Орский мещанин сгинул в заснеженной степи

Поли­цей­ские хро­ни­ки уезд­но­го горо­да: орский меща­нин сги­нул в засне­жен­ной сте­пи: зло­ве­щая исто­рия, слу­чив­ша­я­ся под Рож­де­ство пол­то­ра века назад

Орская кре­пость, рису­нок XIX века

25 декаб­ря 1875 года, в свет­лый празд­ник Рож­де­ства Хри­сто­ва, на стол орско­го уезд­но­го поли­цей­ско­го исправ­ни­ка лег­ло совсем не празд­нич­ное пись­мо. Напи­сал (или, точ­нее, под­пи­сал — отпра­ви­тель был негра­мот­ным) его каза­чий ата­ман посёл­ка Тере­клин­ско­го. Он сооб­щал: про­изо­шла тра­ге­дия, в снеж­ной сте­пи во вре­мя бура­на про­пал чело­век. Бес­след­но про­пал — ни тела, ни сле­да: всё спря­тал жут­кий буран!

Титуль­ный лист архив­но­го дела

Про­шло с тех пор почти пол­то­ра века, а мы, жите­ли Орен­бур­жья, боим­ся бура­нов. Соби­ра­ясь зимой в доро­гу, кла­дём в маши­ну ворох тёп­лой одеж­ды, запас про­дук­тов, све­чи и про­чее: вдруг доро­гу пере­ме­тёт, пере­кро­ет всю види­мость, и ока­жешь­ся в «снеж­ном пле­ну»… Это и сей­час страш­но, когда ты нахо­дишь­ся в отно­си­тель­но гер­ме­тич­ной и отно­си­тель­но тёп­лой машине. А како­во было нашим пред­кам, пере­дви­гав­шим­ся по здеш­ним сте­пям на санях?

Кста­ти: помни­те, в самом нача­ле «Капи­тан­ской доч­ки» Пуш­кин опи­сы­ва­ет буран, во вре­мя кото­ро­го позна­ко­ми­лись Гри­нёв с Пуга­чё­вым? Заме­ча­тель­но опи­сы­ва­ет! И тут есть инте­рес­ный момент: Пуш­кин серьёз­но рабо­тал с источ­ни­ка­ми и пре­крас­но знал, что Пуга­чёв на зем­ли яиц­ких каза­ков при­был летом, ника­ких бура­нов в это вре­мя быть не мог­ло. Но Алек­сандра Сер­ге­е­ви­ча настоль­ко вдох­но­вил образ орен­бург­ско­го бура­на, созвуч­но­го «бес­смыс­лен­ной и бес­по­щад­ной» при­ро­де рус­ско­го бун­та, что он вопре­ки исто­ри­че­ской прав­де загнал Пуга­чё­ва в степ­ные сугро­бы…

Так вот, воз­вра­ща­ясь к пись­му, посту­пив­ше­му в Орское уезд­ное управ­ле­ние поли­ции. Ата­ман Тере­клин­ско­го посёл­ка, некий Алек­сандр Журав­лёв, сооб­щал:

Гос­по­ди­ну при­ста­ву 2 ста­на Орска­го уез­да. Ата­ма­на посёл­ка Тере­клин­ска­го рапорт. В вве­рен­ном мне посёл­ке Тере­клин­ском отстав­ной казак Хол­кин с меща­ни­ном Кирил­лом Пав­ли­ко­вым езди­ли на мель­ни­цу с пше­ни­цей…

Даль­ше в сво­ём рапор­те он рас­ска­зы­ва­ет о том, что про­изо­шло, со слов каза­ка Хол­ки­на, но рас­ска­зы­ва­ет доволь­но сум­бур­но.

Печать с фами­ли­ей ата­ма­на. Писать он, ско­рее все­го, не умел, и про­сто шлё­пал под доку­мен­том, состав­лен­ным писа­рем, оттиск сво­ей фами­лии — саже­вы­ми чер­ни­ла­ми

Инте­рес­ней и содер­жа­тель­ней полу­чил­ся про­то­кол допро­са того само­го Хол­ки­на, сде­лан­ный поли­цей­ским чинов­ни­ком, коман­ди­ро­ван­ным уже в новом 1876 году в Тере­клу.

Казак Тере­клин­ска­го посёл­ка Иван Хол­кин объ­яс­ня­ет сле­ду­ю­щее: в декаб­ре меся­це про­шла­го 1875 года мы отпра­ви­лись вме­сте про­пав­шим Кирил­лом Пав­ли­ко­вым на 5 санях с пше­ни­цей на мель­ни­цу, отсто­я­щую от посёл­ка верст на 30; мель­ни­ца нахо­дит­ся на баш­кир­ских дачах на реке Турат…

Итак, казак Хол­кин вме­сте с меща­ни­ном (кто такие мещане и какое место это сосло­вие зани­ма­ло в обще­стве Рос­сий­ской Импе­рии, мы объ­яс­ня­ли в преды­ду­щем выпус­ке «поли­цей­ских хро­ник» неде­лю назад) Пав­ли­ко­вым соста­ви­ли сан­ный поезд — пяте­ро саней одни за дру­ги­ми — и, загру­зив их пше­ни­цей, повез­ли на мель­ни­цу в «баш­кир­ские дачи».

