Возможность видеть полет…

Авиа­празд­ни­ки ста­но­вят­ся в Орен­бур­ге уже тра­ди­ци­он­ны­ми. Чело­ве­че­ство все­гда стре­ми­лось в небе­са. В 1908 году орен­бурж­цы впер­вые воочию наблю­да­ли раз­ре­кла­ми­ро­ван­ный повсю­ду «полет аэро­нав­та».

Аэро­план Фар­ман, 1910 год

Под заго­лов­ком «К поле­ту аэро­пла­на» в нача­ле авгу­ста 1908 года «Орен­бург­ская газе­та» опуб­ли­ко­ва­ла сле­ду­ю­щую инфор­ма­цию:

«Адми­ни­стра­ция Топо­ле­во­го сада нисколь­ко не стес­ня­ет­ся в выбо­ре средств для отвле­че­ния пуб­ли­ки от теат­ра, с одной сто­ро­ны, и с дру­гой, как это ни стран­но, желая во что бы то ни ста­ло подо­рвать сбо­ры теат­ра, изоб­ре­ла новый кун­штюк. Так, рас­кле­ен­ные афи­ши о поле­те аэро­нав­та Куд­зо­е­ва гла­сят, что »полет состо­ит­ся непре­мен­но во вре­мя спек­так­ля«, этим шан­тан­ная адми­ни­стра­ция хочет ска­зать, что лица, иду­щие в театр не уви­дят полет. Мы долж­ны ука­зать, что так как полет будет сво­бод­ный, то он может состо­ять­ся лишь засвет­ло, а пото­му теат­раль­ная дирек­ция, желая идти навстре­чу пуб­ли­ке, поста­но­ви­ла: начать спек­такль после поле­та аэро­пла­на, так что лица, взяв­шие билет в театр, без­услов­но, будут иметь пол­ную воз­мож­ность видеть полет во всех его фазах».

Но в назна­чен­ный день полет аэро­нав­та не состо­ял­ся «вви­ду силь­ной бури». Оче­ви­дец собы­тия сви­де­тель­ство­вал:

"Шар начал напол­нять­ся в нача­ле вось­мо­го часа и в поло­вине девя­то­го был почти готов к подъ­ему, как вдруг под­ня­лась силь­ная буря. Поры­вы вет­ра зака­ча­ли шар и он, накре­нясь на бок, при­да­вил фонарь с воль­то­вой дугой, кото­рый и раз­бил­ся. Яви­лась опас­ность момен­таль­но­го вос­пла­ме­не­ния шара.

Мно­го­чис­лен­ная пуб­ли­ка, собрав­ша­я­ся посмот­реть полет, шарах­ну­лась в сто­ро­ны, но бла­го­да­ря энер­гич­ным дей­стви­ям чинов поли­ции, поря­док не был нару­шен. Дер­жав­шие шар сол­да­ты и спе­ци­аль­но наня­тые рабо­чие нача­ли быст­ро соби­рать аэро­план, был открыт кла­пан. Поры­ва­ми вет­ра шар кача­ло из сто­ро­ны в сто­ро­ну и, нако­нец, про­рва­ло мате­рию око­ло предо­хра­ни­тель­но­го кла­па­на, после чего шар начал быст­ро опа­дать и через какие-нибудь чет­верть часа он пред­став­лял из себя гро­мад­ную кучу мате­рии гряз­но­ва­то­го серо­го цве­та. Неустра­ши­мый воз­ду­хо­пла­ва­тель хотел кое-как почи­нить шар, пере­ждать бурю и все-таки лететь, несмот­ря на тем­но­ту, но пуб­ли­ка вос­про­ти­ви­лась тако­му рис­ку и по ее насто­я­тель­ным прось­бам полет был отме­нен…"

Разо­ча­ро­ва­ние жда­ло орен­бурж­цев и во вре­мя вто­рой попыт­ки: полет неко­е­го Зубен­ко — ком­па­ньо­на аэро­нав­та Куд­зо­е­ва тоже был отме­нен из-за про­лив­но­го дождя, разо­гнав­ше­го всю собрав­шу­ю­ся пуб­ли­ку.

