Архитектурное наследие Оренбурга

Ваше­му вни­ма­нию пред­ла­га­ет­ся пере­пе­чат­ка ста­тьи орен­бург­ско­го архи­тек­то­ра Ста­ни­сла­ва Евге­нье­ви­ча Смир­но­ва, напи­сан­ная в 1982 году и опуб­ли­ко­ван­ная в 1995 году в аль­ма­на­хе «Гости­ный двор». В ней автор рас­ска­зы­ва­ет об архи­тек­тур­ных сти­лях горо­да и высту­па­ет про­тив сно­са цен­траль­ной части Орен­бург, счи­тая, что самое цен­ное, что у нас еще есть, это рядо­вая застрой­ка кон­ца XIX — нача­ла XX веков, кото­рую необ­хо­ди­мо реста­ври­ро­вать и сохра­нить.

Ана­лиз сти­лей и направ­ле­ний архи­тек­тур­но­го насле­дия исто­ри­че­ско­го Орен­бур­га[¹]

Ули­цы, пло­ща­ди, дома, пар­ки — напо­ми­на­ют, напо­ми­на­ют, напо­ми­на­ют… Нена­вяз­чи­во и нена­стой­чи­во тво­ре­ния про­шло­го, в кото­рые вло­жен талант и любовь поко­ле­ний, вхо­дят в чело­ве­ка, ста­но­вясь мери­лом пре­крас­но­го. Он учит­ся ува­же­нию к пред­кам, чув­ству дол­га перед потом­ка­ми. И тогда про­шлое и буду­щее ста­но­вят­ся нераз­рыв­ны­ми для него, ибо каж­дое поко­ле­ние — это как бы свя­зу­ю­щее зве­но во вре­ме­ни.

Если чело­век не любит ста­рые ули­цы, ста­рые дома, пусть даже и пло­хонь­кие, зна­чит, у него нет люб­ви к сво­е­му горо­ду.

Если чело­век рав­но­ду­шен к памят­ни­кам исто­рии сво­ей стра­ны — он, как пра­ви­ло, рав­но­ду­шен и к сво­ей стране.

Ака­де­мик Д. С. Лиха­чев

Вопро­сы архи­тек­тур­но­го насле­дия доре­во­лю­ци­он­но­го Орен­бур­га до сих пор изу­че­ны крайне недо­ста­точ­но. А меж­ду тем. Орен­бург, осо­бен­но его исто­ри­че­ский центр, пред­став­ля­ет зна­чи­тель­ный инте­рес.

А.В. Луна­чар­ский в 1929 году писал:

«Орен­бург — типич­ный город для мено­вой тор­гов­ли, кото­рых в нашей стране немно­го, а в дру­гих евро­пей­ских стра­нах и того мень­ше».

Подоб­но тому, как Петер­бург дол­гое вре­мя слу­жил «окном в Евро­пу», Орен­бург являл­ся «клю­чом и вра­та­ми в Азию».

Н.Л. Кра­ше­нин­ни­ко­ва пишет, что «после Петер­бур­га вто­рым образ­цо­вым горо­дом новой (Пет­ров­ской) фор­ма­ции мож­но счи­тать город-кре­пость Орен­бург, зало­жен­ный в 1743 году как адми­ни­стра­тив­ный центр обшир­но­го коло­ни­зи­ру­е­мо­го края».

Орен­бург — один из немно­гих горо­дов, кото­рые стро­и­лись по утвер­жден­но­му пла­ну, отра­жа­ю­ще­му новые тен­ден­ции рус­ско­го гра­до­стро­е­ния, появив­ши­е­ся в XVIII веке, а имен­но:

а) прин­цип регу­ляр­но­сти пла­ни­ров­ки (то есть, систе­му вза­им­но пере­се­ка­ю­щих­ся под пря­мым углом улиц);
б)  сим­мет­рич­ное рас­по­ло­же­ние ком­плек­сов зда­ний;
в)  обя­за­тель­ное нали­чие глав­ной цен­траль­ной пло­ща­ди;
г)  сти­ле­вое един­ство застрой­ки и др.

Зара­нее раз­ра­бо­тан­ный план «при­вя­зы­вал­ся» затем к суще­ству­ю­ще­му релье­фу…

Эти прин­ци­пы в то вре­мя были необыч­ны для стро­и­тель­ства, поэто­му при­ме­ня­лись лишь при стро­и­тель­стве новых горо­дов.

Орен­бург избе­жал корен­ной рекон­струк­ции, кото­рой под­верг­лись рус­ские горо­да в кон­це XVIII века и сохра­нил свою пла­ни­ров­ку до насто­я­ще­го вре­ме­ни. Разу­ме­ет­ся, толь­ко в исто­ри­че­ском цен­тре. Поэто­му сама пла­ни­ро­воч­ная струк­ту­ра город­ско­го цен­тра может рас­смат­ри­вать­ся как «сово­куп­ный памят­ник исто­рии и архи­тек­ту­ры XVIII, XIX и XX веков», сохра­нив­ший целост­ность про­стран­ствен­ной систе­мы. В этом смыс­ле Орен­бург рез­ко отли­ча­ет­ся от дру­гих круп­ных горо­дов Ура­ла, кото­рые силь­но «осо­вре­ме­ни­лись».

В отли­чие от пла­ни­ров­ки, застрой­ка исто­ри­че­ско­го цен­тра сохра­ни­лась в дефор­ми­ро­ван­ном виде. Были сне­се­ны собо­ры, церк­ви, мече­ти и часов­ни. Та же участь постиг­ла мно­го­чис­лен­ные башен­ки, купо­ла, шпи­ли и дру­гие завер­ше­ния граж­дан­ских зда­ний, кото­рые были так харак­тер­ны для ста­ро­го Орен­бур­га. Эти объ­ек­ты созда­ва­ли необ­хо­ди­мые сгу­ще­ния и раз­ре­же­ния застрой­ки по плот­но­сти и высо­те.

Ана­лиз сохра­нив­шей­ся застрой­ки цен­тра Орен­бур­га поз­во­ля­ет сде­лать сле­ду­ю­щие выво­ды:

1. харак­тер застрой­ки стал более моно­тон­ным по плот­но­сти и силу­эту; создав­ши­е­ся в резуль­та­те сно­са церк­вей про­стран­ства либо запол­ня­лись дома­ми посред­ствен­но­го каче­ства, либо вооб­ще оста­ва­лись пусты­ми;
2. исто­ри­че­ски цен­ная застрой­ка сохра­ни­лась свое­об­раз­ны­ми груп­па­ми, в основ­ном, в цен­траль­ной, север­ной и запад­ной частях город­ско­го цен­тра;
3. сохра­ни­лись участ­ки улиц и даже целые ули­цы с застрой­кой, инте­рес­ной в архи­тек­тур­но-худо­же­ствен­ном отно­ше­нии; к тако­вым мож­но отне­сти ансамбль ули­цы Совет­ской, ули­цы Киро­ва, Ленин­скую, участ­ки улиц Кобо­зе­ва. 9‑го Янва­ря, Про­ле­тар­ской, Чиче­ри­на, пере­улок Рыб­ный, участ­ки пере­ул­ков Хлеб­но­го и Бры­ки­на;
4. застрой­ка улиц была доволь­но «зуб­ча­той» по силу­эту (то есть, с неоди­на­ко­вой высо­той фаса­дов и гра­до­стро­и­тель­ны­ми «дыра­ми»), что нель­зя назвать поло­жи­тель­ным фак­то­ром;
5. архи­тек­ту­ра сохра­нив­ших­ся ста­рин­ных зда­ний скла­ды­ва­лась посте­пен­но с уче­том мест­ных худо­же­ствен­ных тра­ди­ций и пото­му отли­ча­ет­ся чрез­вы­чай­ным раз­но­об­ра­зи­ем сти­ле­вых при­зна­ков;
6. для вен­ча­ю­щих частей ста­рин­ных зда­ний были харак­тер­ны раз­но­об­раз­ные башен­ки, шат­ры, купо­ла, шпи­ли, пара­пет­ные тум­бы с вазо­на­ми, кото­рые пло­хо сохра­ни­лись (но неко­то­рые мож­но вос­ста­но­вить, вер­нув горо­ду часть преж­не­го обли­ка).

В совет­ское вре­мя в исто­ри­че­ском цен­тре Орен­бур­га велось незна­чи­тель­ное стро­и­тель­ство. При этом надо отме­тить, что архи­тек­ту­ра зда­ний, постро­ен­ных до 1955 года, доста­точ­но соче­та­ет­ся с окру­жа­ю­щей исто­ри­че­ской застрой­кой. Для при­ме­ра мож­но назвать Дом Сове­тов, Област­ной Дра­ма­ти­че­ский театр, четы­рех­этаж­ный жилой дом по Мат­рос­ско­му пере­ул­ку. застрой­ку ули­цы Бог­да­на Хмель­ниц­ко­го, двух­этаж­ное зда­ние на углу Совет­ской и Проф­со­юз­ной улиц. В отли­чие от них зда­ния, постро­ен­ные после 1955 года, в боль­шин­стве сво­ем рез­ко кон­ку­ри­ру­ют с преж­ней застрой­кой и по высо­те, и по мас­штаб­но­сти, и по про­чим архи­тек­тур­ным ком­по­нен­там.

Все архи­тек­тур­ное насле­дие доре­во­лю­ци­он­но­го пери­о­да мож­но клас­си­фи­ци­ро­вать на сле­ду­ю­щие груп­пы зда­ний:

1. крайне ред­кие зда­ния XVIII века, из кото­рых боль­шин­ство нахо­дит­ся под охра­ной госу­дар­ства (быв­ший дом Рыч­ко­ва, быв­ший дом Тима­ше­ва, быв­ший Пушеч­ный двор, быв­ший Гости­ный двор, воен­ный гос­пи­таль и др.);
2. немно­го­чис­лен­ная груп­па зда­ний пер­вой поло­ви­ны XIX века, в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве нахо­дя­щих­ся под охра­ной госу­дар­ства (быв­ший гене­рал-губер­на­тор­ский дом, быв­шее Дво­рян­ское собра­ние, быв­шая гаупт­вах­та, Кра­е­вед­че­ский музей, быв­ший Неплю­ев­ский кадет­ский кор­пус, быв­ший Кара­ван-Сарай и др.);
3. мно­го­чис­лен­ная груп­па инте­рес­ных в архи­тек­тур­но-худо­же­ствен­ном отно­ше­нии зда­ний вто­рой поло­ви­ны XIX — нача­ла XX веков, из кото­рых лишь еди­ни­цы охра­ня­ют­ся госу­дар­ством как памят­ни­ки исто­рии или куль­ту­ры.

Наи­бо­лее хоро­шо сохра­ни­лись зда­ния, постро­ен­ные с 80‑х годов XIX века до 1917 года (т.е., после опу­сто­ши­тель­ных пожа­ров 1860 и 1879 годов). Как пра­ви­ло, это капи­таль­ные построй­ки, сохра­нив­шие (пока еще!) кра­си­вые леп­ные дета­ли фаса­дов, ори­ги­наль­ные чугун­ные козырь­ки вхо­дов, «зон­ты», пара­пет­ные решет­ки, израз­цо­вые печи и ками­ны в инте­рье­рах.

Все эти зда­ния дав­но тре­бу­ют сроч­но­го ремон­та, рестав­ра­ции дета­лей, мер укреп­ле­ния, ина­че ско­ро наста­нет вре­мя, когда их не удаст­ся спа­сти ника­ки­ми уси­ли­я­ми[²]. Но суще­ству­ю­щее поло­же­ние тако­во, что немно­го­чис­лен­ные про­из­ве­де­ния клас­си­циз­ма и ампи­ра в Орен­бур­ге взя­ты под охра­ну госу­дар­ства, а мно­гие выда­ю­щи­е­ся построй­ки более позд­не­го вре­ме­ни ока­за­лись в забве­нии.

Такая явная недо­оцен­ка архи­тек­тур­но­го насле­дия вто­рой поло­ви­ны XIX ‑нача­ла XX веков была харак­тер­на для всей исто­рии рус­ской архи­тек­ту­ры вплоть до 70‑х годов наше­го сто­ле­тия.

Е.А. Бори­со­ва в кни­ге «Рус­ская архи­тек­ту­ра кон­ца XIX — нача­ла XX веков» пишет:

«Вся архи­тек­ту­ра 1850–1910 годов оце­ни­ва­лась как архи­тек­ту­ра упад­ка, не име­ю­щая худо­же­ствен­ных досто­инств. Фак­ти­че­ски мно­го­чис­лен­ные соору­же­ния этих лет не толь­ко не счи­та­лись пол­но­цен­ны­ми про­из­ве­де­ни­я­ми искус­ства, но вос­при­ни­ма­лись как досад­ная поме­ха, кото­рую «ста­ра­лись не заме­чать». Исто­рия рус­ской архи­тек­ту­ры в боль­шин­стве иссле­до­ва­ний искус­ствен­но обры­ва­лась на рубе­же 1840‑х годов. Меж­ду тем, совер­шен­но оче­вид­но, что нель­зя обой­ти и выбро­сить из исто­рии более чем полу­ве­ко­вой этап раз­ви­тия архи­тек­ту­ры. Изу­че­ние его пока­зы­ва­ет, что осо­бен­ный инте­рес пред­став­ля­ет пери­од 1900–1910 годов, так как он явля­ет­ся каче­ствен­но более высо­ким эта­пом, бога­тым инте­рес­ны­ми худо­же­ствен­ны­ми явле­ни­я­ми».

В насто­я­щее вре­мя и раз­но­об­раз­ная эклек­ти­ка 1850–1900‑х годов, и модерн 1900–1910‑х годов, и нео­клас­си­цизм нача­ла XX века рас­смат­ри­ва­ют­ся как пол­но­цен­ные эта­пы раз­ви­тия рус­ской архи­тек­ту­ры. Таким обра­зом, рус­ская архи­тек­ту­ра XVIII, XIX и нача­ла XX веков пред­ста­ет в нераз­рыв­ной свя­зи с преды­ду­щи­ми эта­па­ми раз­ви­тия.

Вели­кий рус­ский кри­тик В.В. Ста­сов писал на рубе­же XX сто­ле­тия:

«По мое­му мне­нию, из всех искусств, про­сла­вив­ших XIX век, наи­боль­ших резуль­та­тов достиг­ли — архи­тек­ту­ра и музы­ка. И это пото­му, что в обла­сти этих двух искусств все­го более побеж­де­но пред­рас­суд­ков, при­вы­чек и пре­да­ний».

Не застой и упа­док (как впо­след­ствии было при­ня­то оце­ни­вать пери­од эклек­ти­ки), а пери­од поис­ка и откры­тий, ино­гда даже пре­вы­ша­ю­щих худо­же­ствен­ные воз­мож­но­сти зод­че­ства, обра­ще­ние к рус­ско­му наци­о­наль­но­му насле­дию, отве­ча­ю­щее духов­ным запро­сам эпо­хи, вот что виде­ли В.В. Ста­сов и его совре­мен­ни­ки в архи­тек­ту­ре того вре­ме­ни.

Архи­тек­ту­ра доре­во­лю­ци­он­но­го Орен­бур­га раз­ви­ва­лась в общем рус­ле рус­ской архи­тек­ту­ры XVIII — нача­ла XX веков. Одна­ко гео­гра­фи­че­ское поло­же­ние горо­да на сты­ке Евро­пы и Азии, кли­ма­ти­че­ские усло­вия, исто­ри­че­ские пред­по­сыл­ки, наци­о­наль­ные осо­бен­но­сти, а так­же мест­ные худо­же­ствен­ные тра­ди­ции нало­жи­ли свой отпе­ча­ток на его архи­тек­тур­ный облик, соче­та­ю­щий евро­пей­ские и ази­ат­ские тра­ди­ции.

I. Классицизм и ампир (первая половина XIX в.)

В пер­вой поло­вине XIX века для стро­и­тель­ства в про­вин­ции при­вле­ка­лись круп­ные сто­лич­ные архи­тек­то­ры. Этим мож­но объ­яс­нить высо­кие архи­тек­тур­ные каче­ства ампир­ных постро­ек Орен­бур­га. Про­стые и при­вле­ка­тель­ные зда­ния, выстро­ен­ные при пер­вом прав­ле­нии гене­рал-губер­на­то­ра В.А. Перов­ско­го (1833–1842), были воз­ве­де­ны после утвер­жде­ния про­ек­тов в сто­лич­ном депар­та­мен­те воен­ных посе­ле­ний, где, кста­ти, с 1837 года вел боль­шую рабо­ту вид­ней­ший архи­тек­тор импе­ра­тор­ско­го дво­ра А.П. Брюл­лов.

К чис­лу домов, постро­ен­ных в это вре­мя, отно­сят­ся: Кра­е­вед­че­ский музей (быв­ший дом куп­ца Ени­ку­це­ва), Дом учи­те­ля (быв­шее Дво­рян­ское собра­ние), Инсти­тут усо­вер­шен­ство­ва­ния учи­те­лей (быв­шая кан­це­ля­рия орен­бург­ских гене­рал-губер­на­то­ров). По про­ек­ту само­го А.П. Брюл­ло­ва был воз­ве­ден Кара­ван-Сарай (1842), ныне памят­ник миро­во­го зна­че­ния.

Наи­бо­лее ста­рин­ные из сохра­нив­ших­ся постро­ек Орен­бур­га отно­сят­ся к рус­ско­му клас­си­циз­му и ампи­ру.

Клас­си­цизм — стиль в рус­ской архи­тек­ту­ре XVIII — пер­вой поло­ви­ны XIX веков. Суще­ствен­ней­шей чер­той рус­ско­го клас­си­циз­ма яви­лось обра­ще­ние к обра­зам и фор­мам антич­но­го зод­че­ства (ордер­ной систе­ме с колон­на­ми) как к иде­аль­но­му эсте­ти­че­ско­му эта­ло­ну.

Наи­бо­лее харак­тер­ным эле­мен­том рус­ско­го клас­си­циз­ма явля­ет­ся пор­тик, увен­чан­ный фрон­то­ном или атти­ком и эффект­но выде­ля­ю­щий цен­траль­ную часть зда­ния. (В неболь­ших город­ских особ­ня­ках заме­ной пор­ти­ку часто слу­жил про­стой мезо­нин). При этом сте­ны ниж­не­го яру­са обыч­но быва­ют обра­бо­та­ны русти­кой, в верх­них яру­сах пре­об­ла­да­ют глад­кие поверх­но­сти.

Рус­ский клас­си­цизм под­раз­де­ля­ет­ся на два эта­па: а) XVIII век и б) пер­вая поло­ви­на (пер­вая треть) XIX века, так назы­ва­е­мый «рус­ский ампир».

Рус­ский ампир — стиль в архи­тек­ту­ре, завер­ша­ю­щий эво­лю­цию рус­ско­го клас­си­циз­ма. Исполь­зо­вал те же моти­вы антич­но­го зод­че­ства, что и клас­си­цизм XVIII века, но отли­чал­ся стрем­ле­ни­ем к боль­шей стро­го­сти, а ино­гда к суро­вой мас­сив­но­сти форм. В архи­тек­тур­ном деко­ре ампи­ра доми­ни­ру­ет воен­ная эмбле­ма­ти­ка (лик­тор­ские связ­ки, лав­ро­вые вен­ки, факе­ла и т.п.), в окрас­ке зда­ний — ней­траль­ные цве­та, свой­ствен­ные, впро­чем, и клас­си­циз­му: серый, розо­вый, охри­стый.

От клас­си­циз­ма XVIII века в Орен­бур­ге оста­лись доволь­но скром­ные по внеш­не­му виду построй­ки. К чис­лу их отно­сят­ся: быв­ший дом Рыч­ко­ва, воен­ный гос­пи­таль, быв­ший Гости­ный двор (фаса­ды были изме­не­ны позд­нее). Они отра­жа­ют тен­ден­ции про­вин­ци­аль­но­го рус­ско­го клас­си­циз­ма.

Одно из зда­ний XVIII века — дом с мезо­ни­ном по ули­це Совет­ская, 32 (так назы­ва­е­мый «дом Тима­ше­ва»). Этот дом — один из ста­рей­ших в горо­де. Соору­же­ние его отно­сит­ся к 1779 году. Зда­ние стро­и­лось для бога­то­го поме­щи­ка Е.И. Тима­ше­ва, кото­рый коман­до­вал в то вре­мя Орен­бург­ским каза­чьим вой­ском.

Дом Тима­ше­ва (ул. Совет­ская, 32)

Дом этот зна­ме­нит сво­ей исто­ри­ей. В 1817 году он был куп­лен у Е.И. Тима­ше­ва под квар­ти­ру и кан­це­ля­рию орен­бург­ским гене­рал-губер­на­то­ром П.К. Эссе­ном. Жил в нем и самый извест­ный орен­бург­ский гене­рал-губер­на­тор В.А. Перов­ский (в 1833–1842 гг.) — обра­зо­ван­ней­ший чело­век сво­е­го вре­ме­ни, нема­ло сде­лав­ший для Орен­бур­га. У него быва­ли мно­гие выда­ю­щи­е­ся люди. В част­но­сти, 19–20 сен­тяб­ря здесь оста­нав­ли­вал­ся А.С. Пуш­кин.

Зда­ние сто­ит на высо­ком цоколь­ном эта­же, отде­лан­ном русти­кой. Цен­траль­ная часть дома выде­ле­на мезо­ни­ном с тре­уголь­ным фрон­то­ном. Внут­рен­няя пла­ни­ров­ка типич­на для город­ских особ­ня­ков того вре­ме­ни (да и более позд­не­го), что нашло прав­ди­вое выра­же­ние на глав­ном фаса­де. Пер­вый этаж был отве­ден для под­соб­ных поме­ще­ний и при­слу­ги, на вто­ром нахо­ди­лись парад­ные залы, тре­тий исполь­зо­вал­ся для жилья.

Ранее суще­ство­ва­ли два сим­мет­рич­ных вхо­да по углам зда­ния, над кото­ры­ми кре­пи­лись типич­ные для Орен­бур­га метал­ли­че­ские «зон­ти­ки» на литых крон­штей­нах. В насто­я­щее вре­мя вхо­дов с ули­цы не суще­ству­ет, а русти­ка цоколь­но­го эта­жа скры­та под обли­цов­кой из раку­шеч­ни­ка.

«Рус­ский ампир» в архи­тек­тур­ном насле­дии Орен­бур­га более обши­рен и пред­став­лен выда­ю­щи­ми­ся образ­ца­ми.

Зда­ние Кра­е­вед­че­ско­го музея (ул. Совет­ская, 28) было выстро­е­но в 1836 году как особ­няк для бога­то­го вин­но­го откуп­щи­ка А.И. Ени­ку­це­ва. При­об­ре­тен­ное затем В.А. Перов­ским под кан­це­ля­рию орен­бург­ских гене­рал-губер­на­то­ров, зда­ние к 1852 году было ради­каль­но пере­стро­е­но в сти­ле «рус­ский ампир». Позд­нее сюда все­ли­лась Кон­троль­ная пала­та.

В цен­тре глав­но­го фаса­да, над русто­ван­ным (гори­зон­таль­ная русти­ка) пер­вым эта­жом, воз­вы­ша­ет­ся шести­ко­лон­ный пор­тик, увен­чан­ный тре­уголь­ным фрон­то­ном. Колон­ны пор­ти­ка с иони­че­ски­ми капи­те­ля­ми. Бле­стя­ще реше­ны тор­цо­вые фаса­ды зда­ния (один торец выхо­дил в то вре­мя на цен­траль­ную пло­щадь), где скуч­ная дву­скат­ная кры­ша пре­вра­ще­на в еще один пор­тик с шестью полу­ко­лон­на­ми и с фрон­то­ном. Тор­це­вой пор­тик изящ­но свя­зан с боко­вы­ми риза­ли­та­ми глав­но­го фаса­да. Этот доволь­но ред­кий для рус­ско­го клас­си­циз­ма при­ем оформ­ле­ния был обу­слов­лен гра­до­стро­и­тель­ной ситу­а­ци­ей и сви­де­тель­ству­ет о неза­у­ряд­ном мастер­стве авто­ра про­ек­та. Кро­ме того, такой при­ем отра­жа­ет типич­ное для клас­си­циз­ма стрем­ле­ние к абсо­лют­ной закон­чен­но­сти архи­тек­тур­ной ком­по­зи­ции зда­ния.

