Оренбуржцам рассказали о сходстве Степной и Северной столиц

Орен­бург часто назы­ва­ют «послед­ним горо­дом импе­рии», но у него есть и дру­гое, не менее точ­ное имя — «малень­кий Петер­бург». На пер­вый взгляд это зву­чит как кра­си­вая мета­фо­ра, рож­ден­ная мест­ным пат­ри­о­тиз­мом. Но если при­смот­реть­ся к пла­ни­ров­ке улиц, архи­тек­ту­ре, исто­рии и даже к при­выч­кам горо­жан, сход­ство с Север­ной сто­ли­цей ста­но­вит­ся слиш­ком явным, что­бы спи­сы­вать его на слу­чай­ность.

Док­тор исто­ри­че­ских наук Еле­на Бур­луц­кая в сво­ей лек­ции «Малень­кий Петер­бург на окра­ине Рос­сий­ской импе­рии» пока­зы­ва­ет, как имен­но пере­пле­лись судь­бы двух горо­дов. Поче­му Орен­бург стро­и­ли по тем же прин­ци­пам, что и Петер­бург, чем похо­жи их кре­по­сти и Гости­ные дво­ры, отку­да в сте­пи взя­лись петер­бург­ские губер­на­то­ры и архи­тек­то­ры, и как в суро­вом кли­ма­те роди­лась осо­бая город­ская куль­ту­ра — с бала­ми, фла­ни­ро­ва­ни­ем по глав­ной ули­це и импер­ски­ми амби­ци­я­ми. Эта ста­тья — крат­кий путе­во­ди­тель по этим парал­ле­лям.

*****

Вся­кий вдум­чи­вый житель област­но­го цен­тра, инте­ре­су­ю­щий­ся исто­ри­ей род­но­го горо­да, под­ме­ча­ет связь Орен­бур­га с бли­ста­тель­ным Санкт-Петер­бур­гом. Но, опа­са­ясь обви­не­ния в квас­ном пат­ри­о­тиз­ме, пред­по­чи­та­ет не афи­ши­ро­вать свои инту­и­тив­ные догад­ки. А меж­ду тем связь дей­стви­тель­но суще­ству­ет. И это, что назы­ва­ет­ся, с фак­та­ми в руках дока­зы­ва­ет док­тор исто­ри­че­ских наук, про­рек­тор по науч­ной рабо­те Орен­бург­ско­го госу­дар­ствен­но­го педа­го­ги­че­ско­го уни­вер­си­те­та Еле­на Бур­луц­кая в сво­ей пуб­лич­ной лек­ции «Малень­кий Петер­бург на окра­ине Рос­сий­ской импе­рии».

Нари­су­ем, будем жить

— Еле­на Вади­мов­на, есть мне­ние, что в осно­ву гра­до­стро­и­тель­но­го про­ек­та Орен­бур­га поло­жен ни боль­ше ни мень­ше гене­раль­ный план Петер­бур­га, раз­ра­бо­тан­ный Жаном Бати­стом Леб­ло­ном. Не слиш­ком ли мы замах­ну­лись, пре­тен­дуя на род­ство с Север­ной Паль­ми­рой?

