Чистота русского языка

Речь совре­мен­ной моло­де­жи у мно­гих вызы­ва­ет недо­уме­ние, осо­бен­но у людей стар­ше­го воз­рас­та, изу­чав­шим язык еще в совет­ской шко­ле. Удив­лять­ся тут нече­му. Моло­деж­ная речь балан­си­ру­ет на гра­ни лите­ра­тур­но­го язы­ка и жар­го­на. И эта «пони­жен­ная» нор­ма язы­ка ста­но­вит­ся при­выч­ной не толь­ко в повсе­днев­ном обще­нии, но и упо­треб­ля­ют­ся СМИ.

Про­бле­ма чисто­ты язы­ка сто­я­ла все­гда. Так осе­нью 1907 года «Орен­бург­ские Епар­хи­аль­ные Ведо­мо­сти» писа­ли, что вбли­зи берд­ско­го хра­ма "не стес­ня­ют­ся петь «мата­ню» и ругать­ся сквер­ны­ми сло­ва­ми — это при­зна­ет­ся настоль­ко обыч­ным, что ста­нич­ное прав­ле­ние не при­ни­ма­ет реши­тель­ных мер к пре­кра­ще­нию бес­чин­ства…".

Мат был очень рас­про­стра­нен. В декаб­ре 1925 года «Смыч­ка» опуб­ли­ко­ва­ла замет­ку «Мат и пьян­ка»:

обще­жи­тии коопе­ра­то­ров Сель­кред­пром­со­ю­за зав. обще­жи­ти­ем тов. Бо­гатырев сов­мест­но с председателя­ми неко­то­рых т‑в, вдрызг пья­ные — налив­шись рус­ской горь­кой «матуш­ки», (как они ее нави­ва­ют), часто кро­ют матом.

От тако­го поряд­ка у крестьян—кооператоров скла­ды­ва­ет­ся очень сквер­ное мне­ние о доме, кото­рый дол­жен быть куль­тур­ным оча­гом и слу­жить для отды­ха, набегав­шимся за день по делам, кресть­янам. Вме­сто это­го он пре­вра­щен трак­тир.

А ведь при обще­жи­тии есть биб­лио­те­ка и выпи­сы­ва­ет­ся лите­ратура, и он мог бы быть дей­ствительнокультурным цен­тром для при­ез­жа­ю­щих кре­стьян.

Прав­ле­ние сою­за обра­ти внима­ние и вздуй зав. обще­жи­ти­ем.

Все таже «Смыч­ка» в мар­те 1926 года газе­та в замет­ках, объ­еди­нен­ных общим заго­лов­ком «Раз­но­вид­но­сти мата» писа­ла.

Пер­вая замет­ка «Мат высо­кой ква­ли­фи­ка­ции».

Зав­хоз кир­де­то­ма тов. Федю­ков кро­ет матом, ни счи­та­ясь с при­сут­стви­ем детей. Если же ему сде­ла­ют заме­ча­ние, он отве­ча­ет: люди, мол, свои, при вас мож­но.

Когда обра­ща­ют­ся в нему слу­жа­щие с какой-нибудь прось­бой, то он мат рас­кла­ды­ва­ет на все­воз­мож­ные лады. И что же вы дума­е­те? Ведь с каж­дый днем все боль­ше и боль­ше ква­ли­фи­ци­ру­ет­ся в сво­ем искус­стве.

Вто­рая замет­ка «Мат мас­со­вый» рас­ска­зы­ва­ет о чисто­те язы­ка на Кож­за­во­де №3.

У вас утром обык­но­вен­но рабо­чие — муж­чи­ны и жен­щи­ны, соби­раясь на рабо­ту сидят, дожи­да­ясь гуд­ка. Тол­ков раз­ных, конеч­но, мно­го, но еще боль­ше и мата. Один матер­щин­ник как-то хотел под­ве­сти ито­ги сво­е­му крас­но­ре­чию, да где там: запу­тал­ся в циф­рах.

Еще хуже быва­ет во вре­мя обе­ден­но­го пере­ры­ва, когда рабо­чие и работ­ни­цы соби­ра­ют­ся на обед с двух заво­дов. Жен­щи­нам при­ходится про­сто напро­сто зажи­мать уши или бежать, куда гла­ва гля­дят…

Несколь­ко дней спу­стя, все таже «Смыч­ка», опуб­ли­ко­ва­ла еще одну ста­тью «Матер­щи­на в поче­те», в кото­рой опи­са­ла ситу­а­цию на город­ских бой­нях.