Фаса­ды укра­ше­ны ску­пы­ми, тща­тель­но про­ри­со­ван­ны­ми леп­ны­ми дета­ля­ми с харак­тер­ны­ми для ампи­ра изоб­ра­же­ни­я­ми антич­ных факе­лов, цве­точ­ных розе­ток, масок, изыс­кан­но­го рас­ти­тель­но­го орна­мен­та. Кра­си­вая литая решет­ка укра­ша­ет ограж­де­ние гале­реи цен­траль­но­го пор­ти­ка. Про­ста, но изыс­кан­на пара­пет­ная решет­ка.

В целом архи­тек­ту­ре Кра­е­вед­че­ско­го музея свой­ствен­ны чер­ты уют­ных город­ских особ­ня­ков ампир­ной Моск­вы — извест­ных памят­ни­ков рус­ско­го зод­че­ства. В каче­стве ана­ло­гов мож­но назвать быв­ший дом Деми­до­ва (1790‑е годы) и быв­ший дом Губи­на (1790‑е годы) архи­тек­то­ра М.Ф. Каза­ко­ва; быв­ший дом Луни­на (1823 г.) и глав­ный дом быв­шей усадь­бы Най­де­но­вых (1829–1831 гг.) архи­тек­то­ра Д.И. Жиляр­ди.

Дру­гой памят­ник рус­ско­го ампи­ра в Орен­бур­ге — Дом учи­те­ля (ул. Совет­ская, 17). Зда­ние выстро­е­но в 1841 году, силь­но постра­да­ло при пожа­ре 1879 года. Быв­шее Дво­рян­ское (Бла­го­род­ное) собра­ние, после 1875 г. — Обще­ствен­ное собра­ние.

Мас­сив­ный цоколь с полу­цир­куль­ны­ми арка­ми слу­жит осно­ва­ни­ем зда­ния, на кото­ром воз­вы­ша­ют­ся два силь­но высту­па­ю­щих риза­ли­та, объ­еди­нен­ных обшир­ной тер­ра­сой. Очень инте­ре­сен дво­ро­вый фасад (быв­ший когда-то пар­ко­вым) с полу­круг­лым объ­е­мом гости­ной (тан­це­валь­но­го зала). В насто­я­щее вре­мя этот фасад пол­но­стью ском­про­ме­ти­ро­ван постав­лен­ной рядом рай­он­ной котель­ной.

В целом зда­ние выгля­дит про­сто и кра­си­во. Осо­бен­ным изя­ще­ством отли­ча­ют­ся дета­ли обрам­ле­ния ароч­ных про­емов тер­ра­сы на глав­ном фаса­де. В них исполь­зо­ва­ны антич­ные моти­вы — сти­ли­зо­ван­ные пуч­ки акан­та и паль­мет­ты.

Автор­ство это­го зда­ния в одних источ­ни­ках при­пи­сы­ва­ет­ся А.П. Брюл­ло­ву, в дру­гих — А.А. Тону, то есть вид­ней­шим архи­тек­то­рам петер­бург­ской шко­лы. Одна­ко необ­хо­ди­мо отме­тить, что в ком­по­зи­ции и в деко­ра­тив­ном оформ­ле­нии исполь­зо­ва­ны архи­тек­тур­ные при­е­мы, харак­тер­ные для мос­ков­ской шко­лы.

Напри­мер, мотив «трой­но­го окна» (двух узких и широ­ко­го в цен­тре с общей пере­мыч­кой-антаб­ле­мен­том, под­дер­жи­ва­е­мой дву­мя пиляст­ра­ми), объ­еди­нен­но­го навер­ху аркой с полу­круг­лым про­емом, типич­ный при­ем Д.И. Жиляр­ди. То же самое мож­но ска­зать и о харак­тер­ном «разо­рван­ном» деко­ре тим­па­на арки. Прав­да, у Д.И. Жиляр­ди «разо­рван­ный» декор дела­ет­ся все­гда в «рит­ми­че­скую тра­вею» (т.е., с чере­до­ва­ни­ем широ­ко­го и узко­го интер­ва­лов), поэто­му выгля­дит намно­го изящ­нее. А при­ме­не­ние цве­точ­ных розе­ток в мето­пах фри­за встре­ча­ет­ся в угло­вых кор­пу­сах быв­ший дома Паш­ко­ва (Москва, конец XVIII в.), выстро­ен­но­го выда­ю­щим­ся масте­ром рус­ско­го клас­си­циз­ма В.И. Баже­но­вым.

Таким обра­зом, в архи­тек­ту­ре Дома учи­те­ля име­ет место ком­пи­ля­ция при­е­мов самых зна­ме­ни­тых зод­чих двух рус­ских архи­тек­тур­ных школ — мос­ков­ской и петер­бург­ской, но выпол­нен­ных не столь без­упреч­но. Одна­ко для дале­кой про­вин­ции и это было хоро­шо.

Еще одним заме­ча­тель­ным памят­ни­ком в сти­ле рус­ско­го клас­си­циз­ма явля­ет­ся бесед­ка-ротон­да в скве­ре им. Лени­на напро­тив Област­но­го Дра­ма­ти­че­ско­го теат­ра. Постро­е­на она в 1837 году, по слу­чаю при­ез­да в Орен­бург Госу­да­ря импе­ра­то­ра, и пер­во­на­чаль­но нахо­ди­лась в Заураль­ной роще (пере­не­се­на на свое нынеш­нее место в кон­це XIX в.)

При­ме­ча­ние Берд­ской Сло­бо­ды: Беседка–ротонда — типич­ная пар­ко­вая построй­ка вре­мен клас­си­циз­ма. Ее пере­нес­ли в сквер из Заураль­ной рощи, где она сто­я­ла со вре­мен Эссе­на. Гово­рят, что его и про­во­жа­ли из нее после про­щаль­но­го хле­ба-соли, когда он уез­жал, полу­чив назна­че­ние на долж­ность Петер­бург­ско­го воен­но­го губер­на­то­ра в 1830 году.

Десять колонн с кан­не­лю­ра­ми и капи­те­ля­ми дори­че­ско­го орде­ра слу­жат опо­ра­ми для коль­це­во­го антаб­ле­мен­та, пере­кры­то­го невы­со­ким купо­лом. Все соору­же­ние, сто­я­щее на круг­лой кре­пи­до­ме, отли­ча­ет­ся изящ­ны­ми клас­си­че­ски­ми про­пор­ци­я­ми. В цен­тре бесед­ки-ротон­ды был фон­тан­чик со скульп­ту­рой Аму­ра (не сохра­нил­ся).

Ана­ло­гов подоб­ных пар­ко­вых соору­же­ний в архи­тек­ту­ре рус­ско­го клас­си­циз­ма встре­ча­ет­ся доволь­но мно­го. Мож­но ука­зать, напри­мер, на «Храм Друж­бы» (1782 г.) в Пав­лов­ском двор­цо­во-пар­ко­вом ансам­бле под Санкт- Петер­бур­гом, выстро­ен­ном по про­ек­ту Чарль­за Каме­ро­на.

Одним из при­ме­ча­тель­ных памят­ни­ков рус­ско­го клас­си­циз­ма мог­ло бы стать зда­ние, постро­ен­ное в 1840 году для квар­ти­ры и кан­це­ля­рии орен­бург­ских гене­рал-губер­на­то­ров и зани­ма­е­мое ныне Инсти­ту­том усо­вер­шен­ство­ва­ния учи­те­лей (ул. Совет­ская, 2), если бы его уда­лось сохра­нить в том виде, в каком оно суще­ство­ва­ло до 1917 года.

Губер­на­тор­ский дом (ул. Совет­ская, 2)

Сне­сен вось­ми­уголь­ный бель­ве­дер с купо­лом над цен­траль­ной частью, кото­рый при­да­вал зда­нию изящ­ную завер­шен­ность; сне­сен мону­мен­таль­ный глав­ный вход в виде пор­ти­ка-тер­ра­сы; сне­сен свое­об­раз­ней­ший полу­круг­лый эркер на вто­ром эта­же со сто­ро­ны ул. Совет­ской (вме­сто него сей­час — стран­ная пусто­та на фаса­де); был устро­ен тре­тий этаж и про­би­ты окна в верх­ней части зда­ния, чем непо­пра­ви­мо нару­ше­на стро­гость дори­че­ско­го антаб­ле­мен­та.

Но даже и в таком виде зда­ние про­из­во­дит при­ят­ное впе­чат­ле­ние. Гори­зон­таль­ная русти­ка пер­во­го эта­жа, высо­кие окна с полу­цир­куль­ны­ми про­ема­ми (обо­зна­ча­ю­щие глав­ные поме­ще­ния), остат­ки антаб­ле­мен­та дори­че­ско­го орде­ра с моду­льо­на­ми — все эти при­е­мы клас­си­циз­ма выгод­но отли­ча­ют этот памят­ник исто­ри­че­ско­го Орен­бур­га…

В пер­вой поло­вине XIX века появи­лось мно­го офи­ци­аль­ных госу­дар­ствен­ных зда­ний в гак назы­ва­е­мом «казар­мен­ном» сти­ле, кото­рые стро­и­лись по уста­нов­лен­ным шаб­ло­нам, исполь­зу­ю­щим архи­тек­тур­ные фор­мы клас­си­циз­ма. Как пра­ви­ло, эти зда­ния лише­ны осо­бых худо­же­ствен­ных досто­инств, одна­ко в Орен­бур­ге име­ют­ся весь­ма при­ме­ча­тель­ные построй­ки подоб­но­го типа.

Одна из них — учеб­ный кор­пус N 2 Меди­цин­ско­го инсти­ту­та (Пар­ко­вый про­спект, 7).

Неплю­ев­ский кадет­ский кор­пус (Пар­ко­вый пр‑т, 7)

Это зда­ние было постро­е­но в 1825 году для Неплю­ев­ско­го кадет­ско­го кор­пу­са (назван в честь И.И. Неплю­е­ва, осно­ва­те­ля и пер­во­го гене­рал-губер­на­то­ра Орен­бур­га). Огром­ный по про­тя­жен­но­сти (свы­ше 100 мет­ров) глав­ный фасад, тем не менее, отнюдь не выгля­дит моно­тон­ным бла­го­да­ря чле­не­нию фаса­да тре­мя риза­ли­та­ми с деко­ра­тив­ны­ми пор­ти­ка­ми и фрон­то­на­ми, а так­же раз­но­об­раз­ной обра­бот­кой стен и окон­ных про­емов.

В ком­по­зи­ции исполь­зо­ва­ны харак­тер­ные при­е­мы клас­си­циз­ма: стро­гая сим­мет­рия, выде­ле­ние глав­ных и угло­вых эле­мен­тов зда­ния, зри­тель­ное «облег­че­ние» сте­ны от «низа» к «вер­ху», един­ство и сопод­чи­нен­ность эле­мен­тов.

В архи­тек­тур­ном деко­ре при­ме­не­ны очень стро­гие, но силь­но высту­па­ю­щие («соч­ные») клас­си­че­ские дета­ли: русти­ка пер­во­го эта­жа, пиляст­ры «боль­шо­го орде­ра на пье­де­ста­ле» в риза­ли­тах, пор­та­лы окон­ных про­емов вто­ро­го и тре­тье­го эта­жей, фрон­тон­чи­ки и сан­д­ри­ки над окна­ми вто­рою эта­жа.

Дру­гой обра­зец «казар­мен­но­го» клас­си­циз­ма — шко­ла №30 (ул. Совет­ская, 24). Зда­ние было постро­е­но для вто­ро­го эскад­ро­на Неплю­ев­ско­го кадет­ско­го кор­пу­са, затем в нем раз­ме­сти­лось реаль­ное учи­ли­ще.

Реаль­ное учи­ли­ще. Нача­ло XX в. (ул. Совет­ская, 24)

Цен­траль­ная часть зда­ния выде­ле­на мощ­ным четы­рех­ко­лон­ным пор­ти­ком-тер­ра­сой, полу­цир­куль­ны­ми ароч­ны­ми про­ема­ми вто­ро­го эта­жа и невы­со­ким атти­ком. Фри­зо­вый пояс укра­шен харак­тер­ным орна­мен­том — меанд­ром (сти­ли­зо­ван­ная «бегу­щая вол­на»), сим­во­лом веч­ной жиз­ни.

При­ме­ча­тель­но, что сте­на хозяй­ствен­но­го кор­пу­са со сто­ро­ны ул. Про­ле­тар­ской сохра­ня­ет сти­ли­сти­че­ские осо­бен­но­сти глав­но­го зда­ния (гру­бая русти­ка, мотив меанд­ра, ароч­ные про­емы и пр.). Это дает при­мер гра­до­стро­и­тель­но­го под­хо­да к рядо­во­му стро­е­нию, выхо­дя­ще­му на ули­цу.

Да и вооб­ще рус­ский клас­си­цизм ока­зал зна­чи­тель­ное вли­я­ние на упо­ря­до­че­ние город­ской застрой­ки. Дво­рян­ская усадь­ба XVIII века усту­пи­ла место неболь­шо­му город­ско­му особ­ня­ку, выне­сен­но­му глав­ным фаса­дом на крас­ную линию ули­цы. Были выра­бо­та­ны прин­ци­пы и пра­ви­ла застрой­ки улиц. Эти­ми пра­ви­ла­ми опре­де­ля­лось поло­же­ние домов на крас­ной линии улиц, уста­нав­ли­ва­лись габа­ри­ты жилых и слу­жеб­ных поме­ще­ний, оград и про­чих эле­мен­тов, в зави­си­мо­сти от зна­че­ния ули­цы регла­мен­ти­ро­ва­лась этаж­ность зда­ний.

При­ме­ром соблю­де­ния пра­вил город­ской застрой­ки пер­вой поло­ви­ны XIX века в Орен­бур­ге явля­ет­ся малень­кий квар­тал, огра­ни­чен­ный ули­ца­ми Крас­но­зна­мен­ной, Кобо­зе­ва, Бур­зян­це­ва и Бухар­ским пере­ул­ком. Он отли­ча­ет­ся сплош­ной пери­мет­раль­ной застрой­кой, про­стой и изящ­ной про­ра­бот­кой жилых кор­пу­сов, вспо­мо­га­тель­ных и хозяй­ствен­ных постро­ек, въезд­ной арки с огра­дой.

Ста­рин­ный город­ской особ­няк по ул. Крас­но­зна­мен­ной, 7 — при­мер рядо­во­го жило­го стро­и­тель­ства эпо­хи клас­си­циз­ма в нашем горо­де.

Типич­ный город­ской особ­няк сере­ди­ны XIX в. (ул. Крас­но­зна­мен­ная, 7)

Скром­ный мезо­нин с тре­уголь­ным фрон­то­ном вме­сто пыш­но­го пор­ти­ка выде­ля­ет цен­траль­ную часть зда­ния. Деко­ри­ров­ка сво­дит­ся к неболь­шо­му коли­че­ству леп­ных дета­лей. Бал­кон не сохра­нил­ся.

Кро­ме того, для дости­же­ния един­ства рядо­вой улич­ной застрой­ки в Орен­бур­ге при­ме­ня­лась двух­цвет­ная окрас­ка домов: соче­та­ние бело­го цве­та с серым, блед­но-розо­вым или охри­сто-жел­тым.

II. Архитектура второй половины XIX в. — начала XX в.

Обшир­ный пери­од с кон­ца 30‑х годов XIX века до нача­ла XX века изве­стен в рус­ской архи­тек­ту­ре под общим назва­ни­ем «эклек­ти­ка». В этом гро­мад­ном и неод­но­род­ном пото­ке мож­но про­сле­дить и выявить сле­ду­ю­щие вполне само­сто­я­тель­ные тече­ния:

1. «клас­си­че­ская эклек­ти­ка» (в основ­ном, вто­рая треть XIX века) — эклек­ти­че­ская интер­пре­та­ция форм клас­си­циз­ма;
2. «псев­до­го­ти­ка» (вто­рая поло­ви­на XIX в.) — обра­ще­ние к архи­тек­тур­ным фор­мам сред­не­ве­ко­вой готи­ки;
3. «рус­ско-визан­тий­ский (ново-визан­тий­ский) стиль» цер­ков­но­го зод­че­ства и круп­ных офи­ци­аль­ных зда­ний (вто­рая поло­ви­на XIX в.) ‑воз­рож­де­ние наци­о­наль­ных архи­тек­тур­ных форм;
4. «псев­до­рус­ский стиль» (послед­няя треть XIX в.) — твор­че­ская пере­ра­бот­ка рус­ско­го зод­че­ства допет­ров­ско­го пери­о­да в граж­дан­ском стро­и­тель­стве;
5. «кир­пич­ный стиль» (послед­няя треть XIX в.) — раци­о­наль­ный стиль постро­ек мас­со­во­го, рядо­во­го стро­и­тель­ства, ути­ли­тар­ных и про­мыш­лен­ных зда­ний, основ­ной чер­той кото­ро­го явля­ет­ся отказ от леп­ных укра­ше­ний и заме­на их кир­пич­ным деко­ром.

В архи­тек­тур­ном насле­дии Орен­бур­га мож­но про­сле­дить почти все эти сти­ли­сти­че­ские направ­ле­ния.

Немно­го­чис­лен­ность сохра­нив­ших­ся постро­ек в «рус­ско-визан­тий­ском (ново-визан­тий­ском) сти­ле» объ­яс­ня­ет­ся тем, что он был харак­те­рен в основ­ном для цер­ков­но­го стро­и­тель­ства, образ­цов кото­ро­го в Орен­бур­ге прак­ти­че­ски не оста­лось.

Сла­бо пред­став­лен так­же «псев­до­рус­ский стиль». Это обу­слов­ле­но отда­лен­ным гео­гра­фи­че­ским поло­же­ни­ем Орен­бур­га на гра­ни­це с Ази­ей и зна­чи­тель­ным коли­че­ством нерус­ско­го насе­ле­ния. Отсю­да, с одной сто­ро­ны, отно­си­тель­ная сла­бость вли­я­ния рус­ской наци­о­наль­ной архи­тек­ту­ры, с дру­гой сто­ро­ны — силь­ное вли­я­ние форм мусуль­ман­ско­го зод­че­ства.

Зато в Орен­бур­ге сохра­ни­лось мно­же­ство зда­ний в «кир­пич­ном сти­ле», упо­треб­ляв­шем­ся как для мас­со­во­го, рядо­во­го стро­и­тель­ства, так и для круп­ных зда­ний.

Кро­ме того, в Орен­бур­ге в послед­ней тре­ти XIX века для стро­и­тель­ства неболь­ших город­ских особ­ня­ков был рас­про­стра­нен так назы­ва­е­мый «купе­че­ский стиль», отли­ча­ю­щий­ся чрез­вы­чай­ной насы­щен­но­стью леп­но­го деко­ра в духе наряд­ной, «узо­роч­ной» рус­ской архи­тек­ту­ры XVII века.

Необ­хо­ди­мо так­же отме­тить, что эклек­ти­ке в целом чуж­до поня­тие чисто­ты сти­ля. Для нее харак­тер­но осво­бож­де­ние от кано­ни­за­ции зод­че­ства в рам­ках сти­лей и сво­бод­ное соче­та­ние архи­тек­тур­ных форм раз­лич­ных сти­лей в рам­ках «вку­са», т.е., в рам­ках твор­че­ской инди­ви­ду­аль­но­сти архи­тек­то­ра.

Имен­но поэто­му в сохра­нив­ших­ся ста­рин­ных зда­ни­ях Орен­бур­га наблю­да­ет­ся вза­и­мо­про­ник­но­ве­ние сти­ле­вых при­зна­ков, пере­ход­ные фор­мы от одно­го сти­ля к дру­го­му. Одна­ко явная непо­хо­жесть раз­лич­ных зда­ний меж­ду собой без­услов­но созда­ет воз­мож­но­сти их клас­си­фи­ка­ции по при­зна­ку зна­чи­тель­но­го пре­об­ла­да­ния одних сти­ле­вых при­зна­ков над дру­ги­ми.

1. «Классическая эклектика» (вторая треть XIX в.)

Конец З0‑х и 40‑е годы XIX века были вре­ме­нем рас­па­да клас­си­циз­ма в рус­ской архи­тек­ту­ре. Парад­ные колон­на­ды, гран­ди­оз­ные фору­мы в север­ных рус­ских горо­дах, пом­пез­ность ути­ли­тар­ных соору­же­ний (конюш­ни. бани, хозяй­ствен­ные построй­ки), выпол­нен­ных в сти­ле клас­си­циз­ма, под­вер­га­лись кри­ти­ке совре­мен­ни­ков. Тре­бо­ва­ния «чисто­ты сти­ля» зача­стую про­ти­во­ре­чи­ли целе­со­об­раз­но­сти соору­же­ния. Ста­рый архи­тек­тур­ный язык был непри­го­ден, новый — отсут­ство­вал.

Тогда-то и наме­тил­ся пере­ход к эклек­ти­че­ско­му исполь­зо­ва­нию клас­си­че­ско­го насле­дия. (Эклек­ти­кос в пере­во­де с гре­че­ско­го озна­ча­ет «спо­соб­ный выби­рать», «выби­ра­ю­щий»).

В целом рож­де­ние эклек­ти­ки мож­но счи­тать ско­рее поло­жи­тель­ным, чем нега­тив­ным явле­ни­ем. Избав­ле­ние от ака­де­ми­че­ских кано­нов клас­си­че­ских орде­ров и исполь­зо­ва­ние пре­иму­ще­ствен­ных сто­рон того или ино­го сти­ля в одном зда­нии предо­став­ля­ло архи­тек­то­ру боль­шую сво­бо­ду твор­че­ства.

Мож­но выде­лить сле­ду­ю­щие чер­ты, отли­ча­ю­щие «клас­си­че­скую эклек­ти­ку» сере­ди­ны XIX века от позд­не­го клас­си­циз­ма:

1. сво­бод­ное соче­та­ние деко­ра­тив­ных форм раз­ных сти­лей в одном зда­нии;
2. общая измель­чен­ность форм (вме­сто мону­мен­таль­ных пор­ти­ков «боль­шо­го орде­ра» — плос­кие поярус­ные пиляст­ры), но — как бы в ком­пен­са­цию недо­ста­точ­ной пла­стич­но­сти — появ­ле­ние на фаса­дах атлан­тов, кари­а­тид, герм;
3. изоби­лие деко­ра по срав­не­нию с ампир­ной ску­по­стью его;
4. мел­кая рустов­ка все­го фаса­да вме­сто круп­ной русти­ки цоколь­ной части.

В эклек­ти­ке ста­ло обыч­ным явле­ни­ем отдел­ка фаса­дов и инте­рье­ров в «ренес­санс­ном», «гре­че­ском», «рим­ском», «готи­че­ском», «древ­не­рус­ском», «роман­ском» и даже «мав­ри­тан­ском» или «китай­ском» духе. Это тре­бо­ва­ло от зод­чих гро­мад­ной эру­ди­ции и мастер­ства.

Круп­ны­ми масте­ра­ми это­го пери­о­да рус­ской архи­тек­ту­ры были А.П. Брюл­лов, Г.А. Бос­се, А.И. Реза­нов, М.Д. Быков­ский.

Новые вея­ния сто­лич­ной архи­тек­тур­ной моды дохо­ди­ли до Орен­бур­га с неко­то­рым опоз­да­ни­ем. Но дохо­ди­ли.

