НЭП и начало коллективизации

По дан­ным 1926 года в селе про­жи­ва­ло уже 1947 чело­век и в нем насчи­ты­ва­лось 430 хозяйств. В их поль­зо­ва­нии нахо­ди­лось 7220 деся­тин зем­ли. До 1920 года, когда было про­ве­де­но новое зем­ле­устрой­ство, кото­рым мест­ное насе­ле­ние оста­лось недо­воль­но, каза­ки име­ли 23 тыся­чи 500 деся­тин. Затем боль­шая часть каза­чьих земель ото­шла орга­ни­за­ци­ям. остав­ший­ся надел рас­пре­де­лил­ся сле­ду­ю­щим обра­зом. Паш­ня зани­ма­ла 3980 деся­тин, луга — 855, выгон для ско­та — 1187, леса — 550 деся­тин. таким обра­зом, на одну душу при­хо­ди­лось 2,9 деся­тин (до рево­лю­ции — 15 деся­тин) зем­ли, на кото­рой сея­ли рожь, пше­ни­цу, овес, ячмень, про­со, выта­ра­щи­ва­ли кар­то­фель, сажа­ли бах­чи.

Пра­виль­но­го сево­бо­ро­та не суще­ство­ва­ло. Мно­гие зем­ли были настоль­ко исто­ще­ны, что бро­са­лись и не обра­ба­ты­ва­лись. Куль­тур­ных при­е­мов веде­ния сель­ско­го хозяй­ства, как-то: вне­се­ние в поч­ву мине­раль­ных и орга­ни­че­ских удоб­ре­ний не было. Поля запус­ка­лись. Вслед­ствие мало­зе­ме­лья насе­ле­ние вынуж­де­но было арен­до­вать под посе­вы и сено­кос сот­ни деся­тин пло­до­род­ной зем­ли.

У мест­ных жите­лей, отли­ча­ю­щих­ся тру­до­лю­би­ем, было все же стрем­ле­ние к куль­тур­ной обра­бот­ке зем­ли. В то вре­мя они даже поду­мы­ва­ли о покуп­ке трак­то­ра. Одна­ко одно­го жела­ния иметь его было мало. Не хва­та­ло средств на при­об­ре­те­ние доро­го­сто­я­щей тех­ни­ки.

Если луга и ого­ро­ды ста­нич­ни­ки исполь­зо­ва­ли пол­но­стью, то пахот­ные зем­ли — лишь напо­ло­ви­ну от их пло­ща­ди, боль­шую часть кото­рой (1084 деся­ти­ны) зани­ма­ла пше­ни­ца. В сред­нем она дава­ла с каж­дой деся­ти­ны 50 пудов (7 цент­не­ров) зер­на. Одна­ко в отдель­ные годы уро­жай­ность дости­га­ла 90 пудов (13 цент­не­ров). Хлеб, как пра­ви­ло, сея­ли на одних и тех же пло­ща­дях 3–4 года к ряду. Спо­соб посе­ва был руч­ной — путем раз­бра­сы­ва­ния несор­ти­ро­ван­ных семян. Ози­мых сея­ли мало, весен­не­го боро­но­ва­ния не про­во­ди­ли. Затем эти зем­ли остав­ля­ли на 4–5 лет под пары.

В том же, 1926 году рабо­чих лоша­дей в селе было 401, вер­блю­дов — 47, волов — 7, дой­ных коров — 504, моло­до­го рога­то­го ско­та — 322 голо­вы, овец с молод­ня­ком — 1077. С каж­дой овцы в сред­нем настри­га­ли в год 3 фун­та шер­сти, а одна дой­ная коро­ва дава­ла 107 ведер моло­ка. Боль­шую его часть и сме­та­ну мест­ные жите­ли сбы­ва­ли на рын­ке. мас­ло, кото­рое пах­та­ли, на про­да­жу не вози­ли.

