Новогодние праздники в Уфе

31 декаб­ря 1866 года в газе­те «Уфим­ские губерн­ские ведо­мо­сти» была опуб­ли­ко­ва­на ста­тья И. И. Мень­шо­ва под псев­до­ни­мом И. И. Мен-ов. В ней он рас­ска­зал о празд­но­ва­нии в Уфе наступ­ле­ния Ново­го 1788 года. 

Празд­но­ва­ние ново­го года в Уфе в XVII и XVIII веке
(Исто­ри­че­ская замет­ка И.И. Мен-ова).

Ещё 4 года – и Уфа может празд­но­вать трёх­сот-лет­ний юби­лей. По ска­за­нию Рыч­ко­ва Уфа нача­ла стро­ить­ся в 1574, а окон­че­на в 1586 году, сло­вом – нача­та при Иоанне Гроз­ном, окон­че­на в Цар­ство­ва­ние Фео­до­ра Иоан­но­ви­ча; в тоже вре­мя в 1574 году, вме­сте с Уфой зало­же­ны горо­да Бирск и Мен­зе­линск. И так почти три­ста раз встре­ча­ет и празд­ну­ет древ­няя Уфа тор­же­ство ново­го года.

До 1700 года новый год счи­тал­ся с 1 Сен­тяб­ря, а с г. по ука­зу Импе­ра­то­ра Пет­ра Вели­ко­го – уже с 1 Янва­ря.

Справ­ка «Берд­ской сло­бо­ды»: Орен­бург­ская губер­ния была обра­зо­ва­на в 1744 году. В ее состав вошли Орен­бург­ская комис­сия Аст­ра­хан­ской губер­нии и Уфим­ская и Исец­кая про­вин­ции Сибир­ской. В 1781 году была обра­зо­ва­на, как бы сей­час ска­за­ли, новая адми­ни­стра­тив­но-тер­ри­то­ри­аль­ная еди­ни­ца — Уфим­ское намест­ни­че­ство, в соста­ве кото­ро­го ока­зал­ся и Орен­бург. 12 декаб­ря 1796 года Уфим­ское намест­ни­че­ство было пере­име­но­ва­но в Орен­бург­скую губер­нию, при­чем губерн­ским горо­дом оста­лась Уфа.

Тор­же­ствен­но празд­но­вал­ся этот день в Москве и дру­гих зна­чи­тель­ных горо­дах. Из мно­гих опи­са­ний тор­же­ства Сен­тябр­ско­го ново­го года в самой Москве видим, что это было толь­ко цер­ков­ное тор­же­ство, огра­ни­чи­вав­ше­е­ся тор­же­ствен­ным выхо­дом Госу­да­рей к молеб­ну и раз­да­чею ими мило­сты­ни на нищих и колод­ни­ков. – С Пет­ра, тор­же­ство ново­го года вме­сте с цер­ков­ным при­ни­ма­ет харак­тер тор­же­ства свет­ско­го, в том смыс­ле как мы теперь пони­ма­ем это сло­во: тор­же­ство 1 Янва­ря ново­го 1700 года уже празд­ну­ет­ся пира­ми, иллю­ми­на­ци­я­ми и т. п., чего до того небы­ло на Руси. С Пет­ра Вели­ко­го изме­ни­лось и самое духов­ное тор­же­ство ново­го лета и извест­ный Гав­ри­ил Бужин­ский напи­сал тот самый моле­бен на наступ­ле­ние ново­го года, кото­рый теперь каж­до­год­но отправ­ля­ет­ся в церк­вах 1 Янва­ря. Само собою, что до Пет­ров­ской Рос­сии образ­цём тор­же­ства 1‑го Сен­тяб­ря слу­жи­ла Москва, хотя обряд изме­нял­ся по мест­ным удоб­ствам или мест­ным обы­ча­ям.