Дом куп­ца Зарыв­но­ва. Нача­ло XX в. (Хлеб­ный пер., 2)

Типич­ные при­зна­ки эклек­ти­ки мож­но обна­ру­жить на зда­нии, постро­ен­ном не позд­нее 60‑х годов про­шло­го сто­ле­тия для куп­ца Зарыв­но­ва и в кото­ром срав­ни­тель­но еще недав­но дол­гое вре­мя рас­по­ла­гал­ся Дом пио­не­ров (Хлеб­ный пере­улок, 2). В цен­тре фаса­да это­го город­ско­го особ­ня­ка — про­стой мезо­нин, заме­ня­ю­щий клас­си­че­ский пор­тик с фрон­то­ном. Деко­ра­тив­ные фор­мы, заим­ство­ван­ные из клас­си­циз­ма, ренес­сан­са («брил­ли­ан­то­вые» квад­ры цоколь­ной части, пыш­ные обрам­ле­ния окон­ных про­емов) и барок­ко («разо­рван­ные» луч­ко­вые фрон­то­ны окон вто­ро­го эта­жа цен­траль­ной части, кар­ту­ши над эти­ми окна­ми, изо­гну­тый аттик цен­траль­ной части) сво­бод­но соче­та­ют­ся на фаса­дах. Для зда­ния харак­тер­но общее изоби­лие деко­ра; камен­ная огра­да и метал­ли­че­ские воро­та (не сохра­ни­лись) выпол­не­ны с соблю­де­ни­ем сти­ле­вых при­зна­ков основ­но­го зда­ния.

Дру­гой при­мер — зда­ние быв­ше­го Жан­дарм­ско­го управ­ле­ния, ныне боль­ни­цы (ул. Гая, 13). До наших дней глав­ный фасад зда­ния дошел в изме­нен­ном виде — уни­что­жен цен­траль­ный вход по оси сим­мет­рии глав­но­го фаса­да, исчез балкон-«зонтик» на вто­ром эта­же над цен­траль­ным вхо­дом (вме­сто него сей­час бал­кон с дере­вян­ным ограж­де­ни­ем), нару­ше­на часть деко­ра, дефор­ми­ро­ва­ны край­ние окон­ные про­емы глав­но­го фаса­да.

Жан­дарм­ское управ­ле­ние (ул. Гая, 13)

Для это­го зда­ния харак­тер­на русти­ка по все­му фаса­ду, сла­бое выде­ле­ние цен­траль­ных и угло­вых эле­мен­тов, при­ме­не­ние невы­со­ких атти­ков и пара­пет­ных реше­ток в вен­ча­ю­щих частях. Окна вто­ро­го эта­жа кра­си­во оформ­ле­ны в мону­мен­таль­ных «ренес­санс­ных» фор­мах. Окон­ный про­ем боко­во­го риза­ли­та обрам­лен налич­ни­ка­ми, полу­цир­куль­ной аркой с импо­ста­ми и зам­ко­вым кам­нем. Над аркой нахо­дит­ся мас­сив­ный сан­д­рик, под­дер­жи­ва­е­мый мощ­ны­ми полу­ко­лон­на­ми, раз­де­лен­ны­ми посре­дине русто­ван­ным кам­нем, при­ем совер­шен­но свое­об­раз­ный для клас­си­че­ских архи­тек­тур­ных форм.

Столь же свое­об­ра­зен при­ем «двой­но­го окна» на тор­це­вом фаса­де Тор­го­во­го инсти­ту­та (Пуш­кин­ская ул., 51) — быв­ше­го Нико­ла­ев­ско­го жен­ско­го инсти­ту­та. Широ­кий окон­ный про­ем раз­де­лен посре­дине стой­кой, под­пи­ра­ю­щей общую для двух окон пере­мыч­ку. Архи­тек­тур­но это выра­же­но при­ме­не­ни­ем деко­ра­тив­ной полу­ко­лон­ны со свое­об­раз­ной капи­те­лью. В каче­стве ана­ло­га при­ме­не­ния «двой­но­го окно» мож­но ука­зать зда­ние Эрми­та­жа в Санкт-Петер­бур­ге (архи­тек­тор Л. Клен­це, 1842–1851 гг.). Там стой­ка посре­дине двух окон деко­ри­ро­ва­на неболь­шой гер­мой.

Зда­ние, где ныне рас­по­ла­га­ет­ся один из кор­пу­сов Облав­то­управ­ле­ния (Хлеб­ный пер., 4) — типич­ный город­ской особ­няк вто­рой поло­ви­ны XIX века (выстро­ен не позд­нее 1870 г.). Построй­ка еще сохра­ня­ет чер­ты «клас­си­че­ской эклек­ти­ки», одна­ко замет­ны эле­мен­ты так назы­ва­е­мо­го «купе­че­ско­го сти­ля»: асим­мет­рич­ное рас­по­ло­же­ние глав­но­го вхо­да (с круг­лым окном над ним) на почти сим­мет­рич­ном фаса­де, тон­кие леп­ные дета­ли рас­ти­тель­но­го орна­мен­та над окна­ми вто­ро­го эта­жа, дале­кие от клас­си­че­ских архи­тек­тур­ных форм деко­ра.

До наших дней зда­ние дошло в несколь­ко изме­нен­ном виде: зало­же­ны окон­ные про­емы в тор­цах, исчез­ли пара­пет­ные решет­ки на кры­ше, и 1980 году сне­се­ны кра­си­вые ароч­ные воро­та рядом со зда­ни­ем, кото­рые не толь­ко не пор­ти­ли фаса­да, но, напро­тив, укра­ша­ли и допол­ня­ли.

2. «Псевдоготика» (вторая половина XIX в.)

«Псев­до­го­ти­ка» (или «лож­ная готи­ка») — сти­ли­сти­че­ское направ­ле­ние воз­ни­кав­шее вре­мя от вре­ме­ни в рус­ской архи­тек­ту­ре XVIII-XIX веков, кото­рое воз­рож­да­ло харак­тер­ные чер­ты сред­не­ве­ко­вой готи­ки. Мощ­ное воз­дей­ствие обра­зов «высо­кой» готи­ки мож­но наблю­дать на раз­ных эта­пах раз­ви­тия всей евро­пей­ской архи­тек­ту­ры. Обра­ще­ние архи­тек­то­ров к готи­ке — это все­гда поиск высо­ких роман­ти­че­ских иде­а­лов.

Готи­ке отда­ва­ли дань ува­же­ния такие выда­ю­щи­е­ся зод­чие рус­ско­го клас­си­циз­ма, как В.И. Баже­нов и М.Ф. Каза­ков, видев­шие в ней нечто род­ствен­ное древ­ней рус­ской архи­тек­ту­ре. Но евро­пей­ская готи­ка не зна­ла соче­та­ния крас­но­го кир­пи­ча и бело­го кам­ня, при­ме­ня­е­мо­го В.И. Баже­но­вым (двор­цо­вая усадь­ба «Цари­цы­но», 1775–1785 гг.) и М.Ф. Каза­ко­вым (Пет­ров­ский «путе­вой» дво­рец в Москве, 1775–1782 гг.). Рус­ская архи­тек­ту­ра, испы­ты­вая вли­я­ние запад­но­ев­ро­пей­ской архи­тек­ту­ры. все­гда при­да­ва­ла ей чер­ты наци­о­наль­но­го свое­об­ра­зия.

В пери­од эклек­ти­ки (вто­рая поло­ви­на XIX в.) доста­точ­но устой­чи­вая тра­ди­ция обра­ще­ния рус­ской архи­тек­ту­ры к воз­вы­шен­но­му роман­тиз­му готи­ки была под­дер­жа­на таки­ми масте­ра­ми, как А.А. Мене­лас (дво­рец «Кот­тедж» в Петер­го­фе. 1826–1829 гг.), Н.Л. Бенуа (зда­ние при­двор­ных коню­шен в Петер­го­фе, 1847–1854 гг.), Ф.О. Шех­тель (быв­ший особ­няк Сав­вы Моро­зо­ва в Москве, 1893- 1898 гг.).

Пре­крас­ные образ­цы это­го роман­ти­че­ско­го сти­ля име­ют­ся и в Орен­бур­ге. Один из них — быв­шая гаупт­вах­та на буль­ва­ре им. Сверд­ло­ва (ныне Музей горо­да Орен­бур­га). Зда­ние было постро­е­но в 1856 году и пред­на­зна­ча­лось для музея и архи­ва. Пред­по­ла­га­ют, что авто­ром про­ек­та явля­ет­ся архи­тек­тор-само­уч­ка из кре­пост­ных И. Ска­лоч­кин.

Зда­ние, похо­жее на сред­не­ве­ко­вый замок, выло­же­но из гла­зу­ро­ван­но­го («полив­но­го») кир­пи­ча, име­ю­ще­го мно­же­ство оттен­ков. Неболь­шое по абсо­лют­ным раз­ме­рам, оно про­из­во­дит силь­ное впе­чат­ле­ние бла­го­да­ря соче­та­нию раз­лич­ных по высо­те, раз­но­об­раз­ных по объ­е­му и кра­си­вых по цве­ту архи­тек­тур­ных масс, тон­кой их про­ра­бот­ке. В нем живо­пис­но соче­та­ют­ся готи­че­ские дета­ли (стрель­ча­тые окон­ные про­емы и арки, зуб­цы на башне, башен­ках и атти­ках), моти­вы клас­си­ки (сли­вы окон в виде сан­д­ри­ков, крон­штей­ны над импо­ста­ми стрель­ча­тых арок) и типич­но мест­ные худо­же­ствен­ные при­е­мы (верх­нее обрам­ле­ние окон пер­во­го эта­жа, обли­цов­ка цоко­ля зда­ния и кры­лец пиле­ным извест­ня­ком).

Соч­ный цве­то­вой кон­траст крас­но­го кир­пи­ча и бело­ка­мен­но­го деко­ра харак­те­рен как для рус­ской архи­тек­ту­ры допет­ров­ско­го вре­ме­ни, так и для древ­не­го рус­ско­го зод­че­ства. Этот при­ем широ­ко исполь­зо­вал­ся в псев­до­го­ти­ке вто­рой поло­ви­ны XIX века.

Дру­гой при­мер построй­ки в сти­ле псев­до­го­ти­ки — дом на углу Пар­ко­во­го про­спек­та и ули­цы Рыба­ков­ской.

Арсе­нал (Пар­ко­вый пр‑т, 10)

Исто­ри­че­ские све­де­ния о нем про­ти­во­ре­чи­вы. Извест­но лишь, что с кон­ца 50‑х годов XIX века в этом зда­нии раз­ме­стил­ся воин­ский арсе­нал (до это­го оно назы­ва­лось «Англи­кан­ский дом», так как здесь нахо­ди­лась некая англий­ская мис­си­о­нер­ская орга­ни­за­ция, непо­сти­жи­мым обра­зом ока­зав­ша­я­ся в Орен­бур­ге[³]). Хотя на фаса­де дома сто­ит дата: «1855», одна­ко есть све­де­ния, что он был постро­ен зна­чи­тель­но рань­ше, в самом нача­ле XIX века, а в 1855 году лишь ради­каль­но пере­стро­ен для раз­ме­ще­ния в нем воин­ско­го арсе­на­ла («степ­но­го цейх­гау­за»).

Зда­ние обли­цо­ва­но цвет­ным «полив­ным» кир­пи­чом четы­рех цве­тов: бело­го, крас­но-корич­не­во­го, зеле­но­го и тем­но-корич­не­во­го. Цве­том выде­ле­ны цен­траль­ная и боко­вые части зда­ния, обрам­ле­ния окон­ных про­емов, про­стен­ки меж­ду окна­ми, под­окон­ные встав­ки и т.д. Такая живо­пис­ная, а не архи­тек­тур­ная обра­бот­ка фаса­дов рез­ко выде­ля­ет это зда­ние сре­ди всех доре­во­лю­ци­он­ных постро­ек Орен­бур­га.

Прав­да, и в допет­ров­ском рус­ском зод­че­стве XVI-XVII веков широ­ко прак­ти­ко­ва­лось при­ме­не­ние цвет­ных израз­цов, но, что­бы построй­ка сплошь покры­ва­лась цвет­ным орна­мен­том — тако­го рус­ская архи­тек­ту­ра не зна­ла. Зато в сред­не­ази­ат­ской при­ме­ров подоб­ной узор­ной кир­пич­ной клад­ки, то есть сплош­ной обли­цов­ки фаса­дов гла­зу­ро­ван­ным кир­пи­чом раз­лич­ных цве­тов, созда­ю­щих зача­стую слож­ней­ший орна­мент, вели­кое мно­же­ство.

Одна­ко орна­мен­таль­ные моти­вы на фаса­дах быв­ше­го арсе­на­ла совер­шен­но чуж­ды сред­не­ази­ат­ским. Или, ска­жем, баш­кир­ским. Хотя Б. Кали­мул­лин в сво­ей бро­шю­ре «Кара­ван-Сарай» (Строй­из­дат, М., 1966) утвер­жда­ет: орна­мент зда­ния быв­ше­го арсе­на­ла вос­про­из­во­дит рас­про­стра­нен­ные баш­кир­ские гео­мет­ри­че­ские орна­мен­ты. Не вда­ва­ясь в поле­ми­ку с авто­ром, нуж­но ска­зать, что уча­стие баш­кир в построй­ке тре­бу­ет более солид­но­го доку­мен­таль­но­го под­твер­жде­ния.

Как бы там ни было, уни­каль­ность этой построй­ки несо­мнен­на.

К сти­лю псев­до­го­ти­ки зда­ние быв­ше­го арсе­на­ла мож­но отне­сти в силу сле­ду­ю­щих фак­то­ров:

1. вто­рая треть XIX века — это вре­мя рас­цве­та архи­тек­тур­ной моды на псев­до­го­ти­ку как в Англии, так и в Рос­сии;
2. вре­мя построй­ки и общий харак­тер наруж­ной отдел­ки дела­ет похо­жим зда­ние быв­ше­го арсе­на­ла на зда­ние быв­шей гаупт­вах­ты, постро­ен­ной в сти­ле псев­до­го­ти­ки;
3. наро­чи­тая суро­вость мас­сив­ных стен, иду­щая от кре­пост­ной архи­тек­ту­ры (смяг­чен­ная цве­то­вым орна­мен­том), — типич­ный при­ем ком­по­зи­ций в сти­ле псев­до­го­ти­ки.

В сти­ле псев­до­го­ти­ки постро­е­ны и два совер­шен­но оди­на­ко­вых дома по ули­це Совет­ской (№№ 48, 50). Воз­ве­де­ны они во вто­рой поло­вине XIX века. Дом N 48 был занят под Воен­ное собра­ние.

Пор­та­лы стрель­ча­тых ароч­ных про­емов вто­ро­го эта­жа, мно­го­пласт­ные арка­тур­ные поя­са фри­за, обрам­ле­ния атти­ков боко­вых риза­ли­тов типич­ны для псев­до­го­ти­че­ско­го сти­ля. (Пере­чис­лен­ные эле­мен­ты деко­ра выпол­не­ны из шту­ка­тур­ки и в насто­я­щее вре­мя выкра­ше­ны, как и само зда­ние, в неопре­де­лен­ный свет­лый цвет. А меж­ду тем, для псев­до­го­ти­ки харак­тер­но соче­та­ние насы­щен­но­го крас­но-корич­не­во­го цве­та с белым деко­ром).

4. «Русско-византийский (ново-византийский) стиль» (вторая половина XIX века)

Этот стиль, как уже было ска­за­но, при­ме­нял­ся в цер­ков­ном стро­и­тель­стве и в круп­ных офи­ци­аль­ных госу­дар­ствен­ных зда­ни­ях. В 1838 были опуб­ли­ко­ва­ны про­ек­ты церк­вей, выпол­нен­ных К.А. Тоном в «рус­ско-визан­тий­ском сти­ле». Одоб­рен­ные Нико­ла­ем I, они ста­ли обя­за­тель­ны­ми образ­ца­ми.

Типич­ны­ми чер­та­ми это­го сти­ля были сле­ду­ю­щие (име­ют­ся в виду чер­ты, отли­ча­ю­щие его от клас­си­циз­ма):

1. исчез­но­ве­ние пор­ти­ков и дру­гих клас­си­че­ских форм с фаса­дов;
2. упо­треб­ле­ние харак­тер­ных для визан­тий­ско­го, а так­же рус­ско­го зод­че­ства допет­ров­ско­го вре­ме­ни архи­тек­тур­ных эле­мен­тов (полу­цир­куль­ные арки и ароч­ные про­емы, киле­вид­ные зако­ма­ры, сту­пен­ча­тые пор­та­лы вхо­дов, мас­сив­ные колон­ны или пиляст­ры и пр.);
3. наро­чи­тая мас­сив­ность и весо­мость архи­тек­тур­ных форм;
4. более измель­чен­ный харак­тер обра­бот­ки фаса­дов.

Идео­ло­гом и веду­щим масте­ром «рус­ско-визан­тий­ско­го сти­ля» был К.А. Тон. Им постро­е­ны, напри­мер. Храм Хри­ста Спа­си­те­ля в Москве (1837–1883 гг.) и Боль­шой Крем­лев­ский дво­рец (1839–1849 гг.).

В Орен­бур­ге уце­ле­ло лишь несколь­ко зда­ний это­го сти­ля.

Одно из них, постро­ен­ное в 1884 году для духов­ной семи­на­рии, до недав­не­го вре­ме­ни зани­ма­ло Орен­бург­ское выс­шее воен­но-авиа­ци­он­ное учи­ли­ще (ул. Челюс­кин­цев, 19). До наших дней дошло прак­ти­че­ски в пер­во­здан­ном виде.

Духов­ная семи­на­рия (ул. Челюс­кин­цев, 19)

Для зда­ния харак­тер­ны полу­цир­куль­ные арки и ароч­ные про­емы (а так­же луч­ко­вые арки и ароч­ные про­емы), киле­вид­ные зако­ма­ры в вен­ча­ю­щей части (когда-то окан­чи­ва­лись изящ­ной золо­той глав­кой), мас­сив­ны ми полу­ко­лон­на­ми и про­чи­ми типич­ны­ми для «рус­ско-визан­тий­ско­го сти­ля» эле­мен­та­ми.

Дру­гой при­мер — быв­шее духов­ное учи­ли­ще, постро­ен­ное в послед­ней тре­ти XIX века, ныне учеб­но-про­из­вод­ствен­ный ком­би­нат (пере­улок Бры­ки­на, 2), дошед­шее до нас в иска­жен­ном виде: сне­сен пре­крас­ный купол-коло­коль­ня, рас­по­ла­гав­ший­ся над цен­траль­ной частью, в 70‑х годах наше­го сто­ле­тия появи­лась неле­пая над­строй­ка тре­тье­го эта­жа над пра­вым кры­лом зда­ния, выпол­нен­ная из сили­кат­но­го кир­пи­ча.

Хотя два этих зда­ния раз­лич­ны по раз­ме­рам, этаж­но­сти, мате­ри­а­лу отдел­ки стен, их объ­еди­ня­ют общие ком­по­зи­ци­он­ные при­е­мы, при­су­щие стро­го­му, офи­ци­аль­но­му «рус­ско-визан­тий­ско­му сти­лю»: сим­мет­рич­ность и сопод­чи­нен­ность круп­ных архи­тек­тур­ных чле­не­ний фаса­дов, выде­ле­ние глав­но­го вхо­да, при­ме­не­ние полу­цир­куль­ных ароч­ных про­емов и деко­ра­тив­ных арок. На обо­их зда­ни­ях при­ме­не­ны похо­жие арка­тур­ные поя­са. Осо­бен­но обра­ща­ет вни­ма­ние высо­кое мастер­ство отдел­ки фаса­дов.

Пре­крас­ным образ­цом «рус­ско- визан­тий­ско­го сти­ля» был Казан­ский кафед­раль­ный собор, постро­ен­ный по про­ек­ту ака­де­ми­ка архи­тек­ту­ры А.А. Ящен­ко в 1886–1895 годы. Собор был заду­ман и постро­ен как гран­ди­оз­ный храм-памят­ник воин­ской сла­вы. Для его стро­и­тель­ства был орга­ни­зо­ван все­на­род­ный сбор средств.

По раз­ме­рам и архи­тек­ту­ре орен­бург­ский Кафед­раль­ный собор был одним из луч­ших в Рос­сии, имел 42 мет­ра в шири­ну, 47 мет­ров в дли­ну. 54 мет­ра в высо­ту. Имел основ­ной купол, три полу­ку­по­ла, глав­ную коло­коль­ню и четы­ре допол­ни­тель­ных коло­коль­ни вокруг основ­ной гла­вы. В собо­ре был глав­ный алтарь и два при­де­ла в честь Нико­лая Мир­ли­кий­ско­го-чудо­твор­ца и Сер­гия Радо­неж­ско­го. Запре­столь­ные и мест­но­чти­мые ико­ны были испол­не­ны в мастер­ской про­фес­со­ра живо­пи­си В.Е. Маков­ско­го.

Орен­бург­ский кафед­раль­ный собор про­сто­ял 37 лет и был сне­сен в 1932 году.

4. «Псевдорусский стиль» (последняя треть XIX в.)

«Псев­до­рус­ский стиль» воз­рож­да­ет фор­мы рус­ской архи­тек­ту­ры допет­ров­ско­го пери­о­да. При­ме­нял­ся пре­иму­ще­ствен­но в граж­дан­ском стро­и­тель­стве. Подоб­но «рус­ско-визан­тий­ско­му сти­лю», явля­ет­ся есте­ствен­ной реак­ци­ей на упа­док клас­си­циз­ма.

При­ме­ча­ние Берд­ской Сло­бо­ды: в насто­я­щее вре­мя этот стиль, отно­ся­щий­ся к эклек­ти­ке, чаще назы­ва­ют: «рус­ский», «ново­рус­ский» или «неорус­ский». При­хо­ди­лось слы­шать назва­ние сти­ля на фран­цуз­ский манер: «а‑ля-рюс». 

Архи­тек­ту­ра «псев­до­рус­ско­го сти­ля» отли­ча­ет­ся сле­ду­ю­щи­ми внеш­ни­ми при­зна­ка­ми:

1. 1. 1. 1. бога­тым раз­но­об­ра­зи­ем архи­тек­тур­ных масс;
         2. харак­тер­ны­ми завер­ше­ни­я­ми крыш в виде раз­но­об­раз­ных шатров, «бочек», купо­лов, кры­тых деко­ра­тив­ным «леме­хом» или «чешу­ей»;
         3. пре­иму­ще­ствен­но кир­пич­ны­ми фаса­да­ми со слож­ным измель­чен­ным деко­ром;
         4. выде­ле­ни­ем и укра­ше­ни­ем вхо­дов, осо­бен­но глав­но­го, и окон­ных про­емов;
         5. высо­ким уров­нем стро­и­тель­но­го искус­ства.

В «псев­до­рус­ском сти­ле» рабо­та­ли такие извест­ные зод­чие, как В.О. Шервуд (Исто­ри­че­ский музей в Москве, 1875–1883 гг.), Д.Н. Чича­гов (зда­ние быв­шей Госу­дар­ствен­ной Думы в Москве, где ныне Музей В.И. Лени­на, 1890–1892 гг.), А.Н. Поме­ран­цев (зда­ние ГУМа в Москве).

Как даль­ней­шее раз­ви­тие «псев­до­рус­ско­го сти­ля» мож­но рас­смат­ри­вать твор­че­ство В.А. Гарт­ма­на (типо­гра­фия С. Мамон­то­ва в Москве, 1872 г.) и И.Н. Ропе­та (Рус­ский пави­льон на Все­мир­ной выстав­ке в Пари­же, 1878 г.). Для них харак­тер­на почти фан­та­сти­че­ская роман­ти­за­ция древ­не­рус­ско­го зод­че­ства, при­ме­не­ние на фаса­дах зда­ний орна­мен­тов, заим­ство­ван­ных из народ­ных выши­вок (так назы­ва­е­мая «ропе­тов­щи­на»).

Как пока­зы­ва­ет ана­лиз доре­во­лю­ци­он­ной архи­тек­ту­ры Орен­бур­га, моти­вы «псев­до­рус­ско­го сти­ля» встре­ча­лись в неко­то­рых цер­ков­ных построй­ках, кото­рые не сохра­ни­лись.

