Для ограждения народной нравственности

Неуме­рен­ное потреб­ле­ние спирт­ных напит­ков низ­ко­го каче­ства насе­ле­ни­ем Рос­сии 125 лет назад побу­ди­ло пра­ви­тель­ство к необ­хо­ди­мо­сти выде­ле­ния вин­ной тор­гов­ли из сфе­ры вли­я­ния част­ных инте­ре­сов.

Трак­тир, XIX век

«Чис­ло вин­ных лавок зна­чи­тель­но поуба­вит­ся»

Поло­же­ние «о казён­ной про­да­же питей» утвер­жде­но в июне 1894 года. Как тогда гово­ри­лось, «в виде опы­та в четы­рёх губер­ни­ях: Перм­ской, Уфим­ской, Орен­бург­ской и Самар­ской пред­при­ня­та попыт­ка для раз­ре­ше­ния одной из труд­ных и важ­ных задач по улуч­ше­нию народ­но­го быта — для ограж­де­ния народ­ной нрав­ствен­но­сти, народ­но­го здра­вия от рас­тле­ва­ю­щих вли­я­ний нынеш­не­го питей­но­го заве­де­ния».

Кро­ме все­го про­че­го, в «высо­чай­шем пове­ле­нии об утвер­жде­нии поло­же­ния о казён­ной про­да­же питей» гово­ри­лось:

«Предо­ста­вить мини­стру внут­рен­них дел по согла­ше­нию с мини­стром финан­сов пре­по­дать началь­ни­кам губер­ний ука­за­ния о том, что­бы откры­тие мест про­да­жи питей не раз­ре­ша­лось на рас­сто­я­нии бли­же 100 сажен от уса­деб­ной осед­ло­сти сель­ских обществ и вла­дель­цев, кото­рые будут хода­тай­ство­вать о недо­пу­ще­нии питей­ной про­да­жи на их зем­лях, что­бы места про­да­жи вина, спир­та и водоч­ных изде­лий откры­ва­лись в воз­мож­но отда­лён­ном рас­сто­я­нии от хра­мов, мона­сты­рей…»

«Поло­же­ние о казён­ной про­да­же питей» состо­ит из 50 ста­тей. В раз­де­ле «О про­да­же питей» чита­ем:

"Вино и спирт обра­ща­ют­ся в про­да­жу не ина­че, как в очи­щен­ном пере­гон­кою виде и кре­по­стью не ниже 40 гра­ду­сов. Низ­ший и выс­ший раз­ме­ры цен вина, спир­та и водоч­ных изде­лий опре­де­ля­ют­ся зако­но­да­тель­ным поряд­ком.

В слу­чае обна­ру­же­ния акциз­ным над­зо­ром или поли­ци­ей в заве­де­ни­ях, содер­жи­мых част­ны­ми лица­ми, отпус­ка вина в обмен на какие-либо вещи, про­дук­ты или под заклад их, а рав­но и дру­гих зло­упо­треб­ле­ний про­тив обще­ствен­ной нрав­ствен­но­сти, заве­де­ния сии закры­ва­ют­ся по рас­по­ря­же­нию губер­на­то­ра по согла­ше­нию с управ­ля­ю­щим акциз­ны­ми сбо­ра­ми".

Газе­та «Орен­бург­ский край» позд­ней осе­нью 1894 года сооб­ща­ла:

«Чис­ло вин­ных лавок и скла­дов с вве­де­ни­ем казён­ной про­да­жи вина с пер­во­го чис­ла буду­ще­го янва­ря у нас зна­чи­тель­но поуба­вит­ся. В насто­я­щее вре­мя всех вин­ных заве­де­ний в горо­де име­ет­ся око­ло 100. С ново­го года их будет толь­ко 17 — 15 вин­ных лавок, 1 склад, 1 рек­ти­фи­ка­ци­он­ный завод. В Фор­штад­те будет толь­ко 2 вин­ных лав­ки».

«Вино выс­шей очист­ки в 40 гра­ду­сов — 9 руб­лей за вед­ро»

«Казён­ная про­да­жа вина по мере при­бли­же­ния моно­по­лии к осу­ществ­ле­нию поро­ди­ла мас­су тол­ков. Одни дока­зы­ва­ют, что с фис­каль­ной сто­ро­ны новая мера не оправ­да­ет воз­ла­га­е­мых на неё надежд, дру­гие, напро­тив, смот­рят на эту меру, как на обе­ща­ю­щую пра­ви­тель­ству гро­мад­ный доход и, преж­де все­го, тот барыш, кото­рый оста­вал­ся в кар­ма­нах кабат­чи­ков и кор­чем­ни­ков-шин­ка­рей. Видят ещё в казён­ной про­да­же вина пана­цею от уси­лен­но­го спа­и­ва­ния наро­да и фак­тор зна­чи­тель­но­го умень­ше­ния пьян­ства, а сле­до­ва­тель­но, воз­вы­ше­ния народ­но­го бла­го­со­сто­я­ния и народ­ной нрав­ствен­но­сти», — писал в декаб­ре 1894 года кор­ре­спон­дент «Орен­бург­ско­го лист­ка».

