Осенние этюды Берд: от берегов Сакмары до старых улочек

От Сак­ма­ры до ули­цы Гастел­ло. Осен­ние Бер­ды на кар­ти­нах Свет­ла­ны Батюш­ки­ной

Есть у осе­ни корот­кое вре­мя, когда дере­вья уже почти сбро­си­ли лист­ву, снег еще не лег, а при­выч­ные места вдруг выгля­дят совсем ина­че. За голы­ми вет­ка­ми откры­ва­ют­ся дома, кото­рых летом почти не вид­но. Доро­ги тем­не­ют от сыро­сти, крас­ки ста­но­вят­ся при­глу­шен­нее, и даже зна­ко­мую ули­цу мож­но не сра­зу узнать.

Имен­но таки­ми уви­де­ла Бер­ды и их окрест­но­сти орен­бург­ская худож­ни­ца Свет­ла­на Батюш­ки­на. На этот раз она при­сла­ла нам три осен­ние рабо­ты, напи­сан­ные в октяб­ре и нояб­ре 2026 года.

Чита­те­ли «Берд­ской сло­бо­ды» уже зна­ко­мы с ее зим­ни­ми этю­да­ми. Мы рас­смат­ри­ва­ли засне­жен­ные ули­цы, дере­вян­ные дома с рез­ны­ми налич­ни­ка­ми, ребя­ти­шек с сан­ка­ми и собак, бегу­щих по сво­им делам. Теперь мож­но посмот­реть на эти места без сне­га. И обна­ру­жить нема­ло инте­рес­но­го.

На этот раз Свет­ла­на поде­ли­лась не толь­ко кар­ти­на­ми, но и фото­гра­фи­я­ми с пле­нэров. Ока­за­лось, что два осен­них пей­за­жа роди­лись во вре­мя сов­мест­ных поез­док с худож­ни­цей Верой Кра­мар. Подру­ги выби­ра­лись на при­ро­ду с моль­бер­та­ми, иска­ли инте­рес­ные виды, писа­ли рядом, а потом срав­ни­ва­ли, насколь­ко по-раз­но­му мож­но уви­деть одно и то же место.

Мост, река и малень­кая лод­ка

Пер­вый этюд назы­ва­ет­ся «Наедине с осе­нью». Октябрь, Сак­ма­ра.

Через реку про­тя­нул­ся желез­но­до­рож­ный мост. Его метал­ли­че­ские фер­мы скла­ды­ва­ют­ся в цепоч­ку тре­уголь­ни­ков, а в воде воз­ни­ка­ет их отра­же­ние. Толь­ко там, вни­зу, стро­гая гео­мет­рия моста слег­ка рас­плы­ва­ет­ся.

На перед­нем плане — дере­во с почти обле­тев­ши­ми листья­ми. Вет­ви тянут­ся над водой, слов­но худож­ни­ца смот­рит на мост из-за них. На бере­гу еще дер­жит­ся жел­тая листва, кое-где вид­не­ет­ся зелень, а по реке плы­вет неболь­шая лод­ка с чело­ве­ком.

Лод­ку заме­ча­ешь не сра­зу. Сна­ча­ла взгляд при­тя­ги­ва­ет огром­ное желез­ное соору­же­ние, затем его отра­же­ние, осен­ние дере­вья. И толь­ко потом — оди­но­кая чело­ве­че­ская фигур­ка у самой воды.

Инте­рес­но, как здесь сошлись две совер­шен­но раз­ные вещи: тяже­лый мост, постро­ен­ный чело­ве­ком, и река, кото­рой нет дела до его пря­мых линий и точ­ных рас­че­тов. Мост сто­ит, вода дви­жет­ся, лод­ка идет сво­им путем.

В этой рабо­те осо­бен­но хорош свет. Холод­ная голу­биз­на неба и воды сосед­ству­ет с теп­лы­ми жел­ты­ми и охри­сты­ми маз­ка­ми. Худож­ни­ца не пыта­ет­ся выпи­сать каж­дый листо­чек. Ино­гда доста­точ­но несколь­ких дви­же­ний кисти, что­бы почув­ство­вать, как реде­ет осен­няя листва.