Сре­ди уце­лев­ших постро­ек граж­дан­ско­го назна­че­ния моти­вы «псев­до­рус­ско­го сти­ля» наи­бо­лее пол­но пред­став­ле­ны в зда­нии быв­шей жен­ской част­ной гим­на­зии Мами­на, где поз­же надол­го обос­но­вал­ся Ленин­ский рай­ком КПСС' (ул. Кобо­зе­ва, 34).

Одна­ко, спра­вед­ли­во­сти ради, нуж­но отме­тить, что в архи­тек­ту­ре это­го неза­у­ряд­но­го зда­ния тес­но пере­пле­лись эле­мен­ты несколь­ких сти­лей: «псев­до­рус­ско­го» (шатер в цен­тре глав­но­го фаса­да, харак­тер атти­ков в вен­ча­ю­щих частях зда­ния, «пореб­рик» под окна­ми вто­ро­го эта­жа) и «кир­пич­но­го», ими­ти­ру­ю­ще­го в кир­пи­че фор­мы клас­си­ки (гори­зон­таль­ная русти­ка пер­во­го эта­жа, декор пере­мы­чек над окна­ми пер­во­го эта­жа, фрон­тон­чи­ки над окна­ми вто­ро­го эта­жа в боко­вых риза­ли­тах).

Инте­рес­но это зда­ние еще и тем, что оно явля­ет собой пере­ход­ную фор­му от «псев­до­рус­ско­го» к «кир­пич­но­му сти­лю».

5. «Кирпичный стиль» (последняя четверть XIX в.)

«Кир­пич­ный стиль» — свое­об­раз­ное архи­тек­тур­ное направ­ле­ние, выра­зив­ше­е­ся в пол­ной замене леп­ных укра­ше­ний более раци­о­наль­ным кир­пич­ным деко­ром. Ины­ми сло­ва­ми, укра­ше­ние наруж­ных поверх­но­стей фаса­дов выпол­ня­лось из того же мате­ри­а­ла, что и сте­ны.

При­ме­ча­ние Берд­ской Сло­бо­ды: подроб­нее об этом направ­ле­нии эклек­ти­ки мож­но почи­тать здесь

Раци­о­наль­ность и эко­но­мич­ность «кир­пич­но­го сти­ля» поз­во­ли­ли при­ме­нять его в самых раз­лич­ных «моди­фи­ка­ци­ях» (готи­че­ской и роман­ской, древ­не­рус­ской и ренес­санс­ной), в зда­ни­ях мас­со­во­го и ути­ли­тар­но­го назна­че­ния: в рядо­вой жилой застрой­ке, в про­мыш­лен­ных зда­ни­ях, в желез­но­до­рож­ных стан­ци­ях и депо, а так­же в зда­ни­ях учеб­ных кор­пу­сов и лечеб­ных учре­жде­ний. Поэто­му поня­тие «кир­пич­но­го сти­ля» при­ме­ни­мо лишь к построй­кам тако­го типа, а не к круп­ным офи­ци­аль­ным зда­ни­ям. В сущ­но­сти, «кир­пич­ный стиль» пред­став­ля­ет собой раци­о­на­ли­за­цию эклек­ти­ки для мас­со­во­го и ути­ли­тар­но­го стро­и­тель­ства.

Убеж­ден­ным апо­ло­ге­том «кир­пич­но­го сти­ля» в рус­ской архи­тек­ту­ре был И.С. Кит­нер, кото­рый счи­тал при­ме­не­ние кир­пич­но­го деко­ра («без при­ле­пов и рас­крас­ки») для стен из того же мате­ри­а­ла при­ме­ром прав­ди­вой, орга­нич­ной архи­тек­ту­ры.

«Кир­пич­ный стиль» демон­стри­ро­вал прак­ти­че­ски неогра­ни­чен­ные воз­мож­но­сти фигур­ных кир­пи­чей для созда­ния самых слож­ных деко­ра­тив­ных форм, но тре­бо­вал высо­ко­го уров­ня стро­и­тель­но­го искус­ства. А для наше­го края — с его рез­ко-кон­ти­нен­таль­ным кли­ма­том, с повы­шен­ной сол­неч­ной ради­а­ци­ей — он был про­сто спа­се­ни­ем, так как поз­во­лял сохра­нять при­лич­ный вид стро­е­ний доволь­но дли­тель­ное вре­мя без допол­ни­тель­ных покра­сок.

В Орен­бур­ге уце­ле­ло доволь­но мно­го постро­ек, выпол­нен­ных в «кир­пич­ном сти­ле». Это быв­шие город­ские особ­ня­ки, гости­ни­цы, про­мыш­лен­ные и желез­но­до­рож­ные зда­ния, пожар­ные депо и тому подоб­ное.

При­мер быв­ше­го город­ско­го особ­ня­ка, выстро­ен­но­го в «кир­пич­ном сти­ле» ‑жилой дом по ули­це Чиче­ри­на, 14. Постро­ен в послед­ней чет­вер­ти XIX века для куп­ца Серя­ко­ва.

Зда­ние постав­ле­но на высо­кий цоколь­ный этаж, отли­ча­ет­ся сим­мет­рич­ным постро­е­ни­ем фаса­да, выхо­дя­ще­го на ули­цу, а так­же хоро­ши­ми про­пор­ци­я­ми. Деко­ра­тив­ное оформ­ле­ние угло­вых риза­ли­тов, окон­ных про­емов, фри­зо­во­го поя­са и атти­ков сде­ла­но в несколь­ко утя­же­лен­ных фор­мах, напо­ми­на­ю­щих роман­ские.

Наря­ду с кир­пич­ным деко­ром упо­треб­ле­ны — в незна­чи­тель­ной сте­пе­ни — и леп­ные дета­ли (пиляст­ры и капи­те­ли обрам­ле­ния окон пер­во­го и вто­ро­го эта­жей, капи­те­ли боль­ших полу­ко­лонн, «брил­ли­ан­то­вые» квад­ры цоколь­ной части). Име­ют­ся так­же метал­ли­че­ские деко­ра­тив­ные эле­мен­ты: пара­пет­ные решет­ки, мел­кие орна­мен­таль­ные дета­ли под деко­ра­тив­ны­ми арка­ми окон­ных про­емов.

К сожа­ле­нию, в наши дни зда­ние нахо­дит­ся в крайне запу­щен­ном состо­я­нии.

«Ста­рые» номе­ра Короб­ко­ва (ул. Чиче­ри­на, 49)

Дру­гой инте­рес­ный обра­зец «кир­пич­но­го сти­ля» — быв­шая гости­ни­ца «Гранд-Отель» (ул. Пост­ни­ко­ва, 27). Здесь при­вле­ка­ют вни­ма­ние деко­ра­тив­ные «выгну­тые» лопат­ки пер­во­го эта­жа, кир­пич­ные полу­ко­лон­ны вто­ро­го со свое­об­раз­ны­ми капи­те­ля­ми и база­ми из бетон­ных отли­вок, поя­сок из фигур­ных кир­пи­чей.

Выше кар­ни­за нахо­дят­ся пара­пет­ные тум­бы с метал­ли­че­ски­ми вазо­на­ми, меж­ду кото­ры­ми посе­ще­на кра­си­вая кова­ная решет­ка. В сти­ле зда­ния выпол­не­на и огра­да, а так­же арка въезд­ных ворот (сами воро­та на сохра­ни­лись).

Зда­ние по ули­це Киро­ва, 12 — еще один при­мер свое­об­раз­но­го кир­пич­но­го деко­ра. Кра­си­вый арка­тур­ный пояс меж­ду пер­вым и вто­рым эта­жа­ми (зда­ние, по-види­мо­му, было над­стро­е­но) с вклю­че­ни­ем «сол­ны­шек», деко­ра­тив­ное оформ­ле­ние окон­ных про­емов, орна­мент в виде зиг­за­га — эти при­е­мы вызы­ва­ют ассо­ци­а­ции с при­е­ма­ми и фор­ма­ми рус­ско­го наци­о­наль­но­го зод­че­ства (для срав­не­ния мож­но упо­мя­нуть Теремной дво­рец в Мос­ков­ском Крем­ле постро­ен­ный в пер­вой поло­вине XVII века).

Сле­ду­ю­щий при­мер «кир­пич­но­го сти­ля» — жилой дом по ули­це Чиче­ри­на, 49. До рево­лю­ции это зда­ние было извест­но в Орен­бур­ге как «ста­рые номе­ра Короб­ко­ва» («новые номе­ра Короб­ко­ва» нахо­дят­ся напро­тив, ул. Чиче­ри­на, 34).

Наря­ду с деко­ра­тив­ны­ми фор­ма­ми, при­су­щи­ми рус­ской архи­тек­ту­ре того пери­о­да, на фаса­дах это­го зда­ния мож­но видеть типич­но мест­ные архи­тек­тур­ные при­е­мы: высо­кие атти­ки со слу­хо­вы­ми окна­ми. метал­ли­че­ские козырь­ки с литы­ми крон­штей­на­ми над вхо­да­ми, ажур­ные кова­ные решет­ки ограж­де­ния бал­ко­на.

Пред­став­ля­ет инте­рес жилой дом по ули­це Кобо­зе­ва, 31 (неко­гда гости­ни­ца «Бир­же­вая» с ресто­ра­ном 1‑го клас­са). На фаса­дах это­го зда­ния при­ме­не­ны деко­ра­тив­ные фор­мы, заим­ство­ван­ные из клас­си­циз­ма и выпол­нен­ные в кир­пи­че, точ­нее, из несколь­ких типов фигур­но­го кир­пи­ча. Исклю­че­ние состав­ля­ют лишь капи­те­ли полу­ко­лонн (из бетон­ных бло­ков).

К несча­стью, это боль­шое и кра­си­вое зда­ние пре­тер­пе­ло нема­ло дефор­ма­ций и нахо­дит­ся в чрез­вы­чай­но запу­щен­ном состо­я­нии. Не сохра­ни­лись бал­ко­ны вто­ро­го эта­жа с уни­каль­ны­ми метал­ли­че­ски­ми решет­ка­ми ограж­де­ния, исчез­ли пара­пет­ные решет­ки, зало­же­ны кир­пи­чом бал­кон­ные две­ри, кир­пич­ная клад­ка места­ми силь­но повре­жде­на.

Но с осо­бен­ным блес­ком «кир­пич­ный стиль» при­ме­нял­ся в архи­тек­ту­ре круп­ных про­из­вод­ствен­ных стро­е­ний. Сохра­ни­лось огром­ное пяти­этаж­ное зда­ние, воз­ве­ден­ное в 1903 году для паро­вых мель­ниц фаб­ри­кан­та Юро­ва (сей­час один из кор­пу­сов мель­кру­по­за­во­да по ули­це Таш­кент­ской).

«Кир­пич­ный стиль» здесь пред­став­лен его несо­мнен­но готи­че­ской моди­фи­ка­ци­ей. На это ука­зы­ва­ют баш­ня с куран­та­ми, угло­вые башен­ки, мощ­ные атти­ки боко­вых риза­ли­тов со стрель­ча­ты­ми арка­ми, сту­пен­ча­тые крон­штей­ны кар­ни­за, обра­зу­ю­щие арка­тур­ный пояс. Осо­бый инте­рес пред­став­ля­ет вось­ми­уголь­ная дымо­вая тру­ба с кир­пич­ным деко­ром в верх­ней части. А в целом весь ком­плекс явля­ет­ся при­ме­ром высо­ко­го уров­ня стро­и­тель­но­го мастер­ства и каче­ства испол­не­ния архи­тек­тур­ных дета­лей.

То же самое мож­но ска­зать и о про­из­вод­ствен­ном кор­пу­се мель­кру­по­за­во­да по ули­це Орло­ва. Толь­ко здесь «кир­пич­ный стиль» пере­ме­жа­ет­ся моти­ва­ми не толь­ко «готи­ки», но и «ренес­сан­са».

Или вот пожар­ное депо с калан­чой, постро­ен­ное еще в 1876 году. Хотя зда­ние име­ет сугу­бо ути­ли­тар­ное назна­че­ние, архи­тек­ту­ра его отли­ча­ет­ся высо­ким каче­ством. Ком­по­зи­ция депо напо­ми­на­ет рату­ши ста­рин­ных запад­ных горо­дов, а деко­ра­тив­ный кар­низ вось­ми­уголь­ной баш­ни ассо­ци­и­ру­ет­ся со «ста­лак­ти­то­вым» деко­ром орен­бург­ско­го Кара­ван-Сарая.

6. «Купеческий стиль» (конец XIX — начало XX вв.)

«Купе­че­ский стиль» — спе­ци­фи­че­ский для постро­ек исто­ри­че­ско­го Орен­бур­га стиль, отли­ча­ю­щий­ся исклю­чи­тель­ной внеш­ней наряд­но­стью и оби­ли­ем леп­ных деко­ра­тив­ных форм. Ино­гда это оби­лие пере­хо­дит в аля­по­ва­тость, но было бы ошиб­кой счи­тать «купе­че­ский стиль» толь­ко нега­тив­ным явле­ни­ем.

При­ме­ча­ние Берд­ской Сло­бо­ды: дан­ный стиль, так­же, как и «кир­пич­ный», сле­ду­ет рас­смат­ри­вать, как одно из направ­ле­ний эклек­ти­ки.

Пыш­ное убран­ство зда­ний с изощ­рен­ной деко­ра­тив­ной обра­бот­кой фаса­дов было харак­тер­но, напри­мер, для рус­ской «узо­роч­ной» архи­тек­ту­ры XVII века, кото­рую мож­но и сей­час наблю­дать в пре­крас­ных мос­ков­ских и ниже­го­род­ских «стро­га­нов­ских» построй­ках. Что каса­ет­ся Орен­бур­га, то при­су­щая тому вре­ме­ни носталь­гия по рус­ским наци­о­наль­ным фор­мам была удо­вле­тво­ре­на при­ме­не­ни­ем обра­зов наряд­ной «узо­роч­ной» рус­ской архи­тек­ту­ры. По-види­мо­му, эти обра­зы луч­ше соот­вет­ство­ва­ли про­вин­ци­аль­ным вку­сам.

С точ­ки зре­ния богат­ства деко­ра­тив­ных форм и высо­ко­го уров­ня стро­и­тель­но­го мастер­ства, «купе­че­ский стиль» пред­став­ля­ет без­услов­ный инте­рес. В деко­ре это­го сти­ля при­чуд­ли­во пере­пле­те­ны весь­ма воль­ные интер­пре­та­ции форм клас­си­че­ско­го типа, моти­вов барок­ко, укра­ша­тель­ские «куд­ря­вые» орна­мен­ты древ­не­рус­ско­го типа и, нако­нец, совер­шен­но свое­об­раз­ные мест­ные архи­тек­тур­ные дета­ли и при­е­мы.

«Купе­че­ский стиль» харак­те­рен в основ­ном для неболь­ших и сред­них город­ских особ­ня­ков, кото­рых в Орен­бур­ге сохра­ни­лось доволь­но мно­го. Но все эти построй­ки отли­ча­ют­ся край­ней запу­щен­но­стью — по при­чине рас­про­стра­нен­но­го мне­ния, что выстро­ен­ные в этом сти­ле зда­ния не пред­став­ля­ют худо­же­ствен­но-исто­ри­че­ской цен­но­сти.

Давай­те на несколь­ких кон­крет­ных образ­цах попы­та­ем­ся выявить и опре­де­лить типич­ные, харак­тер­ные чер­ты «купе­че­ско­го сти­ля».

Зда­ние быв­ше­го «пред­ста­ви­тель­ства» эми­ра бухар­ско­го в Орен­бур­ге (Бухар­ский пере­улок, 21) мож­но рас­смат­ри­вать как при­мер пере­ход­ной фор­мы от «стро­гих» фаса­дов к «узо­роч­ным». Хотя исполь­зу­ют­ся вполне клас­си­че­ские при­ме­ры обра­бот­ки стен и окон­ных про­емов (гори­зон­таль­ное чле­не­ние сте­ны на яру­сы, выде­ле­ние частей антаб­ле­мен­та в верх­ней Части сте­ны, фрон­тон­чи­ки над окна­ми), сам харак­тер деко­ра при­об­ре­та­ет «куд­ря­вые», наряд­ные фор­мы, дале­кие от клас­си­че­ских образ­цов.

Уезд­ное собра­ние. Фраг­мент деко­ра (ул. Ком­со­моль­ская, 23)

В жилом доме по ули­це Про­ле­тар­ской, 80 инте­рес пред­став­ля­ют леп­ные само­вар­чи­ки, укра­ша­ю­щие кар­ни­зик над окном (в дру­гих домах встре­ча­ют­ся акро­те­рии подоб­но­го типа в виде ваз или кор­зин с цве­та­ми). Любо­пыт­на так­же свое­об­раз­ная пере­ра­бот­ка в «куд­ря­вом» духе коринф­ской капи­те­ли с вклю­че­ни­ем скульп­тур­но­го эле­мен­та, сма­хи­ва­ю­ще­го на сахар­ни­цу.

Быв­шее Уезд­ное собра­ние, ныне жилой дом (ул. Ком­со­моль­ская, 23) — при­мер бога­той скульп­тур­ной обра­бот­ки антаб­ле­мен­та, окон­ных про­емов и угло­вых пилястр с «льви­ны­ми» капи­те­ля­ми. Обра­ща­ет вни­ма­ние деко­ра­тив­ная обра­бот­ка обык­но­вен­ной водо­сточ­ной тру­бы, кото­рая бла­го­да­ря чет­вер­ти XIX века для орен­бург­ско­го «мил­ли­он­щи­ка» П.Ф. Пан­кра­то­ва, в общем харак­те­ре деко­ра­тив­но­го оформ­ле­ния фаса­да это­му пре­вра­ща­ет­ся в про­из­ве­де­ние стро­и­тель­но­го искус­ства.

Быв­ший Тор­го­вый дом (9‑го Янва­ря, 40), постро­ен­ный в послед­ней чет­вер­ти XIX века для орен­бург­ско­го «мил­ли­он­щи­ка» П.Ф. Пан­кра­то­ва, в общем харак­те­ре деко­ра­тив­но­го оформ­ле­ния фаса­да обна­ру­жи­ва­ет сход­ство с образ­ца­ми рус­ской «узо­роч­ной» архи­тек­ту­ры XVII века. Цен­траль­ное окно вто­ро­го эта­жа оформ­ле­но пиляст­ра­ми с пере­вя­зоч­кой, объ­еди­нен­ны­ми трехле­пест­ко­вой аркой. Окон­ные про­емы пер­во­го эта­жа укра­ша­ют фрон­тон­чи­ки луч­ко­вой фор­мы, окна вто­ро­го –вол­ни­стой.

Цен­траль­ную часть дома по ул. Чиче­ри­на, 63 выде­ля­ют арка с про­ез­дом, бал­кон с ажур­ной решет­кой и высо­кий аттик, в кото­ром уга­ды­ва­ют­ся фор­мы барок­ко. Окна вто­ро­го эта­жа укра­ше­ны пыш­ны­ми «разо­рван­ны­ми» фрон­тон­чи­ка­ми луч­ко­вой фор­мы с орна­мен­таль­ны­ми рас­ти­тель­ны­ми моти­ва­ми. Встре­ча­ют­ся так­же фрон­то­ны-атти­ки вол­ни­стой фор­мы, внут­ри кото­рых ино­гда поме­ша­лись кар­ту­ши с вен­зе­ля­ми (Фаб­рич­ный пере­улок, 18).

Если гово­рить о цве­то­вом оформ­ле­нии домов «купе­че­ско­го сти­ля», то поверх­но­сти стен окра­ши­ва­лись, как пра­ви­ло, в крас­но-корич­не­вые, охри­сто-жел­тые, изу­мруд­но-зеле­ные цве­та раз­лич­ных оттен­ков, а леп­ной декор выде­лял­ся бели­ла­ми или свет­ло-серым коле­ром.

III. «Модерн» (начало XX в.)

На рубе­же XIX-XX веков в евро­пей­ской архи­тек­ту­ре заро­ди­лось дви­же­ние за созда­ние сти­ля сво­ей эпо­хи, отри­ца­ю­ще­го как «уста­рев­шие» и клас­си­че­ские и наци­о­наль­ные худо­же­ствен­ные фор­мы деко­ра.

Изоб­ре­та­те­лем сти­ля «модерн» при­ня­то счи­тать бель­гий­ско­го худож­ни­ка-дизай­не­ра Ван дер Вель­де. Он пола­гал, что содер­жа­ни­ем орна­мен­та и вооб­ще очер­та­ний пред­ме­тов, состав­ля­ю­щих сре­ду оби­та­ния чело­ве­ка, долж­ны быть «скры­тые импуль­сы», свой­ствен­ные при­род­ным явле­ни­ям. Внешне это выра­зи­лось у Ван дер Вель­де в ком­по­зи­ци­ях, где при­сут­ство­ва­ли при­хот­ли­вые и внут­ренне «напря­жен­ные» очер­та­ния и фор­мы, напо­ми­на­ю­щие «лью­щи­е­ся линии», «уда­ры хлы­ста», жен­ские воло­сы.

Новый стиль быст­ро утвер­дил­ся в евро­пей­ском искус­стве (стиль «сецес­си­он») и в евро­пей­ской архи­тек­ту­ре («югенд-стиль»). В Рос­сии же этот стиль полу­чил назва­ние «модерн».

Све­жесть и про­сто­та, пол­ное отре­че­ние от ста­рых архи­тек­тур­ных форм, стрем­ле­ние к раци­о­наль­но­сти — вот глав­ные прин­ци­пы, кото­ры­ми руко­вод­ство­ва­лись вожди ново­го тече­ния, дока­зы­вая, что их тво­ре­ния невоз­мож­но под­ве­сти ни под одно из опре­де­ле­ний, кото­ры­ми награж­да­ли их «рути­не­ры от архи­тек­ту­ры» («упад­ни­че­ство» и т.п.).

Эпо­ху рус­ско­го модер­на харак­те­ри­зу­ет нова­тор­ское осмыс­ле­ние тра­ди­ци­он­ных эле­мен­тов зда­ний и их внеш­не­го и внут­рен­не­го оформ­ле­ния. При­ме­не­ние желе­зо­бе­тон­ных пере­мы­чек поз­во­ли­ло мак­си­маль­но раз­но­об­ра­зить фор­му окон, пре­вра­тив их из тра­ди­ци­он­но вер­ти­каль­ных, срав­ни­тель­но узких про­емов в широ­кие гори­зон­таль­ные, полу­круг­лые, под­ко­во­об­раз­ные и т.д. А повсе­мест­ное исполь­зо­ва­ние метал­ла сти­му­ли­ро­ва­ло осу­ществ­ле­ние ори­ги­наль­ных кон­струк­ций лест­ниц, бал­ко­нов, нави­са­ю­щих кар­ни­зов.

По суще­ству, мно­гие эле­мен­ты совре­мен­ной архи­тек­ту­ры (такие, как круп­ные вит­ра­жи, желе­зо­бе­тон­ные кон­струк­ции, выяв­лен­ные на фаса­дах и в инте­рье­рах, козырь­ки с боль­шим выно­сом, дале­ко высту­па­ю­щие све­сы кров­ли) заро­ди­лись еще в модерне. Все эти при­е­мы, допол­нен­ные нова­тор­ским под­хо­дом в трак­тов­ке основ­ных частей зда­ния, спо­соб­ство­ва­ли эсте­ти­че­ской выра­зи­тель­но­сти мно­гих про­из­ве­де­ний сти­ля модерн.

