Спасительная эвакуация

Более 250 тысяч чело­век ста­ли жите­ля­ми Орен­бур­жья в годы вой­ны. И это толь­ко офи­ци­аль­ные циф­ры. В госу­дар­ствен­ном архи­ве затруд­ня­ют­ся назвать точ­ные дан­ные. А меж­ду тем за эти четы­ре года область при­ня­ла рабо­чих, учи­те­лей, инже­не­ров и мно­гих дру­гих пере­се­лен­цев. Орен­бур­жье ста­ло вто­рым домом для семей Ростро­по­вич, Стру­гац­ких, при­юти­ло огром­ный кол­лек­тив Ленин­град­ско­го мало­го теат­ра опе­ры и бале­та и мно­гих дру­гих.

По офи­ци­аль­ным дан­ным, эва­ку­а­ция нача­лась 1 июля 1941 года. Одна­ко источ­ни­ки сооб­ща­ют, что пер­вые пере­се­лен­цы ста­ли появ­лять­ся в Орен­бур­жье в пер­вые же дни вой­ны. Люди при­ез­жа­ли сво­им ходом, ста­ра­ясь скрыть­ся от неми­ну­е­мо­го зла, кото­рое надви­га­лось с запа­да. Свои дома в Бело­рус­сии, на Укра­ине и дру­гих при­гра­нич­ных тер­ри­то­ри­ях им при­шлось оста­вить. И немно­гие после вой­ны смог­ли вер­нуть­ся под кры­ши сво­их род­ных домов, пото­му что воз­вра­щать­ся порой было неку­да. Либо жильё было уже заня­то дру­ги­ми посто­яль­ца­ми, что про­ис­хо­ди­ло доволь­но часто, так как поня­тия част­ной соб­ствен­но­сти тогда не суще­ство­ва­ло; либо, что ещё печаль­нее, быв­шие жиль­цы нахо­ди­ли на его месте одни руи­ны. Но то было уже после реэва­ку­а­ции, а сей­час обра­тим­ся к собы­ти­ям пер­вых дней.

Пер­вые эше­ло­ны с эва­ку­и­ро­ван­ны­ми граж­да­на­ми ста­ли посту­пать в орга­ни­зо­ван­ном поряд­ке с 9 июля 1941 года. Во вре­мя пере­ез­да людей бес­плат­но снаб­жа­ли пита­ни­ем. Кор­ми­ли пере­се­лен­цев два раза в день. Общая сум­ма состав­ля­ла шесть руб­лей в день.

Жите­ли долж­ны были пере­ез­жать под управ­ле­ни­ем началь­ни­ка эше­ло­на. Одна­ко такое прак­ти­ко­ва­лось не все­гда. Как сле­ду­ет из доклад­ной запис­ки сек­ре­та­рю обко­ма ВКП (б) Тито­ву, «эше­ло­ны в боль­шин­стве сво­ём направ­ля­ют­ся без началь­ни­ков, что созда­ёт боль­шие затруд­не­ния, так как при­бы­ва­ю­щие люди в неор­га­ни­зо­ван­ном поряд­ке стре­мят­ся поми­мо эва­ку­а­ци­он­ных пунк­тов устро­ить­ся в горо­дах под видом род­ствен­ни­ков и зна­ко­мых». Имен­но поэто­му род­ные пере­се­лен­цев, остав­ши­е­ся в дру­гих горо­дах, теря­ли с ними связь и деся­ти­ле­ти­я­ми не мог­ли их разыс­кать.

При­был? Про­пи­шись!

С июля 1941 года в Орен­бург­ской обла­сти начи­на­ют рабо­тать четы­ре эва­ку­а­ци­он­ных пунк­та. Они были орга­ни­зо­ва­ны в Бузу­лу­ке, Бугу­рус­лане и Соль-Илец­ке. Послед­ний суще­ство­вал толь­ко до октяб­ря 1941 года. Так как основ­ной поток людей направ­лял­ся в област­ной центр, то реше­но было пере­не­сти тре­тий эва­ко­пункт туда.

Основ­ную мас­су пере­се­лен­цев состав­ля­ли жите­ли Моск­вы, Ленин­гра­да, при­гра­нич­ных тер­ри­то­рий СССР: При­бал­ти­ки, Укра­и­ны, Бело­рус­сии. Все они по при­бы­тии в Чка­лов долж­ны были в тече­ние 24 часов обра­тить­ся в эва­ко­пункт. Каж­до­му подыс­ки­ва­лось жильё. Отправ­ля­лись запро­сы в кол­хо­зы обла­сти с прось­бой раз­ме­стить пере­се­лен­цев. Мно­гих при­хо­ди­лось под­се­лять к корен­ным жите­лям Чка­лов­ской обла­сти.