Идея кол­лек­ти­виз­ма у берд­ско­го насе­ле­ния отсут­ство­ва­ла. Обще­ствен­ные запаш­ки не про­во­ди­лись. сама систе­ма веде­ния хозяй­ства была сме­шан­ной. Поле­вод­ство, молоч­ное живот­но­вод­ство и ого­род­ни­че­ство зани­ма­ли в струк­ту­ре оди­на­ко­вое поло­же­ние. Одна­ко, пред­по­чте­ние мест­ные жите­ли отда­ва­ли все же ого­ро­дам, давав­шим непло­хой уро­жай. так, в 1926 году с каж­дой деся­ти­ны собра­ли 282 пуда капу­сты, 540 пудов огур­цов, 450 пудов кар­то­фе­ля. Ого­ро­ды по боль­шо­му сче­ты кор­ми­ли, дава­ли при­быль.

На убор­ке как хле­ба, так и сена мест­ные жите­ли исполь­зо­ва­ли в основ­ном сель­хоз­тех­ни­ку, хотя не исклю­чал­ся и руч­ной труд. В уро­жай­ные годы насе­ле­ние воору­жа­лось сер­па­ми, и тогда на кре­стьян­ских межах рос­ли крес­цы сно­пов. Молоть­бу хле­бов про­из­во­ди­ли кат­ка­ми, про­се­и­ва­ние — с помо­щью лопа­ты и изред­ка веял­кой.

Неза­бы­ва­е­мы­ми в те годы были сель­ские празд­ни­ки — «День леса», «День уро­жая». на послед­нем, про­шед­шем осе­нью 1926 года луч­ших кре­стьян пре­ми­ро­ва­ли. За хоро­шую орга­ни­за­цию мели­о­ра­тив­но­го това­ри­ще­ства был отме­чен Иван Евдо­ки­мо­вич Рогож­кин, а за образ­цо­вое содер­жа­ние скот­но­го дво­ра — Васи­лий Заха­ро­вич Коз­лов.

Боль­шую рабо­ту про­во­дил Берд­ский сель­со­вет, вновь избран­ный в декаб­ре 1925 года. В его состав вошли 19 чело­век. Сре­ди новых чле­нов мест­но­го Сове­та были: Алек­сандр Тумин, Миха­ил Пере­лыгн, Мат­вей Коз­лов, Мария Доли­ни­на, Гри­го­рий Коз­лов, Егор Бело­гла­зов, дру­гие акти­ви­сты села. Пред­се­да­те­лем сель­ско­го Сове­та еди­но­душ­но был избран кан­ди­дат в чле­ны ВКП(б) Иван Васи­лье­вич Семе­нов, посколь­ку рабо­тал уже вто­рые выбо­ры и оправ­дал дове­рие сель­чан. В долж­но­сти пред­се­да­те­ля сове­та он полу­чал 42 руб­ля в месяц.

При сель­ском Сове­те дей­ство­ва­ло несколь­ко сек­ций. Актив­но рабо­та­ли две — куль­тур­но-про­све­ти­тель­ская и земель­ная. Послед­няя зани­ма­лась раз­ре­ше­ни­ем всех земель­ных спо­ров, рас­пре­де­ле­ни­ем уго­дий, наде­лов, реша­ла дру­гие вопро­сы сель­чан, свя­зан­ные с зем­ле­поль­зо­ва­ни­ем.

При Берд­ском сель­со­ве­те был обра­зо­ван коми­тет вза­и­мо­по­мо­щи, чле­на­ми кото­ро­го явля­лись все жите­ли села. В финан­со­вом отно­ше­нии коми­тет был слаб, поэто­му зна­чи­тель­ной помо­щи насе­ле­нию не ока­зы­вал. весь его капи­тал состо­ял из сумм член­ских взно­сов, кото­рых хва­та­ло лишь на то, что­бы запа­хать две деся­ти­ны зем­ли.

Инте­рес­но про­сле­дить рост актив­но­сти берд­ско­го насе­ле­ния в выбо­рах мест­но­го Сове­та. Если в 1923 году в них участ­во­ва­ли 65 муж­чин и все­го лишь одна жен­щи­на, то через два года к изби­ра­тель­ным урнам при­шло 310 муж­чин и 154 жен­щи­ны.

