Памятники Пушкину – рукотворные и не очень

Пер­вые сто пять­де­сят лет после рож­де­ния Пуш­ки­на памят­ни­ков ему в Орен­бур­ге не ста­ви­ли — не до, не после рево­лю­ции. Вот пав­шим бор­цам за сво­бо­ду – это сколь­ко угод­но, но кро­ме бор­цов – нико­му! А Алек­сандр Сер­ге­е­вич раз­ве борол­ся за нее? Даже вос­слав­лял как-то ее «в свой жесто­кий век», но не более. А тут еще эти подо­зри­тель­ные при­зы­вы мило­сти к пад­шим…

1

Но не заме­чать пол­то­ра века солн­ца рус­ской поэ­зии – это все-таки уже черес­чур. Тем более, Пуш­кин был у нас целых три дня, а в Рос­сии не так мно­го губер­ний могут похва­стать­ся подоб­ным. Да и сто­ле­тие со дня смер­ти поэта в 1937‑м было отме­че­но госу­дар­ством с небы­ва­лой пом­пой. Один круп­ный пар­тий­ный това­рищ даже начал тор­же­ствен­ный доклад сло­ва­ми «Сего­дня у нас боль­шой празд­ник: сто лет назад скон­чал­ся…»

В общем, пер­вый памят­ник «нере­во­лю­ци­о­не­ру» при совет­ской вла­сти у нас все-таки поста­ви­ли. Прав­да, с соблю­де­ни­ем всех воз­мож­ных идео­ло­ги­че­ских ого­во­рок. Вспом­ни­ли, где это слу­чи­лось? Пра­виль­но, в Бер­дах, куда поэт ездил соби­рать мате­ри­ал по исто­рии Кре­стьян­ской вой­ны под пред­во­ди­тель­ством Еме­лья­на Пуга­че­ва, кото­рый уж точ­но тогда чис­лил­ся в бор­цах за сво­бо­ду, при­чем по выс­ше­му раз­ря­ду – в пав­ших бор­цах! Вдо­ба­вок Бер­ды тогда все были все-таки не очень Орен­бург… Это вон аж где, Чка­лов­ский сель­ский рай­он, посе­лок дале­ко за горо­дом.

Коро­че, со всех сто­рон очень удоб­но. К памят­ни­ку, читать у под­но­жия «Пока сво­бо­дою горим…» или из оды «Воль­ность» — «Вла­ды­ки! вам венец и трон Дает Закон — а не при­ро­да; Сто­и­те выше вы наро­да, Но веч­ный выше вас Закон!» и все такое про­чее, ненуж­ные ассо­ци­а­ции вызы­ва­ю­щее, в такую даль не наез­дишь­ся.

Так что 5 июня 1949 года в ста­рин­ной каза­чьей ста­ни­це, где нахо­ди­лась зимой 1773–1774 годов став­ка лже-Пет­ра Тре­тье­го и глав­ная квар­ти­ра пред­во­ди­тель­ству­е­мых им кре­стьян­ско-казац­ких войск, появил­ся памят­ник Пуш­ки­ну А.С. Точ­нее, брон­зо­вый бюст поэта рабо­ты чка­лов­ско­го скуль­пто­ра-само­уч­ки А. И. Козы­ре­ва на камен­ном трех­мет­ро­вом и четы­рех­гран­ном поста­мен­те на пло­ща­ди у шко­лы име­ни, конеч­но же, Пуш­ки­на, близ того места, где сто­ял дом ста­ру­хи-казач­ки Бун­то­вой, кото­рая дев­чон­кой зна­ва­ла Пуга­че­ва лич­но.

На мемо­ри­аль­ной таб­лич­ке памят­ни­ка было высе­че­но: «Вели­ко­му рус­ско­му поэту Алек­сан­дру Сер­ге­е­ви­чу Пуш­ки­ну к 150-летию со дня рож­де­ния 1799 6/VI 1949. В озна­ме­но­ва­ние пре­бы­ва­ния его в Бер­дах 1 октяб­ря (19 сен­тяб­ря ст.ст.) 1833 г.»

Глав­ная газе­та обла­сти «Чка­лов­ская ком­му­на» тогда опо­ве­сти­ла чита­те­лей: «Откры­тие памят­ни­ка выли­лось в боль­шое народ­ное тор­же­ство, в кото­ром при­ня­ли уча­стие кол­хоз­ни­ки берд­ских и окрест­ных кол­хо­зов, пред­ста­ви­те­ли мест­ных и област­ных орга­ни­за­ций, пред­при­я­тий и учеб­ных заве­де­ний».

