Оренбургское казачье войско в приказах и циркулярах в начальный период Первой мировой войны (июль-декабрь 1914 года)

Ста­тья посвя­ще­на ана­ли­зу издан­ных в годы Пер­вой миро­вой вой­ны локаль­ных актов — при­ка­зов и цир­ку­ля­ров по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску, — явля­ю­щих­ся важ­ным источ­ни­ком для глу­бо­ко­го изу­че­ния, как воен­ной исто­рии Рос­сии, так и спе­ци­фи­ки пра­во­вых актов это­го пери­о­да. Вви­ду мно­го­чис­лен­но­сти не пуб­ли­ко­вав­ших­ся ранее доку­мен­тов в дан­ной ста­тье рас­смот­ре­ны мате­ри­а­лы началь­но­го пери­о­да Пер­вой миро­вой вой­ны.

Ста­ни­ца Берд­ская. Офи­це­ры и каза­ки 2‑го Орен­бург­ско­го вое­во­ды Наго­го каза­чье­го пол­ка. 1914 год.

Пуб­ли­ку­ет­ся с раз­ре­ше­ния авто­ра

Пер­вые при­ка­зы, содер­жа­щие сви­де­тель­ства о при­бли­же­нии вой­ны, отно­сят­ся к 20‑м чис­лам июля 1914 года. В них, в част­но­сти, сооб­ща­лось, что 24 июля воз­вра­тил­ся из двух­ме­сяч­но­го загра­нич­но­го отпус­ка ранее сро­ка на 25 дней наказ­ной ата­ман Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска гене­рал-лей­те­нант Н.А. Сухом­ли­нов[1], на сле­ду­ю­щий день при­сту­пил к испол­не­нию сво­их обя­зан­но­стей и ото­зван­ный из отпус­ка досроч­но на 1 месяц и 2 дня ата­ман 1‑го воен­но­го отде­ла гене­рал-май­ор Н.П. Маль­цев»[2].

В раз­гар моби­ли­за­ции, 27 июля, в Орен­бург посту­пи­ла теле­грам­ма Нико­лая II:

«Уве­рен, что все Орен­бург­ское каза­чье вой­ско будет на поле бра­ни геро­я­ми».

Наказ­ной ата­ман Сухом­ли­нов обра­тил­ся к каза­кам с при­зы­вом пока­зать себя на поле бра­ни достой­ны­ми вну­ка­ми сла­вян­ских пред­ков:

«Поду­май­те, что кому-нибудь из вас при­ве­дет еще Бог воз­вра­тить­ся к сво­им отцам, женам и детям. Поду­май­те о том, как они будут вас тогда встре­чать. Воз­вра­щай­тесь же побе­до­нос­но, напо­ив сво­их коней в немец­ких реках»[3].

28 июля в свя­зи с моби­ли­за­ци­ей были отчис­ле­ны от долж­но­стей ата­ма­ны ста­ниц: Камен­но-Озер­ной — подъ­е­са­ул В. Гле­бов; Ново-Орской — подъ­е­са­ул А. Ворон­цов; Ниж­не­озер­ной — сот­ник Ф. Бог­да­нов; Крас­но­холм­ской — сот­ник М. Сте­па­нов; Сак­мар­ской — сот­ник Л. Туш­ка­нов; Пре­чи­стин­ской — сот­ник П. Але­ма­нов и Крас­но­яр­ской — хорун­жий А. Жуков.

В при­ка­зах содер­жа­лись све­де­ния о каза­ках-доб­ро­воль­цах. 29 июля 1914 года млад­ший уряд­ник Гирьяль­ской ста­ни­цы Петр Мас­лов, изъ­явив­ший жела­ние идти доб­ро­воль­цем на вой­ну с Гер­ма­ни­ей и Авст­ро-Вен­гри­ей, был про­из­ве­ден в стар­шие уряд­ни­ки с назна­че­ни­ем в 12‑й Орен­бург­ский каза­чий полк[4]. Через два дня доб­ро­воль­цем в 18‑й Орен­бург­ский каза­чий полк был зачис­лен Нико­лай Пет­ро­вич Поно­ма­рев, герой Рус­ско-япон­ской вой­ны, пол­ный геор­ги­ев­ский кава­лер[5]. Кро­ме каза­ков непри­зыв­но­го воз­рас­та поехать доб­ро­воль­ца­ми на фронт вызва­лись 64 каза­ка, в их чис­ле мало­ле­ток Илья Смо­ло­но­гов из Кар­да­и­лов­ской ста­ни­цы и 46-лет­ний Афа­на­сий Оку­лов, стар­ший вете­ри­нар­ный фельд­шер из Челя­бин­ской ста­ни­цы[6]. Запись доб­ро­воль­цев в дей­ству­ю­щую армию, как сле­ду­ет из при­ка­зов по вой­ску, про­дол­жа­лась и в дру­гие меся­цы[7].

30 июля, в день рож­де­ния Наслед­ни­ка цеса­ре­ви­ча Алек­сея Нико­ла­е­ви­ча, Наказ­ной ата­ман Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска гене­рал- лей­те­нант Н.А. Сухом­ли­нов при­нял в Орен­бур­ге парад каза­чьих частей, отправ­ля­е­мых на фронт. В при­ка­зе № 512 он выра­зил надеж­ду на то, что части «пока­жут дерз­ко­му вра­гу наше­го Оте­че­ства, что зна­чит Орен­бург­ский казак. Такие пол­ки и бата­реи оправ­да­ют Высо­кое Цар­ское дове­рие и вер­нут­ся домой толь­ко геро­я­ми».

Ата­ман бла­го­да­рил ста­ри­ков-ста­нич­ни­ков, «быст­ро и отлич­но сна­ря­див­ших сво­их сыно­вей на вели­кий подвиг защи­ты Царя и Роди­ны».

После пара­да в сто­ли­цу от вой­ска была посла­на теле­грам­ма на имя царя с выра­же­ни­ем вер­но­под­дан­ни­че­ских чувств. В ответ­ной теле­грам­ме Нико­лай II напи­сал:

«Пере­дай­те Слав­но­му Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску мою сер­деч­ную бла­го­дар­ность за выра­жен­ные мне чув­ства пре­дан­но­сти. Верю в его готов­ность послу­жить Мне и Родине»[8].

2 авгу­ста 1914 года в при­ка­зе по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску за № 517 был опуб­ли­ко­ван импе­ра­тор­ский мани­фест (от 20 июля) об объ­яв­ле­нии воен­ных дей­ствий меж­ду Рос­си­ей и Гер­ма­ни­ей. А через десять дней — мани­фест о нача­ле вой­ны с Авст­ро-Вен­гри­ей[9].

Для обес­пе­че­ния пра­виль­ной пере­сыл­ки поч­то­вых отправ­ле­ний в дей­ству­ю­щую армию, в одном из при­ка­зов по вой­ску был ука­зан поря­док адре­со­ва­ния кор­ре­спон­ден­ции с запре­ще­ни­ем ука­зы­вать в них места нахож­де­ния частей и учре­жде­ний[10].

При­каз от 5 авгу­ста инфор­ми­ро­вал о назна­че­нии на вакант­ную на момент моби­ли­за­ции долж­ность стар­ше­го адъ­ютан­та стро­е­во­го отде­ле­ния вой­ско­во­го шта­ба Н. Ани­си­мо­ва, подъ­е­са­у­ла, штаб-офи­це­ра для осо­бых пору­че­ний. Дру­гим при­ка­зом еса­ул Нико­лай Аль­ме­тьев был назна­чен и.д. стар­ше­го адъ­ютан­та вой­ско­во­го шта­ба[11]. Позд­нее, вслед­ствие назна­че­ния началь­ни­ка вой­ско­во­го шта­ба гене­рал-май­о­ра С.И. Гав­ри­ло­ва в дей­ству­ю­щую армию, Аль­ме­тьев был назна­чен на его долж­ность[12].