Лишь 12 авгу­ста 1908 года погод­ные усло­вия бла­го­при­ят­ство­ва­ли поле­ту. Один из наших зем­ля­ков 90 лет назад писал:

"В пять часов дня на пло­щад­ке Топо­ле­во­го сада нача­ли напол­нять аэро­план Куд­зо­е­ва. Вся про­це­ду­ра напол­не­ния закон­чи­лась через 45 минут и шар быст­ро взвил­ся. Куд­зо­ев дер­жал­ся одной рукой за тра­пе­цию, а дру­гой раз­бра­сы­вал взя­тые с собой летуч­ки — афи­ши и кон­фе­ты. Под­няв­шись доволь­но высо­ко, аэро­навт сел вер­хом на тра­пе­цию и в таком поло­же­нии про­дол­жал полет. В нача­ле шар под­ни­мал­ся совер­шен­но вер­ти­каль­но, в верх­них сло­ях воз­ду­ха ока­за­лось доволь­но силь­ное тече­ние, кото­рое и понес­ло шар по направ­ле­нию к Ура­лу.

Через пол­ча­са шар, хотя и мед­лен­но, стал спус­кать­ся, все вре­мя отно­си­мый вет­ром к реке. На всем пути сле­до­ва­ния за шаром бежа­ли тол­пы наро­да, кры­ши и бал­ко­ны домов покры­лись любо­пыт­ны­ми. Вело­си­пе­ди­сты, забыв все рас­по­ря­же­ния и осо­бые пра­ви­ла езды, без стес­не­ния дави­ли и тол­ка­ли пуб­ли­ку. Эки­па­жи и извоз­щи­чьи дрож­ки обго­ня­ли пеше­хо­дов… Все торо­пи­лись к месту спус­ка.

В 6,5 часов шар настоль­ко опу­стил­ся, что мож­но было видеть нево­ору­жен­ным гла­зом все мани­пу­ля­ции спус­ка. За несколь­ко саже­ней от зем­ли аэро­навт бро­сил тра­пе­цию и, дер­жась обе­и­ми рука­ми за верев­ки пара­шю­та, плав­но, с лег­ким прыж­ком опу­стил­ся на зем­лю око­ло Бан­но­го озе­ра, у желез­но­до­рож­но­го моста, все­го лишь в трех саже­нях от края бере­га Ура­ла.

Бур­ные ова­ции гро­мад­ной тол­пы были награ­дой сме­ло­му аэро­нав­ту. Шар был собран вме­сте с пара­шю­том и отправ­лен на ломо­вом извоз­чи­ке, а сам Куд­зо­ев поехал в Топо­ле­вый сад, где мно­го­чис­лен­ная пуб­ли­ка жда­ла изве­стий о резуль­та­тах поле­та. У ворот сада была вто­рая ова­ция, мно­гие пожи­ма­ли руку воз­ду­хо­пла­ва­те­лю и поздрав­ля­ли его с успе­хом".

Позд­нее жите­лям губерн­ско­го цен­тра было обе­ща­но еще одно пред­став­ле­ние — полет на шаре вниз голо­вой, «дер­жась лишь нос­ка­ми туфель за тра­пе­цию», но доку­мен­тов об этом обна­ру­жить не уда­лось…

Орен­бург­ское отде­ле­ние Импе­ра­тор­ско­го Все­рос­сий­ско­го аэро­клу­ба откры­лось в 1910 году. Его чле­на­ми ста­ли 15 жите­лей степ­но­го края, поста­вив­шие перед собой сле­ду­ю­щие зада­чи:

«Содей­ство­вать раз­ви­тию науч­ных зна­ний, име­ю­щих непо­сред­ствен­ное отно­ше­ние к воз­ду­хо­пла­ва­нию; спо­соб­ство­вать обра­зо­ва­нию осо­бо­го кад­ра спе­ци­а­ли­стов-воз­ду­хо­пла­ва­те­лей для нужд воен­но­го вре­ме­ни…»