А вот как опи­са­но собы­тие в «Стра­ни­цах лето­пи­си Берд­ской»:

«Все насе­ле­ние Берд­ско­го посел­ка, в кото­ром было 600 дво­ров, при­шло на тор­же­ствен­ную цере­мо­нию. Состо­ял­ся митинг. Его открыл сек­ре­тарь Чка­лов­ско­го рай­ко­ма пар­тии П.Е. Сур­ков:

- Сего­дня мы собра­лись здесь, — отме­тил Пла­тон Евгра­фо­вич, — на вели­кий празд­ник нашей соци­а­ли­сти­че­ской куль­ту­ры. И мы с радо­стью отме­ча­ем: нет боль­ше Берд вре­мен Пуш­ки­на — захо­луст­но­го угол­ка на окра­ине Рос­сии. Есть новое совет­ское село Бер­ды… Сбы­лись меч­та­ния поэта — при­шли к наро­ду сво­бо­да, свет и зна­ния. В селе, где «раб­ство тощее вла­чи­лось по браз­дам», люди живут теперь зажи­точ­ной куль­тур­ной жиз­нью. И не толь­ко в этом селе, где отныне будет сто­ять памят­ник гени­аль­но­му поэту…

О вкла­де Пуш­ки­на в раз­ви­тие совре­мен­ной оте­че­ствен­ной лите­ра­ту­ры гово­ри­ли не толь­ко (а как же!) сек­ре­тарь обко­ма ВКП(б) Н.Я. Жуков, но и кан­ди­дат фило­ло­ги­че­ских наук Нико­лай Ефи­мо­вич Пря­ниш­ни­ков — тот самый, автор выдер­жав­шей четы­ре изда­ния кни­ги «Писа­те­ли-клас­си­ки в Орен­бург­ском крае». Высту­пи­ли так­же обя­за­тель­ный кол­хоз­ник, Мель­ни­ков, шести­де­ся­ти семи лет, и сек­ре­тарь пар­тий­ной орга­ни­за­ции Берд­ской сель­хоз­ар­те­ли Мат­ре­на Перо­ва. «Вот если бы теперь побы­вал у нас Пуш­кин, — ска­за­ла она, — пора­до­ва­лось бы его серд­це: сбы­лось то, чему посвя­щал он пре­крас­ные поры­вы сво­ей души мятеж­ной. Народ живет теперь сво­бод­но, свет­ло и про­стор­но…»

Поста­мент под бюстом с тех пор, судя по ста­рых фото­гра­фи­ям, как мини­мум пару раз менял­ся, похо­же, что незна­чи­тель­но меня­лось и место­по­ло­же­ние памят­ни­ка – судя по зад­не­му пла­ну на тех же фото. Окон­ча­тель­ное же место и внеш­ний вид отре­ста­ври­ро­ван­ный, сия­ю­щий брон­зо­вым отсве­том берд­ский Пуш­кин обрел к сво­е­му сле­ду­ю­ще­му, 200-лет­не­му юби­лею, когда пре­об­ра­зил­ся не толь­ко сам памят­ник, но и сквер вокруг – име­ни, сами пони­ма­е­те, кого. Пье­де­стал из розо­ва­то­го кам­ня стал цилин­дри­че­ским, на нем золо­ты­ми бук­ва­ми высе­че­на над­пись: «А. С. Пуш­кин посе­тил Бер­ды в 1833 г. 19 сен­тяб­ря (ст. сти­ля)».

Смот­рит поэт на зано­во отстро­ен­ную, неболь­шую и уют­ную цер­ковь Казан­ской ико­ны Божи­ей Мате­ри. И полу­чив­ший­ся ансамбль «шко­ла-памят­ник-храм» при­об­рел нако­нец завер­шен­ность и строй­ность. Наде­юсь в ско­ром буду­щем еще толь­ко на одно изме­не­ние, а имен­но над­пи­си: изло­же­но как-то не совсем по-пуш­кин­ски… Да, и дере­вья, дере­вья пусть появят­ся на пустых лужай­ках вокруг! Алек­сандр Сер­ге­е­вич их очень любил.

2

Ждать появ­ле­ния сле­ду­ю­ще­го памят­ни­ка поэту при­шлось два­дцать восемь лет. Хотя к тому вре­ме­ни Бер­ды ока­за­лись уже в город­ской чер­те, бли­же-то они, есте­ствен­но, не ста­ли… Так или ина­че, а в самом кон­це 1977 года перед исто­ри­че­ским зда­ни­ем гаупт­вах­ты появил­ся орен­бург­ский Пуш­кин №2.