У нас на город­ских бой­нях ма­терщина в боль­шом поче­те Все, и бой­цы, и кишеч­ни­ки, и колбасни­ки спе­цы по части матер­щи­ны.

А, если кото­рый рабо­чий боль­ше всех спеп, так он, преж­де, чем до мате­ри добе­рет­ся и душу, и крест, и гроб, и всех богов пере­чис­лит.

На пред­при­я­тии заня­то мно­го под­рост­ков-уче­ни­ков, кото­рые изу­чая дело на про­из­вод­стве, попут­но ква­ли­фи­ци­ру­ют­ся и в ругательст­вах. Во всех отно­ше­ни­ях «подго­тавливается» сме­на ста­рым рабо­чим.

Жен­щи­нам, рабо­та­ю­щем на город­ских бой­нях, от матер­щи­ны укрыть­ся неку­да. И в мастер­ской, и в сто­ло­вой, и во дво­ре — вез­де толь­ко и слыш­но «мать да пере­мать»…

Адми­ни­стра­ции, мест­ко­му и ячей­ке ВЛКСМ не меша­ло бы с этой рас­пу­щен­но­стью пове­сти борь­бу.

В ста­тье "Не в меру бое­вые настро­е­ния" газе­та рас­ска­за­ла о том, что сквер­но­сло­ви­ли и пред­ста­ви­те­ли зако­на, кото­рые, меж­ду про­чим, сами долж­ны были сле­дить за подоб­ны­ми пра­во­на­ру­ше­ни­я­ми.

Мили­ци­о­нер 2 рай­о­на Золо­та­рев систе­ма­ти­че­ски по вече­рам воз­вра­ща­ет­ся в свою квар­ти­ру в нетрез­вом виде. Как при­дет — так дебош. Начи­на­ет­ся коман­до­ва­ние (как вид­но, еще сохра­нил­ся в нем воен­ный дух), висит в воз­ду­хе пло­щадная брань так, что на это вре­мя жиль­цам по сосед­ству при­хо­дит­ся заты­кать уши.

Не меша­ло бы кому-сле­ду­ет об­ратить на это вни­ма­ние и сокра­тить бое­вое настро­е­ние Золо­та­ре­ва.

Не отста­ва­ли и дети. Поми­мо нецен­зур­щи­ны они исполь­зо­ва­ли жар­гон­ную лек­си­ку. В пятом номе­ре «Вест­ник про­све­щен­ца» за 1926 год при­во­дит­ся при­мер слов, кото­рым поль­зо­ва­лись школь­ни­ки 1 сту­пе­ни (при­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды»: шко­ла 1‑й сту­пе­ни поз­же была реор­га­ни­зо­ва­на в началь­ную шко­лу).

Опыт сло­ва­ря к жар­го­ну орен­бург­ско­го школь­ни­ка 1 сту­пе­ни. 1926 год

В каче­стве при­ме­ча­ния к сло­ва­рю ука­за­но, что (орфо­гра­фия тек­ста сохра­не­на):

Насто­я­щий сло­варь запи­сан со слов все­го толь­ко одно­го орен­бург­ско­го школь­ни­ка, но он пред­став­ля­ет собой досто­я­ние всех почти школь­ни­ков пер­вой сту­пе­ни и употреб­ляется пред­по­чти­тель­но перед дру­ги­ми, обще­упо­тре­би­тель­ны­ми сло­ва­ми рус­ско­го язы­ка. В любой тол­пе собрав­ших­ся на ули­це маль­чи­шек мож­но услы­хать фра­зы цели­ком или толь­ко частич­но состав­лен­ные при помо­щи при­ве­ден­но­го сло­ва­ря. «Ну и гру­бо же катать­ся на моих лыжах», кри­чит один. «Шухарь е?»—пе­рекликается с кем-то через доро­гу дру­гой.

Ниче­го необык­но­вен­но­го в этом явле­нии нет. Вся­кая соци­ально обособ­лен­ная груп­па людей име­ет тен­ден­цию вно­сить свои осо­бен­но­сти в обще­при­ня­тый язык. И чем боль­ше обособ­ле­ние дан­ной соци­аль­ной груп­пы от осталь­ной соци­аль­ной мас­сы, тем рез­че ска­зы­ва­ют­ся те или иные осо­бен­но­сти и в ее язы­ке, кото­рые в таком слу­чае при­об­ре­та­ют свой­ства жар­го­на. Общеизве­стен услов­ный язык мошен­ни­ков или воров. Раз­ви­тие беспри­зорности, как осо­бой соци­аль­ной груп­пы, пове­ло за собой и соз­дание осо­бо­го жар­го­на в сре­де бес­при­зор­ных. В сре­де детей и, в част­но­сти, в сре­де уча­щих­ся так­же все­гда была жива тенден­ция к упо­треб­ле­нию услов­но­го зна­ка. Несколь­ко искус­ствен­ных форм тако­го язы­ка у бур­са­ков зафик­си­ро­вал еще Помя­лов­ский.

