"Мадрид" моего детства

За несколь­ко лет до вой­ны из соста­ва Киев­ско­го воен­но­го окру­га, где в шта­бе рабо­тал мой отец, был выде­лен Одес­ский воен­ный округ. В него и пере­ве­ли отца с обе­ща­ни­ем, что через пару лет вер­нут сно­ва в сто­ли­цу. Семья оста­лась в Кие­ве, мама рабо­та­ла в Вод­здрав­от­де­ле. В июне 1941 года, когда закон­чил­ся учеб­ный год, мы выеха­ли всей семьёй к нему в Одес­су.

Мне тогда было 13 лет, стар­ше­му бра­ту шёл шест­на­дца­тый год. Сест­рён­ке испол­ни­лось четы­ре.

Не забыть, как в пер­вый же день вой­ны фаши­сты бом­би­ли Одес­су. Мы жили тогда на углу улиц Дери­ба­сов­ской и XV лет РККА, в гости­ни­це «Пас­саж». Отца, как и дру­гих воен­но­слу­жа­щих, ночью вызва­ли в штаб окру­га. В гости­ни­це оста­ва­лись толь­ко жен­щи­ны и дети. Про­зву­чал сиг­нал тре­во­ги, послы­ша­лись раз­ры­вы бомб, затре­ща­ли зенит­ки. В гости­ни­це цари­ла пани­ка, пла­ка­ли дети. Бежа­ли, при­жи­мая их к гру­ди, жен­щи­ны: иска­ли, куда же спря­тать­ся. Нако­нец заби­лись в чудом обна­ру­жен­ный под­вал. Было труд­но дышать. Ввер­ху всё гре­ме­ло. Нако­нец раз­дал­ся отбой. Все высы­па­ли на ули­цу глот­нуть воз­ду­ха.

Напро­тив глав­но­го вхо­да в гости­ни­цу нахо­дил­ся сквер, в кото­ром воз­вы­шал­ся памят­ник кня­зю гене­рал-губер­на­то­ру Ново­рос­сии Н.С. Ворон­цо­ву. Сквер и памят­ник уто­па­ли в розах, а через несколь­ко дней цве­ты исчез­ли. На сме­ну им при­шли «щели» — углуб­лен­ные око­пы, в кото­рых мож­но было укрыть­ся от бомб. Они были полу­то­ра­мет­ро­вой глу­би­ны.

Тре­во­ги, бом­бёж­ки ста­ли обыч­ным делом, и мы, маль­чиш­ки, при­вык­ли к ним, как буд­то это было обыч­ное явле­ние. Объ­яв­ля­лась тре­во­га, а мы бега­ли по ули­цам как ни в чём не быва­ло.

Коль­цо немец­ких и румын­ских войск всё туже окру­жа­ло Одес­су, кро­ме бомб, страш­ным нашим про­тив­ни­ком была засу­ха. Вода ста­ла бес­цен­ной жид­ко­стью.

За неде­лю до пол­но­го окру­же­ния Одес­сы семьи офи­це­ров погру­зи­ли в три гру­зо­ви­ка и дали сопро­вож­да­ю­ще­го — май­о­ра Баду­со­ва, в обя­зан­ность кото­ро­го вхо­ди­ло сохра­нить жизнь жен­щин и детей. Не забыть его пери­о­ди­че­ский крик: «Воз­дух!» Это озна­ча­ло, что все мы долж­ны немед­лен­но поки­нуть маши­ны и спря­тать­ся в кюве­ты, что­бы избе­жать (насколь­ко воз­мож­но) попа­да­ния бомб или бре­ю­щих обстре­лов с само­лё­тов.

Не всем это уда­ва­лось. Пом­ню, как одно­му из маль­чи­шек ото­рва­ло руку, а девоч­ке обе ноги, и мать в ужа­се рыда­ла над исте­ка­ю­щим кро­вью ребён­ком.

Путь до Хер­со­на, а потом Дне­про­пет­ров­ска, Росто­ва был очень долог. В Чка­лов же мы при­бы­ли в янва­ре 1942 года.

Нашу семью посе­ли­ли в малень­кой ком­на­туш­ке. Мама сра­зу же ста­ла рабо­тать в гос­пи­та­ле, брат начал тру­дить­ся тока­рем-ста­ле­ре­зом на 545‑м патрон­ном заво­де, эва­ку­и­ро­ван­ном в Чка­лов из Воро­ши­лов­гра­да.

В город каж­дый день при­бы­ва­ли сани­тар­ные поез­да. Мать с подру­га­ми, часто даже ночью, отправ­ля­лась раз­гру­жать ваго­ны с ране­ны­ми.

Жили мы в доме, кото­рый нахо­дил­ся рядом со 2‑м Чка­лов­ским воз­душ­ным авиа­ци­он­ным учи­ли­щем. Этот ком­плекс зда­ний, рас­по­ло­жен­ный на бере­гу Ура­ла, назы­вал­ся 13‑м авиа­го­род­ком. А наш дом — он был самым боль­шим — поче­му-то назы­ва­ли «Мад­ри­дом». Позд­нее я дога­дал­ся, поче­му: наши­ми сосе­дя­ми были лёт­чи­ки, перед вой­ной уже успев­шие пово­е­вать с фаши­ста­ми на тер­ри­то­рии Испа­нии.

Там, кста­ти, сра­жал­ся в каче­стве воен­но­го совет­ни­ка и наш зем­ляк Алек­сандр Ильич Родим­цев, полу­чил свою первую звез­ду Героя Совет­ско­го Сою­за. Поз­же он коман­до­вал гвар­дей­ской стрел­ко­вой диви­зи­ей, отли­чив­шей­ся в боях под Ста­лин­гра­дом.