А теперь посмот­рим на фото­гра­фию, сде­лан­ную во вре­мя пле­нэ­ра у Сак­ма­ры. Узкая тро­пин­ка сре­ди дере­вьев, под нога­ми опав­шая листва, сле­ва за куста­ми поблес­ки­ва­ет вода. Посре­ди этой осен­ней рас­ти­тель­но­сти сто­ят два моль­бер­та. Свет­ла­на и Вера устро­и­лись пря­мо на бере­гу: одна пишет стоя, дру­гая — сидя на склад­ном сту­ле. Вокруг ни мастер­ских стен, ни искус­ствен­но­го осве­ще­ния. Толь­ко дере­вья, река и насто­я­щий октябрь­ский день.

Свет­ла­на рас­ска­зы­ва­ет, что выбрать­ся на при­ро­ду полу­чи­лось не сра­зу. Нуж­но было, что­бы сов­па­ло сво­бод­ное вре­мя у обе­их подруг, что­бы не под­ве­ла пого­да. А глав­ное — что­бы сохра­ни­лось жела­ние бро­сить на несколь­ко часов город­ские дела и отпра­вить­ся рисо­вать.

«Есть такие дни, кото­рые потом дол­го гре­ют изнут­ри. В этот день сло­жи­лось все: наш гра­фик, капри­зы пого­ды и глав­ное — жела­ние тво­рить», — вспо­ми­на­ет худож­ни­ца.

Они захва­ти­ли хол­сты, кисти, крас­ки и поеха­ли ловить послед­ние теп­лые дни. Осен­нее солн­це уже не обжи­га­ло, как летом, зато поз­во­ля­ло дол­го рабо­тать на откры­том воз­ду­хе. Свет­ла­на вспо­ми­на­ет запах сухой тра­вы, реч­ную про­хла­ду и пение птиц, кото­рое вре­мя от вре­ме­ни нару­ша­ло тиши­ну.

Была у это­го пле­нэ­ра и еще одна участ­ни­ца — соба­ка Нора.

Пока худож­ни­цы зани­ма­лись сво­и­ми кар­ти­на­ми, Нора рас­по­ря­жа­лась сво­бод­ным вре­ме­нем по соб­ствен­но­му усмот­ре­нию. Гуля­ла вдоль бере­га, зна­ко­ми­лась с рыба­ка­ми, укла­ды­ва­лась отдох­нуть в тра­ве. Ино­гда под­хо­ди­ла к подру­гам, кла­ла голо­ву на коле­ни, взды­ха­ла и сно­ва отправ­ля­лась иссле­до­вать окрест­но­сти. При этом, по сло­вам Свет­ла­ны, совер­шен­но не меша­ла рабо­тать.

«Она тоже рисо­ва­ла этот день вме­сте с нами, толь­ко сво­им, соба­чьим спо­со­бом — вды­хая запа­хи и насла­жда­ясь момен­том», — с улыб­кой заме­ча­ет худож­ни­ца.

Любо­пыт­но, что в зим­них этю­дах Батюш­ки­ной мы уже встре­ча­ли собак, гуля­ю­щих по засне­жен­ным ули­цам Берд. Тогда они были геро­я­ми кар­тин. А на осен­нем пле­нэ­ре чет­ве­ро­но­гая участ­ни­ца появи­лась уже по дру­гую сто­ро­ну хол­ста — рядом с сами­ми худож­ни­ца­ми.

И вот что инте­рес­но. На гото­вом этю­де нет ни двух моль­бер­тов, ни худож­ниц, ни Норы, отды­ха­ю­щей в тра­ве. Есть толь­ко мост, дере­вья, вода и лод­ка. Но теперь, зная исто­рию это­го пле­нэ­ра, смот­ришь на кар­ти­ну немно­го ина­че. За спо­кой­ным осен­ним пей­за­жем обна­ру­жи­ва­ет­ся целый про­жи­тый день, кото­рый для его участ­ни­ков ока­зал­ся осо­бен­ным.

Бер­ды, уви­ден­ные изда­ле­ка

На вто­ром полотне мы слов­но под­ни­ма­ем­ся над посел­ком. Рабо­та так и назы­ва­ет­ся — «Меж­ду осе­нью и зимой. Вид на Берд­скую сло­бо­ду».

Перед нами ноябрь­ские Бер­ды.

Сре­ди дере­вьев и кустар­ни­ков вид­не­ют­ся кры­ши домов — крас­ные, синие, серые. Одни построй­ки сто­ят бли­же, дру­гие едва раз­ли­чи­мы вда­ли. Над ними под­ни­ма­ют­ся золо­тые цер­ков­ные купо­ла. А вокруг — про­стор, уже поблек­шая тра­ва, ого­лен­ные вет­ки и низ­кое осен­нее солн­це.

