О Елагиных и Харловых из пушкинской Истории Пугачева

Утром 27 сен­тяб­ря 1773 г. Еме­льян Пуга­чев повел свое вой­ско на штурм Тати­ще­вой кре­по­сти и к вече­ру овла­дел ею. Каза­ки-повстан­цы, раз­го­ря­чен­ные бит­вой и взбе­шен­ные упор­ным сопро­тив­ле­ни­ем обо­ро­няв­ших­ся, ворвав­шись в кре­пость, уби­ли ее комен­дан­та пол­ков­ни­ка Ела­ги­на и его жену. Их мало­лет­не­го сына и дочь-кра­са­ви­цу (вдо­ву комен­дан­та Нижне-Озер­ной кре­по­сти май­о­ра Заха­ра Хар­ло­ва) Пуга­чев спас от рас­пра­вы и взял к себе. Месяц с неболь­шим спу­стя, в нача­ле нояб­ря, каза­ки нашли слу­чай рас­пра­вить­ся с млад­шей Ела­ги­ной и ее бра­том, рас­стре­ляв их у Берд­ской сло­бо­ды под Орен­бур­гом.

О гибе­ли Ела­ги­ных подроб­но рас­ска­зал Пуш­кин на стра­ни­цах «Исто­рии Пуга­че­ва», (IX, 18, 27, 28); упо­ми­на­ет­ся Лиза­ве­та Хар­ло­ва (Ела­ги­на) и в «Капи­тан­ской доч­ке» (VIII, 342). Но в нахо­див­ших­ся у поэта-исто­ри­ка доку­мен­тах и мему­а­рах не содер­жа­лось био­гра­фи­че­ских дан­ных о Ела­ги­ных, не были назва­ны пол­ные име­на пол­ков­ни­ка и чле­нов его семьи.

Путе­ше­ствуя в сен­тяб­ре 1833 г. по Орен­бург­ско­му краю, Пуш­кин встре­тил в Тати­ще­вой кре­по­сти оче­ви­ди­цу Пуга­чев­ско­го вос­ста­ния, 83-лет­нюю казач­ку Мат­ре­ну Дех­тяре­ву,¹ со слов кото­рой запи­сал, что дочь пол­ков­ни­ка Ела­ги­на зва­ли Лиза­ве­той Федо­ров­ной и что вес­ной 1773 г. она была выда­на замуж за комен­дан­та Нижне-Озер­ной кре­по­сти Хар­ло­ва (IX, 495). В состав­лен­ном Г. П. Бло­ком алфа­вит­ном ука­за­те­ле к «Исто­рии Пуга­че­ва» зна­чит­ся Хар­ло­ва Лиза­ве­та (Лидия?) Федо­ров­на, а ее отец пол­ков­ник Ела­гин ука­зан с име­нем Федор Тимо­фе­е­вич (IX, 933, 846).²

В свя­зи с под­го­тов­кой ново­го изда­ния «Исто­рии Пуга­че­ва» авто­ром этих строк про­во­ди­лась рабо­та по уста­нов­ле­нию био­гра­фий упо­мя­ну­тых там лиц и по уточ­не­нию их имен. Тако­го рода разыс­ка­ния были пред­при­ня­ты и по семей­ству Ела­ги­ных.

Были про­смот­ре­ны спис­ки гене­ра­лов и штаб-офи­це­ров, изда­вав­ши­е­ся Воен­ной кол­ле­ги­ей, начи­ная с 1767 г., при­чем выяс­ни­лось, что в спис­ках за 1767—1771 гг.³ пол­ков­ник по име­ни Федор Тимо­фе­е­вич Ела­гин не зна­чит­ся. Зато в спис­ке за 1771 г. назван пол­ков­ник Гри­го­рий Ела­гин, о кото­ром ска­за­но, что он состо­ит в воен­ной служ­бе с 1733 г., зва­ние пол­ков­ни­ка полу­чил 2 июня 1771 г. и с того вре­ме­ни «сверх ком­плек­та и до вакан­ции нахо­дит­ся в доме», т. е. вре­мен­но не слу­жит, ожи­дая вакан­сию на соот­вет­ству­ю­щую его чину долж­ность.⁴

Воз­ник­ло пред­по­ло­же­ние, что имен­но этот пол­ков­ник Гри­го­рий Ела­гин слу­жил в 1773 г. комен­дан­том Тати­ще­вой кре­по­сти. Оно под­твер­ди­лось при обра­ще­нии к доку­мен­там Орен­бург­ской губерн­ской кан­це­ля­рии, хра­ня­щим­ся в Цен­траль­ном госу­дар­ствен­ном архи­ве древ­них актов (ЦГАДА). Во вто­рой кни­ге это­го архив­но­го фон­да нашлись доне­се­ние комен­дан­та Рас­сып­ной кре­по­сти секунд-май­о­ра И. Ф. Велов­ско­го от 23 сен­тяб­ря 1773 г., адре­со­ван­ное комен­дан­ту Тати­ще­вой кре­по­сти пол­ков­ни­ку Гри­го­рию Миро­но­ви­чу Ела­ги­ну, и сооб­ще­ние о взя­тии Илец­ко­го город­ка вой­ска­ми Пуга­че­ва.⁵ Так с доку­мен­таль­ной точ­но­стью уда­лось уста­но­вить истин­ные имя и отче­ство пол­ков­ни­ка Ела­ги­на. В той же архив­ной кни­ге хра­нят­ся доне­се­ния и орде­ра пол­ков­ни­ку Г. М. Ела­ги­ну и его соб­ствен­ные рапор­ты, послан­ные орен­бург­ско­му губер­на­то­ру гене­рал-пору­чи­ку И. А. Рейн­сдор­пу.⁶