Теперь одна из улиц Орен­бур­га носит имя гене­ра­ла-пол­ков­ни­ка, два­жды Героя Совет­ско­го Сою­за Алек­сандра Ильи­ча Родим­це­ва.

Тогда мало кто знал, что Чка­лов­ская область ста­ла важ­ней­шей базой штур­мо­вой и бом­бар­ди­ро­воч­ной авиа­ции, отку­да нано­си­лись уда­ры по фашист­ским окку­пан­там. На осно­ве при­ка­за коман­ду­ю­ще­го ВВС Крас­ной Армии При­волж­ско­го окру­га, штаб кото­ро­го был эва­ку­и­ро­ван в Чка­лов, было отда­но рас­по­ря­же­ние о сроч­ном созда­нии в нашей обла­сти 16 аэро­дро­мов: в Соро­чин­ске, Ново­сер­ги­ев­ке, Пере­во­лоц­ком, Акбу­ла­ке, Сак­ма­ре, Сарак­та­ше, Абду­лине и дру­гих местах. Аэро­дро­мы раз­ме­сти­ли так, что­бы не поста­вить под удар круп­ные про­мыш­лен­ные цен­тры обла­сти. И надо заме­тить, ни одно­му вра­же­ско­му само­лё­ту за всё вре­мя вой­ны не уда­лось про­рвать­ся сюда, в глу­бо­кий тыл. Но и наши лёт­чи­ки не все воз­вра­ща­лись на род­ные аэро­дро­мы. Так, под Ште­ти­ном погиб в воз­душ­ном бою быв­ший началь­ник Чка­лов­ско­го воен­но­го учи­ли­ща штур­мо­вой авиа­ции гене­рал-май­ор авиа­ции два­жды Герой Совет­ско­го Сою­за Иван Семё­но­вич Пол­бин. Его имя потом дол­гое вре­мя (до лик­ви­да­ции) носи­ло Орен­бург­ское выс­шее воен­ное авиа­ци­он­ное учи­ли­ще лёт­чи­ков.

Но часто мы виде­ли и счаст­ли­вых, запы­лён­ных оби­та­те­лей «Мад­ри­да», таин­ствен­ные улыб­ки на их лицах гово­ри­ли о том, что из оче­ред­но­го боя они вер­ну­лись с побе­дой…

Я учил­ся в сред­ней шко­ле № 30. Прав­да, в то вре­мя там рас­по­ла­гал­ся гос­пи­таль, поэто­му учё­ба про­хо­ди­ла в неболь­шом зда­нии на углу улиц Совет­ской и М. Горь­ко­го. Мы, школь­ни­ки, пери­о­ди­че­ски высту­па­ли перед ране­ны­ми с кон­цер­та­ми, лек­ци­я­ми, а летом тру­ди­лись в сов­хо­зе «Ово­ще­вод». На Сак­ма­ре, как в своё вре­мя Нико­лай Ост­ров­ский, вылав­ли­ва­ли из воды плы­ву­щие брёв­на, укла­ды­ва­ли их на бере­гу для про­суш­ки. Зимой ими топи­ли печи. Такие «кор­ча­гин­ские» выез­ды мно­гое дали для закал­ки наших харак­те­ров.

Стар­ше­класс­ни­ки, едва закон­чив шко­лу, ухо­ди­ли на фронт. Мно­гие из них погиб­ли и живут теперь толь­ко в нашей памя­ти…

Неза­бы­ва­е­мо было и 9 мая 1945 года. Весть о побе­де при­шла в город утром. Она обле­те­ла «Мад­рид» с быст­ро­той мол­нии. Маль­чиш­ки, боясь, что не все ещё зна­ют о радост­ном собы­тии, бега­ли по ком­на­там, сту­ча­ли в две­ри и сооб­ща­ли о капи­ту­ля­ции фашист­ской Гер­ма­нии.

Боль­шин­ство жите­лей высы­па­ло на пло­щад­ку перед домом: сме­я­лись, пели, тан­це­ва­ли, а неко­то­рые пла­ка­ли, ибо не было семьи, кото­рая не поте­ря­ла бы род­ных и близ­ких. Гро­мо­глас­ное «Ура!» потря­са­ло воз­дух. Офи­це­ров-лёт­чи­ков кача­ли, под­бра­сы­вая в воз­дух. Побе­да!

Через мно­го лет после вой­ны исто­ри­ки под­счи­та­ли: сре­ди лёт­чи­ков Геро­ев Совет­ско­го Сою­за деся­тая часть — наши зем­ля­ки.

Автор: Лео­нид Иоси­фо­вич Футо­рян­ский (06.05.1928 — 23.07.2019) родил­ся в Кие­ве. Окон­чил исто­ри­ко-фило­ло­ги­че­ский факуль­тет Чка­лов­ско­го (Орен­бург­ско­го) педа­го­ги­че­ско­го инсти­ту­та. Рабо­тал в шко­лах и учи­ли­щах обла­сти, 35 лет заве­до­вал кафед­рой исто­рии (исто­рии СССР, исто­рии Рос­сии) в Орен­бург­ском госу­дар­ствен­ном педа­го­ги­че­ском инсти­ту­те (уни­вер­си­те­те). Был дирек­то­ром науч­но-иссле­до­ва­тель­ско­го инсти­ту­та исто­рии Южно­го Ура­ла и каза­че­ства Рос­сии Орен­бург­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та. Про­фес­сор, док­тор исто­ри­че­ских наук, заслу­жен­ный дея­тель нау­ки Рос­сий­ской Феде­ра­ции, автор мно­го­чис­лен­ных тру­дов по исто­рии края, ака­де­мик Ака­де­мии воен­но-исто­ри­че­ских наук.

Источ­ник: Аль­ма­нах «Гости­ный Двор», №27, 2009 с. 238–241