– В годы вой­ны Орен­бург был в бук­валь­ном смыс­ле сло­ва пере­пол­нен. Эва­ко­пунк­ты были вынуж­де­ны рабо­тать в круг­ло­су­точ­ном режи­ме. В одной квар­ти­ре мог­ло про­жи­вать несколь­ко семей. Отсю­да и пошло поня­тие «свой угол». Быва­ло, что малень­кая ком­на­та мелом рас­чер­чи­ва­лась на четы­ре сек­то­ра. И в каж­дом сек­то­ре вынуж­де­ны были жить по четы­ре – по шесть чело­век, – рас­ска­зы­ва­ет спе­ци­а­лист Госу­дар­ствен­но­го архи­ва Орен­бург­ской обла­сти Ксе­ния Попо­ва.

Квар­тир­ный вопрос

Порой пере­се­лен­цы, уже засе­лив­шись, в ско­ром вре­ме­ни начи­на­ли подыс­ки­вать новое жильё. Неко­то­рые меня­ли по две-три квар­ти­ры. Чаще все­го это про­ис­хо­ди­ло из-за того, что отно­ше­ния с «сосе­дя­ми поне­во­ле» не скла­ды­ва­лись.

«Объ­яс­ня­ет­ся это тем, что квар­тир­ные хозя­е­ва тре­бу­ют в первую оче­редь топ­ку, а затем пла­ту за квар­ти­ру. Обес­пе­чен­ные сред­ства­ми, эва­ку­и­ро­ван­ные выхо­дят из поло­же­ния, опла­чи­ва­ют и квар­ти­ру, и топ­ку. Дру­гие такой воз­мож­но­сти не име­ют, и на этой поч­ве скла­ды­ва­ют­ся ненор­маль­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния, дохо­дя­щие до того, что отдель­ные квар­тир­ные хозя­е­ва не поз­во­ля­ют эва­ку­и­ро­ван­ным варить, сти­рать и т.д.», – гово­рит­ся в офи­ци­аль­ных доку­мен­тах.

В ско­ром вре­ме­ни в обла­сти нача­ли воз­во­дить вре­мен­ное жильё для эва­ку­и­ро­ван­ных пере­се­лен­цев. Поста­нов­ле­ние №2069 пред­ла­га­ло жильё упро­щён­но­го типа, то есть казар­мы, зем­лян­ки, обще­жи­тия, бара­ки. Всё это опла­чи­ва­лось сред­ства­ми, пола­га­ю­щи­ми­ся на пла­но­вое стро­и­тель­ство в 1941 году. В госу­дар­ствен­ных архи­вах не сохра­ни­лось каких-либо упо­ми­на­ний о точ­ном место­по­ло­же­нии таких домов. Извест­но лишь, что одно подоб­ное зда­ние воз­во­ди­лось в рай­оне посёл­ка Бёр­ды. Све­де­ний о дру­гих стро­е­ни­ях почти нет. Вели­ка веро­ят­ность, что мно­гие из них были сне­се­ны после окон­ча­ния вой­ны за нена­доб­но­стью.

Для осо­бо нуж­да­ю­щих­ся было выде­ле­но 600 000 руб­лей из союз­но­го бюд­же­та. Мак­си­маль­ная выпла­та не пре­вы­ша­ла 100 руб­лей на одну семью.

Кар­точ­ная систе­ма

Наро­до­на­се­ле­ние горо­да вырос­ло в несколь­ко раз. В архи­ве отме­ча­ют, что в это вре­мя рыноч­ные тор­гов­цы, поль­зу­ясь ситу­а­ци­ей, взвин­ти­ли цены на про­до­воль­ствен­ные това­ры. С 1 нояб­ря Совет народ­ных комис­са­ров ввёл кар­точ­ную систе­му на про­да­жу отдель­ных про­дук­тов. В спис­ке ока­за­лись самые ходо­вые това­ры: мясо, рыба, рис, мас­ло и мака­ро­ны. Выда­ча про­во­ди­лась раз в месяц. Коли­че­ство цели­ком и пол­но­стью зави­се­ло от рода заня­тий орен­бурж­ца. Самая боль­шая доля (по 2200 грам­мов мяса и 1500 грам­мов кру­пы) пола­га­лась рабо­чим и инже­нер­но-тех­ни­че­ским работ­ни­кам пред­при­я­тий. Самые малень­кие (по 400 грам­мов мяса и рыбы и 800 грам­мов кру­пы) оста­ва­лись детям до 12 лет.

А меж­ду тем дети состав­ля­ли очень боль­шую часть от обще­го коли­че­ства эва­ку­и­ро­ван­ных. В область пере­во­зи­ли целые при­юты. Извест­но, что в Гай­ский рай­он был пол­но­стью эва­ку­и­ро­ван сана­то­рий «Гор­ни­ца», кото­рый ранее рас­по­ла­гал­ся в Витеб­ской обла­сти. Само­му млад­ше­му ребён­ку, нахо­дя­ще­му­ся в при­юте, было два года, само­му стар­ше­му – 16 лет. Дет­ские дома и сана­тор­ные зоны Чка­лов­ской обла­сти были пере­пол­не­ны. В архи­ве Орен­бур­га име­ют­ся све­де­ния, что детям порой при­хо­ди­лось спать вше­сте­ром на одной кро­ва­ти. Те, кто постар­ше, были вынуж­де­ны ноче­вать на полу. Сре­ди детей были не толь­ко при­ют­ские, но и те, кто утра­тил связь с род­ствен­ни­ка­ми, кото­рые оста­лись в дру­гом реги­оне.

