Сестры Воронины

С нача­ла XIX века жила в Сама­ре семья дво­рян Воро­ни­ных. Она состо­я­ла из Заха­ра Васи­лье­ви­ча, чинов­ни­ка, дослу­жив­ше­го­ся до чина кол­леж­ско­го асес­со­ра, награж­ден­но­го зна­ком «XX лет бес­по­роч­ной служ­бы», его жены Федо­сьи Вла­ди­ми­ров­ны, их пяте­рых детей — Евге­нии, Надеж­ды, Нико­лая, Веры и Софьи. Воро­ни­ны име­ли в Сама­ре одно­этаж­ный дере­вян­ный дом на шесть ком­нат с мезо­ни­ном и неболь­шое име­ние в Кар­сун­ском уез­де Сим­бир­ской губер­нии.

В насто­я­щее вре­мя на месте, где в нача­ле XIX века сто­ял дом Воро­ни­ных, нахо­дит­ся дом куп­ца В.М. Сурош­ни­ко­ва.

Сред­ства к суще­ство­ва­нию семьи дава­ла глав­ным обра­зом служ­ба Заха­ра Васи­лье­ви­ча, и он слу­жил до 75 лет.

Супру­ги Воро­ни­ны были госте­при­им­ны­ми и очень общи­тель­ны­ми людь­ми. Они име­ли более трид­ца­ти крест­ни­ков и крест­ниц сре­ди самар­цев раз­ных сосло­вий.

Несмот­ря на свой малый доста­ток, Воро­ни­ны всем детям дали обра­зо­ва­ние. В их семье люби­ли и зна­ли лите­ра­ту­ру.

Сын Нико­лай (1823–1882) про­жил обыч­ную жизнь чинов­ни­ка и слу­жа­ще­го по най­му. А вот у доче­рей жизнь сло­жи­лась так, что они ока­за­лись при­част­ны к лите­ра­ту­ре — Евге­ния внес­ла вклад в пуш­ки­но­ве­де­ние, Надеж­да вошла в круг обще­ния дра­ма­тур­га А. Н. Ост­ров­ско­го и его дру­га — кри­ти­ка и пере­вод­чи­ка Е. Н. Эдель­со­на, Вера ста­ла про­фес­си­о­наль­ной писа­тель­ни­цей, Софья вышла замуж за поэта и кри­ти­ка Б. Н. Алма­зо­ва и нахо­ди­лась в сре­де мос­ков­ских лите­ра­то­ров и уче­ных. Эти фак­ты опре­де­ли­ли инте­рес к лич­но­стям сестер Воро­ни­ных, вырос­ших в уезд­ной Сама­ре, счи­тав­шей­ся в те годы глу­хой про­вин­ци­ей.

Попы­та­ем­ся рас­ска­зать о сест­рах Воро­ни­ных по мате­ри­а­лам, боль­шую часть кото­рых уда­лось собрать по кру­пи­цам в архи­вах и ста­рой пери­о­ди­ке.

Стар­шая сест­ра Евге­ния роди­лась в 1810 или 1811 году. Учи­лась она в самар­ском част­ном пан­си­оне И. Я. Маке и, види­мо, еще в каком-то более солид­ном учеб­ном заве­де­нии. Евге­ния хоро­шо зна­ла лите­ра­ту­ру, про­бо­ва­ла свои силы в мод­ном тогда эпи­сто­ляр­ном жан­ре.

Захар Васи­лье­вич (1768 или 1769–1854) дру­жил мно­гие годы с Ива­ном Алек­се­е­ви­чем Вто­ро­вым, кото­рый одно вре­мя был его сослу­жив­цем. Евге­ния, будучи стар­шей по воз­рас­ту, более дру­гих сестер испы­та­ла бла­го­твор­ное вли­я­ние ста­ро­го самар­ско­го лите­ра-гора, общав­ше­го­ся со мно­ги­ми писа­те­ля­ми и уче­ны­ми сво­е­го вре­ме­ни, имев­ше­го бога­тую биб­лио­те­ку. Евге­ния Воро­ни­на учи­лась в пан­си­оне Маке одно­вре­мен­но с Нико­ла­ем Вто­ро­вым, дру­жи­ла с ого сест­рой Анной, быва­ла в доме Вто­ро­вых.

В сен­тяб­ре 1833 года вме­сте с самар­ским поме­щи­ком, кол­леж­ским асес­со­ром, камер­ге­ром импе­ра­тор­ско­го дво­ра П. И. Шелаш­ни­ко­вым (1787 или 1788–1846) и его дочерь­ми, с кото­ры­ми дру­жи­ла, Евге­ния совер­ши­ла поезд­ку в Орен­бург. Самар­цы при­бы­ли в Орен­бург 18 сен­тяб­ря — в тот день, когда Пуш­кин рано утром уехал! в Уральск.

При­е­хав­шая в Орен­бург, в общем-то, для раз­вле­че­ний, Евге­ния вме­сте с тем про­яв­ля­ет серьез­ный инте­рес к Пуш­ки­ну, соби­ра­ет сви­де­тель­ства о его пре­бы­ва­нии в Орен­бур­ге.

