Орский мещанин потребовал привлечь родственников к ответственности

«Жена ушла по под­стре­ка­тель­ству тестя и в осо­бен­но­сти тёщи»: орский меща­нин потре­бо­вал при­влечь род­ствен­ни­ков к ответ­ствен­но­сти

Поли­цей­ские хро­ни­ки уезд­но­го горо­да

1914 год, ули­ца Боль­шая (теперь — Совет­ская). Фото из фон­дов Орско­го кра­е­вед­че­ско­го музея

В мар­те 1876 года в поли­цию заявил­ся некий Федот Попов. Он поло­жил на стол поли­цей­ско­го чинов­ни­ка «объ­яв­ле­ние» (сей­час мы назы­ва­ем это заяв­ле­ни­ем, а тогда так было при­ня­то). Он тре­бо­вал вер­нуть ему моло­дую жену, кото­рую забра­ли у него тесть с тёщей.

Титуль­ный лист архив­но­го дела

Федот чис­лил­ся меща­ни­ном — в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии при­над­леж­ность к сосло­вию ука­зы­ва­лась во всех доку­мен­тах, это было прин­ци­пи­аль­но. Ведь у всех име­лись свои обя­зан­но­сти и свои при­ви­ле­гии. Дво­рян, даже совер­шив­ших самые жут­кие уго­лов­ные пре­ступ­ле­ния, тре­бо­ва­лось содер­жать в спе­ци­аль­ных «чистых» каме­рах, их не застав­ля­ли рабо­тать и, уж конеч­но, не нака­зы­ва­ли роз­га­ми. Куп­цов 1 и 2 гиль­дии тоже было запре­ще­но пороть, а вот куп­цов 3 гиль­дии — пожа­луй­ста. Суще­ствен­ные пре­иму­ще­ства, ска­жем, име­лись у каза­ков перед кре­стья­на­ми. Поэто­му, если состав­ля­лась любая офи­ци­аль­ная бума­га, в ней непре­мен­но ука­зы­ва­лось: «купец Ива­нов», «сол­дат Пет­ров», «казак Сидо­ров».

А вот Федот Попов был меща­ни­ном. Это было одно из низ­ших сосло­вий в импе­рии. Меща­нин — от сло­ва «место», то есть город. К сосло­вию при­чис­ля­лись люди, жив­шие в горо­де и зани­мав­ши­е­ся ремёс­ла­ми (бон­да­ри дела­ли боч­ки, шор­ни­ки — кон­скую сбрую, куз­не­цы кова­ли гвоз­ди и так далее) либо мел­кой тор­гов­лей. Кто зани­мал­ся круп­ной и нажи­вал капи­тал более тыся­чи руб­лей, ста­но­ви­лись куп­ца­ми. Кому не так вез­ло, оста­ва­лись меща­на­ми. Мещане пла­ти­ли пода­ти, как и кре­стьяне, их так же заби­ра­ли в рекру­ты, они огра­ни­чи­ва­лись в сво­бо­де пере­дви­же­ния — то есть не мог меща­нин про­сто так, без раз­ре­ше­ния, взять и пере­ехать в дру­гой город… В общем, Федот явно не отно­сил­ся к чис­лу самых ува­жа­е­мых орчан. Судя по тому, что за него под «объ­яв­ле­ни­ем» рас­пи­сал­ся некий «юнкеръ», он был ещё и негра­мот­ным.

Итак, что же про­изо­шло? Рас­ска­зы­ва­ет сам Федот.

В нача­ле это­го года был соче­тан бра­ком с деви­цей отстав­но­го сол­да­та Дарьей Васи­лье­вой, с кото­рой, про­жив­ши в нашем семей­стве не более двух меся­цев, жена моя Дарья поче­му-то от меня ушла само­воль­но, не объ­яс­няя нико­му из моих род­ных, и до сего вре­ме­ни нахо­дит­ся в доме отца сво­е­го, отстав­но­го сол­да­та Аста­фья Васи­лье­ва.

Моло­дая жена Дарья по сво­е­му ста­ту­су (точ­нее, ста­ту­су сво­е­го отца) была при­мер­но ров­ней Федо­ту. Сам Аста­фий, то есть её отец, про­ис­хо­дил, ско­рее все­го, из кре­стьян или тех же мещан, отбыл дол­гую воен­ную служ­бу (в той же Орской кре­по­сти, веро­ят­но), а, вый­дя в отстав­ку, завёл семью и при­ку­пил домик в Фор­штад­те — имен­но там обыч­но сели­лись «воен­ные пен­си­о­не­ры» того вре­ме­ни.

Кста­ти, имен­но Аста­фий и наусь­кал доч­ку Дарью на моло­до­го мужа, счи­тал Федот.

Жена моя, Дарья Аста­фье­ва [т. е. Аста­фьев­на] ушла от меня без вся­кой види­мой при­чи­ны, по под­стре­ка­тель­ству тестя мое­го и в осо­бен­но­сти тёщи, ея мате­ри, Агрип­пи­ны Васи­лье­вой, обви­ня­ю­щих меня в каком-то раз­вра­те.

То есть моло­дые обвен­ча­лись, а потом тесть с тёщей про­зна­ли о том, что зять изме­ня­ет их доч­ке, да и забра­ли её обрат­но. По нынеш­ним вре­ме­нам — ситу­а­ция, конеч­но, непри­ят­ная в житей­ском отно­ше­нии, но в юри­ди­че­ском самая обыч­ная. Не захо­те­ла жить с мужем — и ушла, её лич­ное дело. Тогда было не так: меща­нин Попов счи­тал, что его закон­ные пра­ва гру­бей­шим обра­зом нару­ше­ны.