Сей­час дача — это место для отды­ха в при­го­ро­де; тогда баш­кир­ски­ми дача­ми назы­ва­ли тер­ри­то­рии, кото­рые царь-батюш­ка дал (дача — от сло­ва «дать») баш­ки­рам.

Река Турат сей­час назы­ва­ет­ся Турат­кой, и она про­те­ка­ет как раз в 30 кило­мет­рах от Тере­к­лы. Судя по все­му, мель­ни­ца рас­по­ла­га­лась в окрест­но­стях нынеш­не­го села Иля­че­во. Вот, посмот­ри­те, эти места на ста­рой кар­те и на кар­те нынеш­ней, совре­мен­ной.

Фраг­мент кар­ты Орен­бург­ской губер­нии 1905 года и совре­мен­ной Яндекс-Кар­ты

Как же смо­ло­ли, обра­ти­лись домой. Нас пере­хва­тил в ноч­ное вре­мя силь­ной буран. Сбив­шись с доро­ги, очу­ти­лись в овра­ге, поче­му выпряг­ли лоша­дей и сами отпра­ви­лись искать доро­гу. Про­ис­кав несколь­ко вре­ме­ни, я доро­гу нашёл, но, воро­тив­шись к обо­зу, Пав­ли­ко­ва там не нашёл. Я кри­чал три раза, он пода­вал голос. А потом и в чет­вёр­тый раз скри­чал, он голо­са не подал и не знаю куда ушёл. Ноче­вал я на сне­гу. На утро сле­ду­ю­ще­го дня, когда буран пре­кра­тил­ся, отпра­вил­ся на мель­ни­цу меща­ни­на Тимо­фея Мат­ве­ен­ко­ва, отсто­я­щую на 10 вёрст на реке Тана­лык, где объ­явил о про­пав­шем Пав­ли­ко­ве. Вслед­ствие чего несколь­ко чело­век с мель­ни­цы отпра­ви­лись на розыс­ки, но Пав­ли­ко­ва нигде не мог­ли отыс­кать.

Работ­ни­ки мель­ни­цы — не той, баш­кир­ской, где моло­ли пше­ни­цу, а дру­гой, на кото­рую выехал из сте­пи казак Хол­кин — ста­ли про­чё­сы­вать степь там, где он ука­зы­вал, но про­пав­ше­го чело­ве­ка не обна­ру­жи­ли ни живым, ни мёрт­вым. Хол­кин со сво­им сан­ным поез­дом вер­нул­ся домой и пошёл сда­вать­ся ата­ма­ну, кото­рый сра­зу под­нял каза­ков на поис­ки про­пав­ше­го. С чле­на­ми этой поис­ко­вой груп­пы тоже пооб­щал­ся поли­цей­ский чинов­ник.

Каза­ки Тере­клин­ска­го посёл­ка Алек­сандр Журав­лёв, Тимо­фей Щер­ба­ков, Нико­лай Попов и Егор Попов при­ста­ву объ­яс­ни­ли, что в декаб­ре 1875 года были, дей­стви­тель­но, силь­ные бура­ны и сугро­бы. Их одно­се­лец Иван Хол­кин, воз­вра­тив­шись с мель­ни­цы после бура­на, сооб­щил, что они сби­лись с доро­ги, и Пав­ли­ков, отой­дя от возов, выбил­ся из сил и замёрз. Они несколь­ко раз езди­ли для поис­ка Пав­ли­ко­ва, но тру­па Пав­ли­ко­ва не нашли.

Разу­ме­ет­ся, при­став пооб­щал­ся и с женой про­пав­ше­го. Она ока­за­лась сест­рой каза­ка Ива­на Хол­ки­на — то есть на мель­ни­цу езди­ли род­ствен­ни­ки, зять и шурин.

Надеж­да, жена быв­шая Пав­ли­ко­ва, объ­яс­ни­ла, что муж ея, Кирилл Пав­ли­ков, в декаб­ре меся­це 1875 года с бра­том ея Ива­ном Хол­ки­ным поеха­ли на лоша­дях на мель­ни­цу. В то вре­мя были силь­ные бура­ны, там они заплу­та­лись и муж ея про­пал. Затем, не смот­ря ни на какие меры, его нигде не отыс­ка­ли. В умыш­лен­ном лише­нии мужа ея жиз­ни подо­зре­ния она ни на кого не име­ет и уве­ре­на, что он замёрз в каком-либо глу­бо­ком овра­ге.