Назван­ные доку­мен­ты каса­ют­ся послед­них дней служ­бы и жиз­ни пол­ков­ни­ка Ела­ги­на. Для уста­нов­ле­ния фак­тов его пред­ше­ству­ю­щей био­гра­фии наши разыс­ка­ния были пере­не­се­ны в фон­ды Цен­траль­но­го госу­дар­ствен­но­го воен­но-исто­ри­че­ско­го архи­ва СССР (ЦГВИА). Там в фон­де-кол­лек­ции так назы­ва­е­мых «офи­цер­ских ска­зок» были выяв­ле­ны послуж­ные спис­ки Ела­ги­на за 1764—1769 гг.⁷ В ту пору он был пре­мьер-май­о­ром Биляр­ско­го дра­гун­ско­го пол­ка, кото­рый нес гар­ни­зон­ную служ­бу в кре­по­стях Орен­бург­ской губер­нии: Ела­гин коман­до­вал бата­льо­ном (две роты дра­гун и полу­ро­та пехо­ты) в Кизиль­ской кре­по­сти, сто­яв­шей в под­но­жье восточ­но­го скло­на Ураль­ско­го гор­но­го хреб­та, на пра­вом бере­гу Яика, в 428 вер­стах к восто­ку от Орен­бур­га.

Послуж­ной спи­сок, состав­лен­ный в нача­ле 1769 г., сооб­ща­ет, что Гри­го­рий Ела­гин име­ет от роду 52 года (сле­до­ва­тель­но, родил­ся он в 1717 г.), по про­ис­хож­де­нию дво­ря­нин, за ним во вла­де­нии «муже­ска полу 31 душа». Он всту­пил в служ­бу 17 мар­та 1733 г., с того вре­ме­ни имел сле­ду­ю­щие чины: кап­те­нар­мус (29 VI 1736), сер­жант (18 V 1738), пра­пор­щик (26 III 1743), пору­чик (9 II 1748), рот­мистр (1 I 1757), секунд-май­ор (1 X 1763), пре­мьер-май­ор (15 XII 1764). В 1733—1738 гг., во вре­мя рус­ско-турец­кой вой­ны, Ела­гин участ­во­вал в Крым­ских похо­дах армии фельд­мар­ша­ла Б. К. Мини­ха и был, в част­но­сти, при взя­тии пере­коп­ских укреп­ле­ний (20 V 1736), в боях под Кара­су-База­ром и при захва­те Бах­чи­са­рая (17 VI 1736), при штур­ме Оча­ко­ва (2 VII 1737). «Под судом и в штра­фах не бывал»; «читать и писать уме­ет, а дру­гих наук не зна­ет».⁸

В том же архив­ном фон­де-кол­лек­ции нами обна­ру­же­ны дру­гие послуж­ные спис­ки Ела­ги­на, осве­ща­ю­щие после­ду­ю­щие эта­пы его служ­бы. В спис­ке, состав­лен­ном в нояб­ре 1769 г., отме­ча­ет­ся, что 1 мая того года Гри­го­рий Ела­гин был про­из­ве­ден в под­пол­ков­ни­ки и пере­ве­ден в Орен­бург­ский дра­гун­ский полк, рас­квар­ти­ро­ван­ный в Аст­ра­ха­ни.⁹ Послуж­ной спи­сок от 10 декаб­ря 1770 г. сооб­ща­ет о новом месте служ­бы Ела­ги­на: он коман­до­вал в Мос­ков­ском леги­оне четырь­мя кара­би­нер­ны­ми эскад­ро­на­ми, рас­по­ло­жен­ны­ми в горо­де Керен­ске.¹⁰

