Это только в учебниках, по которым учились поколения нынешних 40–50-летних, все было просто и гладко, как всегда бывает на бумаге, получившей официальное одобрение. Версия была однозначно прогрессивной: казак Емельян Пугачев возглавил восстание народных масс, доведенных до отчаяния обострением классовых противоречий российского беспредельного феодализма. От Пугачева прослеживалась кривая роста революционных настроений.
От Емельяна к Радищеву, от того к декабристам, тем, что разбудили Герцена. Ну а дальше – разночинцы, народники, большевики и торжество всеобщего счастья.
Концепция выглядела завершенной и единственно правильной. Сомнения в целостности такой исторической картины появились уже позже. При том, что разобраться в странном стечении обстоятельств «русского бунта, бессмысленного и беспощадного» стремился еще Пушкин. Однако ни тогда, ни гораздо позже официальных документов, освещающих многие теневые перипетии тех кровавых и трагичных для России событий, найдено не было.
Утверждают, что и сейчас почти невозможно получить доступ к «делу Пугачева», словно есть еще нюансы, открытые следствием, обнародование которых может революционно поменять наше представление о ходе отечественной истории в целом.
Впрочем, тот же Александр Сергеевич своим тонким поэтическим нутром чувствовал, что многие разгадки феномена «маркиза Пугачева», как вождя называла императрица, лежат в зарубежных архивах. В частности, во Франции. Но поэт опять не получил необходимого для вояжа паспорта. Он остался невыездным, а многие секреты так и остались секретами.
Пугачевская башня Бутырок
В тюремном Бутырском замке, в силу логики развития столицы оказавшемся почти в центре нашего мегаполиса, есть именная башня. В ней, в Пугачевской, в клетке и содержался после доставки в Москву ужасный бунтовщик. Даже в оковах он продолжал внушать страх тогдашней российской элите, а потому доставили его даже не в Петербург, а в древнюю столицу и бросили в самое надежное узилище.
Утверждают, что взглянуть на самого знаменитого арестанта осьмнадцатого века возжелала сама матушка ‑императрица. Пресс-службы тогда у Екатерины Великой не было, никто каждый ее шаг не протоколировал. А потому само свидание царицы с самозванцем выглядит полулегендарным событием. Но еще более невероятной представляется версия о том, что Емельян без лишнего шума был удавлен прямо в своей бутырской клетке, а на следующий день на эшафот на Болотной площади вывели другого, похожего на Пугачева злодея, которого и казнили с соблюдением всего соответствующего протокола.
Впрочем, наша история время от времени подтверждает самые невероятные версии.
Но вернемся на несколько лет назад. Что же могло так напугать правящий класс? Только ли масштаб вспыхнувшей гражданской войны? Вот сугубо классовый советский анализ тех событий мог базироваться на признании чуда: мол, скромный хорунжий, ничем особо не отличившийся на войнах, уроженец станицы Зимовейской сумел подчинить своей воле казацких старшин и силой своей харизмы буквально в считанные недели создать боеспособную армию, способную громить кадровую, закаленную в боях армию империи. Примерно такие же байки рассказывали и о созданной рабочими и крестьянами Красной армии. Пока не пришло время признать, что ее фактически выстроили офицеры царской армии, включая опытных генштабистов.
У Пугачева функционировала знаменитая военная коллегия, которую даже сам Суворов уважительно именовал штабом. И громить он предлагал именно штаб. И действительно многие действия пугачевцев могли бы войти в учебники в качестве примеров классических военных операций. Неужто их разработал самозванный Петр III? Но пока молчат наши архивы, гриф секретности был снят с закромов французского МИДа, и наши историки узнали много интересного о тех делах далеких дней.
Монеты французской чеканки
Повторимся – вокруг фигуры Пугачева витает немало тайн. Даже сам факт заключения навечно в крепость всей его семьи, включая и его военно-полевую жену «царицу Устинью», рассматривается иногда как лишнее доказательство желания властей преградить путь распространению нежелательной информации. Кто-то даже уверен, что вождь восстания и казак Емелька – это два совершенно разных человека. Но это недоказуемо.