Вдо­ва к сво­е­му бра­ту пре­тен­зий не име­ла, и, судя по все­му, про­изо­шёл обыч­ный несчаст­ный слу­чай. Но разо­брать­ся всё же сле­до­ва­ло: вдруг меж­ду попут­чи­ка­ми кон­фликт про­изо­шёл, а буран лишь помог скрыть сле­ды пре­ступ­ле­ния?

Один из мно­го­чис­лен­ных листов, под­ши­тых в дело

Что­бы рас­ста­вить точ­ки над «i», тре­бо­ва­лось най­ти тело. Поэто­му ата­ма­ну при­ка­за­ли про­дол­жать поис­ки. И он их доб­ро­со­вест­но про­дол­жал, отчи­ты­ва­ясь о резуль­та­тах (точ­нее, их отсут­ствии) исправ­ни­ку.

Вес­ной же Хол­кин сно­ва съез­дил с каза­ка­ми Тимо­фе­ем Щер­ба­ко­вым и Его­ром Попо­вым, и опять поис­ки в это вре­мя оста­лись без­успеш­ны­ми, поче­му пред­по­ло­жи­ли, что труп Пав­ли­ко­ва мог быть в глу­бо­ком овра­ге, его силь­но занес­ло сне­гом и весен­ним тече­ни­ем труп унес­ло.

На том бы, навер­ное, дело и закры­ли, но поли­цей­ские для очист­ки сове­сти ста­ли опра­ши­вать жите­лей окрест­ных сел, и один из них дал, как пишут в детек­ти­вах, зацеп­ку след­ствию.

Баш­кир 4‑й Усер­ган­ской воло­сти дерев­ни Шабы­ров­ки Махмут [нераз­бор­чи­во] пока­зал, что на дру­гой после бура­на день видел чело­ве­ка, неиз­вест­но отку­да, на нём вни­зу был полу­шу­бок, а навер­ху тулуп. Баш­кир­цы не зна­ют, как его про­зы­ва­ют, он ушёл в дерев­ню Есен­гу­ло­ву.

Шабы­ров­ка — это нынеш­нее село Сабы­ро­во Зила­ир­ско­го рай­о­на, а Есен­гу­ло­во — нынеш­нее Исян­гу­ло­во Зиан­чу­рин­ско­го рай­о­на. Вооб­ще, выгля­де­ло это не очень прав­до­по­доб­но — от реч­ки Турат­ки до Сабы­ро­во 45 кило­мет­ров, а от Сабы­ро­во до Исян­гу­ло­во — ещё 80.

Фраг­мент совре­мен­ной кар­ты

Что­бы замёрз­ший чело­век по сте­пи, по сугро­бам, про­то­пал такое рас­сто­я­ние? Вряд ли, конеч­но, но про­ве­рить сле­до­ва­ло. Поэто­му ата­ма­ну Журав­лё­ву было дано ука­за­ние: вер­сию про­ве­рить. Он про­ве­рил.

Я послал четы­рёх чело­век каза­ков для розыс­ка его, но в Есен­гу­ло­ве его не ока­за­лось, о чём честь имею к Ваше­му Бла­го­ро­дию доне­сти.

В кон­це кон­цов, спу­стя почти год после про­па­жи несчаст­но­го меща­ни­на, поли­цей­ские при­зна­ли: най­ти труп им не удаст­ся, а нет тела — нет и дела (это, конеч­но, более позд­няя пого­вор­ка, но акту­аль­ной она была и тогда). Подо­зре­ния с каза­ка Хол­ки­на, кото­рый про­явил боль­шое усер­дие в поис­ках сво­е­го зятя, сня­ли, а дело спи­са­ли в архив, где оно хра­нит­ся и до сих пор.

На осно­ва­нии выше­пре­ве­дён­на­го поли­цей­ское управ­ле­ние опре­де­ля­ет: за необ­на­ру­же­ни­ем пре­ступ­ле­ния дозна­ние про­из­вод­ством пре­кра­тить, дело сдать в архив на хра­не­ние.

Доро­гая бума­га с тис­не­ни­ем: на таких листах обыч­но пода­ва­лись офи­ци­аль­ные про­ше­ния. Этот лист был про­из­ве­дён на фаб­ри­ке куп­ца Перву­ши­на в Вят­ке

За помощь в под­го­тов­ке мате­ри­а­ла автор бла­го­да­рит дирек­то­ра Объ­еди­нён­но­го госу­дар­ствен­но­го архи­ва Орен­бург­ской обла­сти Кон­стан­ти­на Еро­фе­е­ва, началь­ни­ка отде­ла исполь­зо­ва­ния и пуб­ли­ка­ции доку­мен­тов ОГАОО Ксе­нию Попо­ву и дирек­то­ра Орско­го кра­е­вед­че­ско­го музея Гали­ну Бело­ву.

Автор: Павел Лещен­ко
Источ­ник: Orsk.ru