— Петер­бург был постро­ен в 1703 году. Орен­бург на нынеш­нем месте — все­го 40 лет спу­стя. Поэто­му прин­ци­пы гра­до­стро­и­тель­ства, оче­вид­но, были те же самые. Тем более что и Петер­бург, и Орен­бург пред­став­ля­ли собой регу­ляр­ные горо­да, кото­рые сна­ча­ла созда­ва­лись на бума­ге, а потом вопло­ща­лись в жизнь. Если Москва застра­и­ва­лась хао­тич­но — кто где нашел место, тот там и постро­ил­ся, то Орен­бург и Петер­бург стро­и­лись пра­виль­но. Это были вопло­щен­ные пред­став­ле­ния о том, как долж­но быть. Вот кре­пость, в рам­ках кото­рой ули­цы пере­се­ка­ют­ся под пря­мым углом. Вот цен­траль­ная пло­щадь с пра­ви­тель­ствен­ны­ми зда­ни­я­ми. Были даже типо­вые про­ек­ты домов. Мы зна­ем, что Тре­зи­ни для Петер­бур­га раз­ра­ба­ты­вал дома для зна­ти, сред­ней кате­го­рии жите­лей и низ­ших сосло­вий. Точ­но так же, «как долж­но быть», фор­ми­ро­ва­лось и город­ское про­стран­ство в Орен­бур­ге. При­чем зара­нее про­ду­мы­ва­лась не толь­ко пла­ни­ров­ка горо­да, но и рас­се­ле­ние жите­лей. У нас спе­ци­аль­но отво­ди­лись квар­та­лы для сол­дат, граж­дан­ских чинов­ни­ков, каза­ков, тор­гов­цев. Воз­ни­ка­ла такая строй­ная, сим­мет­рич­ная, евро­пе­и­зи­ро­ван­ная циви­ли­за­ция. Из рос­сий­ско­го хао­са, кото­рый вопло­ща­ла Москва, по заве­ту Пет­ра Пер­во­го было выстро­е­но что-то пра­виль­ное, гео­мет­ри­че­ски выве­рен­ное. Ну и назва­ние с немец­ким окон­ча­ни­ем «бург», конеч­но, ука­зы­ва­ет на род­ствен­ные свя­зи.

— Еще одна «фамиль­ная» чер­та заклю­ча­ет­ся в том, что и Петер­бург, и Орен­бург стро­и­лись как кре­по­сти. Одна долж­на была обо­ро­нять город на Неве от шве­дов, дру­гая город в сте­пи – от ази­а­тов.

— Дей­стви­тель­но, оба горо­да носи­ли вое­ни­зи­ро­ван­ный харак­тер. Петер­бург про­сы­пал­ся от пушеч­но­го зал­па: чуть свет начи­на­лись уче­ния, плац—парады, по ули­цам шли воен­ные оркест­ры. Орен­бург­ская мили­та­ри­зо­ван­ная повсе­днев­ность отра­зи­лась в назва­ни­ях город­ских про­странств – Поро­хо­вые скла­ды, ули­цы Артил­ле­рий­ская, Инже­нер­ная, пере­улок Казар­мен­ный. Пол­ко­вая Пет­ро­пав­лов­ская цер­ковь, кото­рая сто­я­ла на месте нынеш­не­го скве­ра Поли­ны Оси­пен­ко, тоже была воен­ной. К ее при­хо­ду были при­пи­са­ны уче­ни­ки и слу­жа­щие Неплю­ев­ско­го кадет­ско­го кор­пу­са. Там хра­ни­лись воен­ные тро­феи орен­бург­ских войск.

Гар­де­ма­ри­ны ази­ат­ских сте­пей

— Род­нит наши горо­да и то, что в обо­их име­ет­ся Гости­ный двор.

— Для горо­дов, зани­мав­ших­ся тор­гов­лей, это были, по сути, гра­до­об­ра­зу­ю­щие пред­при­я­тия. Петер­бург, поми­мо про­че­го, пла­ни­ро­вал­ся и как круп­ная тор­го­вая база, кото­рая свя­зы­ва­ла бы Рос­сию с Евро­пой. Орен­бург же дол­жен был свя­зать Рос­сию с ази­ат­ски­ми рын­ка­ми. Боль­ше того, Петр пла­ни­ро­вал про­ло­жить тор­го­вые пути вплоть до Индии. И тор­гов­цы из Индии вре­мя от вре­ме­ни в Орен­бур­ге появ­ля­лись, доби­ра­ясь на пере­клад­ных через ази­ат­ские зем­ли. Тор­го­вое зна­че­ние — это тоже то, что род­нит Петер­бург и Орен­бург.

— Связь с Петер­бур­гом отра­же­на и в том, что мно­гие наши граж­дан­ские и воен­ные губер­на­то­ры были выход­ца­ми из Север­ной сто­ли­цы. При­чем неко­то­рые из них окан­чи­ва­ли мор­ские учеб­ные заве­де­ния, что­бы потом ока­зать­ся в наших бес­край­них сте­пях.