В нача­ле 1771 г. Мос­ков­ский леги­он, вклю­чен­ный в состав Вто­рой армии, пере­дис­ло­ци­ро­вал­ся на Южную Укра­и­ну. Эскад­ро­ны Ела­ги­на заня­ли пост в Самар­ском ретран­ша­мен­те (кре­по­сти) и в близ­ле­жа­щих пунк­тах Крым­ской укреп­лен­ной линии вдоль реки Сама­ры (левый при­ток Дне­пра) и, как дру­гие части армии, заня­лись под­го­тов­кой к лет­ней бое­вой кам­па­нии по овла­де­нию Кры­мом — шел тре­тий год затяж­ной рус­ско-турец­кой вой­ны. Сам же Ела­гин стал хода­тай­ство­вать о пере­во­де на гар­ни­зон­ную служ­бу. Сви­де­тель­ства об этом нашлись в жур­наль­ной части дело­про­из­вод­ства Воен­ной кол­ле­гии. 10 апре­ля 1771 г. Ела­гин обра­тил­ся к коман­ду­ю­ще­му Вто­рой арми­ей гене­рал-анше­фу кня­зю В. М. Дол­го­ру­ко­ву с чело­бит­ной, в кото­рой про­сил об отстав­ке от поле­вой служ­бы «за име­ю­щи­ми­ся болез­ня­ми и по ста­ро­сти лет» и о пере­во­де на гар­ни­зон­ную служ­бу в Псков, вбли­зи кото­ро­го нахо­ди­лось его родо­вое поме­стье. Он не мог уйти в пол­ную отстав­ку, так как «по мало­име­нию за ним кре­стьян» суще­ство­вал с семьей на полу­ча­е­мое из каз­ны жало­ва­нье. Дол­го­ру­ков под­дер­жал хода­тай­ство Ела­ги­на и в сво­ем рапор­те в Воен­ную кол­ле­гию писал: «Ува­жая дол­го­вре­мен­ную и бес­по­роч­ную его (Ела­ги­на, — Р. О.) служ­бу, а так­же и бед­ность, дабы во ожи­да­нии резо­лю­ции он сле­до­ва­ни­ем при армии или ездою в Санкт-Петер­бург в убы­ток вве­ден быть не мог», он, Дол­го­ру­ков, рас­по­ря­дил­ся «выклю­ча его (Ела­ги­на, — Р. О.) из леги­о­на, уво­лить з дан­ным пашпор­том пря­мо в Псков с тем, что­бы при­чис­лить в тамош­ний гар­ни­зон нынеш­ним чином», где он и будет ожи­дать опре­де­ле­ние Воен­ной кол­ле­гии.¹¹

27 мая 1771 г. Воен­ная кол­ле­гия, рас­смот­рев чело­бит­ную Ела­ги­на и рапорт Дол­го­ру­ко­ва, вынес­ла опре­де­ле­ние об отстав­ке Ела­ги­на от поле­вой служ­бы «с награж­де­ни­ем по бес­по­роч­ной ево служ­бе» чином пол­ков­ни­ка, преду­смот­рев назна­че­ние его «на слу­чив­шу­ю­ся вакан­цыю в комен­дан­ты», а до появ­ле­ния такой вакан­сии «по неиме­нию у него про­пи­та­ния» назна­чить ему слу­жеб­ный оклад «про­тив прот­чих тако­вых же (офи­це­ров), опре­де­ля­е­мых в комен­дан­ты», и обо всем этом подать доклад импе­ра­три­це.¹²

Такой доклад Воен­ная кол­ле­гия пода­ла 2 июня 1771 г. Ека­те­рине II, кото­рая и одоб­ри­ла его. В тот же день она под­пи­са­ла указ о награж­де­нии Ела­ги­на чином пол­ков­ни­ка, в соот­вет­ствии с чем Воен­ная кол­ле­гия рас­по­ря­ди­лась о назна­че­нии Ела­ги­ну — впредь «до слу­чив­шей­ся комен­дант­ской вакан­ции» — жало­ва­нья в раз­ме­ре 300 руб­лей в год.¹³

В архив­ном фон­де Гар­ни­зон­ной экс­пе­ди­ции Воен­ной кол­ле­гии выяв­ле­ны доку­мен­ты о пере­во­де пол­ков­ни­ка Г. М. Ела­ги­на на гар­ни­зон­ную служ­бу в Орен­бург­скую губер­нию. В кон­це июня 1772 г. Воен­ная кол­ле­гия вынес­ла опре­де­ле­ние: пред­ло­жить пяте­рым пол­ков­ни­кам (в том чис­ле и Ела­ги­ну), кото­рые нахо­ди­лись в домо­вых отпус­ках и ожи­да­ли слу­жеб­ных вакан­сий, занять вакант­ные май­ор­ские долж­но­сти комен­дан­тов кре­по­стей в Орен­бург­ской губер­нии, пре­ду­пре­див этих лиц, что в слу­чае отка­за они будут лише­ны полу­ча­е­мо­го жало­ва­ния.¹⁴ Такой указ Воен­ная кол­ле­гия напра­ви­ла 8 июля в Псков­скую про­вин­ци­аль­ную кан­це­ля­рию, кото­рая и дове­ла его до све­де­ния Ела­ги­на.¹⁵

30 июля Ела­гин подал в ответ доно­ше­ние, в кото­ром писал, что вынуж­ден при­нять назна­че­ние, ибо без казен­но­го жало­ва­нья жить не смо­жет:

«По бед­но­сти моей, по неиму­ще­ству и недо­стат­ку мое­му и по мало­име­нию за мною кре­стьян, без опре­де­лен­но­го жало­ва­нья не толь­ко по чину мое­му про­пи­та­ния, но и все­днев­ной малой пищи иметь неище­во, ибо по послед­ней реви­зии¹⁶ за мною напи­са­но в подуш­ном окла­де ток­мо мужеску полу пять душ,¹⁷ ис коих налич­но четы­ре души, а пятая пом­ре, и за оных я ж при­нуж­ден подуш­ныя и дру­гия госу­дар­ствен­ныя пода­ти пла­тить».

