Крестник императрицы — турухтанский узник М.А. Шванвич

А.С. Пуш­кин, рабо­тая над пове­стью «Капи­тан­ская доч­ка», внёс в свои рабо­чие тет­ра­ди запись о Шва­но­ви­че

Народ­ные вос­ста­ния в доре­во­лю­ци­он­ной Рос­сии все­гда затра­ги­ва­ли все сосло­вия, в том чис­ле и дво­рян. В кни­ге Р.В. Овчин­ни­ко­ва, оза­глав­лен­ной «Над пуга­чёв­ски­ми стра­ни­ца­ми Пуш­ки­на», меня при­влек­ла часть 3‑я гла­вы 1‑й: «Немец­кие ука­зы Пуга­чё­ва писа­ны были рукой Шва­но­ви­ча». Что же нам пове­дал автор этой кни­ги?

Пла­мя пуга­чёв­ско­го вос­ста­ния пыла­ло с осе­ни 1773 года по 1775 год. Алек­сандр Сер­ге­е­вич Пуш­кин про­чи­тал о Шва­но­ви­че в архив­ных бума­гах. В при­го­во­ре Сена­та по делу Еме­лья­на Пуга­чё­ва и его спо­движ­ни­ков пункт 8 при­го­во­ра откры­вал­ся сло­ва­ми:

«Пору­чи­ка Миха­и­ла Шва­но­ви­ча за учи­нён­ное им пре­ступ­ле­ние, что он, забыв долг при­ся­ги, сле­по пови­но­вал­ся само­зван­це­вым при­ка­зам, пред­по­чи­тая гнус­ную жизнь чест­ной смер­ти, лишив чинов и дво­рян­ства, ошель­мо­вав, пре­ло­мя над ним шпа­гу… сослать в Сибирь».

10 янва­ря 1775 года (после обря­да граж­дан­ской каз­ни) Миха­и­ла Шва­но­ви­ча отпра­ви­ли в далё­кий путь. Сна­ча­ла он был достав­лен в сто­ли­цу Сиби­ри город Тобольск, затем отправ­лен в Сур­гут, к севе­ру.

При­ме­ча­ние «Берд­ской сло­бо­ды». В нача­ле ста­тьи есть отсыл­ка на первую гла­ву кни­ги Р.В. Овчин­ни­ко­ва «Над »пуга­чев­ски­ми« стра­ни­ца­ми Пуш­ки­на». На про­тя­же­нии всей ста­тьи, по непо­нят­ной при­чине, автор назы­ва­ет Миха­и­ла Алек­сан­дро­ви­ча Шван­ви­ча (1749 — 1802) Шва­но­ви­чем. В ста­тье есть и дру­гие неточ­но­сти. Так губер­на­тор Рейн­сдорп пре­вра­тил­ся в Рейнс­фор­та, а коман­ду­ю­щий пер­вой пра­ви­тель­ствен­ной кара­тель­ной экс­пе­ди­ци­ей В.А. Кар в Кор­га. Учи­ты­вая, что это автор­ский текст, мы реши­ли оста­вить его без изме­не­ний, снаб­див этим при­ме­ча­ни­ем.

Фраг­мент кни­ги Овчи­ни­ко­ва Р.В. «Над »пуга­чев­ски­ми« стра­ни­ца­ми Пуш­ки­на». — М.: Нау­ка. 1981, — 160 с.

В мае того же 1775 года было ука­за­но пере­ве­сти его «в такой город, отку­да уйти не может» и напра­ви­ли: «до Том­ска, отту­да в Ени­сейск, а из сего места – в Ман­га­зею».

Сле­ду­ет пояс­нить, что горо­док на Ени­сей­ском Севе­ре в ту пору назы­вал­ся Новой Ман­га­зе­ей. Сто­ял он на бере­гу реки Туру­хан, неда­ле­ко от её впа­де­ния в могу­чий Ени­сей. Про­жил там ссыль­ный дво­ря­нин до самой сво­ей смер­ти в 1802 году. В наши дни это посе­ле­ние носит назва­ние Ста­ро­ту­ру­ханск Туру­хан­ско­го рай­о­на Крас­но­яр­ско­го края.