— Счи­та­лось, что у гар­де­ма­ри­нов была уни­вер­саль­ная под­го­тов­ка. Они были хоро­ши­ми гео­де­зи­ста­ми, инже­не­ра­ми, чер­теж­ни­ка­ми — людь­ми, кото­рых мож­но было отпра­вить в неиз­ве­дан­ные места, где помо­щи ждать неот­ку­да, и они бы там точ­но спра­ви­лись. Это было луч­шее, что тогда мог­ли при­ду­мать. И орен­бург­ские воен­ные губер­на­то­ры, конеч­но, были выда­ю­щи­ми­ся лич­но­стя­ми. Перов­ский, напри­мер, лич­ный адъ­ютант Нико­лая I, при­был к нам из самой «вер­хуш­ки» Петер­бур­га. Соб­ствен­но, и Сух­те­лен – герой вой­ны 1812 года, кото­рый, навер­ное, был бы не хуже Перов­ско­го, если бы подоль­ше у нас пора­бо­тал. У Эссе­на, прав­да, была обрат­ная ситу­а­ция. Начал у нас, а потом был отправ­лен гра­до­на­чаль­ни­ком в Петер­бург. Поэто­му пря­мая связь с Петер­бур­гом про­сле­жи­ва­ет­ся и по линии губер­на­то­ров.

— Перов­ский, чье прав­ле­ние назы­ва­ют золо­тым веком Орен­бур­га, вызы­ва­ет у горо­жан осо­бен­но вос­тор­жен­ные чув­ства…

— Васи­лий Алек­се­е­вич Перов­ский – лич­ность неза­у­ряд­ная. Чело­век, при­е­хав­ший непо­сред­ствен­но от пер­во­го лица импе­рии и став­ший пер­вым лицом губер­нии. Все, что про­ис­хо­ди­ло в Петер­бур­ге, он тут же вопло­щал в Орен­бур­ге. В 1834 году под Петер­бур­гом была созда­на Лисин­ская егер­ская шко­ла — гово­ря совре­мен­ным язы­ком, пер­вое в Рос­сии учеб­ное заве­де­ние для под­го­тов­ки спе­ци­а­ли­стов лес­но­го хозяй­ства. А уже через два года Перов­ский созда­ет лес­ное учи­ли­ще и в Орен­бур­ге. Хотя министр финан­сов Кан­крин наста­и­вал, что­бы орен­бурж­цы при­ез­жа­ли учить­ся в Питер. Но Перов­ский резон­но отве­чал: доро­го, ника­ких рас­хо­дов не хва­тит. И сво­е­го добил­ся.

Когда в кон­це XIX века в Петер­бур­ге появил­ся город­ской водо­про­вод, прак­ти­че­ски сле­дом появил­ся водо­про­вод и у нас — вто­рой по вре­ме­ни воз­ник­но­ве­ния в Рос­сии. Даже в Москве еще не было. Так что мы идем нозд­ря в нозд­рю с Петер­бур­гом. Как млад­ший брат за стар­шим, повто­ряя за ним все самое луч­шее и нуж­ное.

Абсо­лют­но петер­бург­ский вид

— По сви­де­тель­ству совре­мен­ни­ков, в Дво­рян­ском собра­нии, постро­ен­ном при Перов­ском, мест­ная знать раз­вле­ка­лась с петер­бург­ским раз­ма­хом – «балы, шам­пан­ское, заба­вы и про­гул­ки»…