Харак­те­ри­зуя свое состо­я­ние, Ела­гин писал:

«…будучи в служ­бе с 1733 году в армей­ских пол­ках и преж­нею Турец­кую вой­ну в труд­ных похо­дах, за при­ли­чив­ши­ми­ся во мне раз­ны­ми болез­ня­ми и по ста­ро­сти лет при­шел в совер­шен­ную сла­бость мое­го здо­ро­вья и гла­за­ми мало вижу».

К тому же, сле­дуя летом 1771 г. с женою и детьми с Укра­и­ны во Псков, про­си­тель «име­ю­щей­ся еки­паж¹⁸ по даль­не­му раз­сто­я­нию издер­жал весь без остат­ку, отче­го при­шел в бед­ность и недо­ста­ток». Заклю­чая доно­ше­ние, Ела­гин про­сил выдать ему «для даль­не­го пути и рас­пла­ты дол­гов» все жало­ва­нье по 1 мая 1773 г. и выде­лить для сопро­вож­де­ния в доро­гу четы­рех сол­дат псков­ско­го гар­ни­зо­на.¹⁹

В кон­це авгу­ста 1772 г. Воен­ная кол­ле­гия вынес­ла опре­де­ле­ние о выпла­те Ела­ги­ну про­си­мо­го жало­ва­нья, выда­че про­гон­ных денег на три под­во­ды до Орен­бур­га и о при­ко­ман­ди­ро­ва­нии к нему двух сол­дат псков­ско­го гар­ни­зо­на, поже­лав­ших слу­жить в Орен­бург­ском бата­льоне.²⁰ Ука­зы о том были посла­ны Воен­ной кол­ле­ги­ей в над­ле­жа­щие ведом­ства 28 авгу­ста 1772 г. Воен­ной кол­ле­ги­ей.

Псков­ский обер-комен­дант гене­рал-май­ор Б. Гир­ш­гейд рапор­том от 21 октяб­ря 1772 г. изве­стил Воен­ную кол­ле­гию, что пол­ков­ник Ела­гин выехал с семьей в Орен­бург.²¹ Путе­ше­ствие Ела­ги­ных затя­ну­лось почти на три меся­ца. Сооб­щая Воен­ной кол­ле­гии о при­бы­тии пол­ков­ни­ка, Рейн­сдорп в рапор­те от 19 фев­ра­ля писал, что он соби­рал­ся было опре­де­лить Ела­ги­на в Маг­нит­ную кре­пость,²² но по при­бы­тии в Орен­бург Ела­гин ока­зал­ся «столь недо­ста­то­чен, что взя­тое впе­ред на пол­го­да жало­ва­нье в пути издер­жал и далее ехать весь­ма не в состо­я­нии». А пото­му Рейн­сдорп, «во ува­же­ние бед­ствен­но­го состо­я­ния» Ела­ги­на и видя,

«что он в самом деле до той Маг­нит­ной кре­по­сти дое­хать без край­ней нуж­ды не может, раз­су­дил опре­де­лить его на такую же май­ор­скую вакан­цию комен­дан­том в ближ­нюю к Орен­бур­гу и не далее как в 60 вер­стах от Орен­бур­га отсто­я­щую Тати­ще­ву кре­пость, куда ево и отпра­вил».²³

Рапор­ты Рейн­сдор­па поз­во­ля­ют уста­но­вить, что пол­ков­ник Ела­гин обос­но­вал­ся с семьей в Тати­ще­вой кре­по­сти в кон­це янва­ря или в пер­вой поло­вине фев­ра­ля 1773 г.

Житель­ни­ца Тати­ще­вой кре­по­сти ста­рая казач­ка Мат­ре­на Дех­тяре­ва, вспо­ми­ная пуга­чев­щи­ну, гово­ри­ла Пуш­ки­ну, что дочь пол­ков­ни­ка Ела­ги­на «была кра­са­ви­ца, круг­ло­ли­ца и невы­со­ка ростом» и что вес­ной 1773 г. роди­те­ли выда­ли ее замуж за комен­дан­та Нижне-Озер­ной кре­по­сти Хар­ло­ва (IX, 495). Этот офи­цер упо­ми­на­ет­ся Пуш­ки­ным на стра­ни­цах «Исто­рии Пуга­че­ва» и в пове­сти «Капи­тан­ская доч­ка», где Петр Гри­нев, пора­жен­ный вестью о взя­тии Нижне-Озер­ной кре­по­сти Пуга­че­вым и о гибе­ли Хар­ло­ва, вспо­ми­на­ет:

«Комен­дант Нижне-Озер­ной кре­по­сти, тихий и скром­ный моло­дой чело­век, был мне зна­ком: меся­ца за два перед тем про­ез­жал он из Орен­бур­га с моло­дой сво­ей женою и оста­нав­ли­вал­ся у Ива­на Куз­ми­ча» (VIII, 317).