В сере­дине авгу­ста гене­рал-лей­те­нант Н.А. Сухом­ли­нов сооб­щал воен­но­му мини­стру Рос­сии В.А. Сухом­ли­но­ву (сво­е­му род­но­му бра­ту) об успеш­ной моби­ли­за­ции частей Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска:

«Счаст­лив доло­жить, что все пол­ки вто­рой оче­ре­ди и все бата­реи бла­го­по­луч­но собра­лись и свое­вре­мен­но высту­пи­ли на поле бра­ни. Царе­вы ста­нич­ни­ки гото­ви­лись к похо­ду спо­кой­но, уве­рен­но, с бла­го­во­ле­ни­ем. На вой­ну хотят идти без исклю­че­ния. С гор­до­стью докла­ды­ваю, что общая моби­ли­за­ция про­шла в без­уко­риз­нен­ном поряд­ке и не вызва­ла ника­ких затруд­не­ний. Заслу­шав бое­вой зов, каза­ки бро­си­ли все рабо­ты в поле и устре­ми­лись на сбор­ные пунк­ты, в изли­ше­стве про­тив нуж­но­го чис­ла»[13].

Упо­ми­на­лось в при­ка­зе и о жела­нии каза­ков «снять с вой­ска немец­кое назва­ние и наиме­но­вать его дру­гим име­нем, по воле и жела­нию сво­е­го Дер­жав­но­го Вождя»[14]. Речь идет о все­рос­сий­ской кам­па­нии по борь­бе с «немец­ким заси­ли­ем», в том чис­ле и в исто­ри­че­ских назва­ни­ях. Как извест­но, глас­ные (депу­та­ты) город­ской думы сохра­ни­ли назва­ние Орен­бург, и вопрос с пере­име­но­ва­ни­ем каза­чье­го вой­ска боль­ше не воз­ни­кал.

Неко­то­рые армей­ские офи­це­ры, как сви­де­тель­ству­ют при­ка­зы, поже­ла­ли участ­во­вать в бое­вых дей­стви­ях в соста­ве 1‑й Орен­бург­ской каза­чьей отдель­ной сот­ни, пере­ве­ден­ной из Орен­бур­га в Казань и удо­сто­ив­шей­ся после осмот­ра похва­лы коман­ду­ю­ще­го Казан­ским воен­ным окру­гом, нашед­ше­го ее в «бле­стя­щем состо­я­нии»[15].

Сле­ду­ет отме­тить, что о кад­ро­вых назна­че­ни­ях в при­ка­зах пер­вых меся­цев вой­ны упо­ми­на­лось часто. Напри­мер, в авгу­сте 1914 года в состав каза­чьих бата­рей были зачис­ле­ны: пол­ков­ник Карцев[А][16] и штабс-капи­та­ны Б. Шеста­ков и Б. Мака­рен­ко[17], а в управ­ле­ние 1‑го воен­но­го отде­ла — пра­пор­щик запа­са армей­ской пехо­ты Яки­ман­ский[18].

Один из при­ка­зов касал­ся выпуск­ни­ков ака­де­мий. Сот­ник В. Руда­ков, выпуск­ник Нико­ла­ев­ской интен­дант­ской ака­де­мии направ­лял­ся в управ­ле­ние диви­зи­он­но­го интен­дан­та 24‑й пехот­ной диви­зии[19], подъ­е­са­ул В. Моло­ствов, выпуск­ник Нико­ла­ев­ской Ака­де­мии Гене­раль­но­го шта­ба — в 14‑й гусар­ский Митав­ский полк[20], еще один выпуск­ник Нико­ла­ев­ской Ака­де­мии Гене­раль­но­го шта­ба подъ­е­са­ул Ф. Махин дол­жен был посту­пить в рас­по­ря­же­ние началь­ни­ка шта­ба Киев­ско­го воен­но­го окру­га.

На долж­ность ата­ма­на 2‑го воен­но­го отде­ла пол­ков­ни­ка М. Серо­ва, вхо­дя­ще­го в ком­плект кон­ных пол­ков, отправ­ля­ю­щих­ся на театр воен­ных дей­ствий, был назна­чен вой­ско­вой стар­ши­на Ф. Евдю­ков[21].

30 авгу­ста в при­ка­зе по вой­ску было объ­яв­ле­но о про­из­вод­стве в офи­цер­ские чины выпуск­ни­ков воен­но-учеб­ных заве­де­ний. Офи­це­ра­ми ста­ли 36 выпуск­ни­ков Киев­ско­го, Орен­бург­ско­го, Алек­сан­дров­ско­го воен­ных учи­лищ, Нико­ла­ев­ско­го и Ели­са­вет­град­ско­го кава­ле­рий­ских, Михай­лов­ско­го и Кон­стан­ти­нов­ско­го артил­ле­рий­ских учи­лищ[22]. При­ка­за­ми за август 19 каза­ков были зачис­ле­ны в юнке­ра Орен­бург­ско­го воен­но­го учи­ли­ща[23].

В день памя­ти Бла­го­вер­но­го Вели­ко­го кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го каза­ки запас­ных и осо­бых сотен и запас­ной бата­реи 1‑го воен­но­го отде­ла обра­ти­лись к началь­ни­ку Гене­раль­но­го шта­ба с теле­грам­мой «о стрем­ле­нии каза­ков сра­зить­ся с нем­ца­ми». Воен­ный министр Рос­сии гене­рал-адъ­ютант В.А. Сухом­ли­нов сооб­щил, что на их теле­грам­ме 1 сен­тяб­ря 1914 года Нико­лай II напи­сал:

«Рев­ность Орен­бург­ских каза­ков в бое­вой служ­бе мне дав­но извест­на, и я ее глу­бо­ко ценю»[24].

Несмот­ря на вой­ну, в свя­зи с есте­ствен­ным ростом насе­ле­ния, на каза­чьих зем­лях про­ис­хо­ди­ли адми­ни­стра­тив­ные пре­об­ра­зо­ва­ния, созда­ва­лись новые ста­ни­цы путем разу­круп­не­ния суще­ству­ю­щих, откры­ва­лись новые боль­ни­цы. Все это нахо­ди­ло отра­же­ние в при­ка­зах по вой­ску.

Так, 9 авгу­ста в ста­ни­це Зве­ри­но­го­лов­ской 3‑го воен­но­го отде­ла была откры­та каза­чья боль­ни­ца, уже тре­тья по сче­ту за год, в то вре­мя как в 1‑м и 2‑м отде­лах боль­ниц не было. Стро­и­тель­ство боль­ниц было свя­за­но с успеш­ной дея­тель­но­стью ата­ма­на отде­ла пол­ков­ни­ка Д. Серо­ва[25].

В нача­ле сен­тяб­ря в при­ка­зе сооб­ща­лось о новой ста­ни­це с наиме­но­ва­ни­ем Крас­но­яр­ская Вла­ди­ми­ро-Сухом­ли­нов­ская, создан­ной из посел­ков Крас­но­яр­ско­го и Под­сте­пин­ско­го Кар­да­и­лов­ской ста­ни­цы[26].

Гене­рал-адъ­ютан­ту В.А. Сухом­ли­но­ву при­ка­зом 7 сен­тяб­ря было предо­став­ле­но зва­ние почет­но­го каза­ка Дол­го­де­ре­вен­ской ста­ни­цы, а его бра­ту гене­рал-лей­те­нан­ту Н.А. Сухом­ли­но­ву — зва­ние почет­но­го каза­ка Еткуль­ской ста­ни­цы[27].

С само­го нача­ла вой­ны штаб Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска через ста­нич­ную и посел­ко­вую адми­ни­стра­ции для инфор­ми­ро­ва­ния насе­ле­ния о ходе вой­ны гото­вил в виде «Объ­яв­ле­ний» выдерж­ки из офи­ци­аль­ных све­де­ний о войне с Гер­ма­ни­ей и Авст­ро- Вен­гри­ей[28].

После успеш­но­го наступ­ле­ния 8‑й армии Юго-Запад­но­го фрон­та в Гали­ций­ском сра­же­нии, в ходе кото­ро­го был взят город Галич, 26 авгу­ста была посла­на поздра­ви­тель­ная теле­грам­ма наказ­но­го ата­ма­на Н.А. Сухом­ли­но­ва гене­ра­лу от кава­ле­рии А.А. Бру­си­ло­ву.

Коман­ду­ю­щий 8‑й армии, в соста­ве кото­рой сра­жа­лись и пол­ки Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска, отве­тил на поздрав­ле­ние:

«Толь­ко что полу­чил Вашу теле­грам­му; при­но­шу сер­деч­ную бла­го­дар­ность за молит­вы и поже­ла­ния Вам и вой­ску, пред­ста­ви­те­ли кото­ро­го доб­лест­но бьют вра­га в рядах моей армии, чем при­умно­жа­ют сла­ву наше­го царя, Роди­ны и лихо­го Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска. 520. Бру­си­лов»[29].