Выше­при­ве­ден­ный сло­варь орен­бург­ско­го школь­ни­ка соз­дался частью под вли­я­ни­ем сло­ва­ря бес­при­зор­ных ребят, так или ина­че вли­ва­ю­щих­ся в нор­маль­ные дет­ские обще­жи­тия (та­кие сло­ва, как гру­бо, пахан, с пон­том, ски­со­вать, пли­то­вать и т.п., бес­спор­но, при­над­ле­жат бес­при­зор­ным), частью под влия­нием слов и язы­ка иных наци­о­наль­но­стей, частью, нако­нец, под вли­я­ни­ем зна­ком­ства с мало упо­тре­би­тель­ны­ми сло­ва­ми рус­ско­го наре­чия. Раз вой­дя в дет­ский оби­ход, они упо­треб­ля­ют­ся не толь­ко наравне с сло­ва­ми обыч­ной рус­ской речи, но и преиму­щественно перед ними, как осо­бен­но при­год­ные для, выра­же­ния пере­жи­ва­ний ребен­ка.

Харак­тер­но то, что в этом сло­ва­ре нашли себе выра­же­ние толь­ко самые эле­мен­тар­ные и при­том анти-соци­аль­ные про­цес­сы дет­ской жиз­ни: дра­ка, обман, воров­ство, жад­ность, ругань, день­ги, еда, выра­же­ние про­стей­ше­го удо­воль­ствия — вот про­цес­сы, зафик­си­ро­ван­ные сло­ва­рем. И если имен­но эти про­цес­сы школь­ник нашел необ­хо­ди­мым закре­пить в сво­ем жар­гоне, как неч­то, доступ­ное толь­ко его сверст­ни­кам и чуж­дое нор­маль­ной взрос­лой сре­де, то не наме­ча­ют­ся ли этим те есте­ствен­ные ли­нии рас­хож­де­ния меж­ду ребен­ком и взрос­лым, кото­рые кон­ста­ти­ру­ют нали­чие неко­то­рой дис­гар­мо­нии меж­ду есте­ствен­ны­ми вле­че­ни­я­ми ребен­ка и той офи­ци­аль­ной атмо­сфе­рой, в кото­рой он нахо­дит­ся в шко­ле…

Подоб­ное пове­де­ние наблю­да­лось и сре­ди пере­до­вой моло­де­жи — пио­не­ров. Газе­та «Смыч­ка» 23 мая 1925 года писа­ла:

"На заво­де Орлес есть отряд юных пио­не­ров, кото­рые дали тор­же­ствен­ное обе­ща­ние, где кля­лись, что будут чест­но и неуклон­но испол­нять зако­ны и обы­чаи юных пио­не­ров и заве­ты Ильи­ча.

Но в дей­стви­тель­но­сти мож­но видеть дру­гое. Пио­не­ры курят, гры­зут семеч­ки, руга­ют­ся и все что хоти­те. Вооб­ще все то, что дела­ют улич­ные маль­чиш­ки, то и дела­ют наши пио­не­ры.

Вот посмот­ри­те, това­ри­щи, как отли­ча­ет­ся 13‑й отряд. Это недо­пу­сти­мо.

Ячей­ка ВКП(б) долж­ны поза­бо­тить­ся вос­пи­тать их по-сво­е­му, чтоб они были насто­я­щие ленин­цы, а не шаля-валя.

Нель­зя ска­зать, что с нецен­зур­щи­ной не боро­лись. Разъ­яс­ни­тель­ные рабо­ты про­во­ди­лись и сре­ди под­рас­та­ю­ще­го поко­ле­ния.  7 мая 1926 года в газе­те «Пахарь» в замет­ке «Пио­нер не руга­ет­ся, не курит и не пьет спирт­ных напит­ков» сооб­ща­ли, что

"Ругань — это раб­ское насле­дие. Толь­ко несо­зна­тель­ный, неве­же­ствен­ный чело­век спо­со­бен на ругань. К руга­ни при­бе­га­ют толь­ко люди, у кого пло­хо рабо­та­ет голо­ва. такой чело­век часто, не умея дока­зать сло­ва­ми, лезет с кула­ка­ми.