Ска­жем здесь как тор­же­ство­вал­ся в ста­ри­ну у нас, в Уфе, новый год – 1 Сен­тяб­ря и 1 Янва­ря. В пер­вом слу­чае мы име­ем руко­пись, спи­сан­ную в г. Кун­гу­ре в архи­ве Успен­ской церк­ви, где опи­са­но Уфим­ское тор­же­ство Сен­тябр­ско­го ново­го года, а в послед­нем – руко­пись, хра­ня­щу­ю­ся в г. Челя­бин­ске и при­над­ле­жа­щую Рож­де­ствен­ско­му Собо­ру. Вот как про­ис­хо­ди­ло тор­же­ство Сен­тябр­ско­го года, или как гово­ри­ли наши пред­ки «Семё­нов день», «Семё­на лето­про­вод­ца», так как 1 Сен­тяб­ря пра­во­слав­ная цер­ковь празд­ну­ет память св. Сими­о­на Столп­ни­ка и так, до ныне, служ­ба это­му свя­то­му, поло­жен­ная в Минеи, пра­вит­ся вме­сте с служ­бою «нача­лу нова­го Индик­та или нова­го года», сло­вом – по цер­ков­но­му уста­ву вечер­няя и утрен­няя служ­ба ново­му году отправ­ля­ет­ся Сен­тяб­ря, а моле­бен, сочи­нён­ный Бужин­ским – 1 Янва­ря;

служ­ба же 1 Янва­ря поло­же­на празд­ни­ку обре­за­ния Гос­под­ня и св. Васи­лию Вели­ко­му и самая литур­гия в этот день совер­ша­ет­ся по чину св. Васи­лия.

В Уфе, как и в Москве и про­чих горо­дах, торж­се­тво ново­го Сен­тябр­ско­го года про­ис­хо­ди­ло перед нача­лом боже­ствен­ной литур­гии, на горе перед Смо­лен­ским Собо­ром, что теперь цер­ковь св. Тро­и­цы. На ули­це за южны­ми две­ря­ми Собо­ра ста­но­ви­лись налои, на кото­рые пола­га­лись ико­ны, в том чис­ле непре­мен­но ико­на св. Сими­о­на – Лето­про­вод­ца, и на осо­бом сто­ле чаша с водой. Из Собо­ра под­ни­ма­ли св. ико­ны и кре­сты при пении тро­па­рей св. Сими­о­ну: «в тер­пе­нии был еси столп» и «всея тва­ри соде­те­лю вре­ме­на и лета в сво­ей вла­сти поло­жи­вый»; затем, вый­дя в южные две­ри, духо­вен­ство оста­нав­ли­ва­лось око­ло нало­ев и стар­ший из свя­щен­ни­ков кадил св. ико­ны, а потом про­ис­хо­ди­ло освя­ще­ние воды и окроп­ле­ние св. водой как наро­да, так и зна­мён стре­лец­ких:

во вре­мя молеб­на сто­я­ли в строю Уфим­ские стрель­цы, воору­жён­ные фузе­я­ми и бер­ды­ша­ми. После водо­освя­ще­ния, про­воз­гла­ша­лось мно­го­ле­тие Цар­ско­му дому, Пат­ри­ар­ху, Мит­ро­по­ли­ту Казан­ско­му со всем освя­щён­ным собо­ром, так как Уфа при­над­ле­жа­ла его эпар­хии, воин­ству и всем пра­во­слав­ным хри­сти­а­нам. После мно­го­ле­тия пред­сто­я­тель т. е. стар­ший из духо­вен­ства гово­ил: «а дай-то Гос­по­ди, что­бы наш Царь Госу­дарь и Вели­кий Князь (имя­рек) всея Рос­сии Само­дер­жец был здрав на Москве, лету Божию настав­шу! А дай то Гос­по­ди, что­бы Госу­да­ры­ня Цари­ца и Вели­кая Кня­ги­ня (имя­рек) лету настав­шу была здра­ва на Москве на мно­гия лета. А дай то Гос­по­ди, что­бы их бла­го­род­ныя Чада Царе­ви­чи были лету настав­шу здра­вы на Москве!» За тем пере­чис­ля­лись име­на Царе­ви­чей и Царе­вен. «А дай то Гос­по­ди что­бы вели­кий гос­по­дин свя­тей­ший Пат­ри­арх Кир (имя­рек) лету настав­шу был здрав на Москве, на свя­ти­тель­ском сво­ём пре­сто­ле лета мно­гие! А дай то Гос­по­ди, что­бы вели­кий гос­по­дин Мит­ро­по­лит (имя­рек) был здрав на мно­гия лета! А дай то Гос­по­ди мно­гая лета все­му освя­щен­но­му собо­ру, все­му цар­ско­му син­кли­ту, боярам, вое­во­дам, людям воин­ским и при­каз­ным и всем пра­во­слав­ным хри­сти­а­ном! А дай то Гос­по­ди, что­бы вое­во­да наш, столь­ник (имя­рек) был здрав лету настав­шу нову! Да здра­вы будут все люди пред­сто­я­щие и моля­щи­е­ся!» За тем пред­сто­я­тель осе­ня­ет кре­стом на все четы­ре сто­ро­ны и начи­на­ли под­хо­дить ко кре­сту – сна­ча­ла вое­во­да, потом дво­ряне, стре­лец­кие началь­ни­ки, дья­ки и подъ­ячие, сло­вом – лица слу­жеб­ные, и были окроп­ля­е­мы св. водой. – За тем про­цес­сия воз­вра­ща­лась в Собор к литур­гии при пении: «спа­си Гос­по­ди люди своя и бла­го­сло­ви досто­я­ние сих, побе­ды бла­го­вер­но­му Царю наше­му на сопро­тив­ныя даруя и своя сохра­няя кре­стом си люди» 1. Этим и закан­чи­ва­лось тор­же­ство ново­го года; все рас­хо­ди­лись по домам и встре­ча­ли этот день в сво­ём семей­стве.

Не зна­ем в древ­ней Руси был ли обы­чай ездить по домам и поздрав­лять с новым годом; покрай­ней мере в XVI веке, извест­ный Князь Андрей Курб­ский, упре­кал одно­го поль­ско­го пана за поздрав­ле­ние с новым годом. Пись­мо Курб­ско­го напе­ча­та­но Г. Устря­ло­вым в его «Ска­за­нии Кня­зя Курб­ско­го».

Очень может быть, что все эти наши визи­ты, поздрав­ле­ния, – всё это плод внеш­не­го сбли­же­ния с запа­дом, начав­ше­го­ся с лёг­кой руки вели­ко­го Пет­ра; или, может быть, рус­ский народ к при­ня­тым ино­зем­ным обы­ча­ям при­ба­вил мно­гое и своё.

От празд­но­ва­ния древ­ней Уфы ново­го года пере­хо­дим к XVIII сто­ле­тию; в кон­це XVIII века, Уфа, из быв­ше­го окрай­но­го город­ка, кре­по­сти для отра­же­ния кир­гиз и обуз­да­ния часто воз­ста­вав­ших баш­кир, ста­ла цен­тром управ­ле­ния обшир­но­го края, назван­но­го в 1782 году Уфим­ским намест­ни­че­ством.

Во вре­ме­на намест­ни­че­ства, осо­бен­но при послед­нем из намест­ни­ков, бароне Игель­стро­ме, в кон­це 1780 годов в Уфе так празд­но­вал­ся новый год:

В 12 часов ночи, как в Пас­ху, начи­нал­ся бла­го­вест к утре­ни, что озна­ча­ло нача­ло ново­го года, меж­ду тем у мно­гих домов раз­став­ле­ны были ёлки и зажже­ны фона­ри; фона­ри веша­лись на шестах, при­креп­лён­ных наи­бо­лее к воро­там или выстав­ля­лись на осо­бо устро­ен­ных стол­бах. – Цер­ков­ная служ­ба окан­чи­ва­лась – и на раз­све­те хор тру­ба­чей, быв­ше­го в Уфе дра­гун­ско­го пол­ка, под коман­дой пору­чи­ка, ездил по ули­цам и игра­ни­ем на тру­бах воз­ве­щал новый год, меж­ду тем в 9 часу утра все чины намест­ни­че­ско­го управ­ле­ния, воен­ные и граж­дан­ские чинов­ни­ки соби­ра­лись в доме намест­ни­ка, на месте кото­ро­го теперь нахо­дит­ся архи­ерей­ский дом.

