Бердяши

Про­гул­ка в канун 180-летия при­ез­да Пуш­ки­на

«Бер­дя­ши» зву­чит, как какие-нибудь вяти­чи или пско­ви­чи из рус­ской исто­рии. Но это само­на­зва­ние жите­лей Бёрд, быв­шей сло­бо­ды, каза­чьей ста­ни­цы, посёл­ка, а ныне город­ской окра­и­ны Орен­бур­га.

На лавоч­ке с исто­ри­ей

Сло­вом этим попра­вил моё при­выч­ное «бёр­дин­цы» самый, пожа­луй, извест­ный бер­дяш Миха­ил Кон­нов. И улыб­нул­ся:

– Бёр­ды на восемь лет стар­ше Орен­бур­га. Извест­но, что Пуга­чёв в октяб­ре 1773 года назвал нашу сло­бо­ду Моск­вой, и пол­го­да тут рас­по­ла­га­лись его став­ка и воен­но-поли­ти­че­ский штаб. А когда в мар­те 1774 года армия вос­став­ших потер­пе­ла сокру­ши­тель­ный раз­гром под Тати­ще­вой, Пуга­чёв при­ска­кал сюда с четырь­мя спо­движ­ни­ка­ми, попол­нил­ся бёр­дин­ски­ми каза­ка­ми и ушёл даль­ше вое­вать на гор­но­за­вод­ский Урал и на Вол­гу.

А каки­ми успеш­ны­ми для Пуш­ки­на были пол­дня, кото­рые он про­вёл здесь! Он напи­сал жене: «В деревне Бёр­де, где Пуга­чёв про­сто­ял шесть меся­цев, имел я уда­чу – нашёл 75-лет­нюю казач­ку… Я от неё не отста­вал».

Это он о ста­ру­хе Ирине Афа­на­сьевне Бун­то­вой, кото­рая рас­ска­за­ла ему так мно­го важ­но­го и инте­рес­но­го для буду­щих «Исто­рии Пуга­чё­ва» и «Капи­тан­ской доч­ки», как, пожа­луй, никто дру­гой за вре­мя его боль­шо­го путе­ше­ствия.

А кста­ти, хоти­те встре­тить­ся со ста­ру­хой Бун­то­вой?

И пока он, доволь­ный про­из­ве­дён­ным эффек­том, ведёт нас мимо доми­ка, в кото­ром родил­ся, по улоч­кам Бёрд, самое вре­мя рас­ска­зать о самом Миха­и­ле Фёдо­ро­ви­че. Бёр­дин­ская шко­ла. Рабо­чий-ста­ноч­ник. Поли­тех­ни­че­ский инсти­тут. Армия. Во вре­мя стро­и­тель­но­го бума в Орен­бур­ге, когда вво­ди­ли еже­год­но до мил­ли­о­на квад­рат­ных мет­ров жилья, он уме­ло руко­во­дил круп­ны­ми стро­и­тель­ны­ми орга­ни­за­ци­я­ми. Рабо­тал в обко­ме пар­тии и обл­ис­пол­ко­ме. Был мини­стром – заме­сти­те­лем гла­вы област­ной адми­ни­стра­ции и пред­се­да­те­ля пра­ви­тель­ства обла­сти. Окон­чил ака­де­мию. Сей­час он успеш­ный пред­при­ни­ма­тель.