Здесь почти нет яркой зеле­ни, зато сколь­ко оттен­ков корич­не­во­го, золо­ти­сто­го, серо-голу­бо­го! Зем­ля еще хра­нит теп­ло ушед­ше­го сезо­на, а небо уже совсем дру­гое — про­хлад­ное, с длин­ны­ми поло­са­ми обла­ков.

Мы при­вык­ли видеть Бер­ды изнут­ри. Идем по ули­це и заме­ча­ем отдель­ный дом, забор, калит­ку, дере­во у доро­ги. А с рас­сто­я­ния все это скла­ды­ва­ет­ся в еди­ный посе­лок, со сво­ей пла­ни­ров­кой, раз­ны­ми кры­ша­ми, ста­ры­ми и новы­ми построй­ка­ми.

Осо­бен­но инте­рес­но рас­смат­ри­вать цер­ков­ные купо­ла. С ближ­не­го рас­сто­я­ния храм вос­при­ни­ма­ет­ся как отдель­ное зда­ние. На этой кар­тине он ста­но­вит­ся частью обще­го вида Берд, замет­ной точ­кой сре­ди домов и дере­вьев.

В таком ракур­се луч­ше пони­ма­ешь, поче­му Бер­ды не похо­жи на обыч­ный город­ской мик­ро­рай­он. Здесь сохра­ни­лось мно­гое от преж­ней сло­бо­ды: невы­со­кая застрой­ка, отдель­ные дво­ры, ого­ро­ды, сво­бод­ное про­стран­ство меж­ду дома­ми. Все это скла­ды­ва­лось деся­ти­ле­ти­я­ми, задол­го до появ­ле­ния при­выч­ных нам мно­го­этаж­ных квар­та­лов.

И есть в кар­тине одна любо­пыт­ная подроб­ность. Худож­ни­ца выбра­ла не самый наряд­ный момент осе­ни. Дере­вья почти голые, тра­ва пожух­ла, снег еще не укрыл зем­лю. Но имен­но поэто­му хоро­шо вид­ны очер­та­ния домов, изги­бы дорог и сам харак­тер мест­но­сти.

Эту пано­ра­му Свет­ла­на тоже писа­ла не одна. Вме­сте с Верой Кра­мар они выбра­ли для пле­нэ­ра ста­рый клад­би­щен­ский холм на окра­ине посел­ка, отку­да откры­ва­ет­ся широ­кий вид на Бер­ды.

Место это хоро­шо зна­ко­мо ста­ро­жи­лам. Здесь, на высо­ком бере­гу над Сак­мар­ским яром, нахо­дит­ся ста­рое ста­нич­ное клад­би­ще, сохра­нив­шее память о несколь­ких поко­ле­ни­ях берд­ских каза­ков. А вни­зу про­сти­ра­ет­ся широ­кая низи­на быв­ше­го Под­мо­гиль­но­го озе­ра. Когда-то, еще в XVIII веке, Сак­ма­ра про­те­ка­ла у само­го под­но­жия это­го хол­ма. Позд­нее река изме­ни­ла рус­ло, оста­вив после себя ста­ри­цу. Теперь здесь зарос­шие тра­вой про­стран­ства, дере­вья, дач­ные участ­ки, а даль­ше — леси­стая пой­ма реки.

С этой высо­ты откры­ва­ет­ся необыч­ная пер­спек­ти­ва. Сна­ча­ла взгляд сколь­зит по тра­ве и кустар­ни­кам, затем по кры­шам домов, дере­вьям, цер­ков­ным купо­лам и нако­нец ухо­дит к дале­кой линии гори­зон­та. Про­стран­ство кажет­ся почти бес­ко­неч­ным. А вме­сте с этим про­сто­ром воз­ни­ка­ет и дру­гое ощу­ще­ние: смот­ришь на сего­дняш­ние Бер­ды, а неволь­но начи­на­ешь пред­став­лять, каки­ми они были преж­де.

Ведь перед нами те самые Бер­ды, где во вре­мя Кре­стьян­ской вой­ны XVIII века нахо­ди­лась став­ка Еме­лья­на Пуга­че­ва. Где спу­стя деся­ти­ле­тия побы­вал Алек­сандр Пуш­кин, разыс­ки­вая сви­де­те­лей тех собы­тий и запи­сы­вая их рас­ска­зы.