Жур­на­ли­сты пыта­лись успо­ко­ить сограж­дан:

"В послед­нее вре­мя по горо­ду ста­ли рас­про­стра­нять­ся слу­хи, что очи­щен­ное вино по казён­ной так­се с 1 янва­ря 1895 года будет обхо­дить­ся потре­би­те­лю не дешев­ле 12 руб­лей. В опро­вер­же­ние послед­них слу­хов, при­во­дя­щих потре­би­те­лей вод­ки в уны­ние, спе­шим сооб­щить, что Мини­стер­ство финан­сов пред­ста­ви­ло в госу­дар­ствен­ный совет про­ект о назна­че­нии с 1895 года в рай­оне казён­ной про­да­жи питей для вина в 40 гра­ду­сов обык­но­вен­ной очист­ки низ­шей цены — в 6 руб­лей 40 копе­ек и выс­шей очист­ки — в 9 руб­лей за вед­ро. За сим на водоч­ные изде­лия пре­дель­ные цены про­ек­ти­ро­ва­ны в раз­ме­ре 12 и 20 руб­лей за вед­ро.

Госу­дар­ствен­ный совет утвер­дил это пред­став­ле­ние, изме­нив толь­ко несколь­ко тер­ми­но­ло­гию, а имен­но выра­же­ние «Вино обык­но­вен­ной очист­ки» заме­нил выра­же­ни­ем «очи­щен­ное вино», разу­ме­ет­ся, более попу­ляр­ным народ­ным, вошед­шим во все­об­щее упо­треб­ле­ние.

По горо­ду так­же цир­ку­ли­ру­ют слу­хи, что для про­да­жи вина из вин­ных лаво­чек, кро­ме сидель­цев, будут допу­ще­ны сиде­ли­цы — жен­щи­ны с при­лич­ным воз­на­граж­де­ни­ем (600 руб­лей в год), и что мно­гие из необес­пе­чен­ных вдов выс­ше­го сосло­вия уже при­ня­ты на акциз­но-питей­ную служ­бу. Так как вино в лав­ках будет про­да­ва­е­мо в запе­ча­тан­ной посу­де или в роде таба­ку или обан­де­ро­лен­но­го чая, то про­да­жа «на вынос» поте­ря­ет свой ста­рин­ный спе­ци­фи­че­ский коло­рит. Во вся­ком слу­чае, тор­гов­ля эта может стать более при­стой­ной, чем тор­гов­ля за при­лав­ком, даже в мага­зине и наших бла­го­род­ных, но бед­ных дам не уни­зит.

Про­да­жа креп­ких напит­ков всё ещё сопро­вож­да­ет­ся в Орен­бур­ге неко­то­ры­ми зло­ухищ­ре­ни­я­ми. На осно­ва­нии Высо­чай­ше утвер­ждён­ных 14 мая 1885 года пра­вил о раз­дро­би­тель­ной про­да­же этих напит­ков, в горо­дах запре­ще­но откры­вать заве­де­ния с про­да­жей креп­ких напит­ков, кро­ме трак­тир­ных заве­де­ний, содер­жи­мых по гиль­дей­ским сви­де­тель­ствам. Меж­ду тем на рыноч­ных пло­ща­дях Орен­бур­га (хлеб­но-соля­ной, кон­но-сен­ной, мяс­ной и дру­гих) име­ет­ся не мало заве­де­ний с про­да­жей креп­ких напит­ков, содер­жи­мых по сви­де­тель­ствам на мелоч­ный торг. Вви­ду это­го гос­по­дин поли­цей­мей­стер, соглас­но отно­ше­нию подат­но­го инспек­то­ра, объ­явил всем содер­жа­те­лям трак­тир­ных и дру­гих заве­де­ний с про­да­жей креп­ких напит­ков, име­ю­щим заве­де­ния на базар­ных пло­ща­дях и в тор­го­вых рядах, что если они поже­ла­ют про­дол­жить трак­тир­ный про­мы­сел в тех же мест­но­стях в 1895 году, то обя­за­ны выби­рать гиль­дей­ские доку­мен­ты, а не на мелоч­ный торг, и что в про­тив­ном слу­чае, заве­де­ния их будут закры­ты".