Захар Ива­но­вич Хар­лов, как уста­нав­ли­ва­ет­ся по его послуж­ным спис­кам и дру­гим источ­ни­кам, родил­ся в семье свя­щен­ни­ка в 1731 г. По про­ис­хож­де­нию сво­е­му он «рос­сий­ской, попов сын», в воен­ную служ­бу всту­пил в 1753 г. и, мед­лен­но про­дви­га­ясь по лест­ни­це унтер-офи­цер­ских чинов, через четы­ре года дослу­жил­ся до вах­мист­ра. В семи­лет­ней войне он участ­во­вал в кам­па­ни­ях 1757—1762 гг. и, в част­но­сти, был в кро­во­про­лит­ных сра­же­ни­ях под Цорн­дор­фом (14 VIII 1758), Паль­ци­гом (12 VII 1759) и Кунер­сдор­фом. С того вре­ме­ни он слу­жил кор­не­том, а затем адъ­ютан­том Тре­тье­го кира­сир­ско­го пол­ка.

Послуж­ные спис­ки отме­ча­ют, что Хар­лов «гра­мо­те читать и писать уме­ет, а прот­чих наук не зна­ет» и «в штра­фах и под судом не бывал»; офи­цер­ская же его атте­ста­ция дана в самых лест­ных выра­же­ни­ях:

«в долж­но­сти зва­ния сво­е­го при­ле­жен, от служ­бы не отбы­ва­ет, под­ко­манд­ных сво­их содер­жит и воен­ной экзер­ци­ции обу­ча­ет и к сему тща­ние име­ет; лено­сти ради боль­ным не рапор­то­вал­ся, и во всем себя ведет так, как над­ле­жит исправ­но­му офи­це­ру; и как по чину сво­е­му опря­тен, так и ника­ких от него непо­ряд­ков не про­ис­хо­дит», а пото­му он «по усерд­ной его служ­бе к повы­ше­нию чина досто­ин».²⁴

С такой атте­ста­ци­ей мог сде­лать хоро­шую карье­ру не толь­ко дво­ря­нин, но даже и «попов сын». И в авгу­сте 1770 г. Хар­лов полу­ча­ет пер­вый штаб-офи­цер­ский чин, про­из­во­дит­ся в секунд-май­о­ры, а год спу­стя пере­во­дит­ся на служ­бу в Санкт-Петер­бург­ский кара­би­нер­ский полк.²⁵ С этим пол­ком он в 1771—1772 гг. участ­во­вал в бое­вых дей­стви­ях про­тив поль­ских кон­фе­де­ра­тов, был в боях под Чен­сто­хо­вом, Люб­ли­ном и Кра­ко­вом и осо­бо отли­чил­ся при раз­гро­ме отря­дов Пулав­ско­го и Мазо­вец­ко­го летом 1772 г.²⁶ В авгу­сте 1772 г. Хар­лов по ука­зу Воен­ной кол­ле­гии был награж­ден чином пре­мьер-май­о­ра и пере­ве­ден на служ­бу в гар­ни­зон­ные вой­ска Орен­бург­ской губер­нии,²⁷ а вско­ре по при­бы­тии туда назна­чен комен­дан­том Нижне-Озер­ной кре­по­сти.

В сен­тяб­ре 1773 г., дня за четы­ре до при­сту­па вой­ска Пуга­че­ва к Нижне-Озер­ной, Хар­лов ото­слал свою жену с ее мало­лет­ним бра­том к их роди­те­лям в Тати­ще­ву кре­пость.²⁸ Сам Хар­лов погиб 26 сен­тяб­ря при взя­тии Нижне-Озер­ной пуга­чев­ца­ми. День спу­стя в Тати­ще­вой кре­по­сти погиб­ли пол­ков­ник Ела­гин и его жена. А еще меся­цем поз­же, в нача­ле нояб­ря, каза­ки-повстан­цы рас­стре­ля­ли у Берд­ской сло­бо­ды под Орен­бур­гом вдо­ву май­о­ра Хар­ло­ва и ее бра­та. Обсто­я­тель­ства гибе­ли Ела­ги­ных и Хар­ло­вых подроб­но изло­же­ны в пуш­кин­ской «Исто­рии Пуга­че­ва» (IX, 18, 19, 27, 28, 100, 101), в иссле­до­ва­ни­ях, посвя­щен­ных это­му про­из­ве­де­нию,²⁹ и в тру­дах исто­ри­ков Пуга­чев­ско­го дви­же­ния,³⁰ а пото­му нет осо­бой нуж­ды обра­щать­ся к этим собы­ти­ям. Необ­хо­ди­мо оста­но­вить­ся лишь на одном и весь­ма важ­ном, на наш взгляд, момен­те.