Про­шло почти два с поло­ви­ной сто­ле­тия. Каза­чья ста­ни­ца ста­ла частью Орен­бур­га. На месте ста­рых дво­ров появи­лись новые дома, изме­ни­лись ули­цы, но посе­лок во мно­гом сохра­нил свой преж­ний облик. Но сто­ит под­нять­ся на этот холм и посмот­реть вдаль, как про­шлое и насто­я­щее слов­но ока­зы­ва­ют­ся рядом. Перед нами — сего­дняш­ние Бер­ды, а за при­выч­ны­ми кры­ша­ми и доро­га­ми уга­ды­ва­ет­ся исто­рия посел­ка, кото­рая нача­лась задол­го до нас.

Инте­рес­но, что Свет­ла­на не пыта­ет­ся при­дать сво­е­му пей­за­жу исто­ри­че­ский харак­тер. Она пишет то, что видит сего­дня: дома, дере­вья, осен­нюю зем­лю и огром­ное небо. Но само место, отку­да откры­ва­ет­ся эта пано­ра­ма, неволь­но застав­ля­ет взгля­нуть на кар­ти­ну шире. Полу­ча­ет­ся не толь­ко взгляд вдаль, к гори­зон­ту, но и свое­об­раз­ный взгляд сквозь вре­мя — от Берд вре­мен Пуга­че­ва и при­ез­да сюда Пуш­ки­на до посел­ка наших дней.

На фото­гра­фии худож­ни­цы сто­ят посре­ди высо­кой пожух­лой тра­вы с еще не закон­чен­ны­ми кар­ти­на­ми в руках. За их спи­на­ми — тот самый посе­лок, кото­рый мы видим на этю­де. С рас­сто­я­ния дома кажут­ся совсем малень­ки­ми, а про­стран­ство вокруг них — огром­ным. Небо зани­ма­ет почти поло­ви­ну види­мо­го гори­зон­та.

Осо­бен­но инте­рес­но срав­нить две кар­ти­ны, кото­рые дер­жат худож­ни­цы. Они напи­са­ны с одно­го хол­ма, но выгля­дят по-раз­но­му. На одном хол­сте боль­ше вни­ма­ния уде­ле­но широ­ко­му небу и откры­то­му про­стран­ству, на дру­гом взгляд сосре­до­то­чен на домах, дере­вьях и цер­ков­ных купо­лах.

В этом, соб­ствен­но, и заклю­ча­ет­ся одна из самых любо­пыт­ных сто­рон живо­пи­си. Два чело­ве­ка сто­ят рядом, смот­рят на один посе­лок, видят одни и те же кры­ши, дере­вья и обла­ка. Но каж­дый заме­ча­ет что-то свое.

Свет­ла­на назва­ла свой рас­сказ об этой поезд­ке «Пле­нэр в тишине, или Когда крас­ки гово­рят за нас».

«Когда ты пишешь пей­заж, ты видишь его ина­че, заме­ча­ешь оттен­ки неба, игру све­та на кры­шах домов, изги­бы тра­вы… А еще это уди­ви­тель­ный опыт — видеть одну кар­ти­ну по-раз­но­му», — рас­ска­зы­ва­ет она.

И дей­стви­тель­но, для чело­ве­ка, при­вык­ше­го к этим местам, с клад­би­щен­ско­го хол­ма откры­ва­ет­ся зна­ко­мая пано­ра­ма Берд. Для худож­ни­ка же здесь воз­ни­ка­ет мно­же­ство вопро­сов: как пере­дать рас­сто­я­ние до край­них домов, какой отте­нок име­ет тра­ва на солн­це, поче­му ближ­ние дере­вья кажут­ся тем­ны­ми, а даль­ние почти рас­тво­ря­ют­ся в воз­ду­хе?

Такие вещи ред­ко заме­ча­ешь, пока не возь­мешь­ся за кисть. На полотне появ­ля­ет­ся не фото­гра­фи­че­ски точ­ная копия мест­но­сти, а пей­заж, в кото­ром одни дета­ли выде­ле­ны силь­нее дру­гих. И зна­ко­мые Бер­ды вдруг выгля­дят так, слов­но мы впер­вые смот­рим на них с это­го хол­ма.

Голу­бой дом на ули­це Гастел­ло

Тре­тий этюд воз­вра­ща­ет нас с высо­ты пря­мо на бер­дин­скую ули­цу.

