В удовлетворение своей любознательности получил кулачный ответ по шее



Полицейские хроники уездного города Орска: «В удовлетворение своей любознательности получил кулачный ответ по шее»: как орские стражи порядка из-за проститутки подрались

1903 год, члены Орской городской управы. Фото из фондов Орского краеведческого музея

1903 год, члены Орской городской управы. Фото из фондов Орского краеведческого музея

19 сентября 1875 года орский чиновник, губернский секретарь Лаврентьев, прибежал в городскую управу униженным и оскорблённым: его цинично побил полицейский, который вообще-то должен был ему помогать, защищать и оказывать, как сейчас сказали бы, силовое прикрытие. Нанесённой обидой он поделился с руководством города, а руководство направило в полицейское управление жалобу. В итоге было возбуждено «Дело о личном оскорблении с нанесением побой при исполнении служебной обязанности», которое до сих пор хранится в объединённом государственном архиве Оренбургской области.

Титульный лист архивного дела

Титульный лист архивного дела

Что же, собственно, произошло? Вот как конфликт описан в жалобе:

Медико-полицейский надзиратель Николай Лаврентьев, 19 числа сего сентября, следя целый почти день за одною из женщин, казавшейся ему лёгкаго поведения, ввечеру увидел, что она зашла в домишко, находящийся на месте купца Назарова, состоящий в соседстве унтер-офицера Смирнова…

Стоп. Что такое медико-полицейский надзиратель и зачем он целый день следил за какой-то женщиной?

Дело в том, что в дореволюционной России проституция была разрешена. Легализовала этот древний бизнес ещё Екатерина Великая, следующие императоры вносили в законы свои поправки: например, при Павле I проституток обязали носить ярко-жёлтую одежду. А ввёл в обиход «заменительные билеты», который народ скоро прозвал «жёлтыми» (помните, Соня Мармеладова у Достоевского «пошла по жёлтому билету»?).

Проститутка должна была сдать во Врачебно-полицейский комитет свой паспорт, взамен (поэтому «заменительный») получить билет, и потом каждую неделю показываться врачу, который будет осматривать её на предмет венерических заболеваний, делая соответствующую отметку.

С билетом можно было работать хоть в «весёлом заведении» (в уездном Орске, кстати, их было даже 2), хоть на дому — главное, чтобы место разврата не менее чем на 300 метров отстояло от образовательных учреждений и церквей с мечетями. А вот проституток безбилетных ловили и наказывали. Во-первых, потому, что они разносили заразу, а во-вторых… Финансовый интерес у государства тоже был: ведь нелегалки не платили пошлины.

В удовлетворение своей любознательности получил кулачный ответ по шее 1
Улица Большая (совр. Советская), 1914 год. Фото из фондов Орского краеведческого музея

Вот для борьбы с «тайным развратом» и были введены должности медико-полицейских исправников. Они выслеживали тайных проституток и налагали на них штрафы, понуждая «выходить из тени».

Кстати, в той жалобе, что была направлена из городской управы в уездное полицейское управление, приводилась цитата из инструкции исправника. Вот что он был обязан делать:

Для приведения в известность женщин, занимающихся секретно развратом, надзиратели обязаны посещать: рощи, садики, харчевни, трактирныя и питейныя заведения, следить за банями, постоялыми и ночлежными домами, ходить вечером по улицам и следить за гуляющими подозрительными женщинами, строго блюсти за модистками, горничными, няньками и прочей женской прислугой. Для большаго же успеха в своих наблюдениях знакомиться с лицами, от которых могут выведать данныя сведения, как-то: с фельдшерами, лекарками и другими лицами, пользующими больных от венерической болезни.

Итак, губернский секретарь Лаврентьев в очередной раз рыскал по городу, обнаружил подозрительную женщину, и следил за ней весь день, чтобы взять с поличным. Наконец, она зашла «в домишко», расположенный на территории особняка богатейшего купца Назарова, и исправник, полагавший, что женщина прибыла к клиенту, кинулся вслед за ней. Встретившаяся ему квартирная хозяйка сообщила, что девица снимает у неё чулан, но находится там одна, без мужчины. Бдительный исправник в это не поверил:

…Пожелал удостовериться в истине и зашёл в чулан, но в темноте ничего не мог разглядеть, а по тесноте онаго, притворив за собою дверь, стал в ожидании огня, но в тот же момент от сильнаго толчка дверью упал прямо, как говорится, на четвереньки, и сронил с себя шапку.

Оказалось, что дверь тёмного чулана была распахнута снаружи властным пинком полицейского. Не медика-полицейского, а другого, настоящего, который патрулирует город, побрякивая шашкой на боку и наводя ужас на преступников.