За что же так жесто­ко был нака­зан Шва­но­вич? Алек­сан­дру Пуш­ки­ну уда­лось уста­но­вить один из важ­ней­ших фак­тов био­гра­фии это­го дво­ря­ни­на: «Немец­кие ука­зы Пуга­чё­ва писа­ны были рука­ми Шва­но­ви­ча».

20 декаб­ря 1773 года к сте­нам горо­да Орен­бур­га, оса­ждён­но­го вос­став­ши­ми пуга­чёв­ца­ми, «пере­да­но от зло­дея три соблаз­ни­тель­ных лист­ка, из кото­рых пер­вый был на рос­сий­ском, дру­гой на немец­ком, а тре­тий, вид­но, самим вором Пуга­чё­вым… нама­ран­ный». Немец­кий указ для Пуш­ки­на пред­став­лял боль­шой инте­рес, так как сви­де­тель­ство­вал о нахож­де­нии в стане Пуга­чё­ва высо­ко­об­ра­зо­ван­но­го чело­ве­ка, сво­бод­но вла­дев­ше­го немец­ким язы­ком. Тако­го чело­ве­ка вождь вос­став­ших не мог най­ти ни сре­ди каза­ков, ни сре­ди кре­стьян.

В кни­ге Овчин­ни­ко­ва при­ве­дён пере­вод немец­ко­го ука­за, а так­же вос­про­из­ве­дён сам указ, писан­ный рукою Шва­но­ви­ча. Имен­но этот указ уси­лил оши­боч­ное пред­став­ле­ние импе­ра­три­цы Ека­те­ри­ны II, ибо она и рань­ше склон­на была счи­тать, что вос­ста­ние на юго-восто­ке Рос­сии было воз­буж­де­но либо из-за гра­ни­цы, либо оппо­зи­ци­ей из выс­ше­го дво­рян­ства. Имен­но поэто­му она была крайне заин­те­ре­со­ва­на в уста­нов­ле­нии лич­но­сти чело­ве­ка, писав­ше­го за Пуга­чё­ва указ на немец­ком язы­ке.

Что же ста­ло извест­но о Шва­но­ви­че?

Родил­ся он в 1749 году в мел­ко­по­мест­ной воен­но-слу­жи­лой дво­рян­ской семье, но доста­точ­но ста­рин­но­го извест­но­го рода. Его отец Алек­сандр Мар­ты­но­вич Шва­но­вич имел 36 кре­пост­ных муж­ско­го пола (жен­ский пол тогда не счи­та­ли). В 1765 году 16 лет от роду Миха­ил, сын Алек­сандра Шва­но­ви­ча, всту­пил в воен­ную служ­бу капра­лом в Ингер­ма­ну­лан­ский полк, зная «уже гра­мо­те писать по-рос­сий­ски, по-фран­цуз­ски и по-немец­ки, так­же ариф­ме­ти­ке, тан­це­вать и на мане­же ездить».

Он участ­во­вал в войне с Тур­ци­ей, был при взя­тии Буха­ре­ста и неко­то­рое вре­мя слу­жил орди­нар­цем у гене­ра­ла Потём­ки­на. Осе­нью 1772 года Миха­и­ла Шва­но­ви­ча пере­ве­ли в Санкт-Петер­бург пра­пор­щи­ком 2‑го гре­на­дёр­ско­го пол­ка, а с 28 июня 1773 года он был про­из­ве­дён в под­по­ру­чи­ки. Уже 10 сен­тяб­ря того же года Шва­но­ви­ча посла­ли с коман­дой пору­чи­ка А. Кар­та­шо­ва в город Сим­бирск для при­ё­ма рекру­тов. Нахо­дясь в пути, эта коман­да в кон­це октяб­ря была вклю­че­на в состав кор­пу­са кара­тель­ных войск В.А. Когра, направ­лен­но­го к горо­ду Орен­бур­гу про­тив Пуга­чё­ва.