Мы идём – и мно­гие под­хо­дят ува­жи­тель­но и радост­но поздо­ро­вать­ся. Он мно­гое сде­лал и дела­ет для Бёрд, Орен­бур­га и обла­сти. По-раз­но­му реа­ли­зу­ют себя успеш­ные биз­не­сме­ны. Миха­ил Фёдо­ро­вич не из тще­слав­но­го стрем­ле­ния уве­ко­ве­чить себя и про­сла­вить­ся меце­на­том, а ста­ра­ясь даже избе­жать оглас­ки, дела­ет доб­рые дела. Толь­ко малая их часть: недав­няя орга­ни­за­ция выстав­ки заме­ча­тель­но­го орен­бург­ско­го живо­пис­ца Юрия Рысу­хи­на в Петер­бур­ге, в Рус­ском музее, помощь в изда­нии вели­ко­леп­но­го рысу­хин­ско­го аль­бо­ма, отпе­ча­тан­но­го в Ита­лии, и книг и аль­бо­мов дру­гих талант­ли­вых людей. Тоже вос­со­зда­ние на набе­реж­ной Ура­ла исто­ри­че­ской релик­вии – обе­лис­ка в память об осво­бож­де­нии Орен­бур­га от постоя. Колон­на­да у памят­ни­ка осно­ва­те­лю горо­да Неплю­е­ву на Совет­ской. Кра­си­вый храм Казан­ской Божьей Мате­ри здесь, в Бёр­дах, кото­рый он и стро­ил, и рас­пи­сы­вал…

Но вот и домик с под­сле­по­ва­тым окош­ком. Посту­ча­ли. Хозяй­ка выгля­ну­ла из-за зана­вес­ки. Вышла. Села рядом с нами на широ­кую, про­гре­тую солн­цем лавоч­ку.

Бун­то­ва. Вера Заха­ров­на.

– Сколь­ко раз надо ска­зать «пра-», что­бы опре­де­лить, какая вы пра­пра­пра­внуч­ка той Ири­ны Афа­на­сьев­ны, с кото­рой пол­дня бесе­до­вал Пуш­кин?

– Ой, да раз­ве мож­но ска­зать? Деду­шек-бабу­шек ещё пом­ню, а даль­ше – нет.

– А поче­му у вас фами­лия такая бое­вая – Бун­то­ва?

– (Сме­ёт­ся.) Бун­то­ва­ли, навер­но, непо­кор­ные были, каза­ки.

Клад Пуш­ки­на

Мень­ше все­го хочет­ся создать лубоч­ную кар­тин­ку: «Ах, какие чудес­ные эти Бёр­ды и бер­дя­ши!»

Сохра­ни­лась кни­жеч­ка «Пуш­кин в Орен­бур­ге». На пло­хой серой бума­ге, 1937 года изда­ния, к сто­ле­тию со дня гибе­ли поэта. Отту­да: «Бёр­дин­ские жите­ли пер­вы­ми в обла­сти раз­вер­ну­ли сорев­но­ва­ние по лик­ви­да­ции негра­мот­но­сти. Ста­нич­ни­ки так и запи­са­ли: «К сто­ле­тию со дня смер­ти Пуш­ки­на в ста­ни­це Бёр­ды не будет ни одно­го негра­мот­но­го».

Но у памят­ни­ка «Золо­тая изба» – двор­ца Пуга­чё­ва – оклик­ну­ли мы пар­ниш­ку с ран­цем за пле­ча­ми. Мак­сим, пере­шёл в девя­тый класс.
– «Капи­тан­скую доч­ку» читал?

– Нет, мы её ещё не про­хо­ди­ли.

– Ну хоть что-то слы­шал о Пуга­чё­ве, о Пуш­кине, о двор­це – «Золо­той избе»?

– Гово­рят, Пуш­кин где-то здесь зарыл клад.

Н‑да. Конеч­но, не надо тут делать какие-то боль­шие выво­ды, может, сосед по пар­те девя­ти­класс­ни­ка Мак­си­ма «Капи­тан­скую доч­ку» и исто­рию Бёрд с дет­ства наизусть зна­ет. Но всё же как-то не по себе ста­ло. А вот насчёт кла­да: Алек­сандр Сер­ге­е­вич тут не зарыл, а нашёл его.

Отпра­вил­ся в дол­гое и труд­ное путе­ше­ствие в Орен­бур­жье, что­бы спро­сить о Пуга­чё­ве у наро­да. И тот уста­ми ста­ру­хи Бун­то­вой ска­зал ему глав­ное, хотя тема пуга­чёв­щи­ны и в то вре­мя, через шесть­де­сят лет, была запрет­ной: «В Бёр­де Пуга­чёв был любим; его каза­ки нико­го не оби­жа­ли».