Одним из пер­вых меро­при­я­тий, запла­ни­ро­ван­ных сове­том орен­бург­ско­го отде­ла Импе­ра­тор­ско­го Все­рос­сий­ско­го аэро­клу­ба, был «авиа­ци­он­ный вечер в кур­за­ле Белов­ки», где долж­ны были состо­ять­ся «поле­ты пер­вых моде­лей аэро­пла­нов рабо­ты мест­но­го отде­ла». Заслу­шав полу­чен­ное «от гер­ман­ско­го импрес­са­рио Нор­ма­на» пред­ло­же­ние об орга­ни­за­ции им в Орен­бур­ге «серии поле­тов», совет поста­но­вил:

«Вой­ти в пере­го­во­ры не толь­ко с Нор­ма­ном, а и с извест­ным рус­ским авиа­то­ром Уточ­ки­ным…»

Види­мо, пред­се­да­тель орен­бург­ско­го отде­ла Все­рос­сий­ско­го аэро­клу­ба В.Н. Анти­пин, стал пер­вым орен­бурж­цем, совер­шив­шим полет на аэро­плане в каче­стве пас­са­жи­ра. Это слу­чи­лось осе­нью 1910 года, когда он при­сут­ство­вал на празд­ни­ке воз­ду­хо­пла­ва­ния в Петер­бур­ге, в кото­ром при­ни­ма­ли уча­стие толь­ко десять авиа­то­ров.

Бли­же к зиме чле­ны орен­бург­ско­го аэро­клу­ба выбра­ли уча­сток зем­ли для аэро­дро­ма за Ура­лом.

Через три года Орен­бург укра­си­ли афи­ши:

«На Бего­вом иппо­дро­ме (нахо­дил­ся в рай­оне совре­мен­ной ул. Тереш­ко­вой меж­ду ул. Степ­ной и Орской. — Т.С.) состо­ят­ся поле­ты на высо­ту и про­дол­жи­тель­ность авиа­то­ра орен­бург­ско­го каза­ка В. Авде­е­ва на аэро­плане систе­мы »Фар­ман« с мото­ром »Гном« 50 сил».

Совре­мен­ник собы­тия 85 лет назад делил­ся впе­чат­ле­ни­я­ми:

«Пер­вый полет состо­ял­ся око­ло семи часов вече­ра, при­чем авиа­тор, обле­тев на зна­чи­тель­ной высо­те кру­гом иппо­дро­ма, про­дер­жал­ся в воз­ду­хе око­ло 13 минут и вслед­ствие пор­чи мото­ра опу­стил­ся бла­го­по­луч­но на пло­ща­ди про­тив лес­но­го база­ра. Мас­са пуб­ли­ки, авто­мо­би­ли­сты, вело­си­пе­ди­сты бро­си­лись к месту спус­ка авиа­то­ра. Пуб­ли­ки набра­лось столь­ко, что пешая и кон­ная поли­ция еле сдер­жи­ва­ла напор и при­нуж­де­на была оце­пить аппа­рат. Око­ло часу мотор исправ­лял­ся и затем авиа­тор вновь под­нял­ся, но при­нуж­ден был опу­стить­ся через пол­то­ры мину­ты невда­ле­ке от лес­но­го база­ра (тер­ри­то­рия в рай­оне заво­да сверл. — Т.С.). На этом поле­ты и кон­чи­лись…»

Под пред­се­да­тель­ством орен­бург­ско­го губер­на­то­ра в губерн­ском прав­ле­нии еще вес­ной 1913 года состо­я­лось мно­го­люд­ное орга­ни­за­ци­он­ное собра­ние «по пово­ду пред­сто­я­ще­го устрой­ства в г. Орен­бур­ге дня воз­душ­но­го фло­та», кото­рый реши­ли про­ве­сти осе­нью. Поиск доку­мен­тов по это­му пово­ду пока не дал поло­жи­тель­ных резуль­та­тов…

Автор: Татья­на Судор­ги­на

Источ­ник: Вечер­ний Орен­бург, № 37 от 09 сен­тяб­ря 1998 г.