Нахо­див­ши­е­ся в рас­по­ря­же­нии Пуш­ки­на мему­ар­ные и доку­мен­таль­ные источ­ни­ки³¹ гово­рят о том, что казнь Хар­ло­вой (урож­ден­ной Ела­ги­ной) и ее бра­та была совер­ше­на буд­то бы с ведо­ма Пуга­че­ва и даже по его при­ка­зу, что он дал на это вынуж­ден­ное согла­сие, сдав­шись перед насто­я­тель­ны­ми тре­бо­ва­ни­я­ми яиц­ких каза­ков-повстан­цев. Суще­ству­ет, одна­ко, про­то­коль­ная запись пока­за­ний само­го Пуга­че­ва, кото­рый реши­тель­но отвер­гал свою при­част­ность к каз­ни Хар­ло­вой и ее бра­та.

«Из сего (рас­ки­ну­то­го под Орен­бур­гом в нача­ле нояб­ря 1773 г., — Р. О.) лаге­ря, — пока­зы­вал Пуга­чев, — взя­тую в Тати­ще­вой жен­щи­ну и з бра­том послал я з бер­ден­ским каза­ком³² к нему на квар­ти­ру. А как сие уви­де­ли яиц­кие каза­ки, то выеха­ли под доро­гу и уби­ли ее з бра­том до смер­ти за то дей­стви­тель­но, что я ее любил. Как о сем мне было ска­за­но после, и я об ней сожа­лел».³³

Пуш­кин, при­няв­ший вер­сию сво­их источ­ни­ков (см. IX, 27—28), не знал это­го пока­за­ния, так как, несмот­ря на неод­но­крат­ные запро­сы, он не смог полу­чить досту­па к про­то­ко­лам допро­сов Пуга­че­ва, нахо­див­шим­ся на сек­рет­ном хра­не­нии. Про­то­кол яиц­ко­го допро­са Пуга­че­ва впер­вые был опуб­ли­ко­ван в 1858 г.,³⁴ но и после того исто­ри­ки и пуш­ки­ни­сты упус­ка­ли из виду цити­ро­ван­ное пока­за­ние Пуга­че­ва, кото­рое корен­ным обра­зом меня­ло сло­жив­ше­е­ся пред­став­ле­ние об обсто­я­тель­ствах гибе­ли Хар­ло­вой, сви­де­тель­ствуя о непри­част­но­сти Пуга­че­ва к это­му собы­тию.

Доку­мен­ты ЦГВИА не содер­жат эле­мен­тар­ных «анкет­ных» све­де­ний о чле­нах семьи Ела­ги­на, ни о воз­расте их, ни об име­нах. Прав­да, казач­ка М. Дех­тяре­ва назва­ла имя доче­ри Ела­ги­на (в заму­же­стве Хар­ло­вой), но ее сви­де­тель­ство вызы­ва­ло сомне­ние из-за того, что она ска­зы­ва­ла, буд­то пол­ков­ни­чью дочь зва­ли по отче­ству Федо­ров­ной, тогда как ее отец был Гри­го­ри­ем. И лишь недав­но в Госу­дар­ствен­ном архи­ве Орен­бург­ской обла­сти нам уда­лось най­ти доку­мен­ты, содер­жа­щие био­гра­фи­че­ские дан­ные об Ела­ги­ных и Хар­ло­вых, где назва­ны под­лин­ные име­на жены, доче­ри и сына пол­ков­ни­ка Ела­ги­на и ука­зан их воз­раст.

В делах Орен­бург­ско­го духов­но­го прав­ле­ния хра­нят­ся духов­ные рос­пи­си при­хо­жан церк­вей Орен­бур­га и при­я­иц­ких кре­по­стей за 1773 г. Рос­пи­си эти состав­ля­лись при­ход­ски­ми свя­щен­ни­ка­ми вес­ной, в пери­од «свя­той четы­рех­де­сят­ни­цы» (в тече­ние семи недель вели­ко­го поста) и учи­ты­ва­ли все муж­ское и жен­ское насе­ле­ние от «суще­го мла­ден­ца до стар­ца пре­клон­ных лет», являв­ше­е­ся в цер­ковь на при­ча­стие и испо­ведь. В 1773 г. пас­ха при­хо­ди­лась на 31 мар­та; сле­до­ва­тель­но, духов­ные рос­пи­си того года состав­ля­лись с 11 фев­ра­ля по 30 мар­та — вре­мя вели­ко­го поста.