Пуга­чёв выбрал для «госу­да­ре­ва двор­ца» в сво­ей сто­ли­це самый боль­шой дом в Бёр­дах каза­ка Сит­ни­ко­ва. И велел обшить внут­ри сте­ны «шуми­хой». Так, навер­ное, из-за шур­ша­ния назы­ва­ли бума­гу, покры­тую тон­ким сло­ем дву­сер­ни­сто­го оло­ва. Цве­том она дей­стви­тель­но напо­ми­на­ла золо­то. Пуга­чёв­цы как раз захва­ти­ли кара­ван с Восто­ка, и сре­ди това­ров было несколь­ко ящи­ков этой «шуми­хи». Для про­стых каза­ков и мужи­ков это было потря­се­ни­ем: «Золо­той дво­рец батюш­ки-госу­да­ря».

Дума­ет­ся, вот бы вос­со­здать его для отдель­но­го музея или хотя бы фили­а­ла област­но­го кра­е­вед­че­ско­го музея! Да любой гость Орен­бур­га урвал бы хоть несколь­ко часов при­е­хать в Бёр­ды и пови­дать такое чудо! Но сто­ит на месте госу­да­ре­ва двор­ца… крас­но­кир­пич­ный кот­тедж.

Доро­га к хра­му

Бер­дя­ши-каза­ки слу­жи­ли. Жили хле­бо­па­ше­ством, ого­род­ни­че­ством, рыбо­лов­ством. Обя­за­ны были содер­жать дере­вян­ный мост через Сак­ма­ру и доро­гу в Орен­бург. Достав­ля­ли в город сплав­лен­ный по реке лес. Из него отстро­и­лись после силь­ней­ше­го пожа­ра 1897 года. Сопро­вож­да­ли почту. Жен­щи­ны вяза­ли пре­крас­ные пухо­вые плат­ки.

Бёр­дин­ские каза­ки сыг­ра­ли замет­ную роль в фор­ми­ро­ва­нии Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска. Тут откры­лась пер­вая цер­ков­но­при­ход­ская шко­ла.

Появил­ся кол­хоз, а потом и кое-какая про­мыш­лен­ность – неф­те­мас­ло­за­вод, это и новые рабо­чие места, но и эко­ло­ги­че­ские про­бле­мы – пер­во­здан­ные воз­дух и вода под­пор­ти­лись.

Слу­ча­лась в Бёр­дах и неве­ро­ят­ная экзо­ти­ка: в мест­ной церк­ви тай­но вен­ча­лись вели­кий князь Нико­лай Кон­стан­ти­но­вич и доч­ка город­ско­го полиц­мей­сте­ра! Види­мо, слу­чи­лась мгно­вен­ная любовь при посе­ще­нии Орен­бур­га чле­ном цар­ству­ю­ще­го дома.

Цар­ское семей­ство и Синод не при­зна­ли нерав­ный брак. Но моло­дые дер­жа­лись. И тогда импе­ра­тор Алек­сандр Тре­тий мах­нул рукой: пусть живут как хотят! Но сослал любя­щих подаль­ше, в Тур­ке­стан.

Попо­дроб­нее о церк­ви. При совет­ской вла­сти её взо­рва­ли. Гово­рят, рва­ли с четы­рёх раз, такая креп­кая клад­ка ока­за­лась. И вот теперь её вос­ста­но­вил Миха­ил Кон­нов. И, как уже было ска­за­но, рас­пи­сал вме­сте с моло­ды­ми худож­ни­ка­ми.

Его рано потя­ну­ло к искус­ству. Он ещё маль­чиш­кой решил снять копию с лица Пуш­ки­на на памят­ни­ке поэту рабо­ты мест­но­го скуль­пто­ра Ана­то­лия Козы­ре­ва рядом со шко­лой. Сни­мал, в прин­ци­пе, так же, как когда-то сни­ма­ли мас­ку с лица усоп­ше­го поэта, кото­рую маль­чиш­ка из Бёрд видел в орен­бург­ском музее. Но частя­ми – верх, сере­ди­ну, низ, а потом скреп­лял. Пода­рил учи­тель­ни­це. Кон­струк­ция полу­чи­лась шат­кая и раз­ва­ли­лась. Тогда выле­пил умень­шен­ную копию из папье-маше. Опять не повез­ло, её раз­бил завист­ник-хули­ган. Была дра­ка.