Позна­ко­мив­шись здесь с писа­те­лем Вла­ди­ми­ром Ива­но­ви­чем Далем (1801–1872) и его женой Юли­ей Его­ров­ной, урожд. д Андре (1816–1838), она запи­са­ла ее рас­сказ о посе­ще­нии поэтом их дома.

Мадам Даль рас­ска­зы­ва­ла, как всем дамам хоте­лось видеть Пуш­ки­на, когда он был здесь. Он при­ез­жал нена­дол­го и бывал толь­ко у нуж­ных ему по его делу людей или у преж­них зна­ко­мых. Две ее зна­ко­мые барыш­ни узна­ли от нее, что Пуш­кин будет вече­ром у ее мужа и что они будут сидеть в каби­не­те Даля. Окно это­го каби­не­та было высо­ко, но у это­го окна рос­ло дере­во, эти барыш­ни забра­лись в сад, влез­ли на это дере­во и из вет­вей его смот­ре­ли на Пуш­ки­на, сле­ди­ли за все­ми его дви­же­ни­я­ми, виде­ли, как он от души хохо­тал; но раз­го­во­ра не было слыш­но, так как рамы были уже двой­ные.

Несо­мнен­но, по ини­ци­а­ти­ве Воро­ни­ной самар­цы езди­ли в при­го­род­ную сло­бо­ду Бер­ды, что­бы встре­тить­ся со ста­рой казач­кой И. А. Бун­то­вой, кото­рую ранее посе­тил Пуш­кин. Евге­ния Заха­ров­на пишет:

Выпал снег, и мы вче­ра езди­ли в Бер­ды к ста­руш­ке, кото­рая рас­ска­зы­ва­ла Пуш­ки­ну о Пуга­че­ве. Мы посе­ти­ли ее с той же целью. Взя­ли с собой бума­ги и каран­даш, что­бы запи­сы­вать, если она будет нам, как и Пуш­ки­ну, петь пес­ни…

Воро­ни­на запи­са­ла рас­ска­зы Бун­то­вой о том, как Пуга­чев, выда­вая себя за Пет­ра III, при­ни­мал при­ся­гу, и о дру­гих собы­ти­ях, про­ис­хо­див­ших во вре­мя вос­ста­ния в ста­ни­це Нижне-Озер­ной Орен­бург­ской губер­нии. Эти же рас­ска­зы Бун­то­вой были запи­са­ны Пуш­ки­ным и затем исполь­зо­ва­ны в «Исто­рии Пуга­че­ва» и «Капи­тан­ской доч­ке».

Цен­ность запи­сей Воро­ни­ной, отли­ча­ю­щих­ся точ­но­стью, круп­ный уче­ный-пуш­ки­нист Н. В. Измай­лов видел в том, что у нее рас­ска­зы Бун­то­вой при­ве­де­ны с боль­ши­ми подроб­но­стя­ми, чем у Пуш­ки­на, и по запи­сям Воро­ни­ной мож­но судить о том, что и как — в живых сло­вах — гово­ри­ла Бун­то­ва Пуш­ки­ну.

При­ве­дем в каче­стве при­ме­ра запи­си Пуш­ки­на и Воро­ни­ной рас­ска­за Бун­то­вой о том, как Пуга­чев при­ни­мал при­ся­гу.

Запись Пуш­ки­на:

К Пуга­че­ву при­во­зи­ли ребят. — Он сидел меж­ду дву­мя каза­ка­ми, из коих один дер­жал сереб­ря­ный топо­рик, а дру­гой була­ву. — У Пуга­че­ва рука лежа­ла на пелене — под­хо­дя­щий кла­нял­ся в зем­лю, а потом, пере­кре­стясь, цело­вал его руку.

Запись того же рас­ска­за Воро­ни­ной:

Как же! Хоро­шо зна­ла его (Пуга­че­ва. — А. Н.) и при­ся­га­ла ему вме­сте с дру­ги­ми. Быва­ло, он сидит, на коле­ни поло­жит пла­ток, на пла­ток руку; по сто­ро­нам: сидят его ена­ра­лы; один дер­жит сереб­ря­ный топор, того и гля­ди что сру­бит, дру­гой — сереб­ря­ный меч, супро­тив висе­ли­ца, а око­ло мы на коле­нях при­ся­га­ем; при­ся­га­ем, да по оче­ре­ди, пере­кре­стив­шись, руку у него поце­лу­ем…

Запи­са­ла Евге­ния Заха­ров­на и рас­сказ Бун­то­вой о посе­ще­нии ее Пуш­ки­ным:

… При­ез­жа­ли гос­по­да, и один все меня застав­лял рас­ска­зы­вать… Он же — дай Бог ему здо­ро­вья, награ­дил меня за эти рас­ска­зы… Тот барин меня рас­спра­ши­вал, и пес­ни я ему пела про Пуга­че­ва. Пока­зал он патрет: кра­са­ви­ца такая напи­са­на. «Вот, гово­рит, — она ста­нет твои пес­ни петь». (Име­ет­ся в виду Н. Н. Пуш­ки­на — жена поэта.)