В духов­ной рос­пи­си церк­ви архан­ге­ла Миха­и­ла в Тати­ще­вой кре­по­сти (рос­пись состав­ле­на свя­щен­ни­ком Сте­фа­ном Симео­но­вым и скреп­ле­на его под­пи­сью) сре­ди при­хо­жан учте­ны: «пол­ков­ник и комен­дант Гри­го­рий Миро­нов сын Ела­гин» (ему 53 года),³⁵ «супру­га ево Ани­сья Семе­но­ва» (42 года), «дети их: сын Нико­лай» (11 лет), «дочь Татья­на» (17 лет); вме­сте с ними в рос­пись вне­се­ны их дво­ро­вые люди: двое муж­чин и шесть жен­щин с пятью детьми.³⁶

Опи­ра­ясь на эти запи­си, сле­ду­ет кон­ста­ти­ро­вать, что пуш­кин­ская собе­сед­ни­ца — ста­рая казач­ка Мат­ре­на Дех­тяре­ва³⁷ назва­ла дочь пол­ков­ни­ка Ела­ги­на Лиза­ве­той Федо­ров­ной по ошиб­ке памя­ти: в дей­стви­тель­но­сти она зва­лась Татья­ной Гри­го­рьев­ной.

Инте­рес­но и дру­гое. В момент состав­ле­ния духов­ной рос­пи­си сем­на­дца­ти­лет­няя Татья­на Ела­ги­на была неза­муж­ней и запи­са­на в соста­ве семьи сво­их роди­те­лей. Кста­ти, и буду­щий муж ее, пре­мьер-май­ор Захар Ива­но­вич Хар­лов (ему 42 года), вне­сен в духов­ную рос­пись при­хо­жан церк­ви чудо­твор­ца Нико­лая в Нижне-Озер­ной кре­по­сти как неже­на­тый.³⁸ Со слов Мат­ре­ны Дех­тяре­вой Пуш­кин запи­сал, что дочь Ела­ги­на «выда­на была в Озер­ную за Хар­ло­ва вес­ною» (IX, 495). Ско­рее все­го, сва­дьба состо­я­лась в фоми­ну неде­лю, на «Крас­ную гор­ку» (в 1773 г. при­хо­ди­лась на 7—13 апре­ля) — излюб­лен­ное вре­мя бра­ко­со­че­та­ний в ста­ри­ну.

Снос­ки:

1. См.: Попов С. А. Орен­бург­ские собе­сед­ни­ки А. С. Пуш­ки­на. — Совет­ские архи­вы, 1969, № 5, с. 114.
2. Соста­ви­тель ука­за­те­ля сомне­вал­ся в име­ни Хар­ло­вой, так как в сокра­щен­ной запи­си Пуш­ки­на ее имя может быть про­чи­та­но и «Лиз<авета>» и «Лид<ия>».
3. Спис­ки за 1772—1775 гг. в биб­лио­те­ках СССР не обна­ру­же­ны (см.: Спра­воч­ни­ки по исто­рии доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии. Биб­лио­гра­фи­че­ский ука­за­тель. Под ред. проф. П. А. Зай­онч­ков­ско­го. 2‑е изд. М., 1978, с. 254).
4. Спи­сок Воин­ско­му депар­та­мен­ту и нахо­дя­щим­ся в шта­те при вой­ске, в пол­ках, гвар­дии, в артил­ле­рии и при дру­гих долж­но­стях гене­ра­ли­те­ту, шефам и штаб-офи­це­рам, також­де кава­ле­рам Воен­но­го орде­на и стар­ши­нам в ирре­гу­ляр­ных вой­сках на 1771 год. СПб., 1771, с. 136.
5. ЦГАДА, ф. 1100, д. 2, л. 97.
6. Там же, л. 50—53 об., 56, 95—96 об., 132, 133, 135.
7. ЦГВИА, ф. 490, оп. 3/214, д. 212, л. 1043—1044, 1160 об.—1161, 1165, 1171, 1180, 1184; д. 99, л. 230 об.—231.
8. Там же, д. 99, л. 230 об.—231.
9. Там же, л. 233 об.—234.
10. Там же, кн. 109, л. 288. Керенск — ныне город Вадинск в Пен­зен­ской обла­сти.
11. ЦГВИА, ф. 2, оп. 1/10, д. 973, л. 508—508 об.
12. Там же, л. 508 об.
13. Там же, д. 974, л. 165—165 об.
14. Там же, ф. 9, оп. 7/81, д. 429, л. 407.
15. Там же, л. 411.
16. Речь идет о III реви­зии подат­но­го насе­ле­ния, про­во­див­шей­ся в 1762 г.
17. Хотя в послуж­ных спис­ках Ела­ги­на за 1764—1769 гг. и зна­чи­лась за ним 31 душа муж­ско­го пола кре­стьян, но фак­ти­че­ски они нахо­ди­лись в сов­мест­ном вла­де­нии со стар­шим бра­том Ела­ги­на, кото­ро­му при­над­ле­жа­ло 26 душ (ЦГВИА, ф. 9, оп. 7/81, д. 429, л. 418—418 об.).
18. Речь идет не о дорож­ном эки­па­же, а об иму­ще­стве, заклю­чав­шем­ся в вещах и день­гах.
19. ЦГВИА, ф. 9, оп. 7/81, д. 429, л. 416—417. Ана­ло­гич­ное доно­ше­ние подал Ела­гин 30 июля 1772 г. и в Псков­скую комен­дант­скую кан­це­ля­рию (там же, л. 420—421).
20. ЦГВИА, ф. 9, оп. 7/81, д. 429, л. 422—422 об.
21. Там же, л. 427.
22. Там же, л. 501—503 (рапорт Рейн­сдор­па от 15 янва­ря 1773 г.).
23. Там же, л. 553. Реше­ние Рейн­сдор­па было утвер­жде­но опре­де­ле­ни­ем Воен­ной кол­ле­гии от 22 мар­та 1773 г. (там же, л. 554).
24. Послуж­ные спис­ки от 30 мар­та и 20 октяб­ря 1764 года. — ЦГВИА, ф. 490, оп. 3/214, д. 205, л. 109 об.—110, 319 об.—320.
25. Спи­сок Воин­ско­му депар­та­мен­ту… на 1771 год. СПб., 1771, с. 69.
26. См.: Камен­ский Е. С. Исто­рия 2‑го дра­гун­ско­го Санкт-Петер­бург­ско­го пол­ка (1707—1898 гг.). М., 1899, т. I, с. 492—493.
27. Послуж­ные спис­ки офи­це­ров Санкт-Петер­бург­ско­го кара­би­нер­ско­го пол­ка за 1772 год. — ЦГВИА, ф. 490, оп. 5/216, д. 150, л. 85 об.
28. Об этом рас­ска­за­ла Пуш­ки­ну казач­ка М. Дех­тяре­ва (см. IX, 495).
29. См.: Чхе­ид­зе А. И. «Исто­рия Пуга­че­ва» А. С. Пуш­ки­на. Тби­ли­си, 1963, с. 68—70; Измай­лов Н. В. Очер­ки твор­че­ства Пуш­ки­на. Л., 1975, с. 284—288, 293—294.
30. См.: Дуб­ро­вин Н. Ф. Пуга­чев и его сообщ­ни­ки. СПб., 1884, т. 2, с. 19—28, 145; Кре­стьян­ская вой­на в Рос­сии в 1773—1775 годах. Вос­ста­ние Пуга­че­ва. Л., 1966, т. 2, с. 111—113.
31. Мему­ар­ные сви­де­тель­ства П. И. Рыч­ко­ва, И. И. Оси­по­ва, И. С. Полян­ско­го, рас­сказ И. А. Бун­то­вой, реестр Орен­бург­ской губерн­ской кан­це­ля­рии (IX, 217, 218, 496, 553, 586, 779).
32. Речь шла, види­мо, о Кон­стан­тине Сит­ни­ко­ве, в доме кото­ро­го квар­ти­ро­вал Пуга­чев в нояб­ре 1773 — мар­те 1774 г.
33. Про­то­кол пока­за­ний Пуга­че­ва на допро­се 16 сен­тяб­ря 1774 г. в Яиц­кой сек­рет­ной комис­сии. — Вопро­сы исто­рии, 1966, № 4, с. 117.
34. Чте­ния в имп. Обще­стве исто­рии и древ­но­стей рос­сий­ских, 1858, кн. 2, отд. II, с. 1—36.
35. В духов­ных рос­пи­сях воз­раст при­хо­жан ука­зы­вал­ся порой не вполне точ­но, так как он запи­сы­вал­ся со слов, без предъ­яв­ле­ния удо­сто­ве­ря­ю­щих доку­мен­тов. В дей­стви­тель­но­сти Г. М. Ела­ги­ну, судя по дан­ным фор­му­ляр­ных спис­ков, в 1773 г. шел 56‑й год.
36. Госу­дар­ствен­ный архив Орен­бург­ской обла­сти, ф. 173, оп. 11, д. 728, л. 163.
37. Эта казач­ка — Мат­ре­на Алек­се­ев­на Дех­тяре­ва (ей в 1773 г. было 22 года) так­же учте­на в духов­ной рос­пи­си при­хо­жан церк­ви в Тати­ще­вой кре­по­сти с мужем Миха­и­лом Демен­тье­ви­чем Дех­тяре­вым (31 год) и полу­го­до­ва­лым сыном Пет­ром (ГАОО, ф. 173, оп. 11, д. 728, л. 165).
38. ГАОО, ф. 173, оп. 11, д. 728, л. 163.

Источ­ник: Овчин­ни­ков Р. В. О Ела­ги­ных и Хар­ло­вых из пуш­кин­ской «Исто­рии Пуга­че­ва» // Пуш­кин: Иссле­до­ва­ния и мате­ри­а­лы / АН СССР. Ин‑т рус. лит. (Пуш­кин. Дом). — Л.: Нау­ка. Ленингр. отд-ние, 1986. — Т. 12. — С. 351—356.