Харак­тер­ны­ми внеш­ни­ми при­зна­ка­ми модер­на явля­ют­ся сле­ду­ю­щие:

1. наро­чи­тая асим­мет­рия фаса­дов и объ­е­мов; изло­ман­ность форм на фаса­дах и в инте­рье­рах, а имен­но:
   • раз­но­об­раз­ные раз­ме­ры и фор­мы окон, две­рей, лест­ниц, перил ограж­де­ния и пр.;
   • эрке­ры все­воз­мож­ных очер­та­ний;
   • плос­кие кар­ни­зы с боль­шим выно­сом на изящ­ных изо­гну­тых крон­штей­нах;
   • слож­ные силу­эт­ные фор­мы в вен­ча­ю­щих частях зда­ний;
2. живо­пис­ная (а не архи­тек­тур­ная) обра­бот­ка фаса­дов с изоб­ра­же­ни­ем изви­ва­ю­щих­ся рас­те­ний, жен­ских голов с длин­ны­ми раз­ве­ва­ю­щи­ми­ся воло­са­ми, а так­же при­вле­че­ние скульп­ту­ры, мону­мен­таль­ной живо­пи­си, цвет­ных вста­вок;
3. обли­цов­ка фаса­дов лице­вым кир­пи­чом в соче­та­нии со шту­ка­тур­ны­ми леп­ны­ми дета­ля­ми;
4. вир­ту­оз­ное вла­де­ние мате­ри­а­лом и высо­кое каче­ство отдел­ки, уме­ние при­дать деко­ра­тив­ным эле­мен­там любую, самую слож­ную фор­му («теку­чие» метал­ли­че­ские ограж­де­ния, изо­гну­тые кров­ли и козырь­ки, слож­ней­ший орна­мент остек­лен­ных окон­ных и двер­ных пере­пле­тов).

Сре­ди круп­ных масте­ров рус­ско­го модер­на сле­ду­ет осо­бо выде­лить таких, как Ф.И. Лид­валь (доход­ные дома в Петер­бур­ге), В. Валь­котт (гости­ни­ца «Мет­ро­поль» в Москве, 1902), Ф.О. Шех­тель (особ­няк Рябу­шин­ско­го в Москве, 1900–1902, зда­ние МХА­Та, 1902), Л.Н. Кеку­шев (особ­ня­ки в Москве), Р.И. Клейн (зда­ние мага­зи­на «Мюр и Мэри­лиз» в Москве, 1908- 1910).

В Орен­бур­ге сохра­ни­лось доволь­но мно­го постро­ек в сти­ле модерн. Почти все они рез­ко выде­ля­ют­ся сре­ди окру­жа­ю­щей застрой­ки сво­ей ори­ги­наль­ной архи­тек­ту­рой. Высо­кое про­фес­си­о­наль­ное мастер­ство и каче­ство стро­и­тель­ных работ поз­во­ли­ло этим зда­ни­ям сохра­нить деко­ра­тив­ное оформ­ле­ние фаса­дов без серьез­ных изме­не­ний и дефор­ма­ций.

Наря­ду с типич­ны­ми чер­та­ми, орен­бург­ско­му модер­ну при­су­щи спе­ци­фи­че­ски мест­ное осо­бен­но­сти.

Зда­ние Гос­бан­ка (ул. Ленин­ская, 28) — одно из при­ме­ча­тель­ней­ших про­из­ве­де­ний в сти­ле модерн. Постро­ен­ное в 1908 году для Обще­ства вза­им­но­го кре­ди­та, оно было двух­этаж­ным, но в нача­ле 50‑х годов пре­тер­пе­ло изме­не­ния. В част­но­сти, был над­стро­ен тре­тий этаж, в резуль­та­те чего изме­ни­лась вен­ча­ю­щая часть зда­ния, исчез бал­кон со сто­ро­ны Теле­граф­но­го пере­ул­ка, неко­то­рые дета­ли фаса­да при­об­ре­ли дру­гой облик.

Все же надо при­знать, что рекон­струк­ция была про­из­ве­де­на с боль­шим мастер­ством и изоб­ре­та­тель­но­стью (напри­мер, ограж­де­ние сне­сен­но­го бал­ко­на пре­вра­ти­ли в пара­пет­ную решет­ку над цен­траль­ной частью зда­ния), бла­го­да­ря чему общий вид дома не стал хуже.

Ком­по­зи­ция глав­но­го фаса­да сим­мет­рич­на отно­си­тель­но глав­но­го вхо­да. Очень кра­си­вы слож­ные «теку­чие» фор­мы боль­ших окон­ных про­емов, в налич­ни­ках кото­рых исполь­зо­ва­ны моти­вы изви­ва­ю­щих­ся линий. Глав­ный вход впи­сан в круг­лый окон­ный про­ем. В наруж­ной отдел­ке шту­ка­тур­ные леп­ные дета­ли и обли­цов­ка сини­ми кера­ми­че­ски­ми плит­ка­ми соче­та­ют­ся с кир­пич­ной клад­кой из отбор­но­го крас­но­го кир­пи­ча с рас­шив­кой швов.

Зда­ние, постро­ен­ное в нача­ле XX века, где ныне поме­ща­ет­ся дет­ская боль­ни­ца №2 (ул. Пио­нер­ская, 5) — дру­гой при­мер орен­бург­ско­го модер­на.

Угло­вой риза­лит глав­но­го фаса­да увен­чан шатром, в мини­а­тю­ре повто­ря­ю­щим по фор­ме шатер Яро­слав­ско­го вок­за­ла в Москве. Дру­гой угло­вой риза­лит закан­чи­ва­ет­ся атти­ком слож­ной фор­мы со слу­хо­вым окном. Все эле­мен­ты фаса­да по-сво­е­му при­вле­ка­тель­ны — синие гла­зу­ро­ван­ные плит­ки, изящ­ные крон­штей­ны бал­ко­нов, кова­ные решет­ки, две­ри со ску­пым изящ­ным орна­мен­том в сти­ле модерн, ори­ги­наль­ное метал­ли­че­ское завер­ше­ние шат­ра и пр.

К сожа­ле­нию, вид зда­ния несколь­ко дефор­ми­ро­ван — убран глав­ный вход, окон­ные пере­пле­ты с гну­ты­ми стек­ла­ми во фра­му­гах заме­не­ны на про­стые, совре­мен­ная покрас­ка, не свой­ствен­ная модер­ну, силь­но пор­тит его внеш­ний облик.

Без­услов­ный инте­рес пред­став­ля­ет Глав­ный поч­тамт (ул. Киро­ва, 16), на глу­хой тор­це­вой стене кото­ро­го совсем недав­но еще мож­но было про­честь:

«Н.А. СМОЧИЛИНЪ. Желез­но-ско­бя­ная тор­гов­ля…»

Угло­вой риза­лит зда­ния с глав­ным вхо­дом закан­чи­ва­ет­ся деко­ра­тив­ной аркой и увен­чан башен­кой-купо­лом с круг­лы­ми люкар­на­ми (подоб­ные сти­ли­зо­ван­ные ароч­ные ком­по­зи­ции часто встре­ча­ют­ся в построй­ках модер­на).

Зда­ние по ули­це Крас­но­зна­мен­ной, 14 — один из луч­ших орен­бург­ских особ­ня­ков в сти­ле модерн. Ком­по­зи­ция зда­ния асси­мет­рич­на, глав­ный вход акцен­ти­ро­ван эрке­ром, завер­ша­ю­щим­ся атти­ком с полу­цир­куль­ным слу­хо­вым окном. Фаса­ды щед­ро деко­ри­ро­ва­ны. Обра­ща­ют вни­ма­ние жен­ские голо­вы с раз­ве­ва­ю­щи­ми­ся воло­са­ми, моти­вы «лью­щих­ся линий», кры­ла­тые мас­ки, сим­во­ли­зи­ру­ю­щие Гер­ме­са — покро­ви­те­ля тор­гов­ли, моти­вы цве­точ­ных гир­лянд и свое­об­раз­ные мел­кие зиг­за­ги.

Еще один хоро­ший при­мер модер­на в Орен­бур­ге — зда­ние по ули­це Про­ле­тар­ской, 20. Мно­гие его эле­мен­ты при­вле­ка­ют вни­ма­ние неожи­дан­ной трак­тов­кой: узел глав­но­го вхо­да, окон­ные про­емы полу­круг­лых очер­та­ний, бал­кон ори­ги­наль­ной фор­мы, тон­кий рису­нок шту­ка­тур­ных деко­ра­тив­ных дета­лей, — и все кра­си­во, тща­тель­но про­ра­бо­та­но.

Очень инте­рес­ное зда­ние нахо­дит­ся на углу ули­цы Киро­ва и Теле­граф­но­го пере­ул­ка. В нем чер­ты сти­ля модерн пере­пле­те­ны с эле­мен­та­ми восточ­но­го деко­ра (что вооб­ще весь­ма харак­тер­но для доре­во­лю­ци­он­ных постро­ек Орен­бур­га).

Соче­та­ние эле­мен­тов модер­на с нео­клас­си­циз­мом (ул. Киро­ва, 32)

Необы­чен угол зда­ния, решен­ный в виде баш­ни с круг­лым слу­хо­вым окном, кото­рую срав­ни­тель­но недав­но — увен­чи­вал шатер с неболь­шим шпи­лем. Глав­ный вход выде­лен ори­ги­наль­ным пор­та­лом, на вер­ху кото­ро­го име­ет­ся изоб­ра­же­ние жез­ла Мер­ку­рия, обви­то­го дву­мя зме­я­ми, сим­во­ла­ми муд­ро­сти. Под слу­хо­вым окном нахо­дит­ся вен­зель «Г.О.А. – 1908».

В отдел­ке зда­ния исполь­зо­ва­ны изящ­ные леп­ные дета­ли, как бы нало­жен­ные поверх клад­ки из отбор­но­го крас­но­го кир­пи­ча.

В зда­нии, где дол­гое вре­мя рас­по­ла­га­лась гости­ни­ца «Урал» (ул. Киро­ва, 32), чер­ты модер­на соче­та­ют­ся с эле­мен­та­ми нео­клас­си­циз­ма: пиляст­ры с капи­те­ля­ми, баля­си­ны в ограж­де­ни­ях бал­ко­нов вто­ро­го эта­жа и т.д. Обра­ща­ет вни­ма­ние слож­ная фор­ма ман­сард­ной кры­ши. Бал­ки над огром­ны­ми окна­ми пер­во­го эта­жа вос­при­ни­ма­ют нагруз­ку двух выше­ле­жа­щих про­стен­ков, — при­ем, демон­стри­ру­ю­щий тех­ни­че­ские воз­мож­но­сти модер­на.

Инте­рес­ны как бы «лью­щи­е­ся» сту­пе­ни угло­во­го крыль­ца – «лью­щи­е­ся» все рас­ши­ря­ю­щи­ми­ся свер­ху вниз полу­кру­жья­ми.

«Номе­рам Короб­ко­ва» («новым») при­су­щи слож­но­за­шиф­ро­ван­ные деко­ра­тив­ные дета­ли модер­на. К сожа­ле­нию, это при­ят­ное зда­ние (ул. Чиче­ри­на, 32) нахо­дит­ся в крайне запу­щен­ном состо­я­нии. В кон­це 1981 года в резуль­та­те ремон­та сне­се­ны пара­пет­ные тум­бы и решет­ки, эле­гант­но завер­ша­ю­щие плос­ко­сти стен.

Без ори­ги­наль­ной башен­ки, вен­ча­ю­щей угло­вой эркер Дома офи­це­ров, сего­дня труд­но пред­ста­вить себе ули­цу Совет­скую. До рево­лю­ции это огром­ное зда­ние, при­над­ле­жав­шее куп­цу Тро­ши­ну, было цен­тром раз­вле­че­ний. Здесь нахо­дил­ся кино­те­атр «Олимп», вме­сти­тель­ный ресто­ран, кон­ди­тер­ская и кофей­ная «Торт», пять бил­ли­ард­ных и мно­гое дру­гое. Это — тоже модерн.

Сохра­ни­лось в Орен­бур­ге и несколь­ко одно­этаж­ных город­ских особ­ня­ков в сти­ле модерн. Один из них рас­по­ло­жен на про­ез­де Ком­му­на­ров, 45 и занят под город­ской про­ти­во­ту­бер­ку­лез­ный дис­пан­сер.

Несмот­ря на раз­ме­ры, зда­ние име­ет все харак­тер­ные чер­ты сти­ля: кра­си­вый декор, круг­лые окон­ные про­емы, изо­гну­тые кар­ни­зы, боль­шие све­сы кры­ши, изящ­ные шту­ка­тур­ные дета­ли: фасад обли­цо­ван лице­вым кир­пи­чом и сини­ми гла­зу­ро­ван­ны­ми плит­ка­ми.

IV. «Неоклассицизм» (начало XX в.)

Как пока­за­ло вре­мя, «модерн» остал­ся лишь архи­тек­тур­ной модой нача­ла наше­го века. Наду­ман­ность и пре­тен­ци­оз­ность деко­ра­тив­ных форм это­го до край­но­сти инди­ви­ду­а­ли­сти­че­ско­го сти­ля нача­ли вызы­вать про­тест, застав­ляя вспом­нить о бле­стя­щих дости­же­ни­ях рус­ско­го и миро­во­го зод­че­ства, отли­чав­ших­ся осо­бой гар­мо­ни­ей и осно­ван­ных на незыб­ле­мых и про­ве­рен­ных века­ми клас­си­че­ских кано­нах антич­но­го зод­че­ства.

Одним из инте­рес­ных явле­ний в рус­ской архи­тек­ту­ре пред­ре­во­лю­ци­он­ной поры было еще одно направ­ле­ние, кото­рое для крат­ко­сти при­ня­то опре­де­лять тер­ми­ном «нео­клас­си­цизм». Этот стиль охва­ты­ва­ет все мно­же­ство зда­ний, начи­ная от ими­та­ций рус­ско­го клас­си­циз­ма, ампи­ра, до неузна­ва­е­мо «модер­ни­зи­ро­ван­ных» постро­ек, «клас­си­че­ских» лишь по весь­ма отда­лен­ным ассо­ци­а­ци­ям.

По твор­че­ско­му мето­ду это была та же эклек­ти­ка, что и в сере­дине XIX века, одна­ко на иной осно­ве, испы­ты­ва­ю­щей силь­ное вли­я­ние модер­на и обо­га­щен­ной новы­ми тех­ни­че­ски­ми воз­мож­но­стя­ми.

Клас­си­че­ские дета­ли — плос­кие пиляст­ры, капи­те­ли, мас­ки, вен­ки, гир­лян­ды — при­об­ре­та­ли сти­ли­зо­ван­ный харак­тер. Твор­че­ски пере­ра­бо­тан­ные архи­тек­то­ром, они неузна­ва­е­мо видо­из­ме­ни­лись, — ведь твор­че­ский метод эклек­ти­ки не при­зна­вал про­стых ком­пи­ля­ций твор­че­ских образ­цов. А край­ний инди­ви­ду­а­лизм и жела­ния заказ­чи­ка толь­ко поощ­ря­ли посто­ян­ные поис­ки «све­жих» архи­тек­тур­ных при­е­мов.

Эти­ми при­чи­на­ми мож­но объ­яс­нить тот факт, что мно­гие вид­ней­шие архи­тек­то­ры нача­ла века успеш­но рабо­та­ли и в модерне, и в неорус­ском сти­ле, и в нео­клас­си­циз­ме (Ф.О. Шех­тель, И.А. Фомин, А.В. Щусев).

Неко­то­рые про­из­ве­де­ния нео­клас­си­циз­ма нача­ла XX века пора­жа­ют закон­чен­но­стью форм, совер­шен­ством и изыс­кан­но­стью про­пор­ций, тон­ким, «рафи­ни­ро­ван­ным» вку­сом. Это, в первую оче­редь, отно­сит­ся к построй­кам И.А. Фоми­на (дом Аба­ме­лек-Лаза­ре­ва в Петер­бур­ге, 1913–1914), И.В. Жол­тов­ско­го (особ­няк Тара­со­ва в Москве, 1909–1910), В.А. Щуко (Рус­ский пави­льон на выстав­ке в Риме, 1911).

Нео­клас­си­цизм в зна­чи­тель­ной мере повли­ял на раз­ви­тие совет­ской архи­тек­ту­ры 1930–1950‑х годов.

В Орен­бур­ге сохра­ни­лись весь­ма при­мет­ные построй­ки в духе нео­клас­си­циз­ма. Напри­мер, зда­ние на углу ули­цы 9‑го Янва­ря и пере­ул­ка Сво­бо­ди­на. Прав­да, нео­клас­си­цизм здесь тес­но пере­пле­тен с модер­ном и даже «кир­пич­ным сти­лем».

Общая асси­мет­рич­ная ком­по­зи­ция, огром­ные окна пер­во­го эта­жа, изящ­ная угло­вая башен­ка харак­тер­ны для модер­на. Тре­уголь­ные фрон­то­ны и деко­ра­тив­ные пор­ти­ки с полу­ко­лон­на­ми и пиляст­ры на вто­ром эта­же, полу­цир­куль­ные ароч­ные про­емы с зам­ко­вы­ми кам­ня­ми, глу­хой пара­пет — без­услов­но типич­ные при­е­мы клас­си­циз­ма. Но надо учесть, что и сте­ны, и пиляст­ры, и сама арка с зам­ко­вым кам­нем выло­же­ны из кир­пи­ча без какой бы то ни было допол­ни­тель­ной отдел­ки, то есть нали­цо все при­е­мы «кир­пич­но­го сти­ля». Одна­ко то, что клад­ка выпол­не­на в «пусто­шов­ку», дает осно­ва­ние пред­по­ло­жить, что фаса­ды, по-види­мо­му, про­сто не успе­ли ошту­ка­ту­рить и укра­сить клас­си­че­ским леп­ным деко­ром.

Зда­ние на углу улиц Про­ле­тар­ской и Рыба­ков­ской было постро­е­но в 1917 году и при­над­ле­жа­ло (в чис­ле мно­гих дру­гих) еще одно­му Орен­бург­ско­му «мил­ли­он­щи­ку» — Хуса­и­но­ву. Оно как бы «закреп­ля­ет» угол квар­та­ла свое­об­раз­ным шатром с башен­кой. Харак­тер ком­по­зи­ции башен­ки ука­зы­ва­ет на исполь­зо­ва­ние моти­вов мусуль­ман­ской архи­тек­ту­ры. В деко­ре зда­ния при­сут­ству­ют типич­но клас­си­че­ские дета­ли, сти­ли­зо­ван­ные с наро­чи­той мас­сив­но­стью, свой­ствен­ной для нео­клас­си­циз­ма нача­ла XX века.

Типич­ный при­мер нео­клас­си­циз­ма — пяти­этаж­ное зда­ние на углу ули­цы Киро­ва и Мат­рос­ско­го пере­ул­ка. Дом в свое вре­мя при­над­ле­жал орен­бург­ско­му мил­ли­о­не­ру П.Ф. Пан­кра­то­ву и напо­ми­на­ет луч­шие образ­цы доход­ных домов доре­во­лю­ци­он­но­го Петер­бур­га. Обра­ща­ет вни­ма­ние исполь­зо­ва­ние эрке­ров и бал­ко­нов на фаса­дах, кра­си­вые архи­тек­тур­ные дета­ли в сти­ле рус­ско­го ампи­ра.

Зда­ние, где ныне рас­по­ла­га­ет­ся мэрия (ул. Совет­ская, 60), было постро­е­но в 1914–1916 годах для Орен­бург­ско­го обще­ства вза­им­но­го от огня стра­хо­ва­ния. Автор — архи­тек­тор И.Ф. Курец­кий, побе­див­ший в кон­кур­се на про­ект это­го зда­ния.

Глав­ный фасад его пред­став­ля­ет свое­об­раз­ней­шее соче­та­ние наи­бо­лее мод­ных в пред­ре­во­лю­ци­он­ные годы сти­лей: нео­клас­си­циз­ма и неорус­ско­го.

Тра­ди­ци­он­ная сим­мет­рич­ность фаса­да с выде­ле­ни­ем цен­траль­но­го и угло­вых риза­ли­тов, мно­го­ко­лон­ный пор­тик с трех­чет­верт­ны­ми колон­на­ми коринф­ско­го орде­ра, атлан­ты, несу­щие мас­сив­ный антаб­ле­мент, кар­ту­ши, балю­стра­ды, цоколь с мас­сив­ной гори­зон­таль­ной русти­кой и дру­гое — тако­вы внеш­ние при­зна­ки нео­клас­си­циз­ма это­го зда­ния.

Для неорус­ско­го сти­ля харак­тер­ны сле­ду­ю­щие эле­мен­ты

• завер­ше­ния угло­вых риза­ли­тов пира­ми­даль­ны­ми шатра­ми;
• боч­ко­об­раз­ные полу­ко­лон­ны «трой­но­го» окна чет­вер­то­го эта­жа в угло­вых риза­ли­тах;
• кры­ша цен­траль­но­го риза­ли­та, кры­тая сталь­ным штам­по­ван­ным листом типа «рыбья чешуя»;
• общая наро­чи­тая мас­сив­ность зда­ния, осо­бен­но его цоколь­ной части.

Необ­хо­ди­мо отме­тить несо­мнен­ную сти­ли­сти­че­скую связь зда­ния Стра­хо­во­го обще­ства с извест­ны­ми построй­ка­ми того вре­ме­ни в Москве и Петер­бур­ге.

К сожа­ле­нию, не сохра­ни­лось уни­каль­ное про­из­ве­де­ние ана­ли­зи­ру­е­мо­го сти­ля — так назы­ва­е­мая «Зна­мен­ная изба». Она была постро­е­на в 1913 году на Крас­ной пло­ща­ди (Фор­штадт) и слу­жи­ла, выра­жа­ясь совре­мен­ным язы­ком, музе­ем бое­вой сла­вы Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска.

V. Мусульманские мотивы архитектуры дореволюционного Оренбурга

Эво­лю­ция архи­тек­ту­ры доре­во­лю­ци­он­но­го Орен­бур­га про­ис­хо­ди­ла в общем рус­ле раз­ви­тия рус­ской архи­тек­ту­ры, испы­ты­вая, одна­ко, силь­ное вли­я­ние мест­ных худо­же­ствен­ных при­е­мов. Это при­ве­ло к тому, что облик сохра­нив­шей­ся застрой­ки харак­те­ри­зу­ет­ся соче­та­ни­ем евро­пей­ских и ази­ат­ских архи­тек­тур­ных тра­ди­ций. Бук­валь­но в каж­дом сти­ли­сти­че­ском направ­ле­нии (исклю­чая раз­ве что построй­ки клас­си­циз­ма и ампи­ра), мож­но отыс­кать мусуль­ман­ские моти­вы. Ино­гда они явля­ют­ся опре­де­ля­ю­щи­ми в ком­по­зи­ции зда­ния, но чаще при­сут­ству­ют в эле­мен­тах деко­ра­тив­но­го оформ­ле­ния фаса­дов. Это каса­ет­ся орна­мен­таль­ных дета­лей, раз­лич­ных баше­нок, «шатров», купо­лов, шпи­лей, пара­пет­ных тумб с вазо­на­ми, метал­ли­че­ских реше­ток и пр.

Одним из наи­бо­лее зна­чи­тель­ных памят­ни­ков архи­тек­ту­ры в Орен­бур­ге явля­ет­ся Кара­ван-Сарай, постро­ен­ный в 1842 году по про­ек­ту вид­но­го рус­ско­го архи­тек­то­ра А.П. Брюл­ло­ва, кото­рый исполь­зо­вал в этой построй­ке моти­вы мусуль­ман­ско­го зод­че­ства. На исто­рии созда­ния и архи­тек­ту­ре это­го выда­ю­ще­го­ся памят­ни­ка Орен­бур­га нуж­но оста­но­вить­ся подроб­нее.

Кара­ван-Сарай. Сни­мок 1908 г.

Вре­мя созда­ния Кара­ван-Сарая сов­па­ло с вре­ме­нем рас­па­да клас­си­циз­ма в рус­ской архи­тек­ту­ре и пере­хо­да ее к эклек­ти­че­ско­му осво­е­нию исто­ри­че­ских сти­лей.

Эклек­ти­ка, в отли­чие от рус­ско­го клас­си­циз­ма, тре­бо­ва­ла от зод­че­го уме­ния рабо­тать в самых раз­ных исто­ри­че­ских сти­лях, «при­ли­че­ству­ю­щих» либо суще­ству дела, либо жела­ни­ям заказ­чи­ка. В рус­ской архи­тек­ту­ре вхо­ди­ли в моду роман­ти­че­ски понят­ные моти­вы мусуль­ман­ской и восточ­ной архи­тек­ту­ры – «мав­ри­тан­ские» ком­на­ты, «китай­ские» гости­ные, «турец­кие» бани и т.д.