Одна­ко радост­ных изве­стий с фрон­тов при­хо­ди­ло мало. Так, 31 авгу­ста из шта­ба Вер­хов­но­го Глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го посту­пи­ла инфор­ма­ция о пора­же­нии рус­ских войск (2‑й армии) в Восточ­но-Прус­ской опе­ра­ции. Она гла­си­ла:

«Вслед­ствие нако­пив­ших­ся под-креп­ле­ний, стя­ну­тых со все­го фрон­та, бла­го­да­ря широ­ко раз­ви­той сети желез­ных дорог, пре­вос­ход­ные силы гер­ман­цев обру­ши­лись на наши силы око­ло двух кор­пу­сов, под­верг­ших­ся само­му силь­но­му обстре­лу тяже­лой артил­ле­рии, от кото­рой мы понес­ли боль­шие поте­ри. По име­ю­щим­ся све­де­ни­ям, вой­ска дра­лись герой­ски; гене­ра­лы Сам­со­нов, Мар­тос, Пестич и неко­то­рые чины шта­бов погиб­ли. Для пари­ро­ва­ния это­го при­скорб­но­го собы­тия при­ни­ма­ют­ся с пол­ной энер­ги­ей и настой­чи­во­стью все необ­хо­ди­мые меры»[30].

Офи­ци­аль­ных све­де­ний о погиб­ших и ране­ных в боях из соста­ва каза­чьих частей в при­ка­зах и объ­яв­ле­ни­ях по вой­ску пер­вое вре­мя не было. Одна­ко полу­чить пред­став­ле­ние о поте­рях мож­но было из при­ка­зов с фор­му­ли­ров­кой «на попол­не­ние убы­ли». Так, при­ка­зом № 594 от 19 сен­тяб­ря 1914 года в 1‑й Орен­бург­ский каза­чий Его Импе­ра­тор­ско­го Высо­че­ства Наслед­ни­ка Цеса­ре­ви­ча полк направ­ля­лось 3 офи­це­ра, а во 2‑й Орен­бург­ский каза­чий вое­во­ды Наго­го полк — 7 офи­це­ров[31].

16 сен­тяб­ря 1914 года в свя­зи с фор­ми­ро­ва­ни­ем Орен­бург­ской каза­чьей диви­зии испол­ня­ю­щим долж­ность началь­ни­ка шта­ба этой диви­зии был назна­чен пол­ков­ник В. Саве­льев, наблю­да­ю­щий за обу­че­ни­ем в Импе­ра­тор­ской Нико­ла­ев­ской ака­де­мии Гене­раль­но­го шта­ба, а стар­шим адъ­ютан­том шта­ба — капи­тан Е. Ригель­ман, помощ­ник стар­ше­го адъ­ютан­та шта­ба Казан­ско­го воен­но­го окру­га[32].

Пер­вым орен­бург­ским каза­ком, отли­чив­шим­ся в бою с австрий­ца­ми, был стар­ший уряд­ник 16 Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка Ефи­мов Кон­стан­тин [Филип­по­вич][33]. О его геро­из­ме сооб­ща­лось не толь­ко в при­ка­зе по вой­ску, но и в газе­те «Рус­ский инва­лид» за ноябрь 1914 года.

«Участ­вуя во мно­гих боях и раз­вед­ках, Ефи­мов выка­зы­вал уди­ви­тель­ную удаль и неустра­ши­мость. Напри­мер, 28-го авгу­ста он вызвал­ся охот­ни­ком на раз­вед­ку в д. Дем­бо­ви­це, куда отпра­вил­ся ночью один. Ему уда­лось про­сле­дить отсту­пав­шую бата­рею про­тив­ни­ка, нахо­див­шу­ю­ся под при­кры­ти­ем 1/2 роты. 2‑го сен­тяб­ря у д. Дзюрд­зюв­ка Ефи­мов с 10 каза­ка­ми бро­сил­ся в ата­ку на отсту­пав­шую непри­я­тель­скую пехо­ту (осталь­ные 30 каза­ков не смог­ли добрать­ся до про­тив­ни­ка из-за болот­ной мест­но­сти), лич­но зару­бил 5 пехо­тин­цев. После того, как 3 каза­ка были уби­ты и 2 ране­ны, а под ним самим восе­мью пуля­ми была уби­та лошадь, Ефи­мов при­ка­зал остав­шим­ся каза­кам отсту­пать. Сам же, под силь­ным пуле­мет­ным и ружей­ным огнем, взял в плен 7 пехо­тин­цев, одно­го зару­бил при попыт­ке к бег­ству.

7‑го сен­тяб­ря, будучи в разъ­ез­де у г. Неле­па, для точ­но­го опре­де­ле­ния силы про­тив­ни­ка на р. Вис­лой, под при­кры­ти­ем зда­ний, Ефи­мов смог при­бли­зить­ся к про­тив­ни­ку на 100–150 шагов. Полу­чив све­де­ния, стал воз­вра­щать­ся по обстре­ли­ва­е­мой ули­це. Несмот­ря на силь­ный огонь, и уби­тую лошадь, смог быст­ро скрыть­ся, успев снять с уби­той лоша­ди сед­ло и про­кри­чать про­тив­ни­ку, под­няв­ши сед­ло: «нет, не видать вам каза­чье­го сед­ла!».

12-го сен­тяб­ря, нахо­дясь в раз­вед­ке у д. Видо­ви­це-Горне, Ефи­мов заме­тил непри­я­тель­ские око­пы и сво­и­ми искус­ны­ми дей­стви­я­ми навел непри­я­тель­ский полу­эс­кад­рон на свою пехо­ту, в резуль­та­те чего 12 кава­ле­ри­стов были взя­ты в плен, а осталь­ные уби­ты и ране­ны.

За свои подви­ги орен­бург­ский казак был про­из­ве­ден в вах­мист­ры и награж­ден: Геор­ги­ев­ским кре­стом 3 сте­пе­ни, Геор­ги­ев­ским кре­стом 4 сте­пе­ни и Геор­ги­ев­ской меда­лью 4 сте­пе­ни»[34].

Из-за боль­ших потерь офи­цер­ско­го соста­ва, были сокра­ще­ны сро­ки обу­че­ния в воен­ных учи­ли­щах до 3–4 меся­цев и уве­ли­че­но коли­че­ство набо­ров юнке­ров с одно­го до трех в году. Так, в нача­ле октяб­ря 1914 года 9 каза­ков Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска были зачис­ле­ны в юнке­ра Орен­бург­ско­го каза­чье­го учи­ли­ща[35].

15 октяб­ря 1914 года появил­ся при­каз № 629[36] со спис­ка­ми офи­це­ров и чинов­ни­ков, направ­лен­ных в моби­ли­зо­ван­ные, льгот­ные и запас­ные части Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска с гри­фом «Не под­ле­жит огла­ше­нию» (табл. 1).

Таб­ли­ца 1. Спи­сок офи­це­ров и чинов­ни­ков, направ­лен­ных в моби­ли­зо­ван­ные, льгот­ные и запас­ные части Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска.

Как мы видим из таб­ли­цы, толь­ко треть офи­це­ров, направ­лен­ных в пол­ки 2‑й и 3‑й оче­ре­ди, до моби­ли­за­ции нахо­ди­лась на воен­ной служ­бе. Более поло­ви­ны офи­це­ров были при­зва­ны в пол­ки из запа­са. Коли­че­ство выпуск­ни­ков воен­ных учи­лищ, полу­чив­ших назна­че­ние непо­сред­ствен­но в льгот­ные пол­ки, было незна­чи­тель­ным. В 13‑й и 16‑й Орен­бург­ские каза­чьи пол­ки было направ­ле­но все­го по одно­му офи­це­ру, про­хо­див­ше­му воен­ную служ­бу в момент моби­ли­за­ции в стро­е­вых пол­ках.

Для под­го­тов­ки попол­не­ний в пол­ки и сот­ни, нахо­дя­щи­е­ся на фрон­те, были созда­ны 6 запас­ных каза­чьих сотен, а для заме­ны кон­ско­го соста­ва 6 отде­ле­ний кон­ско­го запа­са. В каза­чьи запас­ные сот­ни были направ­ле­ны 14 офи­це­ров, в отде­ле­ния кон­ско­го запа­са — 6 офи­це­ров. Из них чет­ве­ро были из запа­са, один — из отстав­ки, трое — из пол­ков, осталь­ные 12 — со льго­ты.