Свои запи­си Е. З. Воро­ни­на поме­сти­ла в пись­ма, отправ­лен­ные в Сама­ру мате­ри и подру­ге Е. Л. Энгель­ке.

Пись­ма Е. З. Воро­ни­ной из Орен­бур­га в Моск­ву были береж­но сохра­не­ны в семье Воро­ни­ных. Пер­вая самар­ская пуш­ки­нист­ка пыта­лась в 1880‑х годах в жур­на­ле «Рус­ская ста­ри­на» опуб­ли­ко­вать их, но уда­лось это сде­лать позд­нее ее сест­ре В. З. Воро­ни­ной. Вера Заха­ров­на посла­ла в 1899 году пись­мо от 26 нояб­ря 1833 года ака­де­ми­ку Л. Н. Май­ко­ву, кото­рый опуб­ли­ко­вал его в кни­ге «Пуш­кин». Все один­на­дцать писем (неко­то­рые в извле­че­ни­ях) с вступ­ле­ни­ем и несколь­ки­ми при­ме­ча­ни­я­ми были опуб­ли­ко­ва­ны В. З. Воро­ни­ной в жур­на­ле «Рус­ский архив» в 1902 году.

Пись­ма Е. З. Воро­ни­ной 1833 года из Орен­бур­га в Сама­ру до сих пор оста­ют­ся цен­ным источ­ни­ком для пуш­ки­но­ве­де­ния. Лите­ра­ту­ро­вед С. Абра­мо­вич в кни­ге « Пуш­кин в 1833 году», издан­ной в Москве в 1994 году, пять раз цити­ру­ет пись­ма Воро­ни­ной.

Евге­ния Заха­ров­на поль­зо­ва­лась авто­ри­те­том как зна­ток и цени­тель лите­ра­ту­ры у самар­цев, инте­ре­су­ю­щих­ся лите­ра­ту­рой и про­бу­ю­щих силы в ней.

Они в 1840‑х годах соби­ра­лись в доме Воро­ни­ных, чита­ли свои про­из­ве­де­ния. Это был свое­об­раз­ный лите­ра­тур­ный салон, необыч­ный для уезд­но­го горо­да того вре­ме­ни.

Часто быва­ла в доме Воро­ни­ных в 1850–1853 годах Люд­ми­ла Пет­ров­на Шел­гу­но­ва (1832–1901), тогда пере­вод­чи­ца, а впо­след­ствии еще и обще­ствен­ная дея­тель­ни­ца, писа­тель­ни­ца, мему­а­рист­ка. Она жила в Сама­ре с мужем штабс-капи­та­ном лес­но­го ведом­ства Н. В. Шел­гу­но­вым (1824–1891), буду­щим рево­лю­ци­он­ным демо­кра­том, пуб­ли­ци­стом, слу­жив­шим в Сама­ре в 1849–1853 годах. Шел­гу­но­ва вспо­ми­на­ла, как люби­ла бывать в мезо­нине дома Воро­ни­ных, где она с Федо­сьей Вла­ди­ми­ров­ной зани­ма­лась шитьем, а Евге­ния Заха­ров­на чита­ла вслух печа­тав­ши­е­ся в жур­на­лах про­из­ве­де­ния У. Тек­ке­рея и Ч. Дик­кен­са, кото­ры­ми они тогда очень увле­ка­лись.

С сере­ди­ны 1850‑х по 1870‑е годы Евге­ния Заха­ров­на жила в Москве в мно­го­дет­ной семье млад­шей сест­ры, сво­ей крест­ни­цы Софьи, помо­гая ей в вос­пи­та­нии детей; в 1880‑е годы, в послед­ние годы сво­ей жиз­ни, Евге­ния Заха­ров­на про­жи­ва­ла в Москве же у сест­ры Веры. Е. З. Воро­ни­на умер­ла не ранее 1887 года.

Надеж­да Заха­ров­на роди­лась 16 (28) сен­тяб­ря 1819 года в Сама­ре. Писа­ла всю жизнь сти­хи доволь­но глад­кие и бой­кие, но не печа­та­ла их, а дари­ла род­ным и дру­зьям; три ее сти­хо­тво­ре­ния хра­нят­ся в Отде­ле руко­пи­сей Рос­сий­ской наци­о­наль­ной биб­лио­те­ки в Петер­бур­ге; одно чет­ве­ро­сти­шие опуб­ли­ко­ва­но сест­рой Верой в 1896 году. При­ве­дем фраг­мент сти­хо­тво­ре­ния Надеж­ды Воро­ни­ной:

… Люб­лю я мод­ное гуля­нье, И дере­вен­ский хоро­вод, И в бурю по морю ката­нье, И тихий шелест тихих вод.
Люб­лю я все, и все мне мило Неми­ло­го мне в све­те нет.
Когда ж соску­чить­ся мне было, Мне толь­ко лишь сем­на­дцать лет.

Надеж­да дру­жи­ла в Сама­ре с доче­рью каза­чье­го офи­це­ра Ека­те­ри­ной Алек­се­ев­ной Жда­но­вой, в пер­вом бра­ке Хар­ди­ной (1821–1894). Когда послед­няя овдо­ве­ла, жила у нее в кон­це 1840‑х годов в Москве, там позна­ко­ми­лась с Е. Н. Эдель­со­ном (1824–1868) и его дру­гом А. Н. Ост­ров­ским (1823–1886), вела в 1847 году пере­пис­ку с Эдель­со­ном (сохра­ни­лись два его пись­ма к ней).