А вот прямое иностранное покровительство Пугачеву – факт, уже доказанный вполне документально. Давно было известно о присутствии в военной коллегии бунтовщиков польских офицеров, видящих в лице Емельяна инструмент, хорошо приспособленный для того, чтобы создать трудности геополитическому сопернику Речи Посполитой – России.
Однако теперь выясняется, что человек, известный как Пугачев, был разменной монетой в куда более глобальной игре.
Итак… «Газет де Франс» на полном серьезе пишет о вожде восставших, как об императоре Петре. Почему эту версию распространяет именно французская, по сути, официальная правительственная газета? А все очень просто. Именно Франция в тот исторический период выступает главным недоброжелателем растущей русской империи. Она фактически подначивает Турцию, подталкивая Порту к новой войне с Россией. Вредит российским интересам в той же Польше.
Поддерживает антироссийские силы в Швеции, все еще жаждущей реванша за поражения в Северной войне.
Людовик ХV не скрывает от своего посла в Санкт-Петербурге, что «ему выгодно все, что может погрузить Россию в хаос и прежнюю тьму». Тут уж комментарии излишни. А Пугачев и внес тот самый желаемый в Париже хаос. Из переписки французских резидентур в Вене и Константинополе возникает фигура опытного офицера Наваррского полка, которого из Турции необходимо было как можно скорее переправить в Россию с инструкциями для «так называемой армии Пугачева». На очередную операцию Париж выделял 50 тысяч франков. И это, судя по всему, был просто очередной транш.
Действительно, откуда у емельянова войска были огромные средства, из которых он оплачивал не только своих военных специалистов и советников, но и самую настоящую пропагандистскую кампанию? Его «прелестные письма», напечатанные в хороших типографиях, стоили очень приличных денег.
Современные историки уверены, что, когда Пушкин писал о найденных в его ставке в Бердской слободе семнадцати бочках медных монет, выражая сомнение в том, что бунтовщики могли бы чеканить монету с портретом Петра III и латинским девизом «Я воскрес и начинаю мстить», речь шла о деньгах, однозначно приготовленных в дворянской Франции, отчего-то всем сердцем вставшей на сторону «мужицкого царя» в далекой России. Впрочем, у Емельяна были и другие источники финансирования.
Как докладывали канцлеру Панину, знатную сумму денег Пугачев получил и от Порты, то бишь Оттоманской империи. Спустя сто сорок лет немецкий генеральный штаб профинансирует Ленина со товарищи, осознав в его лице также немалую разрушительную силу. Все в этом мире повторяется.
Сколь веревочке ни виться…
Понятно, почему турки с легким сердцем финансировали пугачевский бунт. Шла очередная Русско-турецкая война. Суворов и Румянцев громили некогда грозную турецкую силу, а Екатерина Великая уже мыслила геополитическими масштабами: освободить от турецкого владычества Грецию, Балканы, воссоздать греческую империю и посадить там на трон своего внука Константина. Но Емельян фактически открыл в тылу у нашей армии второй фронт. Не только оттягивая кадровые войска с фронта, но и чисто по-большевистски ведя антиправительственную пропаганду в среде солдат различных сибирских и уральских гарнизонов.
Мало того, что правительство вынуждено было ослаблять турецкий фронт, и армия Пугачева, которая и так не была вооружена дрекольем и косами, захватывает основные заводы на Урале.
Предприятия, которые сейчас однозначно отнесли бы к военно-промышленному комплексу. То есть по боеспособности армии стараниями бывшего хорунжего наносился многоцелевой удар.
В последние годы много говорят и пишут о вполне эффективной работе в ту эпоху у нас иностранных разведок. И это уже отнюдь не байки.
В начале шестидесятых годов восемнадцатого века на черноморских верфях наши тогдашние контрразведчики поймали за руку французских (опять французских!) агентов, пытавшихся организовать диверсию – поджог строившихся кораблей. Уже в ходе борьбы с Пугачевым под арест попадает французский полковник на русской службе, некий Анжели, который де подстрекал русские полки к переходу на сторону восставших.