Отра­же­на в вой­ско­вых при­ка­зах помощь каза­ков сани­тар­ным отря­дам во вре­мя их фор­ми­ро­ва­ния. 20 октяб­ря 1914 года Берд­ско­му ста­нич­но­му обще­ству была объ­яв­ле­на бла­го­дар­ность за пожерт­во­ва­ние 100 руб­лей на фор­ми­ро­ва­ние сани­тар­но­го отря­да бра­тьев мило­сер­дия для отправ­ле­ния в дей­ству­ю­щую армию[37].

Отдель­ной бла­го­дар­но­сти Наказ­но­го ата­ма­на был удо­сто­ен вах­мистр Кон­нов [Миха­ил][38], ата­ман Берд­ской ста­ни­цы, в корот­кое вре­мя собрав­ший с насе­ле­ния дол­ги и окла­ды.

«За такое при­мер­ное отно­ше­ние к обще­ствен­ной служ­бе объ­яв­ляю вах­мист­ру Кон­но­ву от лица служ­бы бла­го­дар­ность. Об этом объ­яв­ляю по вой­ску, пред­пи­сы­ваю при­каз этот про­честь на всех ста­нич­ных и посел­ко­вых сбо­рах вве­рен­но­го мне вой­ска. Наказ­ной Ата­ман, Гене­рал-лей­те­нант Сухом­ли­нов»[39].

7 октяб­ря 1914 года части Орен­бург­ской каза­чьей диви­зии, нахо­див­ши­е­ся в Пет­ро­град­ском воен­ном окру­ге, участ­во­ва­ли в смот­ре в Крас­ном Селе, кото­рый про­во­дил Нико­лай II. Как сооб­щал пол­ков­ник П. Голо­вин, коман­дир 9‑го Орен­бург­ско­го каза­чье­го ата­ма­на Паду­ро­ва пол­ка, каза­ки удо­сто­и­лись цар­ско­го «спа­си­бо». В сво­ем днев­ни­ке Нико­лай II в этот день оста­вил сле­ду­ю­щую запись:

«7‑го октяб­ря. Втор­ник. … На воен­ном поле про­из­вел смотр одной Твер­ской пешей дру­жине, двум бата­ре­ям Госу­дар­ствен­но­го] Опол­че­ния, 9‑му, 10-му и 12-му Орен­бург­ским каз[ачьим] пол­кам и 5‑й Оренб[ургской] каз[ачьей] бата­рее. Все части пред­ста­ви­лись отлич­но, а осо­бен­но каза­ки на сво­их мало­рос­лых креп­ких лоша­ден­ках» [1, с. 490].

Осе­нью 1914 года в при­ка­зах появи­лись пер­вые сооб­ще­ния о погиб­ших в бою офи­це­рах. 27 октяб­ря — о подъ­е­сау­ле 3‑й Орен­бург­ской каза­чьей бата­реи Нико­лая Пру­то­ве, в нояб­ре — о хорун­жем 3‑го Уфим­ско-Самар­ско­го пол­ка Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска хорун­жий Васи­лии Мама­е­ве. О гибе­ли ниж­них чинов в при­ка­зах по вой­ску не сооб­ща­лось[40].

Каза­ки 5‑й сот­ни 4‑го Исет­ско-Став­ро­поль­ско­го пол­ка собра­ли пожерт­во­ва­ния для вдов и сирот каза­ков на сум­му 30 руб­лей 19 копе­ек, кото­рые были пере­да­ны в Орен­бург­ский каза­чий дам­ский коми­тет[41].

Каза­ки Санар­ско­го, Джа­бык-Кара­гай­ско­го и Бре­дин­ско­го вой­ско­вых лес­ни­честв, осво­бож­ден­ные от при­зы­ва в дей­ству­ю­щую армию, стре­мясь ока­зать посиль­ную помощь при­зван­ным на вой­ну каза­кам и их семей­ствам, при­ня­ли реше­ние на весь пери­од вой­ны отчис­лять по несколь­ку про­цен­тов из полу­ча­е­мо­го ими содер­жа­ния, каза­ки Вар­ла­мов­ско­го лес­ни­че­ства — по 10%[42].

Казак Мохи­рев­ско­го посел­ка Коель­ской ста­ни­цы Нико­лай Мак­си­мо­вич Мохи­рев, дви-жимый пат­ри­о­ти­че­ски­ми чув­ства­ми, пожерт­во­вал в поль­зу нахо­дя­ще­го­ся в дей­ству­ю­щей армии 18-го Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка один вагон овса в коли­че­стве 750 пудов[43].

Доку­мен­ты сви­де­тель­ству­ют, что в октяб­ре 1914 года 26 офи­це­ров, досроч­но окон­чив­шие воен­ные учи­ли­ща, и полу­чив­шие чин хорун­же­го, были направ­ле­ны в части Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска. Выпуск­ни­кам после­ду­ю­щих лет стал при­сва­и­вать­ся чин ран­гом ниже – пра­пор­щи­ка[44]. Пер­во­го декаб­ря 1914 года пол­ки и бата­реи вой­ска попол­ни­ли 38 офи­це­ров, выпуск­ни­ков воен­но-учеб­ных заве­де­ний, из кото­рых 37 — в чине пра­пор­щи­ка[45].

3 нояб­ря 1914 года в при­ка­зе № 661 было объ­яв­ле­но о награж­де­нии каза­ков 14-го Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка, отли­чив­ших­ся в боях про­тив австрий­цев. 41 каза­ку это­го пол­ка были вру­че­ны Геор­ги­ев­ские кре­сты 3‑й и 4‑й сте­пе­ней, а 50 каза­ков полу­чи­ли Геор­ги­ев­ские меда­ли 4‑й сте­пе­ни. Подви­ги награж­ден­ных каза­ков в при­ка­зе опи­сы­ва­ют­ся подроб­но[46].

Вот что напи­са­но о семи каза­ках Сухом­ли­нов­ской ста­ни­цы.

Стар­ший уряд­ник Ниг­ма­тул­ла Сул­тан­га­ли­ев был награж­ден Геор­ги­ев­ским кре­стом 4‑й сте­пе­ни (№ 12539) за то, что 20 авгу­ста в разъ­ез­де у г. Вла­ди­сла­во­ва пер­вым под­ска­кал к ране­но­му коман­ди­ру 3‑й сот­ни подъ­е­са­у­лу Н. Муру­го­ву для ока­за­ния ему помо­щи. После пере­вяз­ки, сде­лан­ной коман­ди­ру фельд­ше­ром Нехо­рош­ко­вым [И] под непри­я­тель­ским огнем, Сул­тан­га­ли­ев с помо­щью това­ри­щей вынес из-под силь­но­го артил­ле­рий­ско­го огня еще одно­го ране­но­го — подъ­е­са­у­ла Муру­го­ва.

Казак Алек­сей Ани­си­мов, нахо­див­ший­ся с дву­мя каза­ка­ми 5 октяб­ря 1914 года в горо­де Лежай­ске, обна­ру­жил немец­кий разъ­езд в 12 чело­век, обру­шив­ших на каза­ков непре­рыв­ный огонь. По рас­по­ря­же­нию хорун­же­го П. Шеле­хо­ва, «немец­кий разъ­езд был ата­ко­ван и рас­се­ян»[47]. Вах­мистр Нико­лай Ани­си­мов, млад­ший уряд­ник Филипп Демен­тьев и тру­бач Алек­сей Иван­чен­ко были награж­де­ны Геор­ги­ев­ски­ми меда­ля­ми 4‑й сте­пе­ни за бое­вые отли­чия под Сухо­до­ла­ми.

Два героя из Чер­но­отрож­ско­го посел­ка — стар­ший уряд­ник Геор­гий Чер­но­мыр­дин и казак Нико­лай Ани­си­мов были награж­де­ны

Геор­ги­ев­ски­ми меда­ля­ми 4‑й сте­пе­ни за то, что вызва­лись доб­ро­воль­ца­ми для выпол­не­ния пору­че­ния осо­бой важ­но­сти, отклик­нув­шись на при­зыв коман­ди­ра [Грен­дер­ско­го] кор­пу­са. 20 авгу­ста под коман­дой сот­ни­ка Алек­сея Чулош­ни­ко­ва они при­бы­ли в Гро­дзе­ни­цы и с честью испол­ни­ли зада­ние. Н. Ани­си­мов ста­нет пол­ным геор­ги­ев­ским кава­ле­ром, а Г. Чер­но­мыр­дин будет награж­ден дву­мя геор­ги­ев­ски­ми кре­ста­ми и дву­мя геор­ги­ев­ски­ми меда­ля­ми.

