Новогодняя елка и Рождество

О Рож­де­ствен­ской елке суще­ству­ет мно­же­ство легенд. Соглас­но самой попу­ляр­ной из них, пред­во­ди­тель немец­кой Рефор­ма­ции Мар­тин Лютер одна­жды в ясный и мороз­ный сочель­ник шел домой через лес. Вдруг он обра­тил вни­ма­ние на елку, сквозь лапы кото­рой кра­си­во про­све­чи­ва­ли звез­ды. Это про­из­ве­ло на Люте­ра такое боль­шое впе­чат­ле­ние, что дома он поста­вил елку для сво­ей семьи и при­кре­пил к ее вет­кам све­чи. Огонь­ки све­чей напо­ми­на­ли ему звез­ды на небе.

Гово­рят, что Деда Моро­за пер­вы­ми при­ду­ма­ли гун­ны: у них был бог Йер­лу, кото­рый в самый пер­вый день года при­хо­дил на зем­лю. В этот день пола­га­лось ста­вить в доме елку, счи­тав­шу­ю­ся свя­щен­ным дере­вом. Эту тра­ди­цию, кото­рой, полу­ча­ет­ся, уже более 5 000 лет, гун­ны при­нес­ли и в Евро­пу. Затем они были раз­гром­ле­ны и оста­лись толь­ко в Бава­рии, где и жили до XVI века, ни с кем не сме­ши­ва­ясь. Имен­но из Бава­рии ново­год­няя елка «при­шла» во все евро­пей­ские стра­ны. Пер­вые наря­жен­ные рож­де­ствен­ские елки появи­лись на тер­ри­то­рии совре­мен­ной Фран­ции, в Эль­за­се. Как утвер­жда­ют исто­ри­ки, это про­изо­шло в 1605 году.

Лето­пись сви­де­тель­ству­ет: «На Рож­де­ство здесь уста­нав­ли­ва­ют в домах елки, а на их вет­ви наве­ши­ва­ют розы из цвет­ной бума­ги, ябло­ки, пече­нье, кусоч­ки саха­ра и мишу­ру». Про­те­стант­ская общи­на немец­кой обла­сти Вюр­темб­ерг пере­ня­ла это нов­ше­ство. Посте­пен­но эта тра­ди­ция рас­про­стра­ни­лась по всей Гер­ма­нии, а затем — и по всей Евро­пе. Тем не менее, елки появ­ля­лись сна­ча­ла толь­ко в домах бога­тых дво­рян и куп­цов. Раз­но­об­раз­ны­ми игруш­ка­ми укра­ша­лись в сред­не­ве­ко­вой Гер­ма­нии не толь­ко елки, но и сос­ны, вет­ки виш­не­вых дере­вьев и буков.

Пер­вый стек­лян­ный елоч­ный шар был выдут в Тюрин­гии (Сак­со­ния) в 16 веке. Про­мыш­лен­ное про­из­вод­ство елоч­ных игру­шек нача­лось толь­ко в сере­дине про­шло­го века — здесь же, в Сак­со­нии. Искус­ные масте­ра выду­ва­ли игруш­ки из стек­ла, выре­за­ли из кар­то­на коло­коль­чи­ки, сер­деч­ки, фигур­ки птиц и зве­рей, кото­рые потом рас­кра­ши­ва­ли ярки­ми крас­ка­ми.

С 1737 года в гер­ман­ских кня­же­ствах дере­во нача­ли «оде­вать» в мишу­ру, бумаж­ные обрез­ки. А спу­стя 38 лет на елоч­ках появи­лись позо­ло­чен­ные и посе­реб­рен­ные кар­то­фе­ли­ны, тогда еще быв­шие ред­ко­стью в Евро­пе.

Леген­да о про­ис­хож­де­нии сереб­ря­ной мишу­ры :

- Дав­ным-дав­но жила-была доб­рая бед­ная жен­щи­на, у кото­рой было мно­го детей. Как-то нака­нуне Рож­де­ства она наря­ди­ла елку, но елка полу­чи­лась скром­ная, почти без укра­ше­ний. Ночью на елке побы­ва­ли пау­ки, и, пере­пол­зая с вет­ки на вет­ку, оста­ви­ли на ее вет­вях пау­ти­ну. Зная доб­ро­ту жен­щи­ны Хри­стос решил ее награ­дить и бла­го­сло­вил дере­во — в резуль­та­те пау­ти­на пре­вра­ти­лась в свер­ка­ю­щее сереб­ро.