Здесь сто­ит дере­вян­ный дом, окра­шен­ный в яркий голу­бой цвет. Белые налич­ни­ки выде­ля­ют­ся на фоне стен, под кры­шей виден тре­уголь­ный фрон­тон, рядом — дере­вья с послед­ни­ми жел­ты­ми листья­ми. Вдоль домов ухо­дит доро­га с глу­бо­ки­ми коле­я­ми, а по обе­им сто­ро­нам рас­тут кусты и под­сох­шая тра­ва.

Это ули­ца Гастел­ло в нояб­ре.

На пер­вый взгляд — самый обык­но­вен­ный уго­лок част­но­го сек­то­ра. Подоб­ные дома мож­но встре­тить и в дру­гих ста­рых рай­о­нах Орен­бур­га. Но хочет­ся задер­жать­ся и рас­смот­реть подроб­но­сти: как устро­е­ны окна, как соче­та­ет­ся голу­бая крас­ка со свет­лой отдел­кой, как дере­вья почти закры­ва­ют сосед­ние построй­ки.

И еще — какая здесь зем­ля! Не белая зим­няя доро­га и не ров­ный лет­ний асфальт, а насто­я­щая осен­няя ули­ца с корич­не­вы­ми коле­я­ми, остат­ка­ми тра­вы и неров­ны­ми обо­чи­на­ми.

Свет­ла­на ниче­го это­го не уби­ра­ет ради кра­си­во­го вида. Напро­тив, доро­га, кустар­ни­ки и хозяй­ствен­ные ограж­де­ния ста­но­вят­ся таки­ми же важ­ны­ми частя­ми кар­ти­ны, как сам дом.

Вспо­ми­на­ет­ся и один из зим­них этю­дов худож­ни­цы, о кото­ром мы рас­ска­зы­ва­ли вес­ной. Тогда Свет­ла­на напи­са­ла ста­рый сруб на ули­це Гастел­ло, 8, кото­ро­го уже нет. На его месте дав­но сто­ит кир­пич­ный особ­няк. Худож­ни­ца вер­ну­ла исчез­нув­ший дом на холст — с потем­нев­ши­ми брев­на­ми и голу­бы­ми налич­ни­ка­ми.

Теперь перед нами дру­гой осен­ний сюжет с той же ули­цы. И неволь­но начи­на­ешь вни­ма­тель­нее всмат­ри­вать­ся в дере­вян­ные дома Берд. Сколь­ко еще таких стро­е­ний сохра­ни­лось? Какие из них через десять или два­дцать лет мож­но будет уви­деть толь­ко на фото­гра­фи­ях и кар­ти­нах?

А ведь для исто­рии посел­ка такие подроб­но­сти порой ока­зы­ва­ют­ся не менее инте­рес­ны­ми, чем боль­шие собы­тия. На кар­тине мож­но рас­смот­реть, как выгля­дел дом в опре­де­лен­ное вре­мя, какой была доро­га перед ним, какие дере­вья рос­ли рядом. Худож­ни­ца, воз­мож­но, и не ста­вит перед собой зада­чу доку­мен­ти­ро­вать ста­рую застрой­ку. Но ее этю­ды посте­пен­но ста­но­вят­ся еще и свое­об­раз­ной лето­пи­сью бер­дин­ских улиц.

В одном из преж­них раз­го­во­ров Свет­ла­на при­зна­ва­лась, что во вре­мя рабо­ты слов­но посе­ля­ет­ся внут­ри соб­ствен­но­го сюже­та. Пред­став­ля­ет голо­са людей, их раз­го­во­ры, ту повсе­днев­ную жизнь, кото­рая оста­ет­ся за пре­де­ла­ми хол­ста.

Навер­ное, поэто­му ее так при­вле­ка­ют ста­рые дома. В них инте­рес­но не толь­ко устрой­ство кры­ши или резь­ба на окон­ных налич­ни­ках. За каж­дым фаса­дом — чья-то жизнь. Кто-то выби­рал голу­бую крас­ку для стен, белил окон­ные рамы, сажал дере­вья воз­ле дома, выхо­дил через калит­ку на эту ули­цу.

Мы можем ниче­го не знать об этих людях. Но неко­то­рые сле­ды их при­сут­ствия худож­ни­ца успе­ва­ет сохра­нить.

Что оста­ет­ся на хол­сте

У трех новых работ Свет­ла­ны Батюш­ки­ной раз­ные глав­ные герои. На одной кар­тине им ста­но­вит­ся мост через Сак­ма­ру, на дру­гой — весь посе­лок, уви­ден­ный с рас­сто­я­ния, на тре­тьей — голу­бой дере­вян­ный дом.