После визи­та в ста­ни­цу, нося­щую его имя, наказ­ной ата­ман Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска гене­рал Сухом­ли­нов напи­сал в при­ка­зе:

«21 октяб­ря я посе­тил ста­ни­цу Сухом­ли­нов­скую, что­бы при­сут­ство­вать лич­но на освя­ще­нии ново­го ста­нич­но­го прав­ле­ния. Попут­но мною были при-везе­ны подар­ки семьям Геор­ги­ев­ских кава­ле­ров, удо­сто­ив­ших­ся этой высо­кой награ­ды за отли­чие в боях про­тив нем­цев и австрий­цев в соста­ве 14-го Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка».

Сухом­ли­нов при­нял парад из полу­сот­ни каза­ков, пока не при­зван­ных в стро­е­вые части, осмот­рел новое ста­нич­ное прав­ле­ние, кото­ро­му он дал высо­кую оцен­ку:

«Несмот­ря на небла­го­при­ят­ное для построй­ки вре­мя моби­ли­за­ции и вой­ны, зда­ние прав­ле­ния вышло на сла­ву проч­но, кра­си­во и уют­но».

«Самое отрад­ное впе­чат­ле­ние» на ата­ма­на про­из­ве­ли джи­ги­тов­ка каза­чат-школь­ни­ков, моло­дец­кая выправ­ка каза­чьей полу­сот­ни, вну­ши­тель­ный вид ста­ри­ков почет­но­го кара­у­ла. «С осо­бен­ным удо­воль­стви­ем» Сухом­ли­нов поздра­вил роди­те­лей и жен с тем, что «их сыно­вья и мужья ока­за­лись таки­ми геро­я­ми на поле бра­ни и заслу­жи­ли высо­кую награ­ду», и объ­явил спи­сок каза­ков, про­из­ве­ден­ных им в выс­шие зва­ния.

В чин вах­мист­ра были про­из­ве­де­ны стар­шие уряд­ни­ки И.П. Федо­ров, Г.М. Федо­ров, М. Самой­лов, И. Соро­кин, казак (ранее раз­жа­ло­ван­ный из вах­мист­ров) И. Дол­гу­шин; в стар­шие уряд­ни­ки — М. Кули­ков, Ш. Вали­тов, И. Кон­стан­ти­нов, в млад­шие уряд­ни­ки — ата­ман Чер­но­отрож­ско­го посел­ка тру­бач Лав­рен­тий Федо­ро­вич Кули­ков, в при­каз­ные — казак В. Горяй­нов.

6 нояб­ря 1914 года ста­ли извест­ны и име­на офи­це­ров Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска, удо­сто­ен­ных за отли­чия в делах про­тив непри­я­те­ля Геор­ги­ев­ским ору­жи­ем. Пер­вы­ми награж­ден­ны­ми этой почет­ной награ­дой ста­ли Кон­стан­тин Гурьев, коман­дир 3‑й Орен­бург­ской каза­чьей бата­реи, вой­ско­вой стар­ши­на, и Миха­ил Смир­нов, еса­ул 3‑го Уфим­ско-Самар­ско­го пол­ка Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска[48].

В при­ка­зе от 8 нояб­ря 1914 года было объ­яв­ле­но о награж­де­нии Геор­ги­ев­ски­ми кре­ста­ми 2‑й, 3‑й и 4‑й сте­пе­ни 144 каза­ков 1‑го Орен­бург­ско­го каза­чье­го Его Импе­ра­тор­ско­го Высо­че­ства Наслед­ни­ка Цеса­ре­ви­ча пол­ка. За бое­вые отли­чия четы­рем под­хо­рун­жим это­го пол­ка было при­сво­е­но пер­вое офи­цер­ское зва­ние – пра­пор­щик[49].

В нача­ле нояб­ря гене­рал-лей­те­нант Сухом­ли­нов инспек­ти­ро­вал 21 и 23 осо­бые кон­ные сот­ни, высту­па­ю­щие в воен­ный поход. Несмот­ря на крат­кость вре­ме­ни, дан­но­го на под­го­тов­ку, сот­ни успе­ли прой­ти курс стрель­бы, и, как писал в при­ка­зе Сухом­ли­нов, «ока­за­лись воору­жен­ны­ми пика­ми, име­ли вме­сто чер­ных серые папа­хи, а так­же, при пол­ном отсут­ствии фор­мен­ных под­ков, успе­ли под­ко­вы сде­лать и под­ко­вать ими лоша­дей. Такое быст­рое и точ­ное испол­не­ние моих тре­бо­ва­ний, при усло­ви­ях, дале­ко не бла­го­при­ят­ству­ю­щих это­му, отно­шу к осо­бой рас­по­ря­ди­тель­но­сти ата­ма­на 2‑го отде­ла пол­ков­ни­ка Евдю­ко­ва [Ф], за что объ­яв­ляю ему мою бла­го­дар­ность»[50].

Кро­ме пол­ков вто­рой и тре­тьей оче­ре­ди в дей­ству­ю­щую армию были отправ­ле­ны и 33 осо­бых кон­ных сот­ни, по 11 сотен из трех воен­ных отде­лов.

В каж­дой этих 33 сотен вме­сто поло­жен­ных по шта­ту трех офи­це­ров были зауряд- пра­пор­щи­ки (27) и даже под­хо­рун­жие (26). Из всех офи­це­ров запас­ных сотен толь­ко 29 было из запас­но­го раз­ря­да, 66 из отстав­ки; еще 5 под­хо­рун­жих и один зауряд-пра­пор­щик стро­е­во­го раз­ря­да[51]. Одна­ко, несмот­ря на нали­чие в команд­ном соста­ве лишь поло­ви­ны быв­ших стро­е­вых офи­це­ров, каза­чьи сот­ни ока­за­лись вполне бое­спо­соб­ны­ми и полу­чи­ли похва­лу про­ве­ря­ю­щих.

Коман­ду­ю­щий вой­ска­ми Казан­ско­го воен­но­го окру­га гене­рал от инфан­те­рии А. Маврин, про­во­див­ший 15 нояб­ря смотр 19‑й и 20‑й осо­бым сот­ням, остал­ся дово­лен видом каза­ков:

«Каза­ки име­ют отлич­ный вид. От лица служ­бы при­но­шу бла­го­дар­ность коман­ди­рам сотен; каза­кам спа­си­бо за хоро­шее пове­де­ние и служ­бу»[52].

В свя­зи с награж­де­ни­ем каза­ков 14-го Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка 41 геор­ги­ев­ским кре­стом и 12 геор­ги­ев­ски­ми меда­ля­ми 4‑й сте­пе­ни, наказ­ной ата­ман вой­ска Сухом­ли­нов напра­вил 10 сен­тяб­ря 1914 года теле­грам­му коман­ди­ру 14 Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка вой­ско­во­му стар­шине Даш­ки­ну. В ней были такие стро­ки:

«Гор­дые созна­ни­ем, что сыны вой­ска пока­за­ли себя достой­ны­ми потом­ка­ми сво­их пред­ков, бое­вы­ми подви­га­ми стя­жав­ших сла­ву вой­ска, — шлем Вам и все­му пол­ку свои поже­ла­ния бога­тыр­ско­го здо­ро­вья, бое­во­го сча­стья и бла­го­по­лу­чия».

Коман­дир пол­ка Даш­кин от име­ни каза­ков отве­тил наказ­но­му ата­ма­ну:

«Весь­ма обра­до­ван теле­грам­мою Ваше­го Пре­вос­хо­ди­тель­ства и счаст­лив, доне­сти Вам, что все чины вве­рен­но­го мне пол­ка дока­зы­ва­ют свою пре­дан­ность госу­да­рю и вер­ность заве­там пред­ков стрем­ле­ни­ем на рис­ко­ван­ные раз­вед­ки, в кото­рых мно­гим часто не при­хо­дит­ся участ­во­вать за избыт­ком жела­ю­щих; сего­дня сем­на­дца­то­го нояб­ря, полк осчаст­лив­лен раз­да­чей еще две­на­дца­ти геор­ги­ев­ских кре­стов от име­ни Его Импе­ра­тор­ско­го Вели­че­ства осо­бо отли­чив­шим­ся чинам пол­ка гене­ра­лом адъ­ютан­том Бара­но­вым [П], в чис­ле коих име­ни Ваше­го Пре­вос­хо­ди­тель­ства ста­ни­цы — уряд­ник Чер­но­мыр­дин; от име­ни пол­ка шлю при­вет доро­го­му Ата­ма­ну и вой­ску».