Так ска­за­но в руко­пи­си; не реша­ясь изме­нить на нынеш­ний текст, заме­тим, что самая руко­пись отно­сит­ся к вре­ме­нам до-Нико­нов­ских или до рефор­мы цер­ков­ных обря­дов, утвер­ждён­ной на Мос­ков­ском собо­ре 1666 года – при­ме­ча­ние И.И. Мень­шо­ва.

Намест­ни­че­ский дом, (тут же поме­ща­лись уезд­ные при­сут­ствен­ные места), был дере­вян­ный, одно­этаж­ный и состо­ял из кор­пу­сов, в одном из кото­рых жил намест­ник.

Все офи­ци­аль­ные собра­ния, обе­ды и балы про­ис­хо­ди­ли в «трон­ной зале», так назван­ной по нахо­дя­ще­му­ся здесь порт­ре­ту Импе­ра­три­цы Ека­те­ри­ны, над кото­рым устро­ен был бога­тый бал­да­хин. Здесь в трон­ной зале чины намест­ни­че­ско­го управ­ле­ния ожи­да­ли выхо­да намест­ни­ка. Намест­ник нако­нец выхо­дил, поздрав­лял и сам при­ни­мал поздрав­ле­ние, ино­гда гово­рил речь, как это сде­лал в тор­же­ство ново­го 1786 г. барон Игель­стром, по слу­чаю дво­рян­ских выбо­ров, откры­тых в день ново­го года. При­няв поздрав­ле­ние, намест­ник при­гла­шал при­сут­ству­ю­щих в собор, куда в след за намест­ни­ком все чины управ­ле­ния и проч. отправ­ля­лись слу­шать литур­гию и моле­бен. В тот же день у намест­ни­ка, в трон­ной зале, бывал обе­ден­ный стол, а вече­ром – бан­кет, т. е. бал. – Меж­ду тем ули­цы осве­ща­лись фона­ря­ми, плош­ка­ми, горе­ли смо­лян­ные боч­ки, и ёлки не уби­ра­лись до сле­ду­ю­ще­го дня.

Читая опи­са­ние тор­жеств ново­го года в Уфе, в XVIII сто­ле­тии, поме­щён­ное в руко­пис­ном сбор­ни­ке Челя­бин­ско­го Рож­де­ствен­ско­го Собо­ра под – загла­ви­ем «празд­но­ва­ние нова­го 1786 года в г. Уфе» и читая в исто­рии Пет­ра Вели­ко­го о празд­но­ва­нии 1 Янва­ря 1700 года в Москве, нахо­дим, что едва­ли это Мос­ков­ское тор­же­ство ново­го года не слу­жи­ло дол­го – и дол­го образ­цём для всей Рос­сии. Заме­тим – осве­ще­ние улиц фона­ря­ми вече­ром в день ново­го года, едва­ли послу­жи­ло к посто­ян­но­му потом осве­ще­нию ими горо­дов? Пер­вые фона­ри на ули­цах Моск­вы, по ука­за­нию Пет­ра, появи­лись толь­ко по слу­чаю ново­го года.

Руко­пись из сбор­ни­ка Челя­бин­ско­го о празд­но­ва­нии в Уфе ново­го 1786 года была напе­ча­та­на в «Уфим­ских ведо­мо­стях за 1866 год» 1, поэто­му, не выстав­ля­ем все­го её обшир­но­го тек­ста, но, отыс­кав све­де­ние о празд­но­ва­нии в Уфе ново­го года в XVII веке, реша­ем­ся кста­ти, в крат­ком хотя извле­че­нии, ска­зать о том, что повест­ву­ет нам «Челя­бин­ский сбор­ник», т. е. о тор­же­стве того­же ново­го года в XVIII веке. Меж­ду тем и дру­гим тор­же­стве – огром­ная раз­ность.

Источ­ник: «Празд­но­ва­ние ново­го года в Уфе в XVII и XVIII веке», Уфим­ские губерн­ские ведо­мо­сти. 31 декаб­ря 1866, 31 декаб­ря (ста­тья о празд­но­ва­нии ново­го, 1787, года в Уфе).