Бла­го­да­ря это­му-зна­ком­ству при­е­хав­шие по пору­че­нию Е. А. Хар­ди­ной в янва­ре 1849 года из Моск­вы в Сама­ру на две-три неде­ли Эдель­сон и Ост­ров­ский в пер­вый же день посе­ти­ли дом Воро­ни­ных и затем про­во­ди­ли у них мно­го вре­ме­ни.

Дом Воро­ни­ных сто­ял в луч­шей тогда части горо­да, на севе­ро-восточ­ном углу улиц Казан­ской и Про­бо­и­ной-Вос­кре­сен­ской (ныне А. Тол­сто­го и Пио­нер­ской) фаса­дом на Казан­скую. Это был неболь­шой дере­вян­ный дом на шесть ком­нат с мезо­ни­ном, из окон кото­ро­го откры­вал­ся вели­ко­леп­ный вид на Вол­гу. Дом при­над­ле­жал Воро­ни­ным до 1859 года и про­су­ще­ство­вал, прав­да, в пере­стро­ен­ном виде, до нача­ла 1900‑х годов, когда был сне­сен, в свя­зи с построй­кой дома куп­ца В.М. Сурош­ни­ко­ва (в насто­я­щее вре­мя в этом зда­нии раз­ме­ща­ет­ся воен­но-меди­цин­ский факуль­тет СамГ­МУ, ул. Пио­нер­ская, 22).

Надеж­да Заха­ров­на в даль­ней­шем под­дер­жи­ва­ла связь с А. Н. Ост­ров­ским через Ека­те­ри­ну Алек­се­ев­ну, а может быть, была пере- пис­ка и непо­сред­ствен­но меж­ду ними. В 1852 году Алек­сандр Нико­ла­е­вич отпра­вил из Моск­вы в Сама­ру свою новую пье­су «Бед­ная неве­ста» с дар­ствен­ной над­пи­сью — «Надеж­де Заха­ровне Воро­ни­ной от винов­но­го, но спо­соб­но­го к исправ­ле­нию авто­ра».

С 1854 года, после смер­ти отца, по дове­рен­но­сти мате­ри Надеж­да Воро­ни­на управ­ля­ла самар­ским домом и име­ни­ем в Сим­бир­ской губер­нии. В 1859 году Федо­сья Вла­ди­ми­ров­на про­да­ла дом в Сама­ре, и Воро­ни­ны из нее выеха­ли.

На рубе­же 50‑х и 60‑х годов Надеж­да Заха­ров­на с мате­рью, сест­рой Верой и пле­мян­ни­ком Сере­жей (р. 1856), сыном бра­та Нико­лая, жили в сим­бир­ском име­нии.

Друж­бу с Ека­те­ри­ной Алек­се­ев­ной Надеж­да Воро­ни­на про­нес­ла через всю жизнь. С 1870‑х годов она жила в Петер­бур­ге в семье Ека­те­ри­ны Алек­се­ев­ны, во вто­ром бра­ке быв­шей за Е. Н. Эдель­со­ном, но к тому вре­ме­ни вновь овдо­вев­шей; счи­та­лась чле­ном семьи, вела в доме хозяй­ство.

Вера Заха­ров­на роди­лась 25 мая (6 июня) 1827 года в Сама­ре. Пер­вая про­фес­си­о­наль­ная писа­тель­ни­ца, вышед­шая из Сама­ры. Ярки­ми впе­чат­ле­ни­я­ми самар­ской жиз­ни были ее встре­чи с А. Н. Ост­ров­ским и Е. Н. Эдель­со­ном (1849), Н. В. и Л. П. Шел­гу­но­вы­ми (1850–1853). Летом 1851 года Вера езди­ла с Шел­гу­но­вы­ми из Сама­ры в Ново­узенск, уезд­ный город на юге Самар­ской губер­нии (ныне Сара­тов­ская область), где слу­жил судьей брат Нико­лай. Л. П. Шел­гу­но­ва напи­са­ла о «Вероч­ке» в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях.

Мы пред­по­ла­га­ем, что пер­вый опыт выступ­ле­ния в печа­ти Вера Воро­ни­на при­об­ре­ла еще в Сама­ре. В авгу­сте 1852 года была напе­ча­та­на в неофи­ци­аль­ной части Самар­ских губерн­ских ведо­мо­стей ста­тья «Самар­ские обще­ствен­ные удо­воль­ствия» за под­пи­сью В. В. что озна­ча­ет, дума­ет­ся, «Вера Воро­ни­на».