Рос­ла изби­ра­тель­ная актив­ность мест­ных жите­лей, креп­ла, наби­ра­ла силу быв­шая каза­чья ста­ни­ца. Вес­ной 1927 года в ней про­жи­ва­ло уже 2042 чело­ве­ка. Люд­ный по тем вре­ме­нам Берд­ский посе­лок имел 4 част­ные лав­ки, где тор­го­ва­ли в основ­ном мел­ким това­ром. Про­цве­та­ло кустар­ное про­из­вод­ство: офи­ци­аль­но была раз­ре­ше­на дея­тель­ность 404 куста­рей.

Уже тогда в совет­ском селе назре­ва­ли вели­кие пере­ме­ны. нача­ло им поло­жил XV съезд пар­тии, при­няв­ший исто­ри­че­ское реше­ние о все­мер­ном раз­вер­ты­ва­нии кол­лек­ти­ви­за­ции сель­ско­го хозяй­ства. И по сути, начи­ная с 1927 года при­сту­пи­ли к рас­кре­стья­ни­ва­нию стра­ны. Сель­ские тру­же­ни­ки, как мел­кие това­ро­про­из­во­ди­те­ли, лиша­лись сво­бо­ды рас­по­ря­жать­ся про­дук­та­ми сво­е­го тру­да. Еди­но­лич­ни­кам была объ­яв­ле­на тоталь­ная вой­на. На этой поч­ве зре­ло недо­воль­ство кре­стьян. В ито­ге оно выли­ва­лось в откры­тое выступ­ле­ние, кото­рое офи­ци­аль­ные вла­сти назы­ва­ли враж­деб­ны­ми, контр­ре­во­лю­ци­он­ны­ми. Толь­ко в 1927 году во вре­мя хле­бо­за­го­то­вок в Орен­бург­ской губер­нии про­изо­шло 120 таких выступ­ле­ний.

К тому вре­ме­ни во мно­гих воло­стях (с 1927 года — рай­о­нах) были созда­ны ТОЗы — това­ри­ще­ства по сов­мест­ной обра­бот­ке зем­ли. В ряде сель­со­ве­тов их ини­ци­а­то­ра­ми высту­пи­ли каза­чьи сек­ции. По ито­гам орга­ни­за­ци­он­но-мас­со­вых меро­при­я­тий сре­ди каза­че­ства в Орен­бург­ском окру­ге «осо­бо удо­вле­тво­ри­тель­но» отме­ча­лась рабо­та сель­ско­хо­зяй­ствен­ной сек­ции Берд­ско­го сель­со­ве­та. В 1928 году она орга­ни­зо­ва­ла посев­ное това­ри­ще­ство «Про­ле­тар­ка», в кото­рое вошли 24 женщины-«бедняжки», так назы­ва­ли их в офи­ци­аль­ных доку­мен­тах тех лет.

Тогда же Орен­бург­ский рай­ком пар­тии взял курс на рас­ши­ре­ние сети деле­гат­ских собра­ний. По боль­шо­му сче­ту, из жен­щин гото­ви­ли кад­ры, кото­рые на слу­чай вой­ны мог­ли бы управ­лять хозяй­ством, заме­нить на руко­во­дя­щих долж­но­стях муж­чин. Все­го в Орен­бург­ском рай­оне име­лось 20 деле­гат­ских собра­ний, кото­рые охва­ты­ва­ли 570 жен­щин. Одним из луч­ших было при­зна­но деле­гат­ское собра­ние Берд­ско­го сель­со­ве­та. Пред­ста­ви­те­ли рай­ко­ма спе­ци­аль­но выез­жал в каза­чье село, что­бы в Меж­ду­на­род­ный жен­ский день 8 мар­та офи­ци­аль­но поздра­вить мест­ных жен­щин с празд­ни­ком и вру­чить им пода­рок — биб­лио­теч­ку книг сто­и­мо­стью 17 руб­лей.