— Пле­ще­ев в пове­сти «Пашин­цев» отме­ча­ет: гля­дя на орен­бург­скую пуб­ли­ку, кото­рая при­бы­ва­ет на балы, даже самый взыс­ка­тель­ный взгляд не най­дет ниче­го пошло­го или отста­ло­го – абсо­лют­но петер­бург­ский вид. И это так, пото­му что в Орен­бур­ге про­жи­ва­ло нема­ло пред­ста­ви­те­лей выс­ше­го све­та Север­ной сто­ли­цы. Перов­ский при­вез с собой целую «коман­ду» петер­бурж­цев. Прав­да, мно­гие ока­зы­ва­лись здесь не по сво­ей воле. Одних, как Даля, отправ­ля­ли подаль­ше, что­бы они не мозо­ли­ли гла­за сво­им воль­но­ду­ми­ем. Дру­гие сами стре­ми­лись уехать от наме­ча­ю­ще­го­ся в Петер­бур­ге скан­да­ла. Пере­жи­да­ли здесь какое—то вре­мя и воз­вра­ща­лись в сто­ли­цу. Но публика—то все­рав­но была петер­бург­ская. Раз­го­во­ры, мода, стиль — петер­бург­ские. Речь петер­бург­ская. Когда мы сего­дня при­ез­жа­ем в боль­шие горо­да, там удив­ля­ют­ся. Пото­му что у нас сто­лич­ный выго­вор, зало­жен­ный, мож­но ска­зать, гене­ти­че­ски. Без ока­нья, ака­нья, при­ше­пе­ты­ва­ния.

Еще одно наблю­де­ние: орен­бург­ские дамы все­гда отли­ча­лись жела­ни­ем выгля­деть по-петер­бург­ски и непре­одо­ли­мым стрем­ле­ни­ем мод­ни­чать. Может, имен­но поэто­му у нас уко­ре­ни­лась такая петер­бург­ская при­выч­ка, как фла­нер­ство. Петер­бурж­цы фла­ни­ро­ва­ли по Нев­ско­му про­спек­ту. Орен­бурж­цы — по Совет­ской (тогда – Нико­ла­ев­ской). Жела­ние про­де­мон­стри­ро­вать, что вы може­те посвя­тить досуг празд­но­му вре­мя­пре­про­вож­де­нию, воз­ник­ло в кон­це XIX века и суще­ству­ет по сей день. Гости горо­да удив­ля­ют­ся, гля­дя на неспеш­ные орен­бург­ские про­ме­на­ды, совер­ша­е­мые по глав­ной ули­це исклю­чи­тель­но для удо­воль­ствия.

Здесь начи­на­лась эпо­ха Пио­тров­ских

— Гулять по Совет­ской и сего­дня удо­воль­ствие: исто­ри­че­ский центр горо­да име­ет вполне петер­бург­ский вид. Неко­то­рые зда­ния силь­но сма­хи­ва­ют на питер­ские двор­цы и усадь­бы.

— Это как раз объ­яс­ни­мо. Все архи­тек­то­ры того вре­ме­ни учи­лись на одних и тех же прин­ци­пах, вопло­щая одну и ту же шко­лу. Наш Гопи­ус – архи­тек­тор Ураль­ско­го каза­чье­го вой­ска, автор про­ек­тов орен­бург­ских зда­ний в сти­ле клас­си­циз­ма, вхо­дя­щих ныне в спис­ки памят­ни­ков исто­рии и архи­тек­ту­ры, тоже ведь при­е­хал из Петер­бур­га после окон­ча­ния Ака­де­мии худо­жеств. Поэто­му орен­бург­ская архи­тек­ту­ра и наве­ва­ет вос­по­ми­на­ния о Петер­бур­ге. Как и Алек­сан­дров­ская колон­на – пер­вый памят­ник Орен­бур­га, отсы­ла­ю­щий нас к колонне на Двор­цо­вой пло­ща­ди. Было у нас и свое Мар­со­во поле — боль­шое про­гу­лоч­ное про­стран­ство. Там же про­во­ди­лись воен­ные пара­ды, как на Мар­со­вом поле в Петер­бур­ге. Зимой устра­и­вал­ся каток. Что и говорить,прямые ана­ло­гии. Кста­ти, открыв­ший­ся два года назад куль­тур­ный центр «Эрми­таж-Евра­зия» – еще одна ниточ­ка, свя­зы­ва­ю­щая нас с Петер­бур­гом. И это не толь­ко Эрми­таж, но и Пио­тров­ские. Борис Бро­ни­сла­во­вич, дед нынеш­не­го дирек­то­ра Эрми­та­жа Миха­и­ла Пио­тров­ско­го, был дирек­то­ром Орен­бург­ской муж­ской гим­на­зии. А отец, Борис Бори­со­вич, учил­ся в этой гим­на­зии, и его инте­рес к музей­ной дея­тель­но­сти начал­ся с наше­го орен­бург­ско­го музея. Здесь начи­на­лась эпо­ха Пио­тров­ских.

