Рассказ, написанный одной из читательниц сообщества Межрегиональный научный центр «Наследие»
Со мной однажды поделились занимательной мыслью:
«Если дом покидают люди, он начинает медленно умирать. К сожалению, есть и те, кто помогает приблизить смерть – разворовывает то, что еще можно (прекрасно зная нашего человека), и то, что, казалось бы, нельзя».
Эти слова поразили меня в самое сердце: как неживое, созданное человеком из доступных материалов строение может умирать? Разве это не прерогатива живого?
Оказалось, не только. Я прочувствовала это, посетив знакомое здание.
Построенное на рубеже XIX-XX столетий Егором Андреевичем Радушевым здание по улице Чичерина, 31 – некогда живой, шумный постоялый двор, ныне медленно умирающий дом, стойко принимающий все удары судьбы.
Объект культурного наследия регионального значения «Двор постоялый Е.А. Радушева» (Оренбургская обл., г. Оренбург, ул. Чичерина, 31). Фотография 2021 года. Состояние дома после пожара, случившегося в марте 2020 года.
Подобно человеку, он держит маску – неброской красоты и эстетичности фасад. Филенчатые пилястры с белокаменными капителями, оформленными волютами и фигурными ширинками. Кирпичные сандрики и межэтажным карнизом с дентикулами. Венчающий фриз, декорированный рядами, составленными гильошем, кронштейнами и акантовыми листьями. Оконные проемы первого этажа, украшенные по контуру выступающими через один кирпичиками. Потрепанные деревянные наличники второго этажа. Все по заветам эклектики. Даже наспех забитые дешевой фанерой пустые глазища – оконные проемы – не лишают дом былого шарма. Внешне имея лишь слегка потрепанный и болезный вид, он прячет все раны и язвы внутри.
Прикоснувшись к оледенелым стенам теплой рукой, прислушавшись к печальной песне одиноко шатающегося по комнатам ветра-призрака, чувствую усталый, едва уловимый вздох дома. Блуждая по пустым комнатам, спотыкаясь об накопившийся мусор, я чуть не рухнула в зияющую в полу дыру, ведущую только одному богу известно куда. Закрадывается мысль, что там кто-то живет. И это не кажется абсурдным, ведь всем нутром ощущается дыхание дома – обрывочное, холодное, пробирающее насквозь.
Пострадавшая от пожара комната второго этажа.
Уцелевшие предметы обихода и внутреннее убранство комнат отчаянно напоминает о некогда живших семьях, оставивших свое жилище несколько лет назад. От комнат веет приятной ностальгической грустью.
Вид дворового фасада здания.
Каменная лестница ведет наверх – в почерневшую и самую болезную часть дома. Беспощадный огонь съел весь второй этаж, оставив ноющие ожоги. Дом вздыхает, пугая хрустом, скрежетом костей и всепоглощающей холодной теменью обгоревших коридоров. Не позволяет видеть его таким беспомощным, выталкивая во двор.
Таинственный вход в подвал с крестом.
С дворовой части дом отчасти держится. Взгляд цепляется за маленькую пристройку с выдолбленным крестом во лбу. Неказистая, прижавшаяся к основному зданию комнатка играет с воображением: «Неужели, это склеп?»
Немного поразмыслив, облегченно выдыхаю. Дом был постоялым двором, отовсюду приезжали люди, останавливались на ночлег, единственное, что могло стоять на заднем дворе – это небольшая часовенка, место, где приезжие могли помолиться. Особый уголок, спрятанный от прохожих в объятьях дома, а ныне и снега.
Сохранившийся деревянный балкон.
Стоит совсем немного прислушаться, чтобы услышать нелегкую, но интересную историю дома, в котором соединились нескольких эпох: постоялый дом в царской России, коммуналка – в советской; жилой, ныне оставленный дом – в современной. И каждый период оставил на здании свой отпечаток. Но только с уходом людей из дома следом ушла и жизнь.
Будет ли у этой сказки все же счастливый конец? Появится ли у здания новый владелец, который словно заправский доктор вылечит наш дом, подарив ему новую жизнь?
С момента посещения этого дома автором рассказа прошло уже более двух лет, а дом все еще ждет своего доктора…