Обы­чай ста­вить елку на Рож­де­ство в Рос­сии был вве­ден Пет­ром I Ука­зом от 20 декаб­ря 1699 года, кото­рым пред­пи­сы­ва­лось укра­шать воро­та, кры­ши трак­ти­ров и жилых домов ело­вы­ми и сос­но­вы­ми вет­ка­ми. До это­го отме­ча­ли нача­ло ново­го года 1 сен­тяб­ря. В ука­зе Пет­ра I гово­ри­лось: «По знат­ным и про­ез­жим ули­цам у ворот и домов учи­нить неко­то­рые укра­ше­ния из древ и вет­вей сос­но­вых, ело­вых и мож­же­ве­ло­вых, чинить стрель­бу из неболь­ших пушек и ружей, пус­кать раке­ты и зажи­гать огни. А людям скуд­ны­ми каж­до­му хотя бы по дре­ву или вет­ке на воро­ты поста­вить». Пер­во­на­чаль­но рос­си­яне неохот­но испол­ня­ли этот Указ, про­ти­вясь ему, как вся­ко­му чуже­род­но­му обы­чаю, но рас­про­стра­не­нию елки в нашей стране спо­соб­ство­ва­ли так­же и рос­сий­ские нем­цы.

Зим­ние празд­ни­ки откры­ва­ли свят­ки. Свят­ки дли­лись две неде­ли. Начи­на­ясь рож­де­ствен­ским сочель­ни­ком (канун 25 декаб­ря), они вклю­ча­ли встре­чу Ново­го года («щед­рый вечер» перед 1 янва­ря), Новый год (1 янва­ря — Васи­льев день) и завер­ша­лись кре­щен­ским сочель­ни­ком (в канун 6 янва­ря).

Непре­мен­ным атри­бу­том свя­точ­но­го празд­не­ства было коля­до­ва­ние. Коля­до­ва­ние состо­я­ло в том, что в опре­де­лён­ные пред­но­во­год­ние дни из моло­дё­жи села соби­ра­лись груп­пы коля­дов­щи­ков, кото­рые обхо­ди­ли все дво­ры, сла­ви­ли каж­до­го хозя­и­на осо­бы­ми пес­ня­ми, жела­ли ему и его семье бла­го­по­лу­чия и тре­бо­ва­ли за это воз­на­граж­де­ния. Посе­ще­ния коля­дов­щи­ков ждал каж­дый хозя­ин и гото­вил­ся к нему. Если артель коля­дов­щи­ков по какой-либо при­чине обхо­ди­ла чей-то двор, то это вос­при­ни­ма­лось как знак гря­ду­ще­го несча­стья. «Быть беде» — гово­ри­ли ста­рые каза­ки. Об этом сви­де­тель­ству­ет П. Г. Салов, 1910 г. рож­де­ния, житель посёл­ка Полоц­ко­го Вар­шав­ской ста­ни­цы.

В кре­щен­ский сочель­ник (5 янва­ря) было при­ня­то «освя­щать» все хозяй­ствен­ные построй­ки и сам дом. Каж­дый хозя­ин позд­но вече­ром обхо­дил свой двор, амба­ры, конюш­ню, сараи и ста­вил в верх­ней части две­ри мелом крест — обе­рег от пожа­ра и воров, а так­же от паде­жа и болез­ни ско­та. В Кре­ще­ние (6 янва­ря) в церк­ви слу­жи­ли моле­бен.

Для гада­ния осо­бен­но удач­ным у каза­ков счи­та­лось вре­мя перед Новым годом и в Кре­щен­ский сочель­ник.

Пят­ков В. В., Тара­со­ва С. В. Тра­ди­ци­он­ная куль­ту­ра орен­бург­ских каза­ков: про­шлое и насто­я­щее.