С нача­ла 1860‑х годов Вера живет и рабо­та­ет в Петер­бур­ге. В 1862 году она зна­ко­мит­ся с писа­те­лем-дамо­кра­том в. А. Слеп­цо­вым (1836–1878), они ста­но­вят­ся дру­зья­ми. Слеп­цов побуж­да­ет Веру Заха­ров­ну к лите­ра­тур­но­му твор­че­ству, помо­га­ет ей печа­тать­ся. Очер­ки и рас­ска­зы В. З. Воро­ни­ной («Попут­чи­ца», «Ста­руш­ки», «Фран­цу­зы в Там­бо­ве») выхо­дят в 1866–1868 годах в петер­бург­ских жур­на­лах «Искра» и «Оте­че­ствен­ные запис­ки». Эти очер­ки-рас­ска­зы повест­во­ва­ли о хоро­шо зна­ко­мом Воро­ни­ной по Сама­ре быте про­вин­ци­аль­но­го бед­но­го чинов­ни­че­ства и дво­рян­ства, име­ли сати­ри­че­скую направ­лен­ность.

Рас­ска­зы Воро­ни­ной высо­ко оце­ни­ва­ют­ся В. А. Слеп­цо­вым. «Да пиши­те Вы свои рас­ска­зы. Ведь Вы сами зна­е­те, что они очень, очень хоро­ши», — писал Слеп­цов Воро­ни­ной 27 апре­ля 1869 года. Слеп­цов, в свою оче­редь, сове­ту­ет­ся с Воро­ни­ной по лите­ра­тур­ным делам, в част­но­сти во вре­мя рабо­ты над рома­ном «Хоро­ший чело­век». Сохра­ни­лись девят­на­дцать писем Слеп­цо­ва к Воро­ни­ной, напи­сан­ных в 1866–1870 годах.

В 1866 г. Воро­ни­на рабо­та­ет в Петер­бур­ге при­каз­чи­цей в книж­ном мага­зине П. А. Гай­де­бу­ро­ва (1841–1894), кото­рый был на подо­зре­нии у поли­ции, и нахо­дил­ся в сре­де пере­до­вой моло­де­жи. В апре­ле 1866 года, после поку­ше­ния Д. В. Кара­ко­зо­ва на царя, по-види­мо­му, опа­са­ясь аре­ста, Воро­ни­на спеш­но уез­жа­ет в Там­бов, где на заво­де рабо­та­ет брат Нико­лай. В III (жан­дарм­ском) отде­ле­нии в делах 1866 года фигу­ри­ро­вал доку­мент «О Воро­ни­ной и Слеп­цо­ве», но аре­сто­ван­ный Слеп­цов дал пока­за­ния, бла­го­при­ят­ные для Воро­ни­ной.

В Там­бо­ве Вера живет в 1866–1869 годах, затем про­жи­ва­ет в Под­мос­ко­вье и Москве, зара­ба­ты­вая на жизнь пере­во­да­ми для печа­ти фран­цуз­ских и англий­ских авто­ров. В 1880‑х годах у Веры Заха­ров­ны в Москве живут сест­ра Евге­ния и пле­мян­ни­ца Лена. Вера Заха­ров­на сбли­жа­ет­ся с писа­тель­ни­цей Лиди­ей Филип­пов­ной Коро­ле­вой, в пер­вом бра­ке Ламов­ской, во вто­ром — Макла­ко­вой (1851–1936), писав­шей под псев­до­ни­мом Нели­до­ва. Овдо­вев­шая Ламов­ская в послед­ние годы жиз­ни Слеп­цо­ва была его граж­дан­ской женой. Вера Заха­ров­на помо­га­ет Лидии Фил­лип­повне в рабо­те над рома­ном о Слеп­цо­ве «На малой зем­ле» (не издан, хра­нит­ся в РГАЛИ).

В 1890–1900‑х годах не создав­шая сво­ей семьи, не име­ю­щая сво­е­го дома, но обла­да­ю­щая общи­тель­ным и лег­ким харак­те­ром, Вера Заха­ров­на подол­гу живет у дру­зей. В 1890–1893 годах Воро­ни­на сбли­зи­лась с семьей Ива­но­ва Нико­лая Сер­ге­е­ви­ча и его жены Ека­те­ри­ны Гри­го­рьев­ны, урож­ден­ной Ломо­но­со­вой, и несколь­ко лет жила в их име­нии Смо­лен­ской губер­нии Гжат­ско­го уез­да Ека­те­ри­нов­ка, Воро­ни­но тож (воз­мож­но, здесь обна­ру­жи­ва­ют­ся род­ствен­ные свя­зи; ведь и в Там­бо­ве Воро­ни­на про­жи­ва­ла в доме Ива­но­вой).

Затем, в 1893–1896 годах, В. З. Воро­ни­на живет в каче­стве ком­па­ньон­ки у Марии Алек­се­ев­ны Ломо­но­со­вой, урожд. Рачин­ской (ум. 1896), жены Ива­на Гри­го­рье­ви­ча Ломо­но­со­ва, в их име­нии Татар­ка Сычев­ско­го уез­да Смо­лен­ской губер­нии. В. З, Воро­ни­на нахо­дит­ся сре­ди пред­ста­ви­те­лей двух извест­ных фами­лий — Ломо­но­со­вых и Рачин­ских, играв­ших замет­ную роль в куль­тур­ной жиз­ни Рос­сии послед­ней тре­ти XIX века, имев­ших дав­ние куль­тур­ные тра­ди­ции.

