Новогодний костюм

Самый запо­ми­на­ю­щий­ся ново­год­ний кор­по­ра­тив слу­чил­ся у меня в пер­вом клас­се. Девой на тот момент я была неве­ро­ят­но само­сто­я­тель­ной, в роди­тель­ской опе­ке не нуж­да­лась совер­шен­но, и пре­спо­кой­но зашну­ри­ва­ла по горо­ду меж­ду музы­кал­кой, шко­лой и биб­лио­те­кой име­ни Круп­ской без мамок и нянек. В жиз­ни я тоже уже раз­би­ра­лась доста­точ­но хоро­шо и не сме­ла обя­зы­вать сво­их не в меру рабо­тя­щих роди­те­лей похо­да­ми на ёлки, кон­цер­ты и в цирк.

Нет, мама, конеч­но же пред­по­ла­га­ла, что перед Новым годом у ребен­ка долж­на слу­чить­ся школь­ная ёлка и даже при­го­то­ви­ла мне по это­му слу­чаю све­жее пла­тье сне­жин­ки. Ну как при­го­то­ви­ла… сши­ла из новой про­сты­ни сим­па­тич­ное пла­тьи­це с рука­ва­ми-фона­ри­ка­ми и мар­ле­вым подъ­юб­ни­ком, а рас­шить его стек­ля­ру­сом и дождем не успе­ла. Что-то напу­та­ла с дата­ми, или я напу­та­ла, не суть.

Суть в том, что на послед­нем уро­ке нам напом­ни­ли, что после обе­да школь­ная елка и на ней нуж­но быть все­не­пре­мен­но. Стиш­ки какие-то, пом­нит­ся, учи­ли и вро­де бы даже был сце­на­рий, где я была задей­ство­ва­на. Нуж­но было спеть пес­ню про Новый год (убей не пом­ню, что за пес­ня, кажет­ся там были сло­ва «мы кру­жим­ся-кру­жим­ся», что дает осно­ва­ние пред­по­ла­гать, что я все-таки была сне­жин­кой).

На тот момент я креп­ко дру­жи­ла с Тань­кой Кото­вой, кото­рая была всам­де­лиш­ной дво­еч­ни­цей и круг­лой сиро­той. Тань­ку вос­пи­ты­ва­ла бабуш­ка. Отлич­ная, кста­ти, бабуш­ка, парт­орг боль­шо­го заво­да и обще­ствен­ни­ца, каких поис­кать. Тань­ку она люби­ла без­за­вет­но и про­ща­ла ей и двой­ки и неуды за пове­де­ние.

По скорб­но­му сте­че­нию обсто­я­тельств Тань­ки­на бабуш­ка тоже была не в кур­се на счёт ёлки и нам, дав­но само­сто­я­тель­ным девам, при­шлось наря­жать­ся самим.

Если бы на тот момент в горо­де люто­ва­ла юве­наль­ная поли­ция, не видать бы нашим род­ным сво­их дету­шек. Само­сто­я­тель­ность в семь лет страш­ная вещь. Пред­став­ле­ние о пре­крас­ном тоже доволь­но свое­об­раз­ное. И лад­но бы нече­го было надеть, было и еще как было. Но… Что уж вышло.

Зачем сне­жин­ке белые кол­гот­ки, при­ве­зен­ные мамой из самой Риги? Сой­дут тем­но-корич­не­вые «гар­мош­кой», под­тя­нем, не впер­вой. Белые сан­да­лии? Еще не хва­та­ло. Пап­ка купил мне пре­крас­ные маль­чи­ко­вые чёр­ные боты на шнур­ках, в них и пой­дем. О! Пла­тье! Как же его пра­виль­но надеть? Не, мар­ле­вая юбка гораз­до луч­ше смот­рит­ся, если её натя­нуть поверх пла­тья. Очень кра­си­во, очень. Воло­сы.… Так, а где коро­на, кото­рую отку­да-то при­во­лок папа, и из-за кото­рой они с мамой пору­га­лись в пух и перья? Шикар­ная, про­сто шикар­ная вещь! Чего она маме не понра­ви­лась, стран­ная она, мама… Вот у папы вкус, я пони­маю!