Стар­ший уряд­ник 3 сот­ни 14-го Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка Геор­гий Чер­но­мыр­дин был награж­ден Геор­ги­ев­ским кре­стом 4‑й сте­пе­ни (№ 83718) «За сме­лую раз­вед­ку 11 октяб­ря 1914 года под Гра­бо­вым» и предо­став­ле­ние точ­ных све­де­ний о про­тив­ни­ке, добы­тые им под непри­я­тель­ским огнем[53].

Теле­грам­мы были вклю­че­ны в вой­ско­вой при­каз от 28 нояб­ря, кото­рый закан­чи­вал­ся таки­ми стро­ка­ми ата­ма­на Сухом­ли­но­ва:

«С боль­шой радо­стью объ­яв­ляю по вой­ску о том, как род­ные сыны наши сво­ей вер­ной неуто­ми­мой служ­бой стя­жа­ют высо­кие бое­вые награ­ды и доб­лест­но под­дер­жи­ва­ют седую сла­ву вой­ска».

При­каз пред­пи­са­но было про­честь во всех стро­е­вых частях и коман­дах и на пол­ных ста­нич­ных и посел­ко­вых сбо­рах.

30 октяб­ря 1914 года ста­нич­ный сбор Сухом­ли­нов­ской ста­ни­цы при­нял при­го­вор (реше­ние), в кото­ром избрал почет­ным каза­ком ста­ни­цы началь­ни­ка 10 кава­ле­рий­ской диви­зии, гене­рал-лей­те­нан­та гра­фа Кел­ле­ра.

Пись­мо Сухом­ли­но­ва гра­фу Кел­ле­ру с сооб­ще­ни­ем об избра­нии его почет­ным каза­ком было отправ­ле­но 3 нояб­ря (за № 8943) с подъ­е­са­у­лом Федо­ро­вым. Содер­жа­ние пись­ма тако­во:

«Мило­сти­вый Госу­дарь, граф Федор Арту­ро­вич. При­бы­ва­ю­щие с теат­ра воен­ных дей­ствий г.г. офи­це­ры и каза­ки 1‑го Орен­бург­ско­го каза­чье­го Его Импе­ра­тор­ско­го Высо­че­ства Наслед­ни­ка Цеса­ре­ви­ча пол­ка, явля­ясь ко мне и докла­ды­вая о бое­вых дей­стви­ях пол­ка под опыт­ным бое­вым и про­све­щен­ным руко­вод­ством Ваше­го Сия­тель­ства, неиз­мен­но сви­де­тель­ство­ва­ли и сви­де­тель­ству­ют о посто­ян­ном вни­ма­тель­ном и сер­деч­ном отно­ше­нии Вашем к каза­кам в неустан­ных забо­тах Ваших о нуж­дах их».

Сухом­ли­нов выска­зал Кел­ле­ру глу­бо­кую бла­го­дар­ность за то, что он все­гда «явля­ет сво­им под­чи­нен­ным лич­ный при­мер неустра­ши­мо­сти, отва­ги и отмен­ной храб­ро­сти, о коих с вос­хи­ще­ни­ем рас­ска­зы­ва­ют по ста­ни­цам и хуто­рам каза­ки, эва­ку­и­ро­ван­ные с теат­ра вой­ны», а так­же «за оте­че­ское попе­че­ние о род­ных ста­нич­ни­ках».

В кон­це пись­ма Сухом­ли­нов писал:

«Вме­сте с сим сооб­щаю, что мною ока­за­но пол­ное содей­ствие подъ­е­са­у­лу Федо­ро­ву в испол­не­нии дан­но­го ему пору­че­ния по заго­тов­ке сапог для пол­ка, и вме­сте с ним посы­ла­ют­ся от Орен­бург­ско­го дам­ско­го и Орен­бург­ско­го каза­чье­го дам­ско­го коми­те­тов теп­лые вещи и табак в пода­рок каза­кам»[54].

Ответ от гене­рал-лей­те­нан­та гра­фа Кел­ле­ра был полу­чен наказ­ным ата­ма­ном 8 декаб­ря. Гене­рал писал:

«Не нахо­жу слов, что­бы выра­зить мою горя­чую бла­го­дар­ность Вам и дам­ско­му коми­те­ту за тро­га­тель­ное и доро­гое для меня бла­го­сло­ве­нье, вни­ма­ние и подар­ки; я без­мер­но гор­жусь зва­ни­ем каза­ка слав­но­го Орен­бург­ско­го вой­ска, при­ло­жу все силы, что­бы оправ­дать дове­рие и быть достой­ным зва­ния каза­ка и с Божьей помо­щью под­дер­жать веко­вую сла­ву Орен­бурж­цев, что лег­ко, рабо­тая сов­мест­но с таки­ми орла­ми, как мои бое­вые това­ри­щи пер­во­го пол­ка. Шлю горя­чий при­вет и бла­го­дар­ность отныне доро­гим ста­нич­ни­кам Сухом­ли­нов­ской ста­ни­цы, за честь, кото­рой она меня удо­сто­и­ла сво­им выбо­ром. Сей­час меня везут ранен­но­го в Рос­сию. Если Бог помо­жет, через 6 недель я буду вновь во гла­ве креп­ко люби­мых това­ри­щей Орен­бурж­цев, слу­жа­щих в 10‑й кава­ле­рий­ской диви­зии».

Вой­ско­вой при­каз от 16 декаб­ря 1914 года инфор­ми­ро­вал каза­ков об успеш­ных дей­стви­ях Орен­бург­ской каза­чьей диви­зии, кото­рая до нача­ла декаб­ря 1914 года нахо­ди­лась под Пет­ро­гра­дом. Дежур­ный гене­рал XI армии гене­рал-май­ор С.И. Гав­ри­лов (до 8.08.1914 быв­ший началь­ни­ком шта­ба Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска) сооб­щил об успеш­ном бое 12-го Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка.

«Во вче­раш­нем бою, в горах, вто­рая и чет­вер­тая сот­ни 12-го пол­ка ата­ко­ва­ли в кон­ном строю про­тив­ни­ка в око­пах и всех искро­ши­ли. Коман­ду­ю­щий арми­ей назна­чил по пять кре­стов на каж­дую сот­ню»[55].

Коман­дир диви­зи­о­на еса­ул Н.А. Дол­гов за этот бой полу­чил орден Свя­то­го Геор­гия IV сте­пе­ни «за то, что в бою 13-го декаб­ря 1914 года у д. Береж­ни­ца Выш­ня, лич­но коман­дуя 2‑й и 4‑й сот­ня­ми, лихо, с пол­ным успе­хом ата­ко­вал в кон­ном строю с флан­га око­пы про­тив­ни­ка под убий­ствен­ным огнем, при­чем зани­мав­ше­го око­пы про­тив­ни­ка чис­лен­но­стью око­ло 3‑х рот, частью уни­что­жил, частью взял в плен. Тро­феи: 2 офи­це­ра и 160 ниж­них чинов, взя­тых в плен»[56].

17 декаб­ря 1914 года состо­ял­ся при­каз коман­ду­ю­ще­го 11 армии (за № 63) гене­ра­ла от инфан­те­рии А. Сели­ва­но­ва, в кото­ром он сооб­щал каза­кам о полу­че­нии теле­грам­мы Его Импе­ра­тор­ско­го Высо­че­ства Вер­хов­но­го Глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го [Нико­лая Нико­ла­е­ви­ча] на имя Глав­но­ко­ман­ду­ю­ще­го Арми­я­ми Юго-Запад­но­го фрон­та Н.И. Ива­но­ва.

Теле­грам­ма гла­си­ла:

«Моло­дец­кие вой­ска наших армий за послед­ние дни осо­бен­но раду­ют меня сво­им муже­ством, твер­до­стью и доб­ле­стью. Пере­дай­те им мою горя­чую бла­го­дар­ность и уве­рен­ность, что Гос­подь помо­жет им даль­ше радо­вать наше­го дер­жав­но­го вождя вновь осчаст­ли­вив­ше­го сво­им посе­ще­ни­ем наши армии. Очень рад, что и Орен­бурж­цы уже успе­ли пока­зать себя молод­ца­ми. Гене­рал-Адъ­ютант Нико­лай»[57].