Этот празд­ник очень полю­бил­ся рус­ско­му наро­ду. В 30‑е годы XIX века ново­год­ние елки ста­ви­лись толь­ко в домах петер­бург­ских нем­цев, но уже в кон­це того же сто­ле­тия они ста­ли глав­ным укра­ше­ни­ем и город­ских, и дере­вен­ских домов.

Родо­слов­ную рос­сий­ско­го Деда Моро­за вос­ста­но­вить труд­но. В сло­ва­рях пишут: «Мороз, Мороз­ко — пер­со­наж сла­вян­ско­го ска­зоч­но­го и обря­до­во­го фольк­ло­ра. У восточ­ных сла­вян пред­став­лен обра­зом бога­ты­ря, куз­не­ца, кото­рый ско­вы­ва­ет воду «желез­ны­ми» моро­за­ми. Пред­став­ле­ния, лежа­щие в осно­ве это­го обра­за, сохра­ни­лись у восточ­ных сла­вян в обря­де корм­ле­ния Моро­за нака­нуне Рож­де­ства. В каж­дой семье стар­ший дол­жен был вый­ти на порог и пред­ло­жить Моро­зу лож­ку кисе­ля или кутьи со сло­ва­ми: «Мороз, Мороз, при­хо­ди кисель есть! Мороз, Мороз! Не бей наш овес!» Даль­ней­шая транс­фор­ма­ция обря­дов, свя­зан­ных с Моро­зом, в город­ской сре­де вызва­на вли­я­ни­ем запад­но­ев­ро­пей­ских рож­де­ствен­ских обы­ча­ев». То есть, «позна­ко­мив­шись» с Сан­та-Клау­сом, фольк­лор­ный сла­вян­ский Мороз пере­ни­ма­ет неко­то­рые его чер­ты и ста­но­вит­ся рос­сий­ским рож­де­ствен­ским Дедом Моро­зом.

К нача­лу 20 века елка ста­ла непре­мен­ным атри­бу­том Рож­де­ства и Ново­го года. Елку ста­ви­ли в цен­тре ком­на­ты, вокруг нее устра­и­ва­ли мно­го­люд­ный и шум­ный празд­ник. В бога­тых домах было при­ня­то при­гла­шать на празд­ник детей при­слу­ги.

Самы­ми люби­мы­ми игруш­ка­ми на про­тя­же­нии дол­гих лет были съе­доб­ные изде­лия — фигур­ки из песоч­но­го теста, кото­рые обо­ра­чи­ва­лись в цвет­ную, золо­тую или сереб­ря­ную фоль­гу, а еще золо­че­ные оре­хи, яблоч­ки и, конеч­но же, све­чи. Мно­гие игруш­ки дела­лись сво­и­ми рука­ми из под­руч­ных мате­ри­а­лов. Пер­вые стек­лян­ные игруш­ки, появив­ши­е­ся в Рос­сии, были немец­ко­го про­из­вод­ства. Но и оте­че­ствен­ные масте­ра быст­ро поня­ли, насколь­ко это при­быль­ное дело. Кро­ме стек­лян­ных, в Рос­сии так­же выпус­ка­лись игруш­ки из тка­ни, ваты и папье-маше.

Шары тогда были тяже­лы­ми — тон­кое стек­ло научи­лись делать толь­ко к нача­лу XX века. Пер­вые стек­лян­ные игруш­ки в Рос­сии нача­ли делать в пери­од Пер­вой миро­вой вой­ны в Кли­ну. Там масте­ра-артель­щи­ки выду­ва­ли стек­лян­ные изде­лия для аптек и про­чих нужд. Но в воен­ные годы плен­ные нем­цы научи­ли их выду­вать шары и бусы. Клин­ская фаб­ри­ка «Елоч­ка», кста­ти, по сей день оста­ет­ся един­ствен­ной в Рос­сии фаб­ри­кой, кото­рая дела­ет бусы для елок.

Объ­яв­ле­ние: 3 янва­ря 1914 года в залах обще­ствен­но­го собра­ния прав­ле­ни­ем обще­ства  вза­им­но­го вспо­мо­же­ния при­каз­чи­ков г. Орен­бур­га устра­и­ва­ет­ся елка для уче­ни­ков Тор­го­вой шко­лы обще­ства и детей чле­нов. Подроб­но­сти в афи­шах. Пред­се­да­тель В. Дере­вя­гин-вто­рой, Това­рищ Сек­ре­та­ря Н. Неустро­ев.