Дон­ской казак Еме­льян Ив. Пуга­чёв при­нял на себя имя покой­но­го импе­ра­то­ра Пет­ра III , но мно­гие каза­ки зна­ли прав­ду о его про­ис­хож­де­нии. «Сред­не­го роста, лицом про­дол­го­ват, сутул, гла­за карие, воло­сы тём­но-русые, под­стри­жен­ные по-каза­чьи, боро­да чёр­ная с седи­ной, пле­чист, но в живо­те тонок», – так опи­сал его на допро­се бли­жай­ший помощ­ник Пуга­чё­ва М.Г. Шига­ев.

Кре­стьян­ская вой­на нача­лась в сен­тяб­ре 1773 года. В ночь с 16 на 17 сен­тяб­ря 1773 года на хуто­ре Топ­ка­чё­вых был напи­сан пер­вый пуга­чёв­ский мани­фест. Утром того же дня он был про­чи­тан собрав­шим­ся повстан­цам, в чис­ло кото­рых вхо­ди­ло 60 каза­ков, татар, кал­мы­ков.

Вождь вос­став­ших свой лагерь устро­ил в Берд­ской сло­бо­де под Орен­бур­гом. Сам Еме­льян Пуга­чёв гра­мо­те не знал, но дело­про­из­вод­ство велось. В мате­ри­а­лах Орен­бург­ской след­ствен­ной комис­сии сохра­нил­ся инте­рес­ный архив­ный источ­ник. В ниж­ней части бумаж­но­го листа под­пись по-немец­ки и по-фран­цуз­ски: «Ваше вели­че­ство Пётр Тре­тий».

Как выяс­ни­лось из мате­ри­а­лов след­ствия, она была сде­ла­на рукою Миха­и­ла Шва­но­ви­ча, моло­до­го офи­це­ра кара­тель­ных войск, но уже взя­то­го в плен пуга­чёв­ца­ми. Он пока­зал на допро­се, что в быт­ность свою сре­ди повстан­цев был вызван к Пуга­чё­ву и полу­чил рас­по­ря­же­ние напи­сать что-нибудь по-ино­стран­но­му. Так появи­лась выше при­ве­дён­ная фра­за на немец­ком и фран­цуз­ском. Взгля­нув на бума­гу, Пуга­чёв одоб­рил Шва­но­ви­ча: «Мастер».

Позд­нее в верх­ней поло­вине листа он сам начер­тал нечто, ими­ти­ру­ю­щее текст доку­мен­та, о кото­ром спо­движ­ни­кам гово­рил, что буд­то напи­са­но по-латы­ни. Бума­ги с авто­гра­фа­ми Пуга­чё­ва и Шва­но­ви­ча нашли в Берд­ской сло­бо­де после отступ­ле­ния повстан­цев в 1774 году.

Как же попал Миха­ил Шва­но­вич к пуга­чёв­цам?

Сле­дуя в аван­гар­де, коман­да А. Когрю­ше­ва была вне­зап­но ата­ко­ва­на у дерев­ни Юзее­вой в ста вер­стах от Орен­бур­га. Боль­шая часть сол­дат и Шва­но­вич с тре­мя офи­це­ра­ми ока­за­лись в пле­ну в Берд­ской сло­бо­де. Офи­це­ров жда­ла смерт­ная казнь. Пле­нён­ные повстан­ца­ми сол­да­ты засту­пи­лись за Шва­но­ви­ча, заявив, что моло­дой офи­цер был добр и лас­ков с ними и про­си­ли сохра­нить ему жизнь.

Еме­льян Пуга­чёв не толь­ко про­стил это­го офи­це­ра, но и назна­чил его еса­у­лом пол­ка плен­ных сол­дат, опре­де­лив в даль­ней­шем в свою Воен­ную кол­ле­гию сек­ре­та­рём. По пока­за­ни­ям Пуга­чё­ва, про­изо­шло это так: встре­тил одна­жды он Шва­но­ви­ча и «зжа­лил­ся по нём, видя, что на нём каф­тан худ, дал ему шубу и шап­ку, а потом спро­сил его: «Уме­ешь ли ты по-немец­ки?»