Коро­на, вер­нее кокош­ник был пре­кра­сен в каж­дой сво­ей дета­ли. Доб­рот­ней­шая вещь, это вам не китай­ские подел­ки, лома­ю­щи­е­ся на голо­ве в пер­вый же вечер. Она про­жи­ла в нашем доме лет трид­цать, не мень­ше, потом сги­ну­ла где-то на антре­со­лях, но, наде­юсь, еще най­дет­ся.

Пять сло­ев кар­то­на были наве­ки скле­е­ны кон­тор­ским кле­ем, этим же кле­ем к лице­вой сто­роне была намерт­во при­со­ба­че­на кло­ка­стая вата, про­ши­тая, для надеж­но­сти тол­стен­ной нит­кой. На нит­ки, для мас­ки­ров­ки были при­кле­е­ны стек­лян­ные палоч­ки от гир­лянд (были такие рань­ше, напо­ми­на­ли длин­ные-длин­ные бусы), малень­кие шари­ки от той-же гир­лян­ды, а сво­бод­ное про­стран­ство было сплошь усы­па­но биты­ми игруш­ка­ми. Шик-модерн, хэнд-мэйд, рари­тет! Короне этой на тот момент было уже лет сорок, не мень­ше, судя по соста­ву кар­то­на и ваты. Папи­ны вку­сы я все­гда раз­де­ля­ла пол­но­стью.

Когда я была уже прак­ти­че­ски гото­ва к выхо­ду в свет, яви­лась Тань­ка и сооб­щи­ла, что на елку она не идет, так как бабуш­ка на рабо­те, а где костюм сне­жин­ки она не зна­ет.

На ту беду в общем ком­му­наль­ном кори­до­ре про­гу­ли­вал­ся мой сосед и дру­жок Дим­ка Доро­фе­ев. Мы, прав­да, уже неде­лю, как не дру­жи­ли с ним, пото­му, что опы­ты с огнём мы ста­ви­ли с ним вме­сте, а всы­па­ли за под­жог дома толь­ко Дим­ке, пото­му, что дево­чек в нашем доме не лупи­ли. Дмит­рий был оскорб­лен этой неспра­вед­ли­во­стью и со мной не раз­го­ва­ри­вал. Но он был уже «пио­нер всем ребя­там при­мер», а мы соп­ли­вые октяб­ря­та. Серд­це пио­не­ра Доро­фе­е­ва отклик­ну­лось на нашу беду и он при­во­лок Тань­ке свой костюм серо­го вол­ка, кото­рый сво­и­ми рука­ми поши­ла его, Дим­ки­на мать — теть Нина.

Надо ска­зать, что костюм был, в целом, не плох. Теть Нина рабо­та­ла вос­пи­та­те­лем в дет­ском саду и рука у нее была здо­ро­во наби­та. На серый лыж­ный костюм­чик были при­ши­ты ман­же­ты и ворот­ник из ста­рой соба­чьей шап­ки Дим­ки­но­го отца, на шта­ниш­ках, сза­ди, кра­со­вал­ся отлич­ный хвост из поно­шен­но­го чер­но­бу­роч­но­го ворот­ни­ка самой теть Нины. Для голо­вы же, без изыс­ков, пред­ла­га­лась вол­чья мас­ка из папье-маше, куп­лен­ная за трид­цать копе­ек в «дет­ском мире», что­бы ни у кого не было сомне­ний, что это костюм вол­ка, а не не понять кого.

Хит­рая Тань­ка попы­та­лась поме­нять­ся со мной мас­ка­рад­ным оде­я­ни­ем, но я была непре­клон­на. Коро­ну я не отда­ла бы нико­му ни за какие шанеж­ки, это раз, и по раз­ме­ру костюм вол­ка был акку­рат на Тань­ку, а мне велик, это два.