Поми­мо стек­ла игруш­ки дела­ли из кар­то­на. В доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии был попу­ля­рен «дрез­ден­ский кар­то­наж» — игруш­ки, скле­ен­ные из двух поло­ви­нок выпук­ло­го тони­ро­ван­но­го кар­то­на. На елки веша­ли и кра­си­вых куко­лок с лито­гра­фи­че­ски­ми (бумаж­ны­ми) лица­ми, при­кле­ен­ны­ми к «телу» из тка­ни, кру­жев, бисе­ра, бума­ги. К XX веку лица ста­ли делать выпук­лы­ми, из кар­то­на, поз­же — фар­фо­ро­вы­ми. Были игруш­ки и из ваты, накру­чен­ной на про­во­лоч­ный кар­кас: так оформ­ля­ли фигур­ки детей, анге­лоч­ков, кло­унов, моря­ков. На елках раз­ве­ши­ва­ли бута­фор­ские фрук­ты из папье-маше, бар­ха­та. На вер­хуш­ке закреп­ля­ли Виф­ле­ем­скую звез­ду, шести­ко­неч­ную, — в отли­чие от совет­ской. А тра­ди­ция увен­чи­вать елку укра­ше­ни­ем в фор­ме пики свя­за­на не с фор­мой ледя­ных сосу­лек, а с дизай­ном воен­ных касок вре­мен кай­зе­ров­ской Гер­ма­нии: пико­об­раз­ные вер­хуш­ки для елок нача­ли делать имен­но там. Их укра­ша­ли фигур­ка­ми голуб­ков, коло­коль­чи­ка­ми. Кста­ти, укра­ше­ния в фор­ме сосу­лек нача­ли делать в СССР толь­ко во вре­ме­на «отте­пе­ли».

Посколь­ку елка име­ла немец­кое про­ис­хож­де­ние, во вре­мя пер­вой миро­вой вой­ны она была запре­ще­на Ука­зом Свя­тей­ше­го Сино­да. В 1916 году рож­де­ствен­ские елки на рус­ской зем­ле ока­за­лись в опа­ле. Как во вре­мя Оте­че­ствен­ной вой­ны дво­рян­ство отка­за­лось от язы­ка Напо­лео­на, так в вой­ну импе­ри­а­ли­сти­че­скую Свя­щен­ный синод при­звал пат­ри­о­тов не ста­вить в домах колю­чие дерев­ца, пото­му что эта тра­ди­ция поза­им­ство­ва­на у нем­цев. А в 1918 году на елку опять опол­чи­лись, на этот раз — совет­ская власть, кото­рая объ­яви­ла ее бур­жу­аз­ным пред­рас­суд­ком, тес­но свя­зан­ным с опаль­ной рели­ги­ей. Тем не менее, мно­гие про­дол­жа­ли празд­но­вать Рож­де­ство под­поль­но.

Дед Мороз, так­же под­верг­ся гоне­ни­ям, как идео­ло­ги­че­ски вред­ный пер­со­наж, вме­сте с ни в чем не повин­ной елкой, как сим­во­лом Ново­го года. «Дека­ден­ты», «пере­жит­ки про­шло­го» сра­зу же при­ду­ма­ли себе пер­со­на­жей Деда Ёлки­ча, деда Шиш­ка­ря, Кор­не­ви­ка, Бело­го Деда, кото­рые, увы!, не при­жи­лись. При­ду­ма­ла их рос­сий­ская интел­ли­ген­ция. Не по вдох­но­ве­нию, а что назы­ва­ет­ся, от нуж­ды.

Р. Брасс. «Долой Бур­жу­аз­ную елку». Жур­нал «Друг детей» №3, 1929 год.