«Мы небес­ных кро­вей»…

— Еще одна парал­лель: оба горо­да, как писа­ла Ека­те­ри­на II, «в дур­ном весь­ма кли­ма­те постро­е­ны».

— Так и есть. Оба горо­да постав­ле­ны там, где нор­маль­ные люди жить не долж­ны. Петер­бург — на боло­тах. Гиб­лое место, нездо­ро­вое. Солн­ца нет с октяб­ря по март. Да, там в июне белые ночи. Но там чер­ные дни прак­ти­че­ски четы­ре меся­ца в году, когда солн­ца никто не видит. Все, кто мог, в лет­ние меся­цы уез­жа­ли из Петер­бур­га на дачи. А у нас рез­ко кон­ти­нен­таль­ный кли­мат – летом плюс 45, зимой минус 45. Зимой бура­ны. Дома зано­си­ло по кры­ши. Стол­пян­ский писал, что через ули­цу про­тя­ги­ва­ли верев­ки, что­бы чело­век мог перей­ти из одно­го дома в дру­гой, пото­му что ниче­го не было вид­но. Летом — зна­ме­ни­тая орен­бург­ская пыль, от кото­рой ничто не мог­ло защи­тить. Плюс непре­рыв­ные эпи­де­мии. В Пите­ре уми­ра­ли от тубер­ку­ле­за, у нас – от холе­ры, кото­рую при­во­зи­ли из Азии. В здра­вом уме чело­век в таких местах не селит­ся. Это горо­да, постро­ен­ные вопре­ки, пото­му что была постав­ле­на зада­ча: там про­ру­бить окно, тут — воро­та.

— Да, род­ство несо­мнен­ное. Тут и ана­лиз ДНК не пона­до­бит­ся. При­чем Петер­бург и Орен­бург, как поет­ся в песне Диа­ны Арбе­ни­ной, не про­сто одной кро­ви, а «небес­ных кро­вей»…

— Как ска­зал извест­ный рос­сий­ский гео­граф Вла­ди­мир Каган­ский, Петер­бург и Орен­бург – это горо­да-мис­сии, перед кото­ры­ми были постав­ле­ны круп­ные госу­дар­ствен­ные зада­чи. Сей­час они эту мис­сию утра­ти­ли, став музе­я­ми под откры­тым небом. Но не утра­ти­ли импер­ские амби­ции. Орен­бург – и сей­час «послед­ний город импе­рии». Сама­ра — купе­че­ская. Челя­бинск — про­мыш­лен­ный. А мы – пре­уве­ли­чен­ное вопло­ще­ние госу­дар­ствен­но­сти. Орен­бург все­гда и все­ми спо­со­ба­ми демон­стри­ро­вал окру­жа­ю­щим, что здесь Рос­сий­ское госу­дар­ство навсе­гда застол­би­ло за собой про­стран­ство. И вся­че­ски вопло­щал эту импер­скую идею – в архи­тек­ту­ре, в хра­мах, кото­рые вид­не­лись с ази­ат­ско­го бере­га Ура­ла, недву­смыс­лен­но давая понять, что тут рос­сий­ская сто­ро­на. А так­же в при­сут­ствии огром­но­го коли­че­ства чинов­ни­ков и воен­ных. Мы всем дока­зы­ва­ли, что это госу­дар­ствен­ное импер­ское про­стран­ство. Отго­лос­ки оста­лись. Они чув­ству­ют­ся. А как ина­че? Про­стран­ство меж­ду Петер­бур­гом и Орен­бур­гом — уни­каль­ное обра­зо­ва­ние, кото­рое окном выхо­дит на Евро­пу, а воро­та­ми – на Азию. А внут­ри это­го про­стран­ства – осо­бая циви­ли­за­ция, осо­бый тип мыш­ле­ния, осо­бый мен­та­ли­тет, кото­рые дела­ют нас ни на кого не похо­жи­ми.

Автор: Ната­лия Вер­ка­шан­це­ва, фото авто­ра

Источ­ник: «Южный Урал», 21 июня 2026