С коро­ной была одна беда. Масте­ри­ли её для взрос­лой голо­вы, и она посто­ян­но с меня сва­ли­ва­лась ватой впе­ред. Для кре­по­сти при­шлось обмо­тать резин­ку, на кото­рой дер­жа­лась эта вели­ко­леп­ная кон­струк­ция, два­жды вокруг шеи .

Выра­же­ние лица «учи­тель­ни­цы пер­вой моей», Вален­ти­ны Ива­нов­ны я пом­ню до сих пор. В класс, где при­лич­ные роди­те­ли и бабуш­ки наря­жа­ли в кра­си­вые кар­на­валь­ные костю­мы при­лич­ных детей, вва­ли­лись два страш­ных и лох­ма­тых суще­ства из «Рес­пуб­ли­ки Шкид», кото­рым самое место было в теп­ло­трас­се, но никак не на школь­ном празд­ни­ке.

Мы с Тань­кой, как истин­ные леди, для сохран­но­сти при­чес­ки не наде­ли шап­ки, а при­пер­лись сра­зу же в короне и мас­ке, из под кото­рых вих­ря­ми враж­деб­ны­ми во все сто­ро­ны тор­ча­ли пат­лы.

Сце­на была почи­ще «реви­зо­ров­ской». К недо­умен­но­му лицу педа­го­га при­со­еди­ни­лись удив­лен­ные лица роди­те­лей и брезг­ли­вые бабу­шек. По все­му было вид­но, что дети нас боят­ся.

Мы с Тань­кой ски­ну­ли паль­тиш­ки, пред­став во всей кра­се пред суди­ли­щем. Резин­ка от коро­ны, кото­рая мас­сив­ным козырь­ком нави­са­ла над моим, тогда еще неболь­шим лицом, вре­за­лась в мою тощую шею, почти пол­но­стью пере­крыв доступ кис­ло­ро­да, но я дер­жа­лась.

- Где. Ваши. Роди­те­ли?
— На рабо­те Валет­ин­ван­на, — зады­ха­ясь, про­ши­пе­ла я.
— Что у тебя на голо­ве?!
— Коро­на, Валент­ин­ван­на, папа при­нес для празд­ни­ка.

Вален­ти­на Ива­нов­на на мину­ту отвер­ну­лась к окну, у нее затряс­лись пле­чи.

- Валент­ин­ван­на, не плачь­те! , — ору я и гро­ха­юсь в обмо­рок. Про­кля­тая резин­ка доду­ши­ла меня.

Это не конец. На празд­ник мы с Тань­кой попа­ли-таки. Бабу­ля одно­го из одно­класс­ни­ков, врач на пен­сии, быст­ро при­ве­ла меня в чув­ство (вре­ме­на были попро­ще) и до празд­ни­ка нас из жало­сти допу­сти­ли. Прав­да не дали поучаст­во­вать (завист­ни­ки!), но и в каче­стве зри­те­лей мы при­вле­ка­ли не мень­ше вни­ма­ния, чем оча­ро­ва­тель­ные сне­жин­ки и лисич­ки. Коро­на моя была достой­но выгу­ля­на и оце­не­на все­ми, кто смог ее уви­деть. Если бы у нас с Тань­кой была короб­ка для пода­я­ний, мы сорва­ли бы отлич­ную кас­су, пото­му что более экс­тра­ва­гант­ных наря­дов в сти­ле париж­ских кло­ша­ров ни у кого из началь­ной шко­лы не слу­чи­лось в тот день.

Потом, конеч­но, мы полу­чи­ли отлич­ный выго­вор от роди­те­лей и Тань­ки­ной бабуш­ки, но это мело­чи. Ведь дево­чек в нашем доме нико­гда не лупи­ли.

© Улья­на Мень­ши­ко­ва

Источ­ник