Кара­ван-Сарай (или обще­ствен­ный посто­я­лый двор) пред­на­зна­чал­ся для «при­ез­жа­ю­щих в Орен­бург по сво­ей надоб­но­сти или по служ­бе» баш­кир и меще­ря­ков (в то вре­мя баш­ки­ры вхо­ди­ли в состав насе­ле­ния обшир­ной Орен­бург­ской губер­нии). Про­ект Кара­ван-Сарая выпол­нил, как уже было ска­за­но, А.П. Брюл­лов по зака­зу орен­бург­ско­го гене­рал-губер­на­то­ра В.А. Перов­ско­го, с кото­рым нахо­дил­ся в тес­ной друж­бе. Про­ект был выпол­нен в исклю­чи­тель­но корот­кий срок: с 6 октяб­ря 1836 года по нача­ло янва­ря 1837 года, и 19 янва­ря 1837 года высо­чай­ше утвер­жден Нико­ла­ем I.

Лич­ность и твор­че­ство А.П. Брюл­ло­ва (1798–1877) пред­став­ля­ет для нас несо­мнен­ный инте­рес. Стар­ший брат зна­ме­ни­то­го живо­пис­ца К.П. Брюл­ло­ва и сам один из луч­ших аква­ре­ли­стов сво­е­го вре­ме­ни, он в 1820 году окон­чил Ака­де­мию худо­жеств и полу­чил зва­ние худож­ни­ка 14 клас­са. А.П. Брюл­лов вос­пи­ты­вал­ся на тра­ди­ци­ях рус­ской клас­си­че­ской шко­лы, но при­над­ле­жал к тем неуем­ным нату­рам, кото­рые все­гда и во всем пыта­лись най­ти новые пути. Отли­чи­тель­ной его чер­той была непре­взой­ден­ная эру­ди­ция в вопро­сах искус­ства и архи­тек­ту­ры, более все­го при­об­ре­тен­ная им в загра­нич­ных поезд­ках 1822–1830 годов. Здесь он не толь­ко сде­лал огром­ное коли­че­ство зари­со­вок с нату­ры, но и обме­рил мно­же­ство выда­ю­щих­ся памят­ни­ков миро­во­го зод­че­ства. В 1829 году в Пари­же был издан его увраж с резуль­та­та­ми обме­ров антич­ных постро­ек Пом­пеи.

Кара­ван-Сарай, его про­ект, был лишь незна­чи­тель­ным эпи­зо­дом в напря­жен­ной твор­че­ской дея­тель­но­сти А.П. Брюл­ло­ва. В это вре­мя он одно­вре­мен­но раз­ра­ба­ты­вал про­ект Шта­ба Гвар­дей­ско­го кор­пу­са на Двор­цо­вой пло­ща­ди, осу­ществ­лял над­зор за стро­и­тель­ством обсер­ва­то­рии в Пул­ко­во и люте­ран­ской церк­ви в псев­до­ро­ман­ском сти­ле на Нев­ском про­спек­те. Кро­ме того, он участ­ву­ет в кон­кур­се на луч­ший про­ект памят­ни­ка Дмит­рию Дон­ско­му для Кули­ко­ва поля и побеж­да­ет. Воз­мож­но, А.П. Брюл­лов рас­счи­ты­вал сам, несмот­ря на загру­жен­ность, осу­ществ­лять над­зор за воз­ве­де­ни­ем Кара­ван-Сарая, но пожар Зим­не­го двор­ца (в декаб­ре 1837 года) и огром­ная рабо­та по его вос­ста­нов­ле­нию, затя­нув­ша­я­ся до 1841 года (А.П. Брюл­лов был одним из руко­во­ди­те­лей), не поз­во­ли­ли ему при­е­хать в Орен­бург. Извест­но лишь, что 29 мая 1837 года про­ект­ные мате­ри­а­лы были направ­ле­ны в Орен­бург, что непо­сред­ствен­ны­ми рабо­та­ми по стро­и­тель­ству Кара­ван-Сарая ведал инже­нер-пору­чик Сень­ков, а «над­зор за пра­виль­но­стью, проч­но­стью и чисто­тою в отдел­ке» осу­ществ­лял архи­тек­тор Ураль­ско­го вой­ска Гопи­ус.

Об исто­рии созда­ния и архи­тек­ту­ре Кара­ван-Сарая напи­са­но нема­ло, но риск­ну пред­ло­жить свой ана­лиз ком­по­зи­ции все­го ансам­бля и его состав­ных частей.

Кара­ван-Сарай состо­ит из С‑образного двух­этаж­но­го кор­пу­са, сим­мет­рич­но раз­ме­щен­но­го по пери­мет­ру неза­мкну­то­го внут­рен­не­го дво­ра (53 на 48 мет­ров), цен­три­че­ски-куполь­но­го зда­ния мече­ти, рас­по­ло­жен­ной в цен­тре дво­ра и отдель­но сто­я­ще­го мина­ре­та. С боков к двух­этаж­но­му кор­пу­су при­мы­ка­ют вто­ро­сте­пен­ные одно­этаж­ные кор­пу­са, обра­зу­ю­щие хозяй­ствен­ные дво­ры.

Каки­ми же обра­за­ми вдох­нов­лял­ся А.П. Брюл­лов, созда­вая Кара­ван-Сарай? Посколь­ку доку­мен­таль­ные источ­ни­ки ниче­го не разъ­яс­ня­ют в дан­ном вопро­се, мож­но выска­зать сле­ду­ю­щие пред­по­ло­же­ния.

Ана­лиз пока­зы­ва­ет, что в архи­тек­ту­ре Кара­ван-Сарая тес­но пере­пле­лись раз­лич­ные ком­по­зи­ци­он­ные при­е­мы и фор­мы турец­ко­го, мав­ри­тан­ско­го и араб­ско­го зод­че­ства с баш­кир­ски­ми наци­о­наль­ны­ми моти­ва­ми.

По пред­на­зна­че­нию, по ком­по­зи­ции и по внеш­не­му обли­ку орен­бург­ский Кара­ван-Сарай име­ет мно­го обще­го с извест­ны­ми образ­ца­ми турец­ких кара­ван-сара­ев или ханов. Они стро­и­лись в виде двух­этаж­но­го кор­пу­са с боль­шим пря­мо­уголь­ным дво­ром посре­дине. Сна­ру­жи ханы име­ли вид укреп­лен­ных соору­же­ний с тол­сты­ми сте­на­ми и баш­ня­ми. Глав­ный вход акцен­ти­ро­вал­ся мону­мен­таль­ным пор­та­лом. Дво­ро­вые фаса­ды, оформ­лен­ные двух­этаж­ны­ми гале­ре­я­ми, были более «при­вет­ли­во­го» вида. Осо­бен­но­стью турец­ких ханов была не очень боль­шая одно­ку­поль­ная мечеть (часто вось­ми­гран­ная), постав­лен­ная в гео­мет­ри­че­ском цен­тре дво­ра. Но мина­ре­тов в ханах не было, посколь­ку мечеть пред­на­зна­ча­лась толь­ко для посто­яль­цев.

Ана­лиз ком­по­зи­ци­он­ных осей ансам­бля Кара­ван-Сарая
1 — двух­этаж­ный кор­пус в виде бук­вы «С»; 2 — мечеть;3 — мина­рет; 4 — хозяй­ствен­ные дво­ры

Лег­ко убе­дить­ся, что пере­чис­лен­ные типо­ло­ги­че­ские чер­ты нашли отра­же­ние и в ансам­бле Кара­ван-Сарая А.П. Брюл­ло­ва, а имен­но:

• внут­рен­ний двор (даже раз­ме­ра­ми близ­кий к турец­ким образ­цам);
• двух­этаж­ный основ­ной кор­пус, рас­по­ло­жен­ный по пери­мет­ру внут­рен­не­го дво­ра;
• общий мону­мен­таль­ный облик двух­этаж­но­го кор­пу­са с пар­ны­ми угло­вы­ми баш­ня­ми и утол­ща­ю­щи­ми­ся кни­зу сте­на­ми;
• более интим­ный облик фаса­дов внут­рен­не­го дво­ра;
• вось­ми­гран­ная мечеть, постав­лен­ная в цен­тре дво­ра.

Наря­ду с при­зна­ка­ми сход­ства, в ком­по­зи­ции Кара­ван-Сарая обна­ру­жи­ва­ют­ся и суще­ствен­ные раз­ли­чия с турец­ки­ми хана­ми.

Внут­рен­ний двор Кара­ван-Сарая разо­мкнут, и вме­сто пор­та­ла с одним вхо­дом посре­дине появ­ля­ет­ся строй­ный мина­рет в дву­мя вхо­да­ми по обе­им сто­ро­нам его (о разо­мкну­том дво­ре и о мина­ре­те будет ска­за­но несколь­ко поз­же).

В турец­ком хане при­ме­не­на гале­рей­ная пла­ни­ров­ка поме­ще­ний основ­но­го двух­этаж­но­го кор­пу­са. В Кара­ван-Сарае име­ет место, гово­ря совре­мен­ным язы­ком, «сек­ци­он­ная» пла­ни­ров­ка. В свя­зи с тем, что в зда­нии раз­ме­ща­лись раз­но­ха­рак­тер­ные по назна­че­нию учре­жде­ния, был преду­смот­рен изо­ли­ро­ван­ный вход в каж­дое из них. Таких вхо­дов было три­на­дцать (в нынеш­нее вре­мя зна­чи­тель­но мень­ше). Это лиш­ний раз дока­зы­ва­ет, что сход­ство с посто­я­лым дво­ром — и по назва­нию, и по внеш­не­му обли­ку — при­да­ва­лось Кара­ван-Сараю боль­ше для види­мо­сти. В «Тру­дах Орен­бург­ской Уче­ной Архив­ной Комис­сии» (выпуск XVIII, 1907 г.) чита­ем:

«Поме­ще­ния для баш­кир и не дума­ли откры­вать, и никто из них там не оста­нав­ли­вал­ся. Обра­ще­ние бы зда­ния в посто­я­лый двор сто­и­ло бы доро­го по отоп­ле­нию и содер­жа­нию в чисто­те и ремон­ту. Пра­вый фасад обра­ти­ли в кан­це­ля­рию, а левый был отдан поме­ще­ни­ям для губер­на­то­ра.»[⁴]

В деко­ра­тив­ном обрам­ле­нии окон­ных про­емов пер­во­го и вто­ро­го эта­жей основ­но­го кор­пу­са исполь­зо­ва­ны трехле­пест­ко­вые и стрель­ча­то-под­ко­во­об­раз­ные арки, чрез­вы­чай­но харак­тер­ные для мав­ри­тан­ской и араб­ской архи­тек­ту­ры. Вогну­тые кров­ли баше­нок угло­вых риза­ли­тов корот­ки­ми («напол­нен­ны­ми») шпи­ля­ми напо­ми­на­ют покры­тия баш­кир­ских коче­вых шала­шей.

Цен­траль­ной по назна­че­нию и ком­по­зи­ции частью ком­плек­са Кара­ван-Сарая явля­ет­ся мечеть, име­ю­щая фор­му пра­виль­но­го вось­ми­уголь­ни­ка, пере­кры­то­го купо­лом — сфе­ри­че­ской фор­мы в ниж­ней части и кону­со­об­раз­ной в верх­ней. Рас­пор купо­ла пога­ша­ет­ся внеш­ни­ми контр­фор­са­ми, меж­ду кото­ры­ми нахо­дят­ся высо­кие стрель­ча­тые арки. Ароч­ные про­емы пред­на­зна­че­ны для осве­ще­ния инте­рье­ра мече­ти. В про­емах поме­ще­на ажур­ная метал­ли­че­ская решет­ка с цвет­ны­ми стек­ла­ми.

Ком­по­зи­ция мече­ти эклек­ти­че­ски соеди­ня­ет моти­вы как турец­ко­го, так и араб­ско­го зод­че­ства. Вось­ми­уголь­ный план встре­ча­ет­ся в малых мече­тях (месджи­дах) и в мав­зо­ле­ях турец­кой архи­тек­ту­ры, кону­со­об­раз­ной фор­мы купо­ла и стрель­ча­тые арки — в соору­же­ни­ях араб­ской (для турец­кой архи­тек­ту­ры более харак­тер­ны сфе­ри­че­ские купо­ла и полу­цир­куль­ные арки), а цвет­ные вит­ра­жи для осве­ще­ния инте­рье­ров, «кан­не­ли­ро­ван­ные» отко­сы стрель­ча­тых арок (внут­ри мече­ти) широ­ко исполь­зо­ва­лись в мав­ри­тан­ском зод­че­стве.

Наи­бо­лее выра­зи­тель­ным эле­мен­том Кара­ван-Сарая в Орен­бур­ге явля­ет­ся мина­рет, выпол­ня­ю­щий роль архи­тек­тур­ной доми­нан­ты ансам­бля.

Обособ­лен­ное от мече­ти поло­же­ние мина­ре­та, его фор­ма, «игло­вид­ное» завер­ше­ние и харак­тер деко­ра, без­услов­но, ана­ло­гич­ны мина­ре­там турец­ко­го (осман­ско­го) зод­че­ства. То же мож­но ска­зать и об обли­цов­ке его белы­ми израз­ца­ми (ино­гда, прав­да, турец­кие мина­ре­ты обли­цо­вы­ва­лись мра­мо­ром). Даже при­ем пре­вра­ще­ния сред­не­го яру­са мина­ре­та в кан­не­ли­ро­ван­ную антич­ную колон­ну име­ет ана­ло­ги в турец­ком зод­че­стве, при­ме­ром чему может слу­жить мина­рет мече­ти Мих­ри­мах в Стам­бу­ле (нача­ло XIX в.), пре­вра­щен­ный в строй­ную коринф­скую колон­ну, хотя обыч­но турец­кие мина­ре­ты име­ют мно­го­гран­ную фор­му. Сле­ду­ет, одна­ко, отме­тить, что мина­рет орен­бург­ско­го Кара­ван-Сарая — в отли­чие от турец­ких – более гру­зен в про­пор­ци­ях.

Тип гале­реи «для при­зы­ва к молит­ве» на мина­ре­те Кара­ван-Сарая так­же ана­ло­ги­чен турец­ким образ­цам. Для срав­не­ния, дру­гие сохра­нив­ши­е­ся в Орен­бур­ге мина­ре­ты име­ют закры­тую гале­рею с наруж­ны­ми арка­ми, а сами они, кро­ме того, от зда­ния мече­ти не обособ­ле­ны.

На отмет­ке 19,5 м сред­ний ярус мина­ре­та закан­чи­ва­ет­ся «ста­лак­ти­то­вым» кар­ни­зом, под­дер­жи­ва­ю­щим обход­ную гале­рею. Моти­вы «ста­лак­ти­то­во­го» орна­мен­та харак­тер­ны для всей мусуль­ман­ской архи­тек­ту­ры. Но, как пока­зы­ва­ет ана­лиз сред­не­ази­ат­ско­го, азер­бай­джан­ско­го и араб­ско­го зод­че­ства, в фор­мо­об­ра­зо­ва­нии «ста­лак­ти­тов» все­гда при­сут­ству­ет мотив стрель­ча­той арки. Что же каса­ет­ся орен­бург­ско­го Кара­ван-Сарая, то мож­но ска­зать, что «ста­лак­ти­то­вый» орна­мент его мина­ре­та — уни­ка­лен, ибо обра­зу­ет­ся из ром­би­че­ских и Х‑образных фигур, столь харак­тер­ных для баш­кир­ско­го народ­но­го твор­че­ства: тка­че­ства, вышив­ки.

Тот же «ста­лак­ти­то­вый» орна­мент при­сут­ству­ет и в деко­ре башен угло­вых риза­ли­тов.

Мож­но выде­лить сле­ду­ю­щие при­чи­ны, побу­див­шие А.П. Брюл­ло­ва доволь­но широ­ко исполь­зо­вать моти­вы турец­ко­го зод­че­ства при про­ек­ти­ро­ва­нии Кара­ван-Сарая, пер­во­на­чаль­но пред­на­зна­чав­ше­го­ся, как мы уже зна­ем, для «баш­кир и меще­ря­ков» (конеч­но, нема­лую роль сыг­ра­ли тут и жела­ния «гене­раль­но­го заказ­чи­ка» — гра­фа В. А. Перов­ско­го, орен­бург­ско­го гене­рал-губер­на­то­ра):

1. отсут­ствие ана­ло­гов и тра­ди­ций баш­кир­ской наци­о­наль­ной мону­мен­таль­ной архи­тек­ту­ры;
2. общ­ность язы­ко­вой груп­пы и общ­ность рели­гии;
3. силь­ное вли­я­ние Осман­ской импе­рии, быв­шей в то вре­мя глав­ной стра­ной исла­ма (под турец­кое вла­ды­че­ство надол­го попа­ли Мек­ка и Меди­на, глав­ные свя­ты­ни и цен­тры мусуль­ман­ско­го мира).

Мож­но пред­по­ло­жить, что имен­но реми­нис­цен­ции турец­ко­го (осман­ско­го) зод­че­ства, зри­мо про­яв­ля­ю­щи­е­ся в архи­тек­ту­ре Кара­ван-Сарая, и обу­сло­ви­ли неза­слу­жен­но про­хлад­ное отно­ше­ние офи­ци­аль­ных кру­гов к это­му выда­ю­ще­му­ся про­из­ве­де­нию рус­ской архи­тек­ту­ры.

Одна­ко мно­го­чис­лен­ные мусуль­ман­ские моти­вы — лишь деко­ра­ция. Ана­лиз пока­зы­ва­ет, что ансамбль Кара­ван-Сарая спро­ек­ти­ро­ван по прин­ци­пам и мето­дам рус­ско­го клас­си­циз­ма. И вот ком­по­зи­ци­он­ные осо­бен­но­сти, дела­ю­щие это типич­но восточ­ное соору­же­ние близ­ким по духу рус­ской клас­си­ке:

1. Метод ком­плекс­но­го гра­до­стро­и­тель­но­го под­хо­да в раз­ме­ще­нии ансам­бля Кара­ван-Сарая в сло­жив­шей­ся струк­ту­ре горо­да. Весь ком­плекс раз­ме­щен так, что его мина­рет ори­ен­ти­ро­ван точ­но по оси ули­цы 9‑го Янва­ря (быв­шей Вве­ден­ской). Бла­го­да­ря это­му при­е­му Кара­ван-Сарай ком­по­зи­ци­он­но и визу­аль­но свя­зал­ся с важ­ней­ши­ми частя­ми город­ско­го цен­тра: Гости­ным дво­ром, глав­ный вход в кото­рый нахо­дил­ся на ул. Вве­ден­ской (9‑го Янва­ря), Глав­ной рыноч­ной пло­ща­дью, нахо­див­шей­ся меж­ду ули­ца­ми Вве­ден­ской, Гости­но­двор­ской (Киро­ва), Тро­иц­кой (Кобо­зе­ва) и Орской (Пуш­кин­ской) и даже с набе­реж­ной реки Урал, отку­да он, несмот­ря на уда­ле­ние почти в два с поло­ви­ною кило­мет­ра, хоро­шо виден.
2. Прин­цип выде­ле­ния глав­ных и вто­ро­сте­пен­ных ком­по­зи­ци­он­ных осей и рас­по­ло­же­ния объ­е­мов отно­си­тель­но них.

На глав­ной ком­по­зи­ци­он­ной оси ансам­бля, сов­па­да­ю­щей с осью цен­траль­ной сим­мет­рии, раз­ме­ще­ны глав­ные объ­е­мы: мечеть и мина­рет. Направ­ле­ние глав­ной ком­по­зи­ци­он­ной оси сов­па­да­ет с направ­ле­ни­ем на Мек­ку — свя­щен­ным горо­дом для маго­ме­тан. В этом — смысл и стер­жень всей архи­тек­тур­ной ком­по­зи­ции.

Глав­ная ком­по­зи­ци­он­ная ось явно под­черк­ну­та высот­ной доми­нан­той — мина­ре­том. Про­стран­ство внут­рен­не­го дво­ра наро­чи­то разо­мкну­то вбли­зи глав­ной ком­по­зи­ци­он­ной оси, еще боль­ше выяв­ляя ее осо­бое зна­че­ние. Бла­го­да­ря это­му при­е­му, основ­ные объ­ек­ты ком­плек­са Кара­ван-Сарая — мечеть, мина­рет, С‑образный двух­этаж­ный кор­пус — полу­ча­ют чет­кую идей­но-образ­ную ори­ен­та­цию.

3. Един­ство и сопод­чи­нен­ность круп­ных и раз­но­об­раз­ных по фор­ме архи­тек­тур­ных масс. Этот при­ем совер­шен­но ясно про­сле­жи­ва­ет­ся в архи­тек­ту­ре Кара­ван-Сарая.
4. Про­сто­та, даже ску­пость деко­ра, свой­ствен­ная внеш­не­му обли­ку Кара­ван-Сарая.

Каза­лось бы, в архи­тек­ту­ре его долж­ны были най­ти отра­же­ние моти­вы вели­ко­леп­ных памят­ни­ков зод­че­ства Сред­ней Азии, куда Орен­бург являл­ся «клю­чом и вра­та­ми». Но, по-види­мо­му, масте­ру рус­ско­го клас­си­циз­ма чуж­ды были по духу архи­тек­тур­ные фор­мы, насы­щен­ные слож­ней­шим и изощ­рен­ней­шим деко­ром, в кото­ром как бы рас­тво­ря­лись боль­шие архи­тек­тур­ные мас­сы. И, как сле­ду­ет из ана­ли­за архи­тек­ту­ры Кара­ван-Сарая, моти­вов сред­не­ази­ат­ско­го зод­че­ства в нем прак­ти­че­ски нет.

В то же вре­мя роман­ти­че­ские фор­мы стро­гой мав­ри­тан­ской архи­тек­ту­ры ран­не­го пери­о­да и ясная гар­мо­ния сте­рео­мет­ри­че­ских чет­ких форм осман­ско­го зод­че­ства были хоро­шо извест­ны А.П. Брюл­ло­ву и — вме­сте с баш­кир­ски­ми наци­о­наль­ны­ми моти­ва­ми — исполь­зо­ва­лись им в архи­тек­ту­ре орен­бург­ско­го Кара­ван-Сарая.

5. Общ­ность эле­мен­тов и дета­лей, под­чер­ки­ва­ю­щих един­ство всех состав­ных частей ансам­бля.

Кара­ван-Сараю в пол­ной мере при­су­щи высо­кие ансам­бле­вые каче­ства, а имен­но:

• повто­ря­ю­щи­е­ся моти­вы свой­ствен­ных для мусуль­ман­ско­го зод­че­ства арок — стрель­ча­тых, стрель­ча­то-под­ко­во­об­раз­ных, трехле­пест­ко­вых — на всех трех основ­ных зда­ни­ях ком­плек­са;
• похо­жие контр­форс­ные стен­ки мече­ти и мина­ре­та;
• «ста­лак­ти­то­вый» орна­мент на мина­ре­те и на риза­ли­тах С‑образного кор­пу­са;
• ост­ро­вер­хие силу­эты всех трех основ­ных кор­пу­сов.

Кро­ме Кара­ван-Сарая, в Орен­бур­ге сохра­ни­лись весь­ма инте­рес­ные построй­ки, в обли­ке кото­рых ясно ска­зы­ва­ет­ся мусуль­ман­ское вли­я­ние. Имен­но они явля­ют собой при­ме­ры соче­та­ния евро­пей­ских и ази­ат­ских тра­ди­ций, столь харак­тер­но­го для Орен­бур­га.

К чис­лу таких зда­ний отно­сит­ся то, где сей­час нахо­дит­ся вось­ми­лет­няя шко­ла (Совет­ская, 7). В XVIII веке на этом месте сто­ял одно­этаж­ный дом, зани­ма­е­мый Погра­нич­ной комис­си­ей. В 60‑х годах XIX века этот дом был рас­ши­рен, над­стро­ен и пере­де­лан для поме­ще­ния в нем кир­гиз­ской учи­тель­ской шко­лы, что объ­яс­ня­ет исполь­зо­ва­ние мусуль­ман­ских архи­тек­тур­ных форм в наруж­ном деко­ре.