Но у этих сюже­тов есть общее. Худож­ни­ца заме­ча­ет то, мимо чего мы обыч­но про­хо­дим, не осо­бен­но вгля­ды­ва­ясь.

Желез­но­до­рож­ный мост нужен, что­бы по нему ходи­ли поез­да. Дом — что­бы в нем жили. Ули­ца — что­бы по ней доби­ра­лись домой. Мы при­вык­ли смот­реть на эти вещи преж­де все­го с прак­ти­че­ской сто­ро­ны.

А на кар­ти­нах мож­но спо­кой­но рас­смот­реть фор­му ста­рой кры­ши, цвет окон­ных рам, дере­вья у доро­ги, отра­же­ние желез­ных кон­струк­ций в воде. Все то, что было рядом и вче­ра, и поза­вче­ра, но поче­му-то оста­ва­лось неза­ме­чен­ным.

Осен­ние этю­ды осо­бен­но инте­рес­ны еще и пото­му, что не вся­кий живо­пи­сец выбе­рет для рабо­ты ноябрь­ский день, когда яркая листва уже обле­те­ла. Свет­ла­на нахо­дит крас­ки и в этом вре­ме­ни: в охри­стой зем­ле, тем­ных вет­вях, голу­бых сте­нах домов, холод­ном небе над Сак­ма­рой.

А рас­ска­зы о пле­нэрах поз­во­ля­ют уви­деть еще одну сто­ро­ну рабо­ты худож­ни­цы. Ведь гото­вая кар­ти­на не рас­ска­жет, сколь­ко вре­ме­ни при­шлось искать под­хо­дя­щее место, сколь­ко раз изме­нил­ся свет, пока рабо­та­ла кисть, и како­во это — про­ве­сти несколь­ко часов на осен­нем бере­гу реки.

На фото­гра­фи­ях нет тор­же­ствен­ной обста­нов­ки худо­же­ствен­ной мастер­ской. Обыч­ные склад­ные моль­бер­ты, короб­ки с крас­ка­ми, теп­лая одеж­да, дорож­ка, усы­пан­ная листья­ми. Две подру­ги, кото­рые выбра­лись из горо­да занять­ся люби­мым делом.

И соба­ка Нора, для кото­рой весь этот пле­нэр, веро­ят­но, был преж­де все­го заме­ча­тель­ной дол­гой про­гул­кой.

Свет­ла­на гово­рит, что такие поезд­ки нуж­ны ей не толь­ко ради гото­вых работ. Воз­мож­ность побыть на при­ро­де, пооб­щать­ся с близ­ким по духу чело­ве­ком, вме­сте уви­деть что-то инте­рес­ное — все это тоже важ­но.

И, пожа­луй, теперь понят­нее, поче­му на ее кар­ти­нах так мно­го вни­ма­ния уде­ле­но неболь­шим, совсем обыч­ным подроб­но­стям. Имен­но из них и скла­ды­ва­ют­ся те дни, кото­рые потом хочет­ся вспо­ми­нать.

Зимой эти места сно­ва изме­нят­ся. Доро­ги скро­ет снег, дере­вья покро­ют­ся ине­ем, кры­ши ста­нут белы­ми. Что-то будет выгля­деть наряд­нее, а что-то вовсе исчез­нет из виду до вес­ны.

Но октябрь­ские и ноябрь­ские Бер­ды уже оста­нут­ся на кар­ти­нах.

И, воз­мож­но, после зна­ком­ства с эти­ми рабо­та­ми кто-нибудь из наших чита­те­лей, про­хо­дя по ули­це Гастел­ло или ока­зав­шись на бере­гу Сак­ма­ры, оста­но­вит­ся на мину­ту. Про­сто что­бы посмот­реть вокруг.

Рабо­ты Свет­ла­ны Батюш­ки­ной, холст, мас­ло, 2026 год:

• «Наедине с осе­нью». Октябрь. Орен­бург, река Сак­ма­ра.
• «Меж­ду осе­нью и зимой». Ноябрь. Орен­бург, вид на Берд­скую сло­бо­ду.
• «Осень на окра­ине». Ноябрь. Орен­бург, ули­ца Гастел­ло.

© 2026, «Берд­ская сло­бо­да», Лукья­нов Сер­гей.