Тет­ка М. А. Ломо­но­со­вой Вар­ва­ра Абра­мов­на Рачйн­ся была род­ной сест­рой Евге­ния Абра­мо­ви­ча Бара­тын­ско­го — поэта пуш­кин­ско­го кру­га. Сын ее Сер­гей Алек­сан­дро­вич Рачин­ский (1833–1902) — про­фес­сор Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, стал извест­ным дея­те­лем народ­но­го про­све­ще­ния. В. З. Воро­ни­на быва­ла у него в народ­ной шко­ле в Тате­ве Вель­ско­го уез­да Смо­лен­ской губер­нии. К семей­ству Ломо­но­со­вых при­над­ле­жал Сер­гей Гри­го­рье­вич Ломо­но­сов (1799–1857), лицей­ский това­рищ А. С. Пуш­ки­на. Он при­хо­дил­ся дядей упо­мя­ну­тым выше И. Г. Ломо­но­со­ву и Е. Г. Ива­но­вой. В. З. Воро­ни­на поль­зо­ва­лась любо­вью и ува­же­ни­ем в семьях, в кото­рых она жила. Вот как писа­ла о ней М. А. Ломо­но­со­ва: "Я живу с Верой Заха­ров­ной хоро­шо и насла­жда­юсь ее раз­го­во­ра­ми и чте­ни­ем. Она очень умно и так­тич­но дей­ству­ет.

Неза­ме­ни­мая ком­па­ньон­ка. Но быть ком­па­ньон­кой, конеч­но, не удо­вле­тво­ря­ло Веру Заха­ров­ну. И летом 1896 года в воз­расте 69 лет она реша­ет вер­нуть­ся к писа­тель­ско­му тру­ду. Она пишет вос­по­ми­на­ния «Ост­ров­ский в Сама­ре», кото­рые выхо­дят в авгу­сте 1896 года к 10-летию со дня смер­ти дра­ма­тур­га в мос­ков­ском жур­на­ле «Рус­ское обо­зре­ние». На вос­по­ми­на­ния Воро­ни­ной сра­зу же появи­лись поло­жи­тель­ные откли­ки в газе­тах «Мос­ков­ские ведо­мо­сти» и «Сара­тов­ский листок». Вос­по­ми­на­ния Воро­ни­ной об Ост­ров­ском впо­след­ствии пере­из­да­ва­лись пять раз, послед­ний — в Сама­ре в 1992 году. На эти вос­по­ми­на­ния в 1911 году была напе­ча­та­на в мос­ков­ской газе­те «Рус­ское сло­во» рецен­зия кри­ти­ка А. А. Измай­ло­ва с харак­тер­ным под­за­го­лов­ком «Вос­ход звез­ды Ост­ров­ско­го по запи­си совре­мен­ни­цы».

Летом 1896 года и позд­нее Вера Заха­ров­на не раз про­жи­ва­ла у Л. Ф. Макла­ко­вой в Спас­ском Зве­ни­го­ро­ско­го уез­да Мос­ков­ской губер­нии. Воро­ни­на писа­ла: «Я очень люб­лю Макла­ко­ву и одну из ее пад­че­риц». У В. З. Воро­ни­ной сло­жи­лись отно­ше­ния близ­кой друж­бы с этой пад­че­ри­цей — Оль­гой Алек­се­ев­ной Макла­ко­вой. Оль­га люби­ла встре­чать­ся с «тетей Верой», часто писа­ла ей, вдох­нов­ля­ла ста­рую писа­тель­ни­цу, была пер­вым чита­те­лем ее руко­пи­сей. Жизнь этой талант­ли­вой девуш­ки закон­чи­лась без­вре­мен­но; она уеха­ла на рус­ско-япон­скую вой­ну мед­сест­рой и умер­ла в Хар­бине в мае 1905 года. Эту поте­рю тяже­ло пере­жи­ва­ла В. З. Воро­ни­на.

Напи­сав мему­а­ры об Ост­ров­ском, поощ­рен­ная их успе­хом, живя с 1897 года на пен­сию Ака­де­мии наук, Вера Заха­ров­на уже не пре­кра­ща­ет твор­че­ской рабо­ты. В тече­ние деся­ти лет она рабо­та­ет над боль­шой пове­стью из жиз­ни про­вин­ци­аль­ной дво­рян­ской семьи «Семей­ная хро­ни­ка (из запи­сок моей бабуш­ки)». Это деся­ти­ле­тие оди­но­кая, ста­ре­ю­щая, теря­ю­щая зре­ние и слух писа­тель­ни­ца про­во­дит у хоро­шо ее при­ни­ма­ю­щих дру­зей и род­ных в Москве и Под­мос­ко­вье: то у Марии Гри­го­рьев­ны Руки­ной, урожд. Ломо­но­со­вой, в Зен­кине Зве­ни­го­род­ско­го уез­да, то у сво­ей пле­мян­ни­цы Орло­вой Еле­ны Ива­нов­ны на плат­фор­ме Удель­ная Рязан­ской желез­ной доро­ги, то у Л. Ф. Макла­ко­вой в Спас­ском, то у пле­мян­ни­ков Алма­зо­вых в Москве и др. Чело­век ста­ро­го вос­пи­та­ния, Вера Заха­ров­на тяже­ло пере­жи­ва­ет обще­ствен­ные потря­се­ния, собы­тия рево­лю­ции 1905 года, не все­гда нахо­дит пони­ма­ние у окру­жа­ю­щих. Она пишет 24 июля 1905 года: «Мне в это тяже­лое вре­мя труд­но живет­ся, пото­му что я ни с кем не могу гово­рить о наших поли­ти­че­ских без­об­ра­зи­ях и все­гда уда­ля­юсь от обще­ства так назы­ва­е­мых »интел­ли­ген­тов" и толь­ко могу жить меж­ду преж­ни­ми обра­зо­ван­ны­ми людь­ми.