Тесть мой и тёща не име­ют уже того роди­тель­ска­го пра­ва, какое име­ли до заму­же­ства доче­ри… Объ­яв­ляя об этом поли­цей­ско­му управ­ле­нию, покор­ней­ше про­шу при­ка­зать тестю и тёще моим не удер­жи­вать жены моей и ныне воз­вра­тить её мне, посколь­ку супру­ги обя­за­ны жить вме­сте.

При этом юри­ди­че­ски под­ко­ван­ный меща­нин пре­крас­но пони­мал: ему-то тоже могут предъ­явить пре­тен­зии. Ведь супру­же­ская невер­ность — серьёз­ное (хотя, что уж тут лука­вить, очень рас­про­стра­нён­ное) нару­ше­ние зако­на. Изме­на счи­та­лась, напри­мер, ува­жи­тель­ным пово­дом для рас­тор­же­ния вен­ча­но­го цер­ко­вью бра­ка — вари­ант «не сошлись харак­те­ра­ми» тогда не про­хо­дил… Но Федо­ту было что отве­тить и на это.

Что же каса­ет­ся обви­не­ния меня в раз­врат­ной жиз­ни, то это не есть осно­ва­ние к само­воль­но­му раз­лу­че­нию супру­же­ства, и, если тесть мой име­ет на это какие-нибудь доста­точ­ные фак­ты, может подать иск о рас­тор­же­нии бра­ка. Но, если бы иск этот всё-таки и был им начат, то всё-таки до окон­ча­тель­на­го рас­тор­же­ния бра­ка раз­лу­че­ние супру­же­ства не может быть, и они обя­за­ны жить вме­сте.

Итак, 28 мар­та бро­шен­ный муж при­нёс в поли­цию это «объ­яв­ле­ние», но уже через 3 неде­ли, 18 апре­ля, заявил­ся туда же с новым. На этот раз он тре­бо­вал не про­сто вер­нуть закон­ную супру­гу, но и при­влечь тестя с тёщей к уго­лов­ной ответ­ствен­но­сти!

В отстут­ствии моём и роди­те­ля мое­го, 13 чис­ла сего меся­ца, при­шли в нашу квар­ти­ру Васи­льев с женой сво­ей, и само­про­из­воль­но, с наси­ли­ем про­тив роди­тель­ни­цы моей, загра­би­ли всё иму­ще­ство моё, а рав­но общее наше с женой Дарьей.

То есть Федот утвер­ждал: когда его с отцом не было дома, на квар­ти­ру нагря­ну­ли тесть с тёщей. Они забра­ли какие-то вещи (вполне воз­мож­но, что при­дан­ное — подуш­ки, пери­ны, какая-то посу­да и домаш­няя утварь; соби­ра­ли всё это роди­те­ли жены, но после заклю­че­ния бра­ка при­дан­ное счи­та­лись уже иму­ще­ством мужа), и при этом при­ме­ни­ли наси­лие (толк­ну­ли? уда­ри­ли? хва­та­ли за руки) к мате­ри Федо­та, кото­рая, оче­вид­но, пыта­лась предот­вра­тить «заграб­ле­ние».

«Объ­яв­ле­ние» напи­са­но на доро­гой бума­ге, кото­рая исполь­зо­ва­лась для пода­чи офи­ци­аль­ных про­ше­ний. Види­те тис­не­ние в левом углу листоч­ка? Оно сохра­ни­лось за 150 лет!

Сына такое пове­де­ние воз­му­ти­ло, и он потре­бо­вал при­звать быв­ших (хотя юри­ди­че­ски ещё нынеш­них) род­ствен­ни­ков к отве­ту.

Нахо­дя подоб­ное ограб­ле­ние про­ти­ву­за­кон­ным, я вынуж­ден покор­ней­ше про­сить Орское уезд­ное поли­цей­ское управ­ле­ние сде­лать рас­по­ря­же­ние об ото­бра­нии иму­ще­ства от Васи­лье­ва, и вме­сте с тем под­верг­нуть винов­ных уго­лов­ной ответ­ствен­но­сти.

К сожа­ле­нию, чем закон­чи­лось раз­би­ра­тель­ство, мы ска­зать не можем: поли­цей­ские сочли, что соста­ва уго­лов­но­го пре­ступ­ле­ния здесь нет, а семей­ные дряз­ги — не по их части. 30 мая помощ­ник уезд­но­го исправ­ни­ка (то есть началь­ни­ка уезд­ной поли­ции) выдал такое заклю­че­ние:

Поста­нов­ле­но: в свя­зи со вве­де­ни­ем в Орске миро­вых учре­жде­ний дело это про­из­вод­ством пре­кра­тить и сдать свое­вре­мен­но в архив, о чём объ­явить чрез горо­до­во­го над­зи­ра­те­ля Орско­му меща­ни­ну Федо­ту Попо­ву с пояс­не­ни­ем, что, если он жела­ет про­дол­жить иск свой, то может вновь обра­тить­ся в судеб­но-миро­вые учре­жде­ния.

1916 год, Покров­ский жен­ский мона­стырь. На зад­нем плане камен­ный храм, сохра­нив­ший­ся до сих пор, на перед­нем — дере­вян­ный, сго­рев­ший в 1917.

За помощь в под­го­тов­ке мате­ри­а­ла автор бла­го­да­рит дирек­то­ра Объ­еди­нён­но­го госу­дар­ствен­но­го архи­ва Орен­бург­ской обла­сти Кон­стан­ти­на Еро­фе­е­ва, началь­ни­ка отде­ла исполь­зо­ва­ния и пуб­ли­ка­ции доку­мен­тов ОГАОО Ксе­нию Попо­ву и дирек­то­ра Орско­го кра­е­вед­че­ско­го музея Гали­ну Бело­ву.

Автор: Павел Лещен­ко
Источ­ник: Orsk.ru