При­бли­жа­ет­ся пья­ное рож­де­ство — ста­рое, ненуж­ное, как сама ста­рая дрях­лая жизнь. За ним пле­тет­ся ста­рый «новый год» — тоже ненуж­ный, вред­ный, несу­щий за собой пьян­ство, про­гу­лы, болез­ни. Эти ста­рые рели­ги­оз­ные празд­ни­ки у мно­гих обыч­но не вяжут­ся без устрой­ства «елок» для детей. Надо же пора­довать детей, да и самим при этом выпить. Мно­го роди­те­лей, педа­го­гов, даже передо­вых, счи­та­ет сво­им дол­гом поба­ло­вать детей «елкой» (далее см. кар­тин­ку).…

Дед Мороз и елка оста­ва­лись запре­щен­ны­ми вплоть до 1935 года, когда появи­лась идея празд­но­вать не Рож­де­ство, а Новый год. Сце­на­ри­сты ста­ли раз­ра­ба­ты­вать про­грам­мы мас­со­вых ново­год­них елок, веду­щи­ми кото­рых ста­ли Дед Мороз и его внуч­ка, Сне­гу­роч­ка. Виф­ле­ем­ская звез­да ста­ла крас­ной пяти­ко­неч­ной, и под наряд­ны­ми елка­ми стра­на по ука­зу Ста­ли­на вме­сте с Дедом Моро­зом встре­ти­ла 1935 год от Рож­де­ства Хри­сто­ва. В нача­ле 1937 года Дед Мороз и Сне­гу­роч­ка впер­вые яви­лись вме­сте на празд­ник елки в мос­ков­ский Дом Сою­зов. После это­го попу­ляр­ность пер­со­на­жей про­дол­жа­ла рас­ти, и Дед Мороз стал изве­стен по всей стране. Елоч­ные игруш­ки так же вер­ну­лись в жизнь совет­ских граж­дан. Игруш­ки тех лет выгля­дят соот­вет­ствен­но исто­ри­че­ским реа­ли­ям: «пара­шю­ти­сты» из ваты, стек­лян­ные дири­жаб­ли с над­пи­сью «СССР»… В 1937 году — любо­пыт­ный факт — была так­же выпу­ще­на серия елоч­ных шари­ков… с изоб­ра­же­ни­ем чле­нов Полит­бю­ро.

Вме­сто анге­лов появи­лись пио­не­ры, буден­нов­цы, крас­но­ар­мей­цы, жен­щи­ны в крас­ных косын­ках. Появи­лись игруш­ки-под­вес­ки в фор­ме звез­ды с сер­пом и моло­том, шары со звез­да­ми. Эра воз­ду­хо­пла­ва­ния отра­зи­лась на елках игруш­ка­ми-дири­жаб­ля­ми с над­пи­сью «СССР», само­ле­ти­ка­ми, пара­шю­та­ми с кро­шеч­ны­ми пара­шю­ти­ста­ми.

На елки веша­ли фигур­ки тан­ков, ста­лин­ских бро­не­ви­ков. В кон­це 30‑х на елках появи­лись герои дет­ской лите­ра­ту­ры — Иван Царе­вич, Рус­лан и Люд­ми­ла, бра­тец Кро­лик и бра­тец Лис, Крас­ная Шапоч­ка, Кот в сапо­гах, Кро­ко­дил с Тото­шей и Коко­шей, док­тор Айбо­лит. С выхо­дом на экра­ны филь­ма «Цирк» ста­ли попу­ляр­ны фигур­ки на цир­ко­вую тема­ти­ку.

Осво­е­ние Севе­ра было отме­че­но фигур­ка­ми поляр­ни­ков. В совет­ской елоч­ной игруш­ке даже была отра­же­на тема вой­ны в Испа­нии: в 1938 году был выпу­щен стек­лян­ный шар с дву­мя само­ле­та­ми, один из кото­рых сби­ва­ет дру­гой.

Игруш­ки по-преж­не­му дела­ли из стек­ла, ваты, кар­то­на и папье-маше, соби­ра­ли кон­струк­ции из тру­бо­чек и стек­ля­ру­са на про­во­ло­ке. Завод «Мос­ка­бель» делал фигур­ки из про­во­ло­ки. Во вре­мя Оте­че­ствен­ной вой­ны на фрон­тах елки укра­ша­ли фигур­ка­ми, кото­рые масте­ри­ли из погон, бин­тов, носоч­ков.

Ново­год­ний празд­ник стал нера­бо­чим днем толь­ко в 1949 году.