Этьен Морис Фаль­коне отдал «Мед­но­му всад­ни­ку» две­на­дцать лет напря­жен­но­го тру­да, три года ушло толь­ко на рабо­ту над моде­лью памят­ни­ка. Фигу­ра на бере­гу Ура­ла была испол­не­на из бето­на и обши­та мед­ны­ми листа­ми за срок про­сто рекорд­ный: меся­ца за три. Место ее рож­де­ния — котель­ная моей род­ной 25‑й шко­лы.

Я тогда уже закан­чи­вал инсти­тут, а то бы, конеч­но, запро­сто мог стать живым сви­де­те­лем появ­ле­ния на свет буду­щей досто­при­ме­ча­тель­но­сти Орен­бур­га. Ну, при­мер­но как ими ста­ли тогдаш­ние пяти­клаш­ки шко­лы, когда комис­сия, при­ни­мав­шая тво­ре­ние скуль­пто­ра, гово­рят, ока­за­лась в неко­то­ром сомне­нии отно­си­тель­но его сход­ства с ори­ги­на­лом. В котель­ную при­ве­ли школь­ни­ков и попро­си­ли опо­знать про­из­ве­де­ние искус­ства. Дети с уве­рен­но­стью опре­де­ли­ли в фигу­ре авто­ра «Рус­ла­на и Люд­ми­лы», чем и реши­ли облик скве­ри­ка перед гаупт­вах­той на мно­го лет впе­ред.

Впро­чем, если это и леген­да, то изящ­ная. Как ни стран­но, исто­рия появ­ле­ния это­го памят­ни­ка нигде осо­бо не про­пи­са­на, даже точ­ная дата его уста­нов­ки, в отли­чие от бер­дин­ско­го, не есть досто­я­ние обще­ствен­но­сти. Если в общих чер­тах, то гово­рят так: ока­зал­ся в Орен­бур­ге по каким-то делам скуль­птор из Ере­ва­на Ваган Сте­па­нян. Хоро­шо отдох­нул, остал­ся в ито­ге без денег. Но не рас­те­рял­ся: при­шел в гор­ис­пол­ком и пред­ло­жил изва­ять для област­но­го цен­тра любо­го, на выбор из пер­со­на­жей рос­сий­ской исто­рии.

И ведь уго­во­рил! Ну, а кто по всем пара­мет­рам под­хо­дил, как не Пуш­кин.

В общем, нет про­ро­ка в сво­ем оте­че­стве, вер­но? Даже при нали­чии Надеж­ды Пети­ной… Так ини­ци­а­тор появ­ле­ния скульп­тур­но­го порт­ре­та солн­ца рус­ской поэ­зии стал и испол­ни­те­лем соб­ствен­но­го замыс­ла, и лицом, рас­пи­сав­шем­ся в ведо­мо­сти в полу­че­нии непло­хой по тем вре­ме­нам сум­мы за акт твор­че­ства. Ока­зав­шись таким обра­зом сра­зу в трех ипо­ста­сях, Сте­па­нян лишил себя закон­но­го пра­ва не давать согла­сия на уста­нов­ку сво­е­го дети­ща, несмот­ря на то, что в бетоне и меди оно замет­но отли­ча­лось от пред­став­лен­ной им в каче­стве образ­ца акку­рат­ной гип­со­вой моде­ли. И нам силь­но сда­ет­ся, что даже и не пытал­ся про­те­сто­вать…

А еще гово­рят, что орен­бург­ские скуль­пто­ры отка­зы­ва­ют­ся назна­чать рядом с этим памят­ни­ком даже дело­вые встре­чи. И даже не пото­му, что пото­мок ара­па Пет­ра Вели­ко­го несет на задум­чи­во устрем­лен­ном вдаль лице не афри­кан­ские чер­ты, а, ско­рее, чер­ты сына армян­ских гор. В кон­це кон­цов, это с какой точ­ки на памят­ник смот­реть. Но вот кажет­ся им, худо­же­ствен­ным нату­рам, что кисти рук у мини­а­тюр­но­го, в дей­стви­тель­но­сти-то, поэта раз­ме­ром с его же голо­ву, а левая нога сан­ти­мет­ров на два­дцать длин­нее пра­вой – и ничем ты их с это­го убеж­де­ния не сдви­нешь…

Но, дру­зья! Но.

Извест­но ведь вам, что ари­сто­кра­тич­ная, грас­си­ру­ю­щая где надо и не надо фран­цуз­ская интел­ли­ген­ция пер­вое про­сто ужа­са­лась Эйфе­ле­вой баш­ней. Вели­кий эстет Вик­тор Гюго настоль­ко тер­петь ее не мог, что дни напро­лет про­во­дил в кафе, рас­по­ло­жен­ном внут­ри это­го соору­же­ния, логич­но объ­яс­няя, что это – един­ствен­ное место в Пари­же, отку­да ее не вид­но.