Несмот­ря ни на что, В. З. Воро­ни­на нашла силы закон­чить в 1906 году свое самое боль­шое и послед­нее про­из­ве­де­ние — «Семей­ную хро­ни­ку».

«Семей­ная хро­ни­ка (из запи­сок моей бабуш­ки)» вобра­ла мно­го жиз­нен­ных наблю­де­ний ста­рой писа­тель­ни­цы, авто­био­гра­фич­на, про­ник­ну­та гру­стью о про­шлом, лег­ко чита­ет­ся. В обра­зах глав­ных геро­ев уга­ды­ва­ют­ся реаль­ные лица — про­то­ти­пом Андрея Кирил­ло­ви­ча Сту­пи­ло­ва послу­жил самар­ский поме­щик и дея­тель дво­рян­ства Дмит­рий Аза­рье­вич Пути­лов, а в обра­зе Мироч­ки Волоц­кой («бабуш­ки») отра­зи­лись чер­ты самой писа­тель­ни­цы. Дей­ствие пове­сти раз­вер­ты­ва­ет­ся в Сама­ре, есть харак­тер­ные при­ме­ты наше­го горо­да. Так, Мироч­ка рас­ска­зы­ва­ет, что, пере­пра­вив­шись через Вол­гу, «пока­ча­лись лихо мы на кру­тую, немо­ще­ную, изры­тую гору, мимо пуб­лич­но­го сада» (по Стру­ков­ско­му взво­зу, мимо одно­имен­но­го сада). С любо­вью пишет Вера Заха­ров­на о род­ном доме: «… Вот и луч­шее место в горо­де, вот и наш дом»; из окон дома откры­вал­ся вид «дале­ко на Вол­гу, на синев­шие там горы» (Жигу­ли).

После завер­ше­ния «Семей­ной хро­ни­ки» почти сле­пая и глу­хая В. З. Воро­ни­на не теря­ет при­сут­ствия духа и дума­ет, исполь­зуя свое нынеш­нее состо­я­ние, напи­сать рас­сказ «о жене сле­по­го, кото­рая все вре­мя гля­дит за него». Но это­му наме­ре­нию уже не суж­де­но было сбыть­ся.

«Семей­ная хро­ни­ка… » под псев­до­ни­мом «В. Голо­ви­на» при содей­ствии Л. Ф. Макла­ко­вой была напе­ча­та­на в 1910 году в петер­бург­ском жур­на­ле «Исто­ри­че­ский вест­ник». Повесть име­ла успех. Так, Н. Б. Алма­зов писал Л. Ф. Макла­ко­вой: «Мы тоже толь­ко и слы­шим похва­лы тети Вери­ной вещи, что нас тоже очень раду­ет». «Исто­ри­че­ский вест­ник» в 1911–1912 годах повтор­но издал еще два про­из­ве­де­ния В. З. Воро­ни­ной ‑Голо­ви­ной, впер­вые уви­дев­шие свет в 1868 и 1896 годах.

Про­из­ве­де­ния В. З. Воро­ни­ной в «Исто­ри­че­ском вест­ни­ке» были опуб­ли­ко­ва­ны уже после смер­ти писа­тель­ни­цы. Точ­ная дата ее кон­чи­ны пока неиз­вест­на. Пред­по­ла­га­ем, что В. З. Воро­ни­на умер­ла в 1908 году.

Уста­нов­ле­но, что 8 янва­ря 1909 года ее наслед­ни­ком С. Н. Воро­ни­ным была оформ­ле­на дове­рен­ность на изда­ние про­из­ве­де­ний умер­шей писа­тель­ни­цы.

Похо­ро­не­на В. З Воро­ни­на в Москве, на ее моги­ле род­ствен­ни­ка­ми был уста­нов­лен памят­ник.

Млад­шая сест­ра Софья роди­лась 14 (26) июля 1836 года в Сама­ре, и здесь про­шло ее дет­ство. Обу­ча­лась же она в Москве, в пан­си­оне Дель­саль, одном из луч­ших в горо­де. Для част­ных уро­ков по лите­ра­ту­ре к Софье был при­гла­шен Борис Нико­ла­е­вич Алма­зов (1827–1876), поэт и кри­тик, друг А. Н. Ост­ров­ско­го. Он полю­бил юную уче­ни­цу, напи­сал о ней одно из луч­ших сво­их лири­че­ских сти­хо­тво­ре­ний «Моло­дой девуш­ке» (1851). При­ве­дем его фраг­мент: С каким вос­тор­гом, уми­ле­ньем, Я каж­дый день гля­жу на вас: — Любу­юсь крот­ким выра­же­ньем И ров­ным блес­ком ваших глаз, Любу­юсь гра­ци­ей дви­же­ний, Их непод­дель­ной про­сто-той, И ваших слов и выра­же­ний Наив­ной пре­ле­стью степ­ной.

