми мои­ми печа­тя­ми, кото­рые по полу­че­нию вам не отмы­кать и поста­вить к себе в залы до мое­го импе­ра­тор­ско­го вели­чия при­бы­тия». Но по пред­по­ло­же­нию про­фес­со­ра А. Мала­хо­ва, сун­ду­ки, в кото­рых нахо­ди­лась лич­ная каз­на «импе­ра­то­ра», до его «цар­ско­го дво­ра» не добра­лись. О том, где они мог­ли быть спря­та­ны, ста­ло извест­но толь­ко в 70‑х годах про­шло­го сто­ле­тия.

А. Мала­хов при­об­рёл неболь­шую мала­хи­то­вую пла­стин­ку, кото­рая дол­гое вре­мя про­ле­жа­ла в его кол­лек­ции. Одна­жды, рас­смат­ри­вая её в силь­ную лупу, он неожи­дан­но обна­ру­жил, что мала­хи­то­вые узо­ры обра­зу­ют целую кар­тин­ную гале­рею людей в высо­ких мехо­вых шап­ках. Один из них был очень похож на Еме­лья­на Пуга­чё­ва. Фоном для людей слу­жи­ли скло­нив­ши­е­ся над водой ска­лы. Под пей­за­жем была над­пись «ТАВАТУ». Учё­ный пред­по­ло­жил, что име­ет­ся в виду озе­ро Тава­туй, рас­по­ло­жен­ное вбли­зи Ека­те­рин­бур­га. Ска­лы же напо­ми­на­ли обры­вы реки Чусо­вой, про­те­ка­ю­щей побли­зо­сти от озе­ра. На одной из них в лупу мож­но было про­честь «КЛАДЪ». В тече­ние несколь­ких лет Мала­хов, воору­жив­шись био­ло­ка­ци­он­ной рам­кой, обсле­до­вал ска­лы вдоль реки, напо­ми­на­ю­щие по виду пей­заж на пла­стин­ке. И нако­нец нашёл запря­тан­ный Пуга­чё­вым клад! По крайне мере, био­ло­ка­ци­он­ная рам­ка одно­знач­но пока­за­ла, что под одной из скал нахо­дит­ся несколь­ко тонн метал­ла. Оста­лось толь­ко прий­ти на место с экс­пе­ди­ци­ей и отрыть сокро­ви­ща.

Но про­фес­сор неожи­дан­но уми­ра­ет. Запи­сей о том, где нахо­дит­ся ска­ла, никто не может най­ти, а пла­стин­ка, с изу­че­ния кото­рой нача­лись поис­ки, бес­след­но исче­за­ет. Всё это мож­но было бы счи­тать выдум­кой Мала­хо­ва, если бы не оста­лась ста­тья в жур­на­ле «Нау­ка и жизнь», в кото­рой были напе­ча­та­ны фото­гра­фии «кар­тин­ной гале­реи», нане­сён­ной на пла­стин­ку. Что яви­лось при­чи­ной неожи­дан­ной смер­ти про­фес­со­ра: слу­чай­ность или заго­во­ры? Не знаю.

Ино­гда хра­ни­те­лем кла­да мог стать сам его вла­де­лец, точ­нее, его не нахо­дя­щий при­ста­ни­ща дух, или, по-совре­мен­но­му, инфор­ма­ци­он­но-энер­ге­ти­че­ская обо­лоч­ка умер­ше­го чело­ве­ка. Вот о таком духе напи­сал иссле­до­ва­тель при­зра­ков и «шум­ных гостей» Игорь Вино­ку­ров. Про­изо­шла эта исто­рия очень дав­но, в 1755 году, в Мар­бур­ге. Она была офи­ци­аль­но заре­ги­стри­ро­ва­на на осно­ве дан­ных под при­ся­гой сви­де­тель­ских пока­за­ний, поэто­му будем счи­тать её дей­стви­тель­но про­изо­шед­шей.

С 1 янва­ря по 30 апре­ля к одно­му из ува­жа­е­мых горо­жан Мар­бур­га по несколь­ку раз на дню пова­ди­лось при­хо­дить при­ви­де­ние. В дверь раз­да­ва­лось несколь­ко тяжё­лых уда­ров. Затем из сте­ны выхо­дил малень­кий чело­ве­чек и убеж­дал горо­жа­ни­на и его сына немед­лен­но отпра­вить­ся на поис­ки кла­да. Настой­чи­вость при­ви­де­ния была лег­ко объ­яс­ни­ма. До тех пор, пока оно не пере­даст надёж­но упря­тан­ные золо­тые моне­ты сво­им потом­кам, не най­ти ему покоя.

Отец и сын реши­ли, что сло­во­из­ли­я­ния их дав­не­го род­ствен­ни­ка — это дья­воль­ское лукав­ство, соблазн, обман, и… кате­го­ри­че­ски отка­за­лись идти за кла­дом. Чего толь­ко не делал бед­ный при­зрак, что­бы убе­дить сво­их потом­ков. Он пел с ними гим­ны, взы­вал к име­ни Иису­са, утвер­ждал, что всё дела­ет­ся с изво­ле­ния Божье­го. Но муж­чи­ны про­дол­жа­ли твёр­до сто­ять на сво­ём: всё это — про­ис­ки лука­во­го.