…Поднявшись же, [Лаврентьев] увидел обход, с которым был полицейский Полосков, который, не войдя в сущность дела, приказал взять его под арест.

Обход — имеется в виду патруль, то есть группа полицейских, обходящих территорию. Старшим этой группы был некий Полосков. Он унизил Лаврентьева, уронив того на крачки перед предполагаемой проституткой (а может, и её клиентом — был ли ещё кто в темноте чулана, так и осталось невыясненным) и сбив с его головы шапку. Мало того — не стал задерживать девицу, а выволок из чулана своего коллегу!

Триллер, настоящий триллер! А слог какой!

Триллер, настоящий триллер! А слог какой!

Тут стоит уточнить: Лаврентьев был как бы полуколлегой грозного Полоскова. «Охотники на проституток» проходили по ведомству МВД, но при этом имели двойное подчинение: указание им могли давать как уездный исправник (начальник полиции), так и городской голова. Обычные полицейские, которые ловили убийц и разбойников, обеспечивали порядок на улицах, медиков не жаловали, за коллег не признавали и при любом удобном случае выражали своё к ним презрение. Вскоре это было популярно объяснено губернскому секретарю (аналог армейского прапорщика, то есть, по-нынешнему, старшего лейтенанта) одним из членов «обхода».

Не сознавая за собою вины, Лаврентьев безоговорочно пошёл за обходом, но по пути следования к месту заключения спрашивал о причине заарестования. Но в удовлетворение своей любознательности получил кулачный ответ по шее от полицейскаго Лебедева со словами: «Иди, не разговаривай, ты только пишешь списки проституток и получаешь 15 рублей, а мы отдуваемся, их собираем».

В докладе прозрачно намекается, что это могла быть не просто неприязнь между сотрудниками смежных ведомств: зачем «обход» сунулся в тот же домишко, что и Лаврентьев? Почему даже не попытался задержать возможную проститутку с возможным клиентом? Не покрывал ли полицейский Полосков таинственного незнакомца, притаившегося в темноте чулана?

В общем, городские чиновники требовали разобраться в конфликте. Подписал бумагу «за секретаря» некий М. Литвак.

Подпись под жалобой

Подпись под жалобой

Это был совсем ещё молодой тогда фельдшер Максим Литвак. Позднее он занялся коммерцией, стал купцом 2 гильдии, одним из богатейших людей города, и основал известную орскую династию Литваков. В 80-х годах прошлого века он построил на пересечении улиц Лазаретной (теперь — Карла Маркса) и Станичной (сейчас — Степана Разина) двухэтажный дом, в котором сейчас располагается детский клуб «Орион».

Дом, который в 1880-х построил тот самый Максим Литвак. Фото google.maps

Дом, который в 1880-х построил тот самый Максим Литвак. Фото google.maps

А его сын Владимир уже перед самой революцией возвёл на улице Большой (сейчас Советской) одно из красивейших зданий нашего города — в этом двухэтажном особнячке располагается имени Шевченко.

А это — дом его сына, возведённый в 1910 году

А это — дом его сына, возведённый в 1910 году

Так вот: молодой ещё (и ещё не богатый) Литвак писал в полицейское управление:

Городская управа покорнейше просит сделать зависящее распоряжение: отнюдь не стеснять медико-полицейскаго надзирателя в его действиях, за которые он лично ответствует по инструкции пред городским врачом и г-ном исправником. Равно не оставить взыскать по усмотрению с Полоскова и в особенности за дерзость с Лебедева, и о последующем управу уведомить.

А дальше произошло то, чего и следовало ожидать: разбирательство по неприятному делу (хорошего-то мало: один полицейский другому работу выполнять помешал, публично унизил, да ещё и побил — мало того, возможно, и без коррупции не обошлось) заволокитили. Сначала кто-то поставил на листе резолюцию: «Бумагу эту дополнить по возвращении г-на исправника из отпуска». Потом исправник появился на работе, но расследование велось ни шатко, ни валко… Так прошло время, и в апреле уже следующего, 1876, года исправник подытожил: шестимесячный срок вышел, к тому же оба полицейских из МВД уволились, говорить не о чем:

Истец Лаврентьев в настоящее время в этой должности не состоит, следующий же к спросу бывший полицейский Полосков отправился из Орска на родину. Жалобу Лаврентьева оставить без последствий, о чём объявить Лаврентьеву через городового.

За помощь в подготовке материала автор благодарит директора Объединённого государственного архива Оренбургской области Константина Ерофеева, начальника отдела использования и публикации документов ОГАОО Ксению Попову и директора Орского краеведческого музея Галину Белову.

Автор: Павел Лещенко
Источник: Orsk.ru

Adblock
detector