В 1853 году, шест­на­дца­ти лет, Софья была выда­на замуж за Алма­зо­ва, потом­ка знат­но­го, но обед­нев­ше­го дво­рян­ско­го рода. Через этот брак Воро­ни­ны пород­ни­лись и с гра­фа­ми Шере­ме­те­вы­ми: граф Д. Н. Шере­ме­тев (1803–1871), зна­ко­мый А. С. Пуш­ки­на, был женат на дво­ю­род­ной сест­ре Б. Н. Алма­зо­ва. Б. Н. и С. З. Алма­зо­вы жили в Москве, в доме, при­над­ле­жав­шем Д. Н. Шере­ме­те­ву; у них роди­лось четыр­на­дцать детей, из кото­рых семь умер­ли в дет­стве. Семья Алма­зо­вых жила бед­но, посто­ян­но нуж­да­лась, но Софья Заха­ров­на ока­за­лась иде­аль­ной женой и мате­рью, всю себя отда­ва­ла семье, бод­ро пере­но­си­ла быто­вые труд­но­сти, не теряя спо­кой­ствия, вос­пи­ты­ва­ла детей и уме­ла под­дер­жать твор­че­ский дух мужа. Био­граф Б. Н. Алма­зо­ва, лич­но знав­ший его семью, веро­ят­но, граф С. Д. Шере­ме­тев (р. 1844), писал: «На семей­ной жиз­ни Алма­зо­вых, несмот­ря на посто­ян­ный недо­ста­ток, лежа­ла печать како­го-то уди­ви­тель­но­го бла­го­ду­шия, что в оди­на­ко­вой сте­пе­ни зави­се­ло как от мужа, так и от жены, людей, отли­чав­ших­ся необыч­но доб­рым серд­цем и готов­но­стью помочь каж­до­му, несмот­ря на соб­ствен­ную нуж­ду».

Софья Заха­ров­на, будучи за мужем, при быст­ро рас­ту­щей семье выкра­и­ва­ла вре­мя для само­об­ра­зо­ва­ния, бле­стя­ще сда­ла экза­ме­ны в Мос­ков­ском уни­вер­си­те­те, регу­ляр­но чита­ла, была в кур­се ново­стей лите­ра­ту­ры. Она не теря­ла свя­зей с лите­ра­тур­ной сре­дой. Борис Нико­ла­е­вич и Софья Заха­ров­на быва­ли на вечеpax в доме сестер-писа­тель­ниц Ново­силь­це­вых; посто­ян­ны­ми посе­ти­те­ля­ми этих вече­ров были поэт и кри­тик А. А. Гри­го­рьев (1822–1864), писа­тель Н. Ф. Пав­лов (1803–1864), поэт и пере­вод­чик Н. В. Берг (1823–1884), исто­рик и обще­ствен­ный дея­тель, про­фес­сор Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та Т. Н. Гра­нов­ский (1813–1855)" уче­ный-зоо­лог и путе­ше­ствен­ник Н. А. Север­цов (1827–1885). Таков был круг обще­ния С. З. Алма­зо­вой в 1853–1855 годах. Как пишет одна из хозя­ев вече­ров, писа­тель­ни­ца С. В. Энгель­гардт, урожд. Ново­силь­це­ва (1826–1894), Софья Заха­ров­на пора­жа­ла собе­сед­ни­ков сво­ей эру­ди­ци­ей, вер­ны­ми, умны­ми, мет­ки­ми суж­де­ни­я­ми. Софья Заха­ров­на была счаст­ли­ва в бра­ке, жила насы­щен­ной интел­лек­ту­аль­ной жиз­нью.

Но после непро­дол­жи­тель­ной болез­ни, свя­зан­ной с про­сту­дой, Софья Заха­ров­на 19 апре­ля (1 мая) 1874 года на 38‑м году жиз­ни умер­ла. Она была похо­ро­не­на на клад­би­ще Дон­ско­го мона­сты­ря, рядом с детьми. Хотя Софья Заха­ров­на была толь­ко женой и мате­рью и не вела ника­кой обще­ствен­ной дея­тель­но­сти, ее кон­чи­на не про­шла неза­ме­чен­ной. «Мос­ков­ские ведо­мо­сти» 24 апре­ля 1874 года поме­сти­ли некро­лог С. З. Алма­зо­вой. СВ. Энгель­гардт с боль­шой теп­ло­той напи­са­ла о ней в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях, напе­ча­тан­ных в «Рус­ском обо­зре­нии» в 1890 году (под псев­до­ни­мом Оль­га N).

Ана­то­лий Нос­ков

Источ­ни­ки:

• «Самар­ская неде­ля», №004 31.01.2008
• «Самар­ская неде­ля», №005 07.02.2008