Поэтому ничего нет удивительного и таинственного в том, что, как явствует из документов вновь открытых французских архивов, к которым получили доступ и наши историки, французы готовили координацию действий между турками и отрядами Пугачева. В частности, как писал из Вены в Константинополь граф де Сен-При: «Турецкая армия должна предпринять диверсию в пользу Петра III».
В результате Россия была вынуждена форсировать подписание мирного договора с Портой, пойдя на значительные уступки противнику, несмотря на одержанные блестящие победы. В этом смысле Пугачев возложенные на него Западом задачи выполнил.
Таинственный финал
Понятно, что тогда, как и в семнадцатом году, одних иностранных происков было бы маловато для подъема восстания. Жизнь в России всегда была нелегкой. (Это недавно признал и Дмитрий Медведев.) Суровый климат требовал куда больше трудовых затрат для получения такого же прибавочного продукта, как в странах с благоприятными природными условиями. Но аристократия, как и нынешние олигархи, всегда стремилась к его наибольшему извлечению, чтобы жить не хуже западных братьев по крови. Помещичий беспредел, достигший при Екатерине невиданных масштабов, усугублялся тяготами затянувшейся войны на юге.
И тут появляется не просто вождь с деньгами, профессионалами-управленцами и военными спецами. Появляется человек, провозгласивший себя Петром III.
Парадокс, но и советская историография, в целом отрекшаяся от старого мира и отряхнувшая его прах, в отношении убиенного императора шла в русле пропаганды, проложенном еще Екатериной с подругой Дашковой: великовозрастный дебил, алкоголик и импотент, влюбленный во Фридриха прусского, а потому торговавший русскими коренными интересами.
Но вот что характерно: никто из самозванцев никогда не пытался предстать Петром I, а вот фигура неказистого и рано свергнутого Петра III вызывала в стране огромную симпатию.
Между тем за свой небольшой тронный срок Петр успел уничтожить кровавую Тайную канцелярию с ее пытками в стиле опричнины, покончил с практикой тотального доносительства под девизом «слово и дело», принял первые законодательные меры, защищавшие жизнь крепостных. Многие специалисты уверены, что правление Петра могло бы направить страну по пути буржуазного развития, во многом очистив ее от феодального варварства. Простой народ о таких тонкостях, естественно, не задумывался, но в его среде ходили легенды о том, что царь хотел «ослабонить народ христианский, но Катька ему помешала». Понятно, почему универсалы, писанные якобы от имени спасшегося императора, имели такую притягательную силу. А Пугачев при солидной финансовой поддержке начал что-то вроде своей избирательной кампании.
Фигура, нужная всем
Кроме того, понятно, почему эта фигура вызывала такой страх. Важен был не сам Емелька как таковой, дело было, как мы видим, куда серьезнее. Поскольку его фигура стала пересечением глобальных геополитических интересов. Позволила в какой-то мере консолидировать заграничные силы недругов России и конкретного режима. Пугачеву помогли установить прямые контакты с эмигрировавшими старообрядцами, имевшими выход на самые российские верхи, и кровавой крымско-татарской ордой. Существовала опасность соединения сил армии самозванца и ордынской конницы, уводившей даже в просвещенном восемнадцатом веке толпы рабов с юга России и особенно – Украины.
Не удивительно, что конвоировал пленного Емельяна сам великий Суворов, добивший со своими силами быстрого реагирования остатки пугачевцев. И в таком свете легенда о том, что публично казнили другого человека, не выглядит преувеличением. Видимо, власти серьезно опасались провокаций все тех же вражеских агентов. Естественно, не следует в стиле конспирологических версий видеть в той гражданской войне исключительно заговор темных сил. Но нет дыма без огня… Ведь правительству Екатерины все-таки пришлось поспешить и заключить мир с побитой Турцией на куда менее выгодных условиях. Значит, антироссийский план Парижа и Вены сработал.
Это только в учебниках, по которым учились поколения нынешних 40–50-летних, все было просто и гладко, как всегда бывает на бумаге, получившей официальное одобрение. Версия была однозначно прогрессивной: казак Емельян Пугачев возглавил восстание народных масс, доведенных до отчаяния обострением классовых противоречий российского беспредельного феодализма. От Пугачева прослеживалась кривая роста революционных настроений.