В при­ка­зах по вой­ску пуб­ли­ко­ва­лись теле­грам­мы от офи­це­ров с фрон­та. 22 декаб­ря наказ­ной ата­ман Сухом­ли­нов обна­ро­до­вал теле­грам­му от пол­ков­ни­ка Смо­ли­на, коман­ди­ра 17 Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка:

«Я, гос­по­да офи­це­ры и каза­ки вве­рен­но­го мне пол­ка с дале­ко­го бран­но­го поля, под зву­ки музы­ки ору­дий, шлем наше­му доро­го­му Ата­ма­ну и слав­ным ста­нич­ни­кам свое искрен­нее поздрав­ле­ние с насту­па­ю­щи­ми высо­ко­тор­же­ствен­ны­ми празд­ни­ка­ми Рож­де­ства Хри­сто­ва и Ново­го Года; бои, побе­ды и сла­ва род­но­му вой­ску — вот жела­ния, горя­щие в серд­цах сынов сте­пи»[58].

Десят­ки вой­ско­вых при­ка­зов, под­пи­сан­ные гене­ра­лом Сухом­ли­но­вым, были посвя­ще­ны опи­са­нию геро­и­че­ских поступ­ков и подви­гов каза­ков.

«Стар­ший уряд­ник Пре­чи­стен­ской ста­ни­цы Федор Арте­мьев по воз­рас­ту сво­е­му не был при­зван в моби­ли­зо­ван­ные стро­е­вые части вой­ска. Тем не менее, горя искрен­ним жела­ни­ем послу­жить чем-либо доро­гой Родине, в тяже­лую годи­ну нис­по­слан­ных ей испы­та­ний назван­ный уряд­ник пожерт­во­вал и доста­вил на пере­до­вые пози­ции 14-го Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка вве­рен­но­го мне вой­ска двух стро­е­вых лоша­дей, из коих одну — с каза­чьим сед­лом. За такое про­яв­ле­ние пат­ри­о­ти­че­ских чувств объ­яв­ляю назван­но­му уряд­ни­ку мою сер­деч­ную бла­го­дар­ность и про­из­во­жу его в вах­мист­ра». Казак Усть-Уйской ста­ни­цы 3‑го воен­но­го отде­ла Алек­сей Алю­тин, коман­ди­ро­ван­ный в дей­ству­ю­щую армию с целью достав­ки пожерт­во­ван­ных юрт для поле­вых подвиж­ных гос­пи­та­лей, «за отлич­ное при­мер­ное пове­де­ние и усерд­ную служ­бу про­из­ве­ден в при­каз­ные»[59].

15 октяб­ря 1914 года коман­дир 17-го Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка пол­ков­ник Н. Смо­лин со сво­им пол­ком был выслан для пре­сле­до­ва­ния отсту­па­ю­ще­го про­тив­ни­ка и в ско­ром вре­ме­ни обна­ру­жил непри­я­тель­ский обоз, сле­до­вав­ший по шос­се из Едли­на на г. Радом. Когда обоз вошел в рай­он раз­ве­ды­ва­тель­ных полос 2 и 4 сотен, млад­ший офи­цер 2‑й сот­ни подъ­е­са­ул Ф. Лов­чи­ков обстре­лял обоз ружей­ным огнем, а когда подо­шло под­креп­ле­ние, коман­дир сот­ни рас­сы­пал лаву, и каза­ки рину­лись в ата­ку.

В при­ка­зе, под­пи­сан­ном наказ­ным ата­ма­ном Сухом­ли­но­вым, подроб­но опи­сы­ва­ют­ся и даль­ней­шие дей­ствия каза­ков:

«Два разъ­ез­да 4‑й сот­ни, нахо­див­ши­е­ся левее вто­рой, под коман­дой вах­мист­ра (ныне пра­пор­щи­ка) Шеи­на [М] так­же заме­ти­ли дви­же­ние это­го обо­за и, дей­ствуя вза­им­но со 2‑й сот­ней, сна­ча­ла обстре­ля­ли его силь­ным ружей­ным огнем, а потом пошли в ата­ку. Каза­ки с гром­ки­ми кри­ка­ми: «Ура!» окру­жи­ли обоз вме­сте с при­кры­ти­ем и захва­ти­ли его цели­ком; лишь несколь­ко чело­век непри­я­те­ля успе­ли попря­тать­ся по домам. Каза­ки мно­гих уби­ли, мно­гих рани­ли, а 87 чело­век при 2‑х офи­це­рах взя­ли в плен.

Тро­фе­я­ми ока­за­лись: 4 шести­дюй­мо­вых ско­ро­стрель­ных ору­дия (без зам­ков), два перед­ка к ним, пол­ных сна­ря­дов, 1 запас­ный лафет, 3 авто­мо­би­ля, 51 фур­ман­ка при 60 лоша­дях с фура­жом, ору­жи­ем, про­до­воль­ствен­ны­ми при­па­са­ми, шан­це­вым инстру­мен­том и дру­ги­ми веща­ми. Объ­яв­ляя по вой­ску о тако­вых бле­стя­щих дей­стви­ях 2‑й и 4‑й сотен 17 Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка, счи­таю дол­гом при­не­сти глу­бо­кую бла­го­дар­ность всем гг. офи­це­рам и ниж­ним чинам, при­ни­мав­шим уча­стие в этом лихом деле и оста­юсь в твер­дой уве­рен­но­сти, что все каза­ки, нахо­дя­щи­е­ся на бран­ном поле, под­дер­жат седую, бое­вую сла­ву вве­рен­но­го мне вой­ска»[60].

22 декаб­ря посту­пи­ло сооб­ще­ние о награж­де­нии 12 каза­ков 17-го Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка геор­ги­ев­ски­ми кре­ста­ми[61]. В пред­две­рии ново­го, 1915 года, геор­ги­ев­ски­ми кре­ста­ми были отме­че­ны еще 7 каза­ков это­го пол­ка. Высо­ких наград каза­ки были удо­сто­е­ны за взя­тие вра­же­ско­го обо­за и дру­гие бое­вые заслу­ги. Декабрь­ских при­ка­зов о награж­де­ни­ях каза­ков геор­ги­ев­ски­ми меда­ля­ми было несколь­ко: 5‑го и 19 декаб­ря — о награж­де­нии 24 каза­ков 16-го Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка; 22 декаб­ря — о награж­де­нии 16 каза­ков 3‑го Уфим­ско-Самар­ско­го пол­ка; 31 декаб­ря — о награж­де­нии 10 каза­ков 8‑го Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка[62].

При­ка­зы по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску как пра­во­вые акты изда­ва­лись наказ­ным ата­ма­ном или началь­ни­ком шта­ба (либо лица­ми, их заме­ща­ю­щи­ми) для реше­ния основ­ных или опе­ра­тив­ных задач, вызван­ных обсто­я­тель­ства­ми воен­но­го вре­ме­ни. Важ­ной частью этих пра­во­вых актов явля­ют­ся при­ка­зы по лич­но­му соста­ву, по кото­рым мож­но про­сле­дить весь слу­жеб­ный путь, от поступ­ле­ния на служ­бу до уволь­не­ния долж­ност­ных лиц офи­це­ров и чинов­ни­ков, нахо­дя­щих­ся на служ­бе, как в мир­ное, так и в воен­ное вре­мя. В при­ка­зах содер­жа­лась инфор­ма­ция о поощ­ре­ни­ях и награж­де­ни­ях наи­бо­лее отли­чив­ших­ся каза­ков и офи­це­ров, взыс­ка­ни­ях и нака­за­нии лиц, совер­шив­ших дис­ци­пли­нар­ные про­ступ­ки и пре­сту­пив­ших зако­ны.

Отли­чи­тель­ной осо­бен­но­стью при­ка­зов воен­но­го вре­ме­ни было то, что мно­гие из них шли с гри­фом «Не под­ле­жит огла­ше­нию». Если в при­ка­зе речь шла о направ­ле­нии офи­це­ров в фор­ми­ру­ю­щи­е­ся пол­ки, бата­реи и осо­бые сот­ни, такой гриф был обя­за­те­лен.