В таком виде зда­ние дошло и до наших дней.

Общая его ком­по­зи­ция име­ет вполне клас­си­че­ские при­зна­ки: сим­мет­рич­но рас­по­ло­жен­ные цен­траль­ный и боко­вые риза­ли­ты, обо­зна­чен­ные невы­со­ки­ми атти­ка­ми, пиляст­ры на два эта­жа, фриз, кар­низ и архит­рав в верх­них частях стен. Одна­ко в деко­ра­тив­ной обра­бот­ке этих типич­но клас­си­че­ских эле­мен­тов при­ме­не­ны моти­вы мусуль­ман­ской архи­тек­ту­ры:

• пря­мо­уголь­ные окон­ные про­емы пер­во­го эта­жа укра­ше­ны стрель­ча­то-под­ко­во­об­раз­ны ми арка­ми;
• глад­кие и «поло­са­тые» ство­лы пилястр (фусты) соеди­не­ны над полу­цир­куль­ны­ми окна­ми вто­ро­го эта­жа под­ко­во­об­раз­ны­ми арка­ми, как бы обра­зуя деко­ра­тив­ную арка­ду на фаса­дах;
• капи­те­ли пилястр име­ют свое­об­раз­ный рису­нок;
• арки над капи­те­ля­ми в риза­ли­тах укра­ше­ны извест­ным моти­вом, встре­ча­ю­щим­ся в обра­бот­ке стен мав­зо­лея Сама­ни­дов в Буха­ре (IX‑X вв.);
• невы­со­кие атти­ки деко­ри­ро­ва­ны арка­тур­ны­ми пояс­ка­ми;
• «поло­са­тые» пиляст­ры напо­ми­на­ют о двух­цвет­ной обра­бот­ке «пест­рых» стен в турец­кой и мав­ри­тан­ской архи­тек­ту­ре.

Мотив под­ко­во­об­раз­ных арок повто­ря­ет­ся и на невы­со­кой камен­ной огра­де…

Такое же эклек­ти­че­ское соче­та­ние клас­си­че­ских архи­тек­тур­ных форм и деко­ра­тив­ных мусуль­ман­ских моти­вов мож­но наблю­дать в зда­нии, постро­ен­ном в XIX веке и где до рево­лю­ции раз­ме­ща­лось пред­ста­ви­тель­ство эми­ра бухар­ско­го, вслед­ствие чего пере­улок и полу­чил свое назва­ние — Бухар­ский.

Наи­бо­лее инте­рес­но деко­ри­ро­ван верх­ний ярус зда­ния. Окон­ные про­емы тре­тье­го эта­жа завер­ша­ют­ся полу­цир­куль­ны­ми и стрель­ча­ты­ми арка­ми, обра­зуя свое­об­раз­ные «кокош­ни­ки». В тим­па­нах полу­цир­куль­ных арок — мотив антич­ных паль­метт, сти­ли­зо­ван­ных на восточ­ный манер. Капи­те­ли пилястр деко­ри­ро­ва­ны паль­мо­вы­ми вет­вя­ми. Меж­ду «кокош­ни­ка­ми» раз­ме­ще­ны розет­ки из сти­ли­зо­ван­ных листьев акан­та кра­си­во­го и тон­ко­го рисун­ка. Атти­ки над кар­ни­зом име­ют клас­си­че­скую трак­тов­ку. Метал­ли­че­ские решет­ки бал­ко­нов выпол­не­ны в восточ­ном духе.

Очень инте­рес­но выгля­дит исто­ри­че­ская застрой­ка в рай­оне ули­цы Пио­нер­ской (быв­шей Крив­цов­ская). Эта часть горо­да была застро­е­на после упразд­не­ния Орен­бург­ской кре­по­сти (т.е. после 1862 года) и назы­ва­лась преж­де «Голу­би­ной сло­бод­кой».

Здесь выде­ля­ет­ся зда­ние, извест­ное горо­жа­нам как «ста­рый ЗАГС» (Пио­нер­ская, 7) и дошед­шее до нас в силь­но дефор­ми­ро­ван­ном виде, при­чем необ­ра­ти­мое исчез­но­ве­ние уни­каль­но­го деко­ра с каж­дым годом все уси­ли­ва­ет­ся.

Исто­рия построй­ки это­го зда­ния очень про­ти­во­ре­чи­ва. Архи­тек­тур­ная его ком­по­зи­ция харак­тер­на для бога­тых город­ских особ­ня­ков рус­ской эклек­ти­ки вто­рой поло­ви­ны XIX века и в этом смыс­ле напо­ми­на­ет дом куп­ца Зарыв­но­ва (Хлеб­ный пер., 2). Несо­мнен­но «клас­си­че­ские» по архи­тек­тур­но­му обли­ку фаса­ды обиль­но укра­ше­ны совер­шен­но свое­об­раз­ным деко­ром в «восточ­ном» духе, в кото­ром соче­та­ют­ся как тра­ди­ци­он­ные эле­мен­ты мусуль­ман­ской архи­тек­ту­ры (ост­ро­ко­неч­ные вни­зу завер­ше­ния пилястр, арка­тур­ные пояс­ки из стрель­ча­тых аро­чек, полу­цир­куль­ные арки над окна­ми цен­траль­ной части), так и эле­мен­ты, под­ска­зан­ные буй­ной фан­та­зи­ей авто­ра (капи­те­ли пилястр в виде буке­тов роз, Z‑образные и Х‑образные эле­мен­ты деко­ра, слов­но зашиф­ро­ван­ные моти­вы и пр.). Кра­си­во выпол­не­ны въезд­ная арка и огра­да — эти типич­ные эле­мен­ты ста­рой застрой­ки Орен­бур­га.

Очень боль­шое зна­че­ние для силу­эта исто­ри­че­ско­го цен­тра Орен­бур­га име­ет сохра­нив­ша­я­ся мечеть с мина­ре­том по ули­це Киро­ва, 3 (быв­шей Гости­но­двор­ская). Это — одна из немно­гих изящ­ных вер­ти­ка­лей, кото­ры­ми так изоби­ло­вал ста­рый Орен­бург.

В про­шлом мечеть явля­лась состав­ной частью мед­ре­се, устро­ен­но­го куп­цом Хуса­и­но­вым. Такой тип мече­ти, соче­та­ю­щий мина­рет и молит­вен­ный зал в одном зда­нии, был харак­те­рен для татар­ской наци­о­наль­ной архи­тек­ту­ры. Вось­ми­уголь­ный в плане мина­рет име­ет в сред­нем яру­се внут­рен­нюю гале­рею с ароч­ны­ми про­ема­ми и завер­ша­ет­ся вось­ми­уголь­ным «игло­вид­ным» шатром. А в целом все соору­же­ние отли­ча­ет­ся кра­си­во про­ра­бо­тан­ны­ми архи­тек­тур­ны­ми дета­ля­ми.

В Чулоч­ном пере­ул­ке сохра­ни­лась еще одна мечеть подоб­но­го типа. Ее свое­об­ра­зие заклю­ча­ет­ся в том, что в ниж­нем и сред­нем яру­сах мина­ре­та при­ме­не­на «дикая клад­ка» из плит­но­го извест­ня­ка, в резуль­та­те чего мно­го­гран­ный ствол вос­при­ни­ма­ет­ся как совер­шен­но круг­лый.

VI. Местные художественные приемы, использовавшиеся в архитектуре старого Оренбурга

Сохра­нив­ше­е­ся архи­тек­тур­ное насле­дие Орен­бур­га харак­те­ри­зу­ет­ся широ­ким исполь­зо­ва­ни­ем спе­ци­фи­че­ских мест­ных худо­же­ствен­ных при­е­мов, при­да­ю­щих город­ской застрой­ке свое­об­ра­зие и непо­вто­ри­мость внеш­не­го обли­ка.

Как уже было отме­че­но, осо­бен­ное вни­ма­ние уде­ля­лось силу­эт­ным харак­те­ри­сти­кам застрой­ки в целом и отдель­ных зда­ний в част­но­сти. В пано­ра­ме горо­да с даль­них точек вос­при­я­тия гос­под­ство­ва­ли раз­но­об­раз­ные силу­эты мно­го­чис­лен­ных собо­ров, церк­вей, мече­тей и дру­гих высо­ких соору­же­ний. Ими были обо­зна­че­ны глав­ные пла­ни­ро­воч­ные «узлы» застрой­ки, а так­же наи­бо­лее воз­вы­шен­ные участ­ки релье­фа.

Боль­шое зна­че­ние при­да­ва­лось и раз­ра­бот­ке вен­ча­ю­щих частей зда­ний. Эти эле­мен­ты как бы тяну­лись вверх, образ­но под­чер­ки­вая пере­ход от «бес­ко­неч­но тяже­лой зем­ли» к «бес­ко­неч­но лег­ко­му небу» (по выра­же­нию И.В. Жол­тов­ско­го).

К сожа­ле­нию, мно­же­ство верх­них эле­мен­тов зда­ний было сне­се­но (в том чис­ле и в самом неда­ле­ком про­шлом), что лиши­ло облик горо­да инди­ви­ду­аль­но­сти и раз­но­об­ра­зия. В насто­я­щее вре­мя вопрос о сохра­не­нии вен­ча­ю­щих частей ста­рин­ных зда­ний сто­ит осо­бен­но ост­ро.

В послед­ней чет­вер­ти XIX века и в нача­ле XX века широ­кое при­ме­не­ние в стро­и­тель­ных кон­струк­ци­ях и в деко­ра­тив­ном оформ­ле­нии зда­ний полу­чи­ли метал­ли­че­ские изде­лия. Мест­ные сле­сар­но-куз­неч­ные мастер­ские Л.М. Мар­ха­шё­ва, Д. Двор­ки­на и др. изго­тав­ли­ва­ли раз­лич­ные и весь­ма раз­но­об­раз­ные «зон­ты» для парад­ных две­рей, пара­пет­ные решет­ки, бал­ко­ны, огра­ды, вин­то­вые и пря­мые лест­ни­цы, мага­зин­ные и домо­вые наруж­ные метал­ли­че­ские што­ры и мно­гое дру­гое. Сохра­нив­ши­е­ся образ­цы сви­де­тель­ству­ют о высо­ком уровне мастер­ства мест­ных ремес­лен­ни­ков, а глав­ное, дают воз­мож­ность изу­чить при­е­мы худо­же­ствен­ной ков­ки и литья, почти забы­тые в наше вре­мя.

Вто­ро­сте­пен­ные дета­ли зда­ний — такие, как решет­ча­тые метал­ли­че­ские огра­ды, воро­та, а так­же водо­сточ­ные тру­бы и метал­ли­че­ские кров­ли баше­нок, шатров, купо­лов — выпол­ня­лись с боль­шим искус­ством. Спе­ци­фи­че­ским для Орен­бур­га при­е­мом (в усло­ви­ях повы­шен­ной сол­неч­ной ради­а­ции) ста­ло при­ме­не­ние солн­це­за­щит­ных метал­ли­че­ских штор на окнах южных и юго-запад­ных фаса­дов.

Дере­во в деко­ра­тив­ном оформ­ле­нии фаса­дов при­ме­ня­лось ред­ко (в основ­ном, толь­ко для окон­ных пере­пле­тов и двер­ных поло­тен), что опять-таки объ­яс­ня­ет­ся гео­гра­фи­че­ски­ми и кли­ма­ти­че­ски­ми осо­бен­но­стя­ми мест­но­сти.

Увле­че­ние ост­ро­ха­рак­тер­ны­ми вен­ча­ю­щи­ми частя­ми зда­ний в архи­тек­ту­ре ста­ро­го Орен­бур­га мож­но про­сле­дить на сле­ду­ю­щих при­ме­рах.

Вот сохра­нив­ше­е­ся зда­ние быв­шей часов­ни, где ныне рас­по­ла­га­ют­ся поме­ще­ния боль­ни­цы Орен­бург­ско­го рай­о­на (ул. Ленин­ская, 22). Про­стая в плане построй­ка увен­ча­на дву­мя ори­ги­наль­ны­ми шатра­ми со стрель­ча­ты­ми ароч­ка­ми-люкар­на­ми и с пря­мо­уголь­ны­ми башен­ка­ми навер­ху. Боль­шой шатер — пира­ми­даль­ной фор­мы, малый — вогну­тый, закан­чи­ва­ет­ся шпи­лем. Луко­вич­ный купо­лок боль­шо­го шат­ра и вен­ча­ю­щие кре­сты, конеч­но, не сохра­ни­лись.

Все верх­ние эле­мен­ты зда­ния выпол­не­ны из дере­вян­ных кон­струк­ций и покры­ты свер­ху метал­ли­че­ски­ми листа­ми, бла­го­да­ря чему доволь­но хоро­шо сохра­ни­лись.

В архи­тек­ту­ре это­го зда­ния при­чуд­ли­во соче­та­ют­ся псев­до­го­ти­че­ские и мест­ные «восточ­ные» моти­вы. В целом же эта неболь­шая изящ­ная построй­ка про­из­во­дит весь­ма бла­го­при­ят­ное впе­чат­ле­ние.

Или вот типич­ный для ста­ро­го Орен­бур­га двух­этаж­ный город­ской особ­няк, где до недав­не­го вре­ме­ни рас­по­ла­гал­ся Дом пио­не­ров Про­мыш­лен­но­го рай­о­на на Пар­ко­вом про­спек­те. В оформ­ле­нии это­го дома при­сут­ству­ют мно­гие спе­ци­фи­че­ски мест­ные худо­же­ствен­ные при­е­мы, кста­ти, хоро­шо соче­та­ю­щи­е­ся с «кир­пич­ным сти­лем», в каком он выстро­ен.

Обра­ща­ет вни­ма­ние про­ра­бот­ка вен­ча­ю­щих частей: купо­ла над угло­вым эрке­ром, кры­тым «чешу­ей»; высо­ких атти­ков с круг­лы­ми слу­хо­вы­ми окна­ми; пара­пет­ных реше­ток и пара­пет­ных тумб с изящ­ны­ми метал­ли­че­ски­ми вазо­на­ми. Вхо­ды в зда­ние со сто­ро­ны про­спек­та обо­зна­че­ны кра­си­вы­ми «зон­та­ми» на тон­ких метал­ли­че­ских колон­нах. Кра­си­во выпол­не­на и метал­ли­че­ская решет­ка пали­са­да.

Метал­ли­че­ский декор в сохра­нив­шем­ся архи­тек­тур­ном насле­дии Орен­бур­га встре­ча­ет­ся в зда­ни­ях всех сти­ле­вых направ­ле­ний — от ампи­ра до нео­клас­си­циз­ма нача­ла XX века. Изде­лия из метал­ла широ­ко при­ме­ня­лись для самых раз­лич­ных частей фаса­дов: для «зон­тов» и козырь­ков, пара­пет­ных реше­ток и ограж­де­ний бал­ко­нов, оград и ворот, солн­це­за­щит­ных устройств и окон­ных реше­ток, водо­сточ­ных труб и покры­тий кров­ли.

Сохра­ни­лись очень ста­рые экзем­пля­ры метал­ли­че­ско­го деко­ра. Кра­си­ва и свое­об­раз­на решет­ка тер­ра­сы Дома учи­те­ля (чугун­ное литье, 1841 г.); пре­крас­на решет­ка на гале­рее пор­ти­ка Кра­е­вед­че­ско­го музея (чугун­ное литье, 1852 г.); про­ста, но изящ­на кова­ная решет­ка (в виде «ком­нат­но­го цвет­ка») на окнах Арсе­на­ла (1855 г.). Есть ана­ло­гич­ные при­ме­ры в построй­ках и более позд­не­го вре­ме­ни.

Одна­ко метал­ли­че­ский декор по-насто­я­ще­му широ­ко стал при­ме­нять­ся лишь в послед­ней чет­вер­ти XIX века. Имен­но тогда в нем про­яви­лись и закре­пи­лись чер­ты мест­но­го коло­ри­та. Осо­бен­но нагляд­но и зри­мо про­сле­жи­ва­ют­ся они в таких типич­ней­ших для ста­ро­го Орен­бур­га эле­мен­тах, как раз­но­об­раз­ные козырь­ки и «зон­ты» над вхо­да­ми зда­ний.

Мно­гие орен­бурж­цы навер­ня­ка зна­ют, где рас­по­ла­га­ет­ся област­ная биб­лио­те­ка име­ни Круп­ской. Так вот, подой­ди­те к ней, ко вхо­ду в читаль­ный зал (Совет­ская, 22), и вы уви­ди­те один из вели­ко­леп­ных образ­цов тако­го «зон­та», выпол­нен­но­го в виде четы­рех­ко­лон­но­го пор­ти­ка-тер­ра­сы. В его изу­ми­тель­ном по кра­со­те деко­ре из чугун­но­го литья вы обна­ру­жи­те «восточ­ные» моти­вы, кото­рые ничуть не про­ти­во­ре­чат архи­тек­ту­ре зда­ния, отно­ся­ще­го­ся к «клас­си­че­ской» эклек­ти­ке, посколь­ку и в его обли­ке при­сут­ству­ют те же чер­ты. Кро­ме того, бла­го­да­ря сво­ей лег­ко­сти и ажур­но­сти, «зонт» не толь­ко не загро­мож­да­ет тро­туар, но, напро­тив, укра­ша­ет его.

Встре­ча­ют­ся «зон­ты», выпол­ня­ю­щие толь­ко защит­ную функ­цию. Такой «зонт» еще мож­но видеть над вхо­дом в зда­ние по ули­це Ленин­ская, 23. Здесь обра­ща­ет вни­ма­ние заме­ча­тель­но кра­си­вое литье со слож­ны­ми деко­ра­тив­ны­ми моти­ва­ми.

Но, по срав­не­нию с «зон­та­ми», боль­шее рас­про­стра­не­ние в Орен­бур­ге полу­чи­ли козырь­ки над вхо­да­ми. Их основ­ные эле­мен­ты — крон­штей­ны и фрон­тон­чи­ки — выпол­не­ны из лито­го или из кова­но­го чугу­на. «Кры­ша» козырь­ка состо­ит из метал­ли­че­ско­го кар­ка­са и метал­ли­че­ской листо­вой кров­ли, при­креп­ля­е­мой к кар­ка­су с помо­щью закле­пок или бол­то­вых соеди­не­ний. Надо ска­зать, что такие козырь­ки пре­крас­но соче­та­ют­ся со зда­ни­я­ми в «кир­пич­ном сти­ле».

Ажур­ные метал­ли­че­ские воро­та и огра­да (ул. Каза­ков­ская, 27)

Таким обра­зом, как явству­ет из этих при­ме­ров, основ­ным мате­ри­а­лом метал­ли­че­ско­го деко­ра в ста­ром Орен­бур­ге являл­ся чугун, обра­бо­тан­ный раз­лич­ны­ми спо­со­ба­ми. Но и худо­же­ствен­ная ков­ка, и худо­же­ствен­ное литье — это весь­ма слож­ные тех­но­ло­ги­че­ские про­цес­сы, тре­бу­ю­щие от испол­ни­те­лей зна­ний и под­лин­но­го мастер­ства. В наше вре­мя про­стая штам­пов­ка вытес­ни­ла вир­ту­оз­ную руч­ную рабо­ту куз­не­цов и литей­щи­ков. А это при­ве­ло к почти пол­но­му исчез­но­ве­нию высо­ко­ху­до­же­ствен­но­го метал­ли­че­ско­го деко­ра в оформ­ле­нии фаса­дов и в садо­во-пар­ко­вой архи­тек­ту­ре. Поэто­му осо­бен­но обид­но, когда уни­что­жа­ют­ся послед­ние образ­цы высо­ко­ху­до­же­ствен­но­го метал­ли­че­ско­го деко­ра («зон­ты», козырь­ки, огра­ды и пр.), уни­что­жа­ют­ся как «не име­ю­щие осо­бой цен­но­сти».

Изу­че­ние ком­по­зи­ци­он­ных воз­мож­но­стей метал­ли­че­ско­го деко­ра — его дол­го­веч­ность, воз­душ­ность, лег­кость, ажур­ность, а так­же харак­тер­ные моти­вы орна­мен­тов — име­ют боль­шое зна­че­ние и для совре­мен­ной прак­ти­ки.

Ман­сард­ная кры­ша (ул. 8 Мар­та, 34)

Для вен­ча­ю­щих частей зда­ний в нача­ле XX века в Орен­бур­ге харак­тер­но было при­ме­не­ние так назы­ва­е­мых «ман­сард­ных крыш». Они выгля­де­ли более эсте­тич­но, неже­ли при­выч­ные дву­скат­ные, и поз­во­ля­ли раз­ме­стить в них неко­то­рые под­соб­ные и даже жилые поме­ще­ния. Заим­ство­ван­ные из запад­ной и рус­ской архи­тек­ту­ры, ман­сард­ные кры­ши нача­ли пре­тер­пе­вать здесь опре­де­лен­ные изме­не­ния, как бы при­вы­кая к мест­но­му кли­ма­ту (жар­ко­му лету, мороз­ной затяж­ной зиме, повы­шен­ной сол­неч­ной ради­а­ции) и при­спо­саб­ли­ва­ясь к сло­жив­шим­ся тра­ди­ци­ям и нор­мам, но вре­ме­ни на раз­ви­тие исто­рия им не дала.

Дере­во по вполне понят­ным при­чи­нам ред­ко при­ме­ня­лось в Орен­бур­ге для деко­ра­тив­ной отдел­ки фаса­дов. Тем не менее, и в деко­ре двер­ных про­емов и поло­тен, и в деко­ре окон­ных про­емов мож­но наблю­дать инте­рес­ные и раз­но­об­раз­ные худо­же­ствен­ные при­е­мы. Напри­мер, исполь­зо­ва­ние сти­ле­вых при­зна­ков само­го зда­ния, изящ­ную сто­ляр­ную обра­бот­ку, мно­же­ство орна­мен­таль­ных моти­вов, ори­ги­наль­ные цве­то­вые и тоно­вые реше­ния.

Еще одной харак­тер­ной осо­бен­но­стью архи­тек­ту­ры исто­ри­че­ско­го Орен­бур­га были раз­но­об­раз­ные огра­ды и въезд­ные арки. В неко­то­рых слу­ча­ях, в усло­ви­ях сплош­ной город­ской застрой­ки, арки устра­и­ва­лись в пер­вых эта­жах домов и деко­ри­ро­ва­лись соот­вет­ствен­но фаса­ду. Но, как извест­но, застрой­ка улиц ред­ко была сплош­ной даже в самом цен­тре горо­да. Поэто­му рядом с фаса­да­ми домов появ­ля­лись огра­ды и въезд­ные арки с воро­та­ми, кото­рым при­да­ва­лись сти­ли­сти­че­ские осо­бен­но­сти основ­но­го зда­ния.

Фор­мы въезд­ных арок отли­ча­ют­ся боль­шим раз­но­об­ра­зи­ем, сре­ди них невоз­мож­но отыс­кать двух оди­на­ко­вых.

Наря­ду с кир­пи­чом и дере­вом, для оград и ворот при­ме­нял­ся металл. Архи­тек­ту­ра исто­ри­че­ско­го Орен­бур­га бога­та при­ме­ра­ми этих эле­мен­тов, выпол­нен­ных из кова­но­го про­филь­но­го чугу­на с запол­не­ни­ем цоколь­ных частей листо­вым метал­лом. Изу­че­ние это­го насле­дия может при­не­сти неоце­ни­мую поль­зу в прак­ти­ке совре­мен­но­го стро­и­тель­ства. Метал­ли­че­ское огра­ды суще­ствен­но отли­ча­ют­ся от глу­хих забо­ров или решет­ча­тых камен­ных и желе­зо­бе­тон­ных ограж­де­ний сво­ей зри­тель­ной лег­ко­стью, «воз­душ­но­стью» и про­зрач­но­стью. Физи­че­ски выде­ляя то или иное про­стран­ство, они не изо­ли­ру­ют его в ком­по­зи­ци­он­ном плане, что осо­бен­но важ­но для совре­мен­но­го гра­до­стро­е­ния, кото­ро­му свой­ствен­но стрем­ле­ние к един­ству боль­ших про­странств.