В 1927–1929 годах про­хо­ди­ла оче­ред­ная изби­ра­тель­ная кам­па­ния в сель­ские Сове­ты. актив­ное уча­стие в ней при­ня­ла и союз­ная моло­дежь.

«Отчет­но-пере­вы­бор­ная кам­па­ния на деревне идет, — писа­ла 4 янва­ря 1929 года газе­та »Средне-Волж­ский ком­со­мо­лец«. — Ком­со­моль­ские ячей­ки сда­ют экза­мен на зва­ние дей­стви­тель­но­го помощ­ни­ка и про­вод­ни­ка задач пар­тии. Ком­со­моль­цы посел­ков Пав­лов­ско­го, Сак­мар­ско­го и Бер­ды насто­я­ли перед коопе­ра­ци­ей на том, что­бы на вре­мя пере­вы­бо­ров она орга­ни­зо­ва­ла ясли для детей».

На откры­тии дет­ско­го сада в Бер­дах наря­ду с мест­ным насе­ле­ни­ем при­сут­ство­ва­ли и пио­не­ры — участ­ни­ки пер­во­го рай­он­но­го сле­та ДКО (дет­ской ком­му­ни­сти­че­ской орга­ни­за­ции), про­хо­див­шей летом 1929 года в каза­чьем селе.

«Батра­ча­та, собрав­ши­е­ся на слет, — отме­ча­лось в отче­те окруж­но­го коми­те­те ЮП (юных пио­не­ров), — сооб­ща­ли, что им при­хо­ди­лось рабо­тать за копей­ки и кусок хле­ба, по 13–14 часов в сут­ки».

Окруж­ное бюро ЮП воз­му­ти­ли и такие фак­ты: «В селе Бер­ды Орен­бург­ско­го рай­о­на пио­нер­ку-батрач­ку нани­ма­тель гро­зил выгнать с рабо­ты за то, что она про­си­ла раз­ре­ше­ния при­сут­ство­вать на сле­те, про­хо­див­шем в их селе». Далее: «На одной поляне идет сорев­но­ва­ние, а рядом груп­па собрав­ших­ся кре­стьян истол­ко­вы­ва­ет слет по-сво­е­му, счи­тая его дикой заба­вой детво­ры».

Были и дру­гие, пря­мо про­ти­во­по­лож­ные при­ме­ры. Мно­гие мест­ные жите­ли сочув­ство­ва­ли ребя­там, «изъ­яв­ля­ли жела­ние подать под­во­ду для пио­не­ров, еду­щих на слет».

Он про­де­мон­стри­ро­вал стрем­ле­ние детей участ­во­вать в стро­и­тель­стве новой жиз­ни. Так или ина­че, бла­го­да­ря аги­та­ции, пио­не­ры были втя­ну­ты в круг обще­ствен­ных инте­ре­сов не толь­ко сво­е­го села, рай­о­на, но и всей стра­ны.

По мере даль­ней­ше­го раз­ви­тия сель­ско­го хозяй­ства ста­ви­лась зада­ча завер­шить пере­ход от ТОЗов к сель­ско­хо­зяй­ствен­ным арте­лям и кол­хо­зам, посколь­ку пер­вые тор­мо­зи­ли рост обще­ствен­но­го про­из­вод­ства. В 1929 году на базе берд­ско­го това­ри­ще­ства «Про­ле­тар­ка» была орга­ни­зо­ва­на сель­хоз­ар­тель «Ленин­ский луч». Тогда же на мест­ных полях появи­лись и пер­вые трак­то­ры — как сим­вол смыч­ки горо­да и дерев­ни. Назва­ние «Ленин­ский луч» ста­ла носить так­же желез­но­до­рож­ная стан­ция 18 разъ­ез­да, чей рабо­чий посе­лок вхо­дил в состав Берд­ско­го сель­со­ве­та.

Источ­ник:

1. Ере­мен­ко В. Стра­ни­цы лето­пи­си Бёрд­ской. Орен­бург, ИПФ «Вест­ник», 2008