Лизавета Харлова была прообразом Маши Мироновой

Что может быть обще­го меж­ду Машей Миро­но­вой, пер­со­на­жем рома­на А.С. Пуш­ки­на «Капи­тан­ская доч­ка» и Лиза­ве­той (Ели­за­ве­той) Хар­ло­вой (прим. «Берд­ской сло­бо­ды»: Татья­ной Гри­го­рьев­ной Хар­ло­вой), извест­ной по ста­рой берд­ской леген­де, каз­нен­ной в смут­ное вре­мя Пуга­чев­ско­го вос­ста­ния? 

Еле­на Заха­ро­ва в обра­зе Маши Миро­но­вой. Автор: Ека­те­ри­на Рож­де­ствен­ская.

Геро­и­ней рома­на «Капи­тан­ская доч­ка», как извест­но всем, явля­ет­ся скром­ная девуш­ка, дочь капи­та­на — Маша Миро­но­ва.

Неволь­но воз­ни­ка­ет вопрос: поче­му свою геро­и­ню автор назвал «Миро­но­вой»?

В ответ на запрос цен­зо­ра Н. А. Кор­са­ко­ва, кото­ро­му Пуш­кин пред­ста­вил руко­пись для про­смот­ра,- «суще­ство­ва­ла ли деви­ца Миро­но­ва и дей­стви­тель­но ли была у покой­ной импе­ра­три­цы» — он отве­чал:

«Имя деви­цы Миро­но­вой вымыш­ле­но. Роман мой осно­ван на пре­да­нии, неко­гда слы­шан­ном мной, буд­то бы один из офи­це­ров, изме­нив­ших сво­е­му дол­гу и пере­шед­ших в шай­ки Пуга­чев­ские, был поми­ло­ван импе­ра­три­цей по прось­бе пре­ста­ре­ло­го отца, кинув­ше­го­ся ей в ноги» (XVI, 177).

Не каса­ясь вопро­сов созда­ния рома­на и его источ­ни­ков (это­му посвя­ще­на зна­чи­тель­ная лите­ра­ту­ра), оста­но­вим наше вни­ма­ние на фами­лии геро­и­ни: не заим­ство­ва­на ли она из исто­ри­че­ской дей­стви­тель­но­сти и не име­ет ли отно­ше­ния к како­му-либо собы­тию из вре­мен вос­ста­ния Е. Пуга­че­ва?

В про­ек­те нача­то­го пре­ди­сло­вия к рома­ну Пуш­кин писал:

«Анек­дот, слу­жа­щий осно­ва­ни­ем пове­сти, нами изда­ва­е­мой, изве­стен в Орен­бург­ском краю.

Чита­те­лю лег­ко будет рас­по­знать нить истин­но­го про­ис­ше­ствия, про­ве­ден­ную сквозь вымыс­лы роман­ти­че­ские … » (VIII, ч. 2, 928).

Что это за анек­дот, «извест­ный в Орен­бург­ском крае»? Вряд ли то пре­да­ние об офи­це­ре, пере­шед­шем на сто­ро­ну Пуга­че­ва, о кото­ром Пуш­кин писал в пись­ме цен­зо­ру Кор­са­ко­ву. Этим анек­до­том, по всей веро­ят­но­сти, явля­ет­ся тра­ги­че­ская исто­рия жены коман­ди­ра Ниж­не­озер­ной кре­по­сти май­о­ра Хар­ло­ва.

Извест­но, что неза­дол­го до нача­ла Кре­стьян­ской вой­ны май­ор Хар­лов — комен­дант Ниж­не­озер­ной кре­по­сти женил­ся на доче­ри комен­дан­та Тати­ще­вой кре­по­сти пол­ков­ни­ка Гри­го­рия Миро­но­ви­ча Ела­ги­на. С при­бли­же­ни­ем повстан­че­ско­го отря­да во гла­ве с Пуга­че­вым Хар­лов отпра­вил жену к ее отцу в кре­пость Тати­ще­ву. 26 сен­тяб­ря Ннж­не­озер­ная была взя­та повстан­ца­ми. Май­ор Хар­лов погиб. Через день, 27 сен­тяб­ря, повстан­цы захва­ти­ли Тати­ще­ву. Пол­ков­ник Ела­гин с женой были уби­ты. Май­ор­ша Хар­ло­ва и ее мало­лет­ний брат попа­ли в руки пуга­чев­цев.