Часть вой­ско­вых при­ка­зов Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска той поры носят не совсем офи­ци­аль­ный харак­тер. Они содер­жат теле­грам­мы, посту­пав­шие в адрес вой­ска из Ген­шта­ба армии и от рос­сий­ско­го импе­ра­то­ра; при­зы­вы наказ­но­го ата­ма­на Орен­бург­ско­го каза­чье­го вой­ска Н.А. Сухом­ли­но­ва к каза­кам; пере­пис­ку коман­ди­ров армии и офи­це­ров вой­ска с зем­ля­ка­ми.

В при­ка­зах содер­жа­лись подроб­ные опи­са­ния подви­гов орен­бурж­цев на фрон­те, сооб­ще­ния о награж­де­ни­ях наи­бо­лее отли­чив­ших­ся каза­ков и офи­це­ров, бла­го­дар­но­сти наказ­но­го ата­ма­на за пат­ри­о­ти­че­ские поступ­ки каза­ков в тылу. Доку­мен­ты каза­чье­го вой­ска той поры могу быть инте­рес­ны не толь­ко для исто­ри­ков, но и для жур­на­ли­стов, пуб­ли­ци­стов, писа­те­лей. Они отлич­но пере­да­ют атмо­сфе­ру того вре­ме­ни — пат­ри­о­ти­че­ский дух каза­ков и офи­це­ров вой­ска, их стрем­ле­ние во что бы то ни ста­ло уни­что­жить вра­га.

Снос­ки

[1] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 502 от 24.07.1914.
[2] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 508 от 28.07.1914.
[3] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 506 от 27.07.1914.
[4] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 510 от 29.07.1914. Впо­след­ствии стар­ший уряд­ник П. Мас­лов ста­нет пол­ным Геор­ги­ев­ским кава­ле­ром.
[5] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 514 от 31.07.1914.
[6] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 676 от 9.11.1914.
[7] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 750 от 17.12.1914.
[8] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 520 от 04.08.1914.
[9] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 534 от 12.08.1914. Мани­фест об объ­яв­ле­нии вой­ны Тур­ции будет объ­яв­лен по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску 04.11.1914.
[10] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 523 от 07.08.1914.
[11] При­ка­зы по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 522 от 07.08.1914 и № 524 от 9.08.1914.
[12] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 674 от 08.11.1914. Еса­ул Аль­ме­тьев испол­нял обя­зан­но­сти началь­ни­ка шта­ба с 08.11.1914 по 08.01.1917.
[13] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 533 от 15.08.1914.
[14] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 533 от 15.08.1914.
[15] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 541 от 20.08.1914.
[16] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 628 от 14.10.1914.
[17] При­ка­зы по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 542 от 20.08.1914 и № 552 от 25.08.1914. В октяб­ре 1914 года отстав­ной пору­чик артил­ле­рии М. Обром­поль­ский был зачис­лен во 2‑й Орен­бург­ский каза­чий вое­во­ды Наго­го полк.
[18] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 561 от 28.08.1914.
[19] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 541 от 20.08.1914.
[20] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 600 от 24.09.1914.
[21] При­ка­зы по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 544 от 21.08.1914 и № 571 от 05.09.1914.
[22] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 565 от 30.08.1914.
[23] При­ка­зы по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 549 от 22.08.1914 и № 562 от 28.08.1914.
[24] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 568 от 01.09.1914. Моби­ли­за­ция запас­ных и осо­бых сотен и запас­ной бата­реи 1‑го воен­но­го отде­ла была закон­че­на на 10 дней ранее поло­жен­но­го сро­ка.
[25] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 530 от 12.08.1914.
[26] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 576 от 04.09.1914. Ста­ни­ца назва­на в честь воен­но­го мини­стра Рос­сии гене­рал-лей­те­нан­та В.А. Сухом­ли­но­ва. В октяб­ре 1914 г. во 2‑м воен­ном отде­ле объ­яв­ле­но о созда­нии ста­ни­цы Кум­ляк­ская, а декаб­ре ста­ниц Боро­дин­ской и Кули­ков­ской. Одна­ко пол­ная реализа­ция при­ка­за о созда­нии новых ста­ниц 2‑го отде­ла будет выпол­не­на толь­ко в 1917 году.
[27] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 599 от 22.09.1914.
[28] Объ­яв­ле­ния по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 1 от 01.08.1914.
[29] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 590 от 17.09.1914.
[30] Объ­яв­ле­ния по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 18 от 31.08.1914. В сооб­ще­нии была неточ­ность: гене­ра­лы Мар­тос и Пестич попа­ли в плен, а командую­щий 2‑й армии гене­рал Сам­со­нов застре­лил­ся.
[31] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 595 от 19.09.1914. В допол­не­ние к ранее направ­лен­ным, во в 2‑й Орен­бург­ский каза­чий вое­во­ды Наго­го полк направ­лял­ся еще один офи­цер.
[32] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 610 от 02.10.1914.
[33] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 617 от 06.10.1914.
[34] Рос­сий­ский госу­дар­ствен­ный воен­но-исто­ри­че­ский архив. – Ф. 16180. – Оп. 1. – Д. 471. – Л. 28; К.Ф. Ефи­мов стал пол­ным геор­ги­ев­ским кава­ле­ром // Рус­ский инва­лид. – 1914. – № 258.
[35] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 622 от 08.10.1914.
[36] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 629 от 15.10.1914.
[37] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 629 от 20.10.1914. При­ка­зом по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 524 от 20.07.1913. Берд­ская ста­ни­ца была обра­зо­ва­на при выде­ле­нии Берд­ско­го посел­ка из Орен­бург­ской ста­ни­цы 20 июля 1913 г.
[38] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 726 от 03.11.1914.
[39] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 629 от 25.10.1914.
[40] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 648 от 27.10.1914. Пру­тов погиб 12.08.1914. Ранее погиб­ли вой­ско­вой стар­ши­на М. Соро­кин (04.08.1914) и подъ­есаул Н. Алта­ба­шев (08.08.1914).
[41] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 657 от 30.10.1914.
[42] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 751 от 17.12.1914.
[43] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 741 от 13.12.1914. Казак Мохи­рев за свой щед­рый посту­пок был про­из­ве­ден в млад­шие уряд­ни­ки.
[44] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 660 от 03.11.1914.
[45] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 750 от 17.12.1914.
[46] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 661 от 03.11.1914.
[47] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 672 от 08.11.1914. Казак А. Ани­си­мов был награж­ден Геор­ги­ев­ским кре­стом 4‑й сте­пе­ни № 12546.
[48] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 667 от 06.11.1914. Этим же при­ка­зом коман­дир 14-го Орен­бург­ско­го каза­чье­го пол­ка, вой­ско­вой стар­ши­на Зюль­кар­наин Даш­кин был награж­ден дву­мя бое­вы­ми орде­на­ми.
[49] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 673 от 08.11.1914.
[50] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 673 от 13.11.1914.
[51] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 692 от 18.11.1914.
[52] При­каз по Казан­ско­му воен­но­му окру­гу № 611 от 16.11.1914. и При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 719 от 01.12.1914.
[53] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 743 от 15.12.1914.
[54] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 738 от 11.12.1914.
[55] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 748 от 16.12.1914.
[56] При­каз арми­ям Юго-Запад­но­го фрон­та № 1438. 27.10.1915; Высо­чай­ший при­каз 25.04.1916 // Рус­ский инва­лид. – 1916. – № 123.
[57] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 759 от 22.12.1914. Под орен­бурж­ца­ми подразумева­ются части Орен­бург­ской каза­чьей диви­зии, уже участ­во­вав­шие в боях.
[58] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 763 от 22.12.1914.
[59] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 765 от 22.12.1914.
[60] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 770 от 29.12.1914. Пер­вые семь каза­ков 17-го пол­ка были награж­де­ны Геор­ги­ев­ски­ми меда­ля­ми 1.12.1914.
[61] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 762 от 22.12.1914.
[62] При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 779 от 30.12.1914; При­каз по Орен­бург­ско­му каза­чье­му вой­ску № 781 от 31.12.1914.

Спи­сок лите­ра­ту­ры:

1. Днев­ни­ки Импе­ра­то­ра Нико­лая II. — М. 1991.

Автор: Вла­ди­мир Ген­на­дье­вич Семе­нов, кан­ди­дат исто­ри­че­ских наук, доцент, Орен­бург­ский госу­дар­ствен­ный педа­го­ги­че­ский уни­вер­си­тет.

Источ­ник: «Пра­во­по­ря­док: исто­рия, тео­рия, прак­ти­ка» №4(15)/2017 с. 46–55