Пио­нер зна­ет об этом. Пио­нер поэто­му не руга­ет­ся и удер­жи­ва­ет и сты­дит тех, кто это дела­ет".

Объ­яв­ле­ние в газе­те «Орен­бург­ская ком­му­на» о про­да­же само­учи­те­ля по куль­ту­ре речи. 23 мар­та 1930 года.

Еще один при­мер борь­бы за чисто­ту язы­ка мы видим в газет­ной пуб­ли­ка­ции сере­ди­ны 30‑х годов XX века. В газе­те «Боль­ше­вист­ская сме­на» от 12 июля 1935 года в руб­ри­ке «На жгу­чие темы» была опуб­ли­ко­ва­на замет­ка А. Шиш­ки­на «О засо­ре­нии язы­ка».

"Роща. Выход­ной день. Куда ни кинешь свой взгляд вез­де моло­дежь. Она сме­ет­ся, она спо­рит. Каких толь­ко тем не затро­нет моло­дежь, отды­хая в роще.

Но вот наше вни­ма­ние оста­нав­ли­ва­ет­ся на «образ­ном» раз­го­во­ре. От слов это­го раз­го­во­ра вянет ухо. Про­шед­шая мимо девуш­ка мор­щит­ся и убе­га­ет, вскрик­нув «ах!».

Он: Ты, Мань­ка, како­го чор­та трепать­ся.
Она: Не хами дурак.
Он: Да лад­но вам огры­зать­ся-то. Топа­ем даль­ше.
Она: Кати­тесь-ка вы кол­ба­сой.

Но все же она, эта девуш­ка и груп­па моло­дых ребят, ухар­ски затя­нув какую-то мест­ную песнь, пошли на берег Ура­ла, кажет­ся купать­ся.

Ком­со­моль­цы были это, или нет, дело не в этом. Воз­ни­ка­ют боль­шие вопро­сы и опять не празд­ные. Поче­му наша моло­дежь, наши ком­со­моль­цы так часто быва­ют гру­бы в раз­го­во­рах? Не засо­рен ли язык мно­гих моло­дых людей про­тив­ны­ми сло­веч­ка­ми и фра­за­ми?

Мы семи­миль­ны­ми шага­ми идем к куль­ту­ре, остав­ляя поза­ди циви­ли­за­цию капи­та­ли­сти­че­ских стран, наша тех­ни­ка ста­ла пере­до­вой в мире, наши гиган­ты инду­стрии сво­и­ми успе­ха­ми при­во­дят в тре­пет зем­ной шар, а вот раз­го­ва­ри­вать, веж­ли­во обра­щать­ся очень часто ее уме­ем.

Как часто какой-нибудь чисто­плюй из поро­ды обы­ва­те­лей или про­сто деге­не­рат, выро­док, вла­дея блат­ным жар­го­ном, ста­но­вят­ся пово­ды­рем той моло­де­жи, кото­рая не охва­че­на нашим вли­я­ни­ем.

Соб­ствен­но и в ком­со­мо­ле есть такие экзем­пля­ры, кото­рые никак не могут отка­зать­ся, что­бы при встре­че друг с дру­гом не ска­зать.

Эх, ты, обор­мот.
Ну брось, ишак, тре­пать­ся.

Вопро­сом чисто­ты наше­го язы­ка, вопро­са­ми веж­ли­во­сти в обра­ще­нии, дис­ци­пли­ны в быту, мало зани­ма­ют­ся коми­те­ты ком­со­мо­ла. В повест­ке дня гор­ко­ма ком­со­мо­ла Орен­бур­га не было таких вопро­сов. Сто­ит ли гово­рить об Ека­те­ри­нов­ке.

Это сего­дня, а зав­тра да, да, зав­тра ком­со­мол дол­жен занять­ся вопро­сом внед­ре­ния в сре­ду моло­де­жи веж­ли­во­сти, обо­га­ще­ния высо­кой куль­ту­рой язы­ка.

Вой­на сло­веч­кам и сло­вам, засо­ря­ю­щим язык нашей моло­де­жи! И надо наде­ять­ся, что эта вой­на нач­нет­ся немед­лен­но. Веж­ли­вость в нашей стране это про­ле­тар­ская обя­зан­ность граж­да­ни­на".

© 2017–2019, Лукья­нов Сер­гей