Судь­ба их ока­за­лась печаль­ной: они погиб­ли в Берд­ской сло­бо­де. Пуш­ки­ну это собы­тие было извест­но. Совре­мен­ни­ки вос­ста­ния не пре­ми­ну­ли о нем рас­ска­зать. От «Мат­ре­ны в Тати­ще­вой» Пуш­кин запи­сал: «Лиз. Фед. Ела­ги­на выда­на была в Озер­ную за Хар­ло­ва вес­ною. Она была кра­са­ви­ца, круг­ло­ли­ца и невы­со­ка ростом» (XIX, ч. 2, 495). От «ста­ру­хи в Бер­де» Пуш­кин услы­шал рас­сказ о рас­стре­ле ее и ее бра­та «по наго­во­ру яиц­ких каза­ков» и корот­ко запи­сал его (XIX, ч. 2, 496). Кро­ме того, слу­чай с Хар­ло­вой изве­стен был Пуш­ки­ну так­же из «Лето­пи­си» П.И. Рыч­ко­ва опуб­ли­ко­ван­ной им как при­ло­же­ние к «Исто­рии Пуга­че­ва» (IX, ч. 1,217).

Осно­вы­ва­ясь на рас­ска­зах оче­вид­цев, а так­же дан­ных Рыч­ко­ва, Пуш­кин посвя­тил эпи­зо­ду с Хар­ло­вой несколь­ко строк в «Исто­рии Пуга­че­ва».

Вот они:

«Пуга­чев пора­жен был ее кра­со­тою и взял несчаст­ную к себе в налож­ни­цы, поща­див для нее семи­лет­не­го ее бра­та… » (IX, ч. 1, 19).

«Моло­дая Хар­ло­ва име­ла несча­стье при­вя­зать к себе само­зван­ца. Он дер­жал ее в сво­ем лаге­ре под Орен­бур­гом. Она одна име­ла пра­во во вся­кое вре­мя вхо­дить в его кибит­ку; по ее прось­бе при­слал он в Озер­ную при­каз похо­ро­нить тела им пове­шен­ных при взя­тии кре­по­сти. Она встре­во­жи­ла подо­зре­ния рев­ни­вых зло­де­ев, и Пуга­чев, усту­пив их тре­бо­ва­нию, пере­дал им свою налож­ни­цу. Хар­ло­ва и семи­лет­ний брат ее были рас­стре­ля­ны. Ране­ные, они сполз­лись друг с дру­гом и обня­лись. Тела их, бро­шен­ные в кусты, оста­ва­лись дол­го в том же поло­же­нии» (IX, 11. 1, 27–28).

Н.В. Измай­лов счи­та­ет, что в «Капи­тан­ской доч­ке» в порт­ре­те Маши Миро­но­вой отра­зи­лось опи­са­ние внеш­но­сти Хар­ло­вой. Но не толь­ко внеш­нее сход­ство сбли­жа­ет геро­и­ню рома­на с моло­дой май­ор­шей. Что­бы под­черк­нуть исто­ри­че­скую осно­ву рома­на, Пуш­кин наде­лил ее отца фами­ли­ей «Миро­нов», взяв для это­го отче­ство пол­ков­ни­ка Ела­ги­на, отца Хар­ло­вой, пол­ное имя и отче­ство кото­ро­го он лег­ко мог встре­тить в изу­чав­ших­ся им архив­ных мате­ри­а­лах.

Судь­бы геро­и­ни рома­на Маши и май­ор­ши Хар­ло­вой раз­лич­ны. «Нить истин­но­го про­ис­ше­ствия» Пуш­кин про­вел «сквозь вымыс­лы роман­ти­че­ские». Если Хар­ло­ва поги­ба­ет в стане вос­став­ших в Берд­ской сло­бо­де, то Маша Миро­но­ва сохра­ня­ет свою честь и жизнь бла­го­да­ря вели­ко­ду­шию Е. Пуга­че­ва и его искрен­не­му стрем­ле­нию защи­тить сиро­ту.

Так пре­ло­мил­ся в романе «анек­дот, извест­ный в Орен­бург­ском крае». А Пуш­кин еще раз пока­зал свое отно­ше­ние к обра­зу вождя кре­стьян­ско­го вос­ста­ния, под­черк­нув чело­веч­ность, бла­го­род­ство и вели­ко­ду­шие Пуга­че­ва.

Под­черк­нув, вопре­ки насаж­дав­шим­ся пред­став­ле­ни­ям о нем, как о «зло­дее» и «извер­ге».

Источ­ник: «Доро­ги сен­тяб­ря» / С. Попов // Рифей: ураль­ский лите­ра­тур­но-кра­е­вед­че­ский сбор­ник. – Челя­бинск: Южно-Ураль­ское кн. изд-во, 1981. – С. 58–60.