«Пра­виль­ное потреб­ле­ние вина — надёж­ное поступ­ле­ние питей­но­го дохо­да»

Кабак, XIX век

Боль­шая часть пер­во­го номе­ра «Орен­бург­ско­го лист­ка» за 1895 год посвя­ще­на «питей­ной рефор­ме». В опуб­ли­ко­ван­ном там цир­ку­ля­ре мини­стра финан­сов чинам акциз­но­го ведом­ства под­чёр­ки­ва­лось:

"Вво­дит­ся в дей­ствие поло­же­ние о казён­ной про­да­же питей в виде опы­та толь­ко в четы­рёх губер­ни­ях. Казён­ная про­да­жа вина долж­на спо­соб­ство­вать более пра­виль­но­му его потреб­ле­нию как улуч­ше­ни­ем каче­ства вина, выпус­ка­е­мом на про­да­жу исклю­чи­тель­но в очи­щен­ном виде, без вред­ных для здо­ро­вья при­ме­сей, так и устра­не­ни­ем лич­но­го инте­ре­са вино­тор­гов­цев, кото­рый сов­па­да­ет с непра­виль­ным потреб­ле­ни­ем вина. Пра­виль­ное же потреб­ле­ние вина, не рас­тра­чен­ные тру­до­вые спо­соб­но­сти насе­ле­ния обес­пе­чи­ва­ют казне более надёж­ное поступ­ле­ние питей­но­го дохо­да.

По воле в Бозе почив­ше­го импе­ра­то­ра Алек­сандра III опыт этот пред­при­нят для раз­ре­ше­ния одной из самых труд­ных и важ­ных задач по улуч­ше­нию народ­но­го быта — для ограж­де­ния народ­ной нрав­ствен­но­сти и народ­но­го здра­вия от вли­я­ний питей­но­го заве­де­ния, кото­рые вме­сте с тем при­чи­ня­ют наро­ду и неис­чис­ли­мый мате­ри­аль­ный вред, под­та­чи­вая тем самым кор­ни его бла­го­со­сто­я­ния.

Борь­ба с этим нашим заста­ре­лым злом не лег­ка. Она тре­бу­ет не толь­ко соот­вет­ствен­ных изме­не­ний в усло­ви­ях питей­ной тор­гов­ли, но долж­на быть для жела­тель­но успе­ха вспо­мо­ще­ству­е­ма сово­куп­ны­ми уси­ли­я­ми всех луч­ших людей обще­ства. Недо­ста­точ­но осла­бить соблаз­ны питей­но­го заве­де­ния, необ­хо­ди­мо ещё воз­бу­дить в насе­ле­нии рас­по­ло­же­ние к трез­во­сти и воз­дер­жа­нию, как про­ти­во­вес этим соблаз­нам. Недо­ста­точ­но зако­ном устра­нить от питей­ной тор­гов­ли людей, част­ный инте­рес кото­рых побуж­да­ет их спа­и­вать народ, необ­хо­ди­мо ещё, что­бы сам народ ура­зу­мел смысл и цель пред­при­ня­той пра­ви­тель­ствен­ной рефор­мы".

Об отно­ше­нии насе­ле­ния к ново­вве­де­ни­ям инфор­ми­ро­вал хро­ни­кёр «Орен­бург­ско­го лист­ка»:

«Сего­дня уже люби­те­ли попро­бу­ют и срав­нят вкус ново­го вина. Оби­жен­ные склад­чи­ки и кабат­чи­ки язви­тель­но заме­ча­ют: »Не чинов­ни­чье это дело, вызна­ют цены, бары­ши и опять сда­дут питей­ную часть на откуп!" Пуб­ли­ка к новой мере, по-види­мо­му, совер­шен­но рав­но­душ­на.

Трак­ти­ры наши не уны­ва­ют. Они могут пода­вать водоч­ку толь­ко в запе­ча­тан­ном виде и по казён­ной цене. Но к комис­си­он­но­му бары­шу они изоб­ре­ли уже новую ста­тью дохо­да: за при­бор к бутыл­ке (сал­фет­ка, рюм­ка, под­но­сик и ска­терть) без закус­ки они будут брать по 30 копе­ек (по 2 копей­ки за рюм­ку), а за при­бор к пол­бу­тыл­ке — по 15 копе­ек. Умно при­ду­ма­но".

Вско­ре сотруд­ник «Орен­бург­ско­го лист­ка» изве­щал:

«Питей­ная рефор­ма в Орен­бур­ге и Орен­бург­ской губер­нии ста­ла не толь­ко совер­шив­шим­ся фак­том, но и зло­бой дня. Потре­би­те­ли ново­го »казён­но­го вина« (в 40 гра­ду­сов) нахо­дят его доро­гим (45 копе­ек бутыл­ка и 2 руб­ля чет­верть вед­ра без посу­ды) и не так лег­ко доступ­ным, как преж­де, хотя »креп­ким« и »доб­рым« вином; кабат­чи­ки льют кро­ко­ди­ло­вы сле­зы вви­ду убы­точ­но­сти новой тор­гов­ли не толь­ко для них, но и для самой каз­ны; склад­чи­ки и мел­кие завод­чи­ки поза­кры­ва­ли свои опе­ра­ции, тоже недо­уме­вая, какой рас­чёт казне рис­ко­вать доход­но­стью от столь при­быль­ной ста­тьи по преж­ним поряд­кам. Оче­вид­но, никто не жела­ет ура­зу­меть, что пра­ви­тель­ство ждёт от новой рефор­мы, при успеш­ном про­ве­де­нии её в жизнь, преж­де все­го улуч­ше­ния бла­го­со­сто­я­ния насе­ле­ния и обще­го подъ­ёма его нрав­ствен­ных и физи­че­ских сил, и что финан­со­вый резуль­тат новой меры постав­лен на вто­рой план…»

«Пить вино в трак­ти­рах для кре­стьян не по кар­ма­ну»

На исхо­де пер­во­го меся­ца казён­ной про­да­жи питей один из мест­ных жите­лей сви­де­тель­ство­вал:

«Тор­гов­ля вином в трак­ти­рах бла­го­да­ря »фокус-поку­сам« трак­тир­щи­ков, по сво­им вол­чьим аппе­ти­там выду­мав­ших раз­ные пла­ты »за при­бор« и про­чее, к вину ста­ла замет­но тише, чем было рань­ше. Зати­шье это бро­са­ет­ся в гла­за осо­бен­но в тех трак­ти­рах, где до вве­де­ния казён­ной про­да­жи вина при­вык­ли бывать мужич­ки, а имен­но в трак­ти­рах око­ло мяс­но­го база­ра и на хлеб­но-соля­ной пло­ща­ди. В этих трак­ти­рах зача­стую мож­но было встре­тить кре­стьян за бутыл­кой вина, а теперь хотя они там и встре­ча­ют­ся, но уже по боль­шей части не за вином, а за чаем или за горя­чей пищей. Пить вино в трак­ти­рах для кре­стьян, да и вооб­ще для недо­ста­точ­но­го клас­са, ста­ло теперь не по кар­ма­ну, пото­му что пол­бу­тыл­ка в трак­ти­ре сто­ит 35 копе­ек без закус­ки, а если выпить толь­ко рюм­ку, то по выра­же­нию про­сто­лю­ди­нов »не сто­ит марать­ся«, так как трак­тир­ная рюм­ка до того мала, что даже »язык намо­чить нечем«. Вслед­ствие это­го мужич­ки, если взду­ма­ют выпить, берут вино из казён­ной лав­ки и пьют его на посто­я­лом дво­ре, где оста­но­ви­лись. Выхо­дит и дёше­во, и при­лич­но. Трак­тир­щи­кам, конеч­но, такой обо­рот дела не по нут­ру, но они, измыс­лив для город­ско­го обы­ва­те­ля само­дель­ные »пра­ви­ла« о тор­гов­ле казён­ным вином, пока ещё не доду­ма­лись до спо­со­ба, посред­ством кото­ро­го мож­но было бы улав­ли­вать и опу­ты­вать мужич­ка. И дай Бог, что­бы не доду­ма­лись!»

Тем не менее хро­ни­кёр «Орен­бург­ско­го лист­ка» счёл необ­хо­ди­мым изве­стить чита­те­лей:

«Из трак­тир­но­го заве­де­ния М.А. Саве­лье­ва на Хлеб­но-соля­ной пло­ща­ди (ныне тер­ри­то­рия вокруг ста­ди­о­на »Дина­мо«. — Т.С.) был достав­лен в боль­ни­цу в без­на­дёж­ном состо­я­нии извоз­чик — орен­бург­ский меща­нин Мак­сим Сту­лов, где тот­час же и умер от излиш­не­го упо­треб­ле­ния спирт­ных напит­ков. Сту­лов (по про­зви­щу Куль­тя­пый), по сло­вам това­ри­щей, был все­гда падок до вина. В день сво­ей смер­ти он был при­гла­шён в трак­тир Саве­лье­ва на уго­ще­ние здеш­ним меща­ни­ном Дани­лой Дроз­до­вым, кото­рый, как гово­рят, не поску­пил­ся поста­вить для Сту­ло­ва целых две бутыл­ки вина. Покой­ный, и так любя­щий выпить, набро­сил­ся на дар­мов­щин­ку, но на этот раз не оси­лил вина и, почув­ство­вав себя нехо­ро­шо, попро­сил­ся при­лечь в чулане, отку­да его и доста­ви­ли в боль­ни­цу. После Сту­ло­ва оста­лось семей­ство, состо­я­щее из жены и чет­ве­рых детей».

Автор: Татья­на Судор­ги­на
Источ­ник: Вечер­ний Орен­бург, № 17 от 27 апре­ля 2005 г.