Миха­ил узнал, что в горо­де худож­ник Алек­сандр Сте­па­нов ведёт сту­дию при Сою­зе худож­ни­ков. И несколь­ко лет ездил на заня­тия. Быва­ло, опаз­ды­вал к послед­не­му авто­бу­су – так инте­рес­но было у Сте­па­но­ва – и зим­ни­ми ноча­ми шёл семь кило­мет­ров домой. Мэтр, узнав, уди­вил­ся и забес­по­ко­ил­ся, и если заня­тия затя­ги­ва­лись, не отпус­кал маль­чиш­ку, остав­лял ноче­вать.

Может, и стал бы Кон­нов худож­ни­ком, ему сам буду­щий народ­ный худож­ник Рос­сии Нико­лай Еры­шев давал реко­мен­да­цию в Моск­ву, в Сури­ков­ский инсти­тут. Но семья бед­ная, Моск­ву бы не потя­ну­ла, и он остал­ся в Орен­бур­ге. Порт­ре­ты, пей­за­жи Миха­ил Фёдо­ро­вич пишет про­фес­си­о­наль­но, кто быва­ет на выстав­ках «100 кар­тин» област­но­го Сою­за худож­ни­ков, зна­ет кон­нов­ские рабо­ты.

Мы вхо­дим в храм. Там несколь­ко сюже­тов рабо­ты Кон­но­ва, осо­бен­но впе­чат­ля­ет боль­шое «Несе­ние кре­ста». Но взгляд ста­ра­ет­ся обе­жать всё вели­ко­ле­пие инте­рье­ра и – оста­нав­ли­ва­ет­ся на его иконе «Божья Матерь с мла­ден­цем». Муд­рое, све­тя­ще­е­ся внут­рен­ним све­том лицо Мадон­ны. Живой лёг­кий пово­рот её голо­вы. Миха­ил Фёдо­ро­вич при­зна­ёт­ся: закон­чил ико­ну и вдруг вспом­нил, что такой же наклон голо­вы на фото его восем­на­дца­ти­лет­ней мамы. Види­мо, когда писал, это фото жило в под­со­зна­нии.

Ико­ны тут, конеч­но, кано­ни­че­ские. А дове­лось видеть ико­ну, где под видом свя­тых Кось­мы и Дами­а­на – Пуш­кин и Даль! Вот бы такую в Бёр­ды!

Бесе­ду­ем с насто­я­те­лем хра­ма свя­щен­ни­ком Арте­ми­ем Шато­вым:

– Тру­да­ми Миха­и­ла Фёдо­ро­ви­ча сде­ла­но, я счи­таю, вели­кое дело – вос­ста­нов­лен храм. Он сюда не толь­ко сред­ства вло­жил. Каж­дый день после рабо­ты при­ез­жал из горо­да, Леген­дар­ное про­шлое – и чья-то нынеш­няя без­ала­бер­ность пере­оде­вал­ся и до часу ночи рас­пи­сы­вал высо­ко на лесах.

Вер­нём­ся к пред­сто­я­ще­му юби­лею – 180-летию при­ез­да Пуш­ки­на. Я попро­сил бер­дя­ша Кон­но­ва в несколь­ких сло­вах ска­зать, что для него слав­ная исто­рия род­ных Бёрд.

– Мы с дет­ства чув­ство­ва­ли – где живём. Игра­ли в Пуга­чё­ва, учи­лись читать по Пуш­ки­ну. Здесь весь воз­дух про­пи­тан исто­ри­ей. А Пуш­кин… Пуш­кин – сгу­сток нашей куль­ту­ры, всей нашей жиз­ни. Без него Рос­сия была бы не та.

Вильям САВЕЛЬЗОН
Фото Вале­рия ГУНЬКОВА

Источ­ник: Газе­та Орен­бур­жье 25.09.2013