Разыс­ки­ва­ет­ся…

В рай­ис­пол­ко­мы каж­дый день при­хо­ди­ли десят­ки писем с при­зы­ва­ми помочь в поис­ке поте­рян­ных род­ствен­ни­ков. За сухи­ми циф­ра­ми ста­ти­сти­ки скры­ва­ют­ся тра­ге­дии мно­же­ства семей. Неко­то­рые из этих исто­рий осве­ща­лись в попу­ляр­ных теле­ви­зи­он­ных про­грам­мах наше­го вре­ме­ни.

Одна из самых душе­раз­ди­ра­ю­щих запи­сок, кото­рая сохра­ни­лась до наших дней, это обра­ще­ние некой граж­дан­ки Ива­сюк, кото­рая разыс­ки­ва­ла сво­их тро­их детей. Оно было пере­на­прав­ле­но в Крас­но­яр­ский край­со­вет, так как имен­но там, насколь­ко жен­щи­на мог­ла знать, виде­ли её детей в послед­ний раз. Про­ше­ние было под­пи­са­но в испол­ни­тель­ном коми­те­те Обл­со­ве­та.

«Про­сим сроч­но про­ве­рить и сооб­щить Обл­ис­пол­ко­му о место­на­хож­де­нии ука­зан­ных детей, так как мы два­жды дава­ли теле­грам­му Рай­ис­пол­ко­му ст. Кур­ган­ская, но отве­та не полу­чи­ли. Не зная место­на­хож­де­ния детей, мать силь­но пере­жи­ва­ет. Напра­вить её к вам для розыс­ка детей нет смыс­ла, так как детей может и не ока­зать­ся у вас» – гово­рит­ся в сооб­ще­нии.

К сожа­ле­нию, ни нам, ни сотруд­ни­кам архи­ва обла­сти неиз­вест­но, како­ва была раз­вяз­ка этой печаль­ной исто­рии.

Хра­нит­ся и пись­мо Анто­ни­ны Васи­льев­ны Шал­до, кото­рая была эва­ку­и­ро­ва­на в Чка­лов­скую область из Чер­ни­го­ва. Её отец, будучи сотруд­ни­ком чер­ни­гов­ско­го обко­ма, остал­ся в горо­де, одна­ко он был сдан. О его судь­бе она ниче­го не зна­ла и про­си­ла раз­уз­нать. Так­же пере­жи­ва­ла она и за стар­ше­го бра­та, кото­рый был при­зван в ряды Крас­ной армии с 20 июля.

«Мой отец про­ра­бо­тал в пар­тии 17 лет. Я же долж­на полу­чить помощь за мое­го доро­го­го отца. Мать моя боль­ная и зара­бо­тать на меня не может. <…> Вы сами пой­ми­те, как обид­но, что мы за него не полу­чи­ли ни копей­ки. Раз­ве он это­го не заслу­жил, а так­же и брат мой ст. в Крас­ной армии. Пожа­луй­ста, помо­ги­те нам в нашем горе и дай­те какую-нибудь помощь».

«Эва­ку­а­ция – моё дет­ство»

Соро­ко­вые годы волею судеб при­ве­ли в Чка­лов­скую область семьи, кото­рые впо­след­ствии ста­ли зна­ме­ни­ты­ми на всю стра­ну. В реги­стра­ци­он­ной книж­ке Цен­траль­но­го рай­о­на име­ет­ся запись о при­бы­тии в Чка­лов семьи Ростро­по­вич. Здесь же, в реги­оне, про­хо­ди­ло дет­ство зна­ме­ни­тых поэтов Юрия Энти­на и Юрия Ряшен­це­ва. Побы­ва­ли в эва­ку­а­ции и бра­тья Стру­гац­кие. У каж­дой из семей своя исто­рия, и им будет посвя­ще­на отдель­ная ста­тья. Кто-то из них остал­ся в Орен­бур­ге насо­всем, а дру­гие отпра­ви­лись домой, как толь­ко предо­ста­ви­лась такая воз­мож­ность. К сло­ву, пере­се­лен­цы нача­ли поки­дать Орен­бур­жье в 1944 году. К нача­лу 1945 года в Чка­лов­ской обла­сти остал­ся все­го 42 091 чело­век. До побед­но­го меся­ца оста­ва­лось ещё пол­го­да.

Автор: Дина Елма­но­ва
Источ­ник: Вечер­ний Орен­бург, Спа­си­тель­ная эва­ку­а­ция, № 21 от 18 мар­та 2020 г.