Нако­нец обо­злён­ный при­зрак раз­гне­вал­ся, и из его паль­цев ста­ли выры­вать­ся огнен­ные струи. Схва­тив Биб­лию, фан­том стал ука­зы­вать в ней места, под­твер­ждав­шие прав­ди­вость его слов. Каж­дый раз от его при­кос­но­ве­ния кожа­ный пере­плёт кни­ги начи­нал дымить­ся, и бума­га в местах при­кос­но­ве­ния паль­цев ста­но­ви­лась чёр­ной.

Сын горо­жа­ни­на не выдер­жал и дал согла­сие отпра­вить­ся за золо­том. При­ви­де­ние обме­ня­лось с ним руко­по­жа­ти­ем, при­чём, по реко­мен­да­ции дав­но умер­ше­го пред­ка, сын защи­тил свою руку тол­стым плат­ком. После руко­по­жа­тия при­ви­де­ния на плат­ке отчёт­ли­во про­сту­пи­ли выжжен­ные сле­ды пяти паль­цев.

Часто для пущей сохран­но­сти кла­ды зары­ва­ли на клад­би­щах. Счи­та­лось, и не без осно­ва­ния, что не вся­кий гра­би­тель риск­нёт потре­во­жить сон мёрт­вых. Дей­стви­тель­но, сре­ди похи­ти­те­лей схо­ро­нен­ных сокро­вищ до сих пор ходят рас­ска­зы о таин­ствен­ном «синем огне», защи­ща­ю­щем клад, зары­тый на пого­сте.

Алек­сей Т. при­сел на пова­лен­ный столб клад­би­щен­ской огра­ды и заку­рил. Торо­пить­ся неку­да. В неко­то­рых домах села Леме­ше­во Подоль­ско­го рай­о­на ещё све­ти­лись окна. Мили­ции кла­до­ис­ка­тель, а точ­нее, иска­тель ста­рых наград­ных зна­ков и орде­нов не боял­ся. Ну, кому при­дёт в голо­ву задер­жать его за «осквер­не­ние моги­лы», когда «забо­та­ми» мест­ных вла­стей клад­би­щен­ская цер­ковь пре­вра­ще­на в руи­ны, а само клад­би­ще — в свал­ку мусо­ра.

«Пер­спек­тив­ную» могил­ку Алек­сей себе же наме­тил. Не зря два дня кру­жил по забро­шен­но­му клад­би­щу, рас­чи­щая от мусо­ра раз­би­тые камен­ные над­гро­бия и вчи­ты­ва­ясь в затёр­тые над­пи­си. В моги­ле артил­ле­рий­ско­го капи­та­на, умер­ше­го все­го в 34 года, навер­ня­ка долж­но было нахо­дить­ся несколь­ко орде­нов.

Но вот послед­ний ого­нёк погас, Алек­сей стал мед­лен­но про­би­рать­ся к моги­ле и вдруг уви­дел сла­бое голу­бое сия­ние, посте­пен­но раз­го­рав­ше­е­ся над упав­шим кре­стом. В голо­ве страш­ным калей­до­ско­пом замель­ка­ли рас­ска­зы быва­лых кла­до­ис­ка­те­лей о «синем фоне». Неосто­рож­ных людей, пре­не­брег­ших «синим фоном» и «по дури» пошед­ших в такие места, на сле­ду­ю­щий день нахо­ди­ли или чуть живы­ми, почти сошед­ши­ми с ума и забив­ши­ми­ся в какой-нибудь угол сре­ди раз­ва­лин, или уже мёрт­вы­ми, с отёк­ши­ми сини­ми лица­ми, как буд­то умер­ших от вне­зап­но­го сер­деч­но­го при­сту­па. Эта участь постиг­ла и Алек­сея — утром клад­би­щен­ский сто­рож нашёл его мёрт­вым у полу­раз­ры­той моги­лы.

Поче­му поиск древ­них кла­дов часто обре­чён на неуда­чу? По мне­нию опыт­но­го опе­ра­то­ра инже­нер­ной био­ло­ка­ции Сер­гея Батра­ка, люди, зака­пы­вав­шие кла­ды, или обра­ща­лись к кол­ду­нам с прось­бой выста­вить над кла­дом страш­ный «фан­том» огня, вну­шав­ший ужас гра­би­те­лям, или сами кла­до­ис­ка­те­ли под впе­чат­ле­ни­ем слы­шан­ных ими в дет­стве ска­зок в состо­я­нии силь­но­го воз­буж­де­ния бес­со­зна­тель­но выстав­ля­ли его. Батрак утвер­жда­ет, что не раз видел, как даже опыт­ные опе­ра­то­ры био­ло­ка­ции опре­де­ля­ли с помо­щью рам­ки «фан­том» пред­ме­та как реаль­ный объ­ект. Поэто­му, по его мне­нию, иска­те­ли кла­дов, осо­бен­но при­ме­няв­шие для это­го «лозу», как такое дела­лось рань­ше похи­ти­те­ля­ми сокро­вищ, или био­ло­ка­ци­он­ную рам­ку, как это дела­ют совре­мен­ные «чёр­ные архео­ло­ги», отыс­ки­ва­ли не реаль­ные кла­ды, а толь­ко их «фан­то­мы».

Источ­ник: UFOLOG.RU