Въезд­ная арка (Ком­со­моль­ская, 18)

Эпилог

Инду­стри­а­ли­за­ция стро­и­тель­ства при­ве­ла к зна­чи­тель­но­му упро­ще­нию архи­тек­тур­ных форм, к исчез­но­ве­нию слож­но­го деко­ра, насы­щен­но­го эмо­ци­о­наль­ным и наци­о­наль­ным содер­жа­ни­ем, и — в конеч­ном ито­ге — к обез­ли­чи­ва­нию и «обес­че­ло­ве­чи­ва­нию» город­ско­го пей­за­жа.

Изу­че­ние бога­то­го и раз­но­об­раз­но­го архи­тек­тур­но­го насле­дия Орен­бур­га мог­ло бы ока­зать прак­ти­че­скую помощь архи­тек­то­рам и худож­ни­кам при созда­нии ком­по­зи­ций, отме­чен­ных при­зна­ка­ми мест­но­го коло­ри­та.

Дума­ет­ся, что оче­вид­ная необ­хо­ди­мость рекон­струк­ции цен­тра Орен­бур­га отнюдь не озна­ча­ет необ­хо­ди­мость лик­ви­да­ции боль­шей части сохра­нив­ше­го­ся архи­тек­тур­но­го насле­дия. Ста­рин­ная часть горо­да несо­мнен­но име­ет такую исто­ри­че­скую, куль­тур­ную и архи­тек­тур­ную цен­ность, кото­рую нель­зя полу­чить в совре­мен­ных и буду­щих фор­мах зод­че­ства.

Исто­ри­че­ское «ядро» горо­да зани­ма­ет тер­ри­то­рию поряд­ка 150–180 гек­та­ров, это очень неболь­шое «пят­но» в его пла­ни­ро­воч­ной струк­ту­ре. Поэто­му жилищ­ный голод невоз­мож­но уто­лить за счет уни­что­же­ния и после­ду­ю­щей застрой­ки это­го «ядра» типо­вы­ми мно­го­этаж­ка­ми. А вот при соот­вет­ству­ю­щих мето­дах рекон­струк­ции исто­ри­че­ско­го ланд­шаф­та, при­ме­ня­е­мо­го в циви­ли­зо­ван­ных стра­нах, эта часть Орен­бур­га может и долж­на стать глав­ной досто­при­ме­ча­тель­но­стью горо­да, оку­пив со вре­ме­нем все затра­ты.

Словарь архитектурных терминов

АКАНТ (аканф) — тро­пи­че­ские тра­вы или кустар­ни­ки сем. акан­то­вых. В искус­стве фор­ма листьев А. исполь­зу­ет­ся для леп­но­го орна­мен­та и капи­те­ли коринф­ско­го орде­ра.

АНТАБЛЕМЕНТ — одни из эле­мен­тов клас­сич. архи­тек­тур­но­го орде­ра: верх­няя часть соору­же­ния, лежа­щая на колон­нах (или на сте­нах) и состо­я­щая из трех гори­зон­таль­ных чле­не­ний — apxит­ра­ва, фри­за и кар­ни­за.

АРКАТУРА — ряд деко­ра­тив­ных лож­ных арок на фаса­де зда­ния или на стене внутр. поме­ще­ний.

АРХИТРАВ (ина­че эпи­стиль) - глав­ная бал­ка, ниж­няя часть антаб­ле­мен­та.

АТТИК — стен­ка, воз­ве­ден­ная над вен­ча­ю­щим архи­тек­тур­ное соору­же­ние кар­ни­зом. Часто укра­ша­ет­ся над­пи­ся­ми и релье­фа­ми.

БАЗА — осно­ва­ние, под­но­жие колон­ны или пиляст­ры.

БАЛЮСТРАДА — ограж­де­ние бал­ко­нов, лест­ниц и т.п., состо­я­щее из ряда фигур­ных стол­би­ков (баля­син), соеди­нен­ных свер­ху пли­той, бал­ка­ми, пери­ла­ми.

БЕЛЬВЕДЕР — выш­ка, над­строй­ка (чаще все­го) круг­лой фор­мы над зда­ни­ем или неболь­шая отдель­ная построй­ка на воз­вы­шен­ном месте.

БОЧКА — покры­тие зда­ний или их частей, напо­ми­на­ю­щее в раз­ре­зе очер­та­ния луко­виц цер­ков­ных глав.

ВИТРАЖ — цвет­ные стек­ла в окнах, две­рях, шир­мах и т.п.; кар­ти­на или орна­мен­таль­ная ком­по­зи­ция, выпол­нен­ная из стек­ла.

ВОЛЮТА — скульп­тур­ное укра­ше­ние, состо­я­щее из завит­ка в виде спи­ра­ли с «глаз­ком» в цен­тре; харак­тер­ная часть капи­те­ли иони­че­ской колон­ны. Фор­му волю­ты име­ют так­же неко­то­рые архи­тек­тур­ные дета­ли и кон­струк­ции (напри­мер, кон­со­ли).

ГЕРМА — камен­ный столб, завер­шен­ный скульп­тур­ным изоб­ра­же­ни­ем голо­вы и плеч чело­ве­ка.

ДЕКОР — худо­же­ствен­ная отдел­ка зда­ний (рос­пи­си, деко­ра­тив­ная скульп­ту­ра, моза­и­ка, вит­ра­жи, резь­ба по раз­лич­ным мате­ри­а­лам, литье из метал­ла и др.)

ДОРИЧЕСКИЙ ОРДЕР — один из трех основ­ных архи­тек­тур­ных орде­ров. Колон­на Д.о. не име­ет базы, ствол про­ре­зан кан­не­лю­ра­ми, вен­ча­ю­щая колон­ну капи­тель состо­ит из круг­лой подуш­ки — эхи­на, и тол­стой квад­рат­ной пли­ты — аба­ка. Антаб­ле­мент чле­нит­ся на архит­рав, фриз и кар­низ; фриз делит­ся на три­гли­фы и мето­пы.

ЗАКОМАРА — полу­круг­лое или киле­вид­ное завер­ше­ние наруж­ных стен зда­ний, закры­ва­ю­щее цилин­дри­че­ский свод и повто­ря­ю­щее его очер­та­ния. Наря­ду с 3., име­ю­щи­ми кон­струк­тив­ный харак­тер, в рус­ской архи­тек­ту­ре при­ме­ня­лись деко­ра­тив­ные 3. (т.н. кокош­ни­ки).

ИЗРАЗЦЫ (кафе­ли) — кера­ми­че­ские плит­ки для обли­цов­ки. С тыль­ной сто­ро­ны име­ют полую короб­ку для креп­ле­ния. С лице­вой сто­ро­ны быва­ют глад­ки­ми или рельеф­ны­ми и обыч­но покры­ты гла­зу­рью (т.н. май­о­ли­ко­вые израз­цы); негла­зу­ро­ван­ные израз­цы назы­ва­ют тер­ра­ко­то­вы­ми.

ИМПОСТ — про­фи­ли­ро­ван­ная архи­тек­тур­ная деталь над стол­бом, лопат­кой или капи­те­лью колон­ны (часто в фор­ме антаб­ле­мен­та) или про­фи­ли­ро­ван­ный камень сте­ны, слу­жа­щие опо­рой для пяты арки; вер­ти­каль­ный эле­мент (узкий про­сте­нок), чле­ня­щий двер­ной пли окон­ный про­ем либо раз­де­ля­ю­щий два близ­ко рас­по­ло­жен­ных окон­ных про­ема.

ИНТЕРЬЕР — архи­тек­тур­но и худо­же­ствен­но оформ­лен­ное внут­рен­нее поме­ще­ние зда­ния.

ИОНИЧЕСКИЙ ОРДЕР — один из грех основ­ных архи­тек­тур­ных орде­ров. Име­ет строй­ную колон­ну с базой, ство­лом, кан­не­лю­ра­ми и капи­те­лью, состо­я­щей из двух круп­ных завит­ков (волют). Антаб­ле­мент ино­гда без фри­за; архит­рав — трех­част­ный; при нали­чии фри­за послед­ний часто покры­вал­ся баре­лье­фом.

КАННЕЛЮРЫ — вер­ти­каль­ные желоб­ки на ство­ле колон­ны или пиляст­ры.

КАПИТЕЛЬ — верх­няя часть колон­ны, пиляст­ры.

КАРАВАН-САРАЙ — посто­я­лый двор для кара­ва­нов в стра­нах Перед­не­го Восто­ка, в Сред­ней Азии и Закав­ка­зье.

КАРИАТИДА — жен­ская ста­туя, под­дер­жи­ва­ю­щая, подоб­но колонне, какое-либо пере­кры­тие.

КАРНИЗ — высту­па­ю­щий гори­зон­таль­ный пояс в стене, завер­ша­ю­щий этаж или вен­ча­ю­щий зда­ние; верх­няя высту­па­ю­щая часть антаб­ле­мен­та.

КАРТУШ — гра­фи­че­ское или скульп­тур­ное укра­ше­ние в виде деко­ра­тив­но обрам­лен­но­го щита или раз­вер­ну­то­го не до кон­ца свит­ка часто с эмбле­мой, гер­бом, над­пи­сью и т.п.

КВАДР — теса­ный камень в фор­ме пря­мо­уголь­но­го парал­ле­ле­пи­пе­да.

КИРПИЧ ЛИЦЕВОЙ — изго­тав­ли­ва­ет­ся из свет­ло- и крас­но­жгу­щих­ся глин. Лице­вая сто­ро­на покры­ва­ет­ся гла­зу­ря­ми, анго­ба­ми и др.

КОЛОННА — вер­ти­каль­ная опо­ра, архи­тек­тур­но оформ­лен­ная. Обыч­но состо­ит из круг­ло­го в сече­нии ство­ла (фуста) и увен­чи­ва­ю­щей его капи­те­ли; часто К. име­ет так­же про­фи­ли­ро­ван­ное осно­ва­ние.

КОНТРФОРС — вер­ти­каль­ная высту­па­ю­щая часть сте­ны, спо­соб­ству­ю­щая ее устой­чи­во­сти тем, что сво­им весом про­ти­во­дей­ству­ет рас­по­ру сво­дов, пере­кры­ва­ю­щих соору­же­ние.

КОРИНФСКИЙ ОРДЕР — один из 3‑х основ­ных архи­тек­тур­ных орде­ров. Име­ет высо­кую колон­ну с базой, ство­лом, про­ре­зан­ным желоб­ка­ми, и пыш­ной вен­ча­ю­щей частью — капи­те­лью, состо­я­щей из рас­ши­ря­ю­щих­ся квер­ху рядов листьев акан­та и неболь­ших волют. Антаб­ле­мент иони­че­ско­го типа.

КРЕПИДА (кре­пи­до­ма) - вся­кое под­но­жие хра­ма, зда­ния.

КРОНШТЕЙН — общее наиме­но­ва­ние раз­лич­ных под­пор, при­де­лан­ных к стене или др. вер­ти­каль­ной опо­ре и от нее высту­па­ю­щих. Часто на К. утвер­жда­ет­ся кар­низ зда­ния, бал­кон.

ЛОПАТКА (или лизе­на)- вер­ти­каль­ный выступ на стене зда­ния, не име­ю­щий базы и капи­те­ли.

ЛЮКАРНА — окон­ный про­ем в чер­дач­ной кры­ше или куполь­ном покры­тии.

МАВЗОЛЕЙ — мону­мен­таль­ное над­гроб­ное соору­же­ние.

МЕЗОНИН — над­строй­ка над сред­ней частью жило­го (обыч­но неболь­шо­го) дома; часто име­ет бал­кон.

МЕТОПЫ — четы­рех­уголь­ные камен­ные пли­ты, обыч­но укра­шен­ные скульп­ту­рой. В чере­до­ва­нии с три­гли­фа­ми состав­ля­ли фриз в дори­че­ском орде­ре.

МОДУЛБОН (или моди­льон) — архи­тек­тур­ная деталь типа крон­штей­на, кото­рая под­дер­жи­ва­ет вынос­ную пли­ту вен­ча­ю­ще­го кар­ни­за.

ОРДЕРА АРХИТЕКТУРНЫЕ — опре­де­лен­ные соче­та­ния, струк­ту­ра, а так­же худо­жеств. обра­бот­ка несу­щих (колон­на с кани­те­лью, ино­гда с базой) и несо­мых (архит­рав. фриз и кар­низ, состав­ля­ю­щие антаб­ле­мент) частей в сто­еч­но-балоч­ной кон­струк­ции. Клас­си­че­ские О.а. были выра­бо­та­ны в Древ­ней Гре­ции: дори­че­ский, иони­че­ский, коринф­ский; в Древ­нем Риме: тос­кан­ский и слож­ный.

ПАЛЬМЕТТА — орна­мен­таль­ный мотив, сти­ли­зо­ван­ный вее­ро­об­раз­ный лист; деталь архи­тек­тур­но­го деко­ра.

ПАРАПЕТ — ограж­де­ние, гл. обр. низ­кая стен­ка на набе­реж­ных, кры­шах и т.д.; слу­жит так­же для архи­тек­тур­но­го оформ­ле­ния соору­же­ния.

ПИЛЯСТРА (пилястр) — плос­кий вер­ти­каль­ный выступ (раз­лич­но­го выно­са) на поверх­но­сти сте­ны, обра­бо­тан­ный как колон­на того или ино­го орде­ра; име­ет базу, капи­тель, ино­гда и кан­не­лю­ры.

ПОРЕБРИК — раз­но­вид­ность орна­мен­таль­ной кир­пич­ной клад­ки, при кото­рой один ряд кир­пи­чей укла­ды­ва­ет­ся под углом к наруж­ной поверх­но­сти сте­ны.

ПОРТАЛ — деко­ра­тив­но оформ­лен­ный вход в зда­ние; обрам­ле­ние налич­ни­ка­ми, архи­воль­та­ми (часто мно­го­ряд­ны­ми пер­спек­тив­но умень­ша­ю­щи­ми­ся), колон­на­ми и т.д.

ПОРТИК — высту­па­ю­щая перед фаса­дом зда­ния откры­тая гале­рея, обра­зу­е­мая колон­на­ми или стол­ба­ми, несу­щи­ми пере­кры­тие; чаще все­го поме­ща­ет­ся перед вхо­дом в зда­ние и несет фрон­тон или аттик.

РИЗАЛИТ — высту­па­ю­щая часть зда­ния, иду­щая во всю его высо­ту. P‑ты обыч­но сим­мет­рич­ны по отно­ше­нию к центр. оси зда­ния: состав­ля­ют еди­ное целое с основ­ной мас­сой построй­ки.

РОЗЕТКА — орна­мен­таль­ный мотив в виде круг­ло­го цвет­ка с оди­на­ко­вы­ми лепест­ка­ми.

РОТОНДА — круг­лая в плане построй­ка (зда­ние, пави­льон, зал), обыч­но обу­жен­ная вдоль стен колон­на­ми и увен­чан­ная купо­лом.

РУСТИКА — рельеф­ная клад­ка или обли­цов­ка стен зда­ния гру­бо оте­сан­ны­ми (русты) либо выпук­лы­ми кам­ня­ми. Р. при­да­ет зда­нию впе­чат­ле­ние мощи и мас­сив­но­сти.

САНДРИК — деко­ра­тив­ная архи­тек­тур­ная деталь в виде кар­ни­за пли фрон­тон­чи­ка (ино­гда опи­ра­ю­щих­ся на крон­штей­ны). рас­по­ло­жен­ных над окон­ным или двер­ным про­емом на фаса­дах зда­ний.

ТИМПАН — тре­уголь­ное поле фрон­то­на или ниша полу­цир­куль­но­го (или стрель­ча­то­го) очер­та­ния над окном или две­рью. В Т. часто раз­ме­ща­ют скульп­ту­ры, живо­пис­ные изоб­ра­же­ния и пр.

ТРАВЕЯ — пря­мо­уголь­ная в плане, огра­ни­чен­ная четырь­мя (шестью) стол­ба­ми и опи­ра­ю­щи­ми­ся на них реб­ра­ми арок струк­тур­ная ячей­ка внутр. про­стран­ства неко­то­рых роман­ских и пре­иму­ще­ствен­но готи­че­ских хра­мов.

УВРАЖ — рос­кош­ное худо­же­ствен­ное изда­ние боль­шо­го фор­ма­та, обыч­но состо­я­щее из гра­вюр.

ФРАМУГА — верх­няя закреп­лен­ная или откры­ва­ю­ща­я­ся часть окон­но­го пере­пле­та.

ФРИЗ — в зда­ни­ях, постро­ен­ных по клас­си­че­ской ордер­ной систе­ме, сред­няя часть антаб­ле­мен­та (меж­ду кар­ни­зом и архит­ра­вом); деко­ра­тив­ная поло­са, укра­ша­ю­щая сте­ну.

ФРОНТОН — часть зда­ния, увен­чи­ва­ю­щая сте­ну или колон­на­ду: обыч­но пред­став­ля­ет собой тре­уголь­ную плос­кость, огра­ни­чен­ную дву­мя ска­та­ми кры­ши и отде­лен­ную сни­зу гори­зон­таль­ным кар­ни­зом.

ФУСТ — ствол, стер­жень колон­ны.

ЦОКОЛЬ — поста­мент, под­но­жие скульп­ту­ры. колон­ны и т.н.: ниж­няя, обыч­но утол­щен­ная и несколь­ко высту­па­ю­щая часть наруж­ной сте­ны зда­ния, при­мы­ка­ю­щая к фун­да­мен­ту. Ц. явля­ет­ся эле­мен­том архи­тек­тур­но­го оформ­ле­ния зда­ния и неред­ко обли­цо­вы­ва­ет­ся гра­ни­том и др. естеств. или искусств. мате­ри­а­ла­ми.

ШАТЕР — покры­тие в виде четы­рех­гран­ной или мно­го­гран­ной пира­ми­ды.

ЭРКЕР — полу­круг­лый, тре­уголь­ный или мно­го­гран­ный остек­лен­ный выступ («фонарь») в стене зда­ния ино­гда во всю его высо­ту (кро­ме 1‑го эта­жа).

Пояс­не­ния

[1]Эта рабо­та была напи­са­на в 1982 году, когда по Гене­раль­но­му пла­ну рекон­струк­ции Орен­бур­га вся его цен­траль­ная часть под­ле­жа­ла сно­су. Про­те­стуя про­тив тако­го реше­ния, автор «Ана­ли­за…» стре­мил­ся пока­зать, что после уни­что­же­ния мно­гих капи­таль­ных стро­е­ний в извест­ные годы самое цен­ное, что у нас еще есть, это имен­но рядо­вая застрой­ка кон­ца XIX — нача­ла XX вв. И, хотя до наших дней она дошла в весь­ма пла­чев­ном виде, самое разум­ное — не снос, а капи­таль­ный ремонт и рестав­ра­ция, спо­соб­ные хотя бы частич­но вер­нуть Орен­бур­гу его преж­ний облик и досто­ин­ство.

[2]Одна­ко, как ни пара­док­саль­но, наи­боль­ший вред внеш­не­му обли­ку ста­рин­ных постро­ек нано­сит имен­но капи­таль­ный ремонт. Вер­нее, при­ме­ня­ю­щи­е­ся до сих пор мето­ды капи­таль­но­го ремон­та без уче­та сохра­не­ния внеш­не­го обли­ка зда­ний. Уни­что­жа­ет­ся уни­каль­ный леп­ной декор. Закла­ды­ва­ют­ся кир­пи­чом окон­ные и двер­ные про­емы. Вели­ко­леп­ные окон­ные пере­пле­ты с фра­му­га­ми из мел­ких выпук­лых сте­кол заме­ня­ют­ся обык­но­вен­ны­ми пере­пле­та­ми. Широ­ко прак­ти­ку­ют­ся обли­цов­ки, шту­ка­тур­ки и покрас­ки, несвой­ствен­ны сти­лям, в кото­рых постро­е­ны зда­ния. Это каса­ет­ся даже уни­каль­ных памят­ни­ков, таких как Кра­е­вед­че­ский музей, дом Тима­ше­ва, Дом учи­те­ля, бесед­ка-ротон­да в скве­ри­ке им. Лени­на, мно­гих дру­гих. В резуль­та­те тако­го капи­таль­но­го ремон­та зда­ния пред­ста­ют в силь­но иска­жен­ном виде.

[3] Окру­жен­ный неко­гда сос­но­вым садом, заго­род­ный дом — соору­же­ние дав­них вре­мен. Во вре­мя цар­ство­ва­ния Алек­сандра I дом этот слу­жил поме­ще­ни­ем «Орен­бург­ско­го отде­ле­ния Бри­тан­ско­го Биб­лей­ско­го обще­ства», поче­му и досе­ле сохра­нил назва­ние «Англи­кан­ско­го сада и Англи­кан­ско­го дома», как буд­то бы самое отде­ле­ние нахо­ди­лось в заве­ды­ва­нии англий­ских мис­си­о­не­ров. С упразд­не­ни­ем назван­но­го отде­ле­ния в Англи­кан­ский дом по рас­по­ря­же­нию быв­ше­го Орен­бург­ско­го воен­но­го губер­на­то­ра Перов­ско­го в 1835 году поме­ще­но было «Орен­бург­ское учи­ли­ще зем­ле­де­лия и лесо­вод­ства», кото­рое вско­ре было закры­то, как неоправ­ды­ва­ю­щее сво­е­го нfзна­че­ния. В кон­це 50‑х годов минув­ше­го сто­ле­тия в Англи­кан­ский дом пере­но­сит­ся вой­ско­вой арсе­нал. (П.Д. Рай­ский. «Путе­во­ди­тель по гор. Орен­бур­гу». Орен­бург, 1915).

[4] Кара­ван-Сарай соору­жен тру­да­ми баш­кир. Цель построй­ки была сле­ду­ю­щая: …пред­по­ла­га­лось устро­ить в К.-С. квар­ти­ру коман­ду­ю­ще­го баш­ки­ро-меще­ряк­ским вой­ском, осталь­ные части дома пред­на­зна­ча­лись для мастер­ских, где пред­по­ла­га­лось устро­ить шко­лы для обу­че­ния баш­кир­ских маль­чи­ков раз­ным мастер­ствам и ремес­лам, но сле­ду­ю­щий после осно­ва­те­ля К.-С. гра­фа Перов­ско­го, началь­ник края гене­рал Обру­чев все зда­ние обра­тил в казар­мы для баш­кир­ско­го кон­но­го пол­ка. В 1865 году, когда обра­зо­ва­лась само­сто­я­тель­ная Орен­бург­ская губер­ния, баш­кир­ское вой­ско было уни­что­же­но. С той поры в К.-С. сосре­до­то­чи­ва­ет­ся адми­ни­стра­тив­ная часть для управ­ле­ния как горо­дом, так и губер­ни­ей. Здесь нахо­дит­ся квар­ти­ра Орен­бург­ско­го губер­на­то­ра, — он же наказ­ный ата­ман Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска,- губерн­ское прав­ле­ние, меже­вое отде­ле­ние и губерн­ская типо­гра­фия (П.Д. Рай­ский. «Путе­во­ди­тель по гор. Орен­бур­гу». Орен­бург, 1915).

Источ­ни­ки:

• Смир­нов С.Е. «Ана­лиз сти­лей и направ­ле­ний архи­тек­тур­но­го насле­дия исто­ри­че­ско­го Орен­бур­га», Аль­ма­нах «Гости­ный двор», 1995, №1, изд-во «Золо­тая аллея», Калу­га, с. 205 – 233
• Смир­нов С.Е. «Ана­лиз сти­лей и направ­ле­ний архи­тек­тур­но­го насле­дия исто­ри­че­ско­го Орен­бур­га», Аль­ма­нах «Гости­ный двор», 1995, №2, изд-во «Золо­тая аллея», Калу­га, с. 217 — 238