Вы же пони­ма­е­те, что речь-то вовсе не об Эйфе­ле­вой башне, что нам Эйфе­ле­ва баш­ня? Про­сто есть слав­ная рус­ская пого­вор­ка: «Не по хоро­шу мил, а по милу хорош». Да-да! Неиз­вест­ный нам дале­кий скуль­птор Сте­па­нян неожи­дан­но добил­ся не толь­ко боль­ше того, чего хотел, но и боль­ше того, чего от него жда­ли. Он умуд­рил­ся создать памят­ник немно­го неле­пый, слег­ка несу­раз­ный, но – един­ствен­ный в сво­ем роде, кото­ро­го боль­ше нет и не будет нигде: ни в Ере­ване, ни в Москве, да хоть в самом Пари­же. Кото­рый, пусть не вдруг, но зато накреп­ко впи­сал­ся в пей­заж Белов­ки, и попро­буй его теперь отту­да выде­ри.

А орен­бург­ские скуль­пто­ры… ну, будут назна­чать дело­вые встре­чи в дру­гих местах.

3

Да и вооб­ще их жиз­нен­ная зада­ча совсем в дру­гом. В чем – это бле­стя­ще демон­стри­ро­ва­ла всю жизнь Надеж­да Гав­ри­лов­на Пети­на. И высо­кая спра­вед­ли­вость заклю­ча­ет­ся в том, что тре­тий памят­ник Пуш­ки­ну, кото­рый встал на орен­бург­ской зем­ле, ее рабо­ты – ее и архи­тек­то­ра памят­ни­ка Ста­ни­сла­ва Смир­но­ва.. То есть это, конеч­но же, памят­ник и Алек­сан­дру Сер­ге­е­ви­чу Пуш­ки­ну, и Вла­ди­ми­ру Ива­но­ви­чу Далю из брон­зы и гра­ни­та, откры­тый 15 авгу­ста 1998 года при боль­шом сте­че­нии наро­да и vip-пер­сон, Вик­то­ра Чер­но­мыр­ди­на, Люд­ми­лы Зыки­ной, губер­на­то­ра Вла­ди­ми­ра Ела­ги­на и мэра Ген­на­дия Дон­ков­це­ва в том чис­ле.

Памят­ник совер­шен­но заме­ча­тель­ный, чего там мно­го гово­рить. Да и срав­ни­тель­но недав­няя это исто­рия, через пару с неболь­шим меся­цев все­го-то ей стук­нет пят­на­дцать лет. Поэто­му вся­ко­го рода доку­мен­таль­ных сви­де­тельств — уст­ных, пись­мен­ных, кино-фото-видео — доста­точ­но. Вдо­ба­вок сквер Пуш­ки­на и Даля – «Педаль», как неза­мед­ли­тель­но окре­сти­ла его моло­дежь, — одно из самых, если не самое посе­ща­е­мое место в Орен­бур­ге. И в назва­нии этом я не вижу ров­ным сче­том ниче­го пло­хо­го, у нас же как: дали про­зви­ще – при­зна­ли за сво­е­го. Зна­ме­ни­тый опе­ку­шин­ский памят­ник поэту на Твер­ском буль­ва­ре про­зва­ли ведь «Пам­пуш на Твер­бу­ле»! Алек­сандр Сер­ге­е­вич, сам боль­шой шут­ник, явно посме­ял­ся бы.

И, кста­ти, хоро­шо, что этим назва­ни­ем скве­ра было затер­то ста­рое – «име­ни Поли­ны Оси­пен­ко». Ну какая там Оси­пен­ко, гос­по­ди… Раз­ве что ста­ро­го, народ­но­го назва­ния «Лягуш­ки» немно­го жаль. Ну да никто же не меша­ет… неофи­ци­аль­но-то…

4.

Ну а как же чет­вер­тый памят­ник?

Хм… Ска­жем, мемо­ри­аль­ная дос­ка, вися­щая со сто­ро­ны Пуш­кин­ской ули­це на стене Кра­е­вед­че­ско­го музея подой­дет? А то ведь была еще дос­ка на сго­рев­шем тима­шев­ском доме – «В этом доме оста­нав­ли­вал­ся…» Хотя дале­ко не факт, что оста­нав­ли­вал­ся.

Как угод­но, а две дос­ки я лич­но счи­таю за один памят­ник.

И вот поче­му-то кажет­ся – не послед­ний.

Автор: Дмит­рий Урба­но­вич

Источ­ник: «Орен­бург­ская неде­ля» № 23, 5 июня 2013 г.