Шва­но­вич напи­сал. Листок с руко­пис­ны­ми упраж­не­ни­я­ми Шва­но­ви­ча сохра­нил­ся. Шва­но­вич так­же пере­во­дил на рус­ский язык пере­хва­чен­ную кор­ре­спон­ден­цию. В янва­ре 1774 года Пуга­чёв про­из­вёл плен­но­го офи­це­ра в ата­ма­ны. И хотя он ото­звал­ся о Шва­но­ви­че, что «тот слу­жил ему охот­но», но в дей­стви­тель­но­сти моло­дой дво­ря­нин по боль­шей части укло­нял­ся от служ­бы и ска­зав­шись боль­ным, укры­вал­ся в зем­ля­ной бане «лежал тамо день и ночь со све­чой меся­ца два с лиш­ком».

И, нако­нец, 23 мар­та 1774 года Миха­ил Ива­но­вич совер­шил побег. В Орен­бург он явил­ся в губерн­скую кан­це­ля­рию к Рейнс­фор­ту, дал пока­за­ния. В кон­це кон­цов он был аре­сто­ван и 17 июня 1774 года пред­стал перед сле­до­ва­те­ля­ми сек­рет­ной комис­сии и откро­вен­но при­знал­ся, что истин­ной при­чи­ной служ­бы у Пуга­чё­ва был страх за жизнь.

Судь­ба Миха­и­ла Шва­но­ви­ча реши­лась в Москве, где в кон­це декаб­ря 1774 года открыл­ся судеб­ный про­цесс над все­ми схва­чен­ны­ми пуга­чёв­ца­ми. Итак, мы пом­ним, что его при­вез­ли в ссыл­ку в Новую Ман­га­зею на реке Туру­хан «в такой город, отку­да уйти не может», а в сопро­во­ди­тель­ном доку­мен­те ука­за­ли «дать ему сво­бо­ду питать­ся сво­ею рабо­тою».

В 1801 году на рос­сий­ский пре­стол всту­пил Алек­сандр I и начал­ся пери­од неко­то­рых пре­об­ра­зо­ва­ний. Была пере­смот­ре­на участь лиц, осуж­дён­ных к ссыл­ке, но «либе­раль­ный» курс ново­го пра­ви­те­ля Рос­сии не кос­нул­ся ссыль­ных пуга­чёв­цев, хотя про­шло с момен­та нака­за­ния более 25 лет.

Погре­бён Миха­ил Шва­но­вич в нояб­ре 1802 года в Туру­хан­ске. (Так пере­име­но­ва­на к тому вре­ме­ни Новая Ман­га­зея). Как же жилось там, на Севе­ре, крест­ни­ку импе­ра­три­цы Ели­за­ве­ты, доче­ри Пет­ра I. Да, да! Шва­но­ви­ча в мла­ден­че­стве кре­сти­ла сама рус­ская импе­ра­три­ца. Како­ва судь­ба!

Най­ден­ные мною в госу­дар­ствен­ном архи­ве Крас­но­яр­ско­го края доку­мен­ты рас­ска­зы­ва­ют совсем немно­го о ссыль­ном дво­ря­нине-пуга­чёв­це. Напри­мер, ука­зы­ва­ют, что у него там, на Севе­ре, были дети. Сна­ча­ла были обна­ру­же­ны два авто­гра­фа Шва­но­ви­ча за июль 1792 года. Позна­ко­мим­ся со сле­ду­ю­щи­ми архив­ны­ми источ­ни­ка­ми:

«Туру­хан­ский Тро­иц­кий мона­стырь. Кни­га, учи­нён­ная в Туру­хан­ском уезд­ном каз­на­чей­стве на запис­ку в рас­ход обра­щён­ной из сего каз­на­чей­ства в Туру­хан­ской Тро­иц­кий мона­стырь на 1792 год сум­мою: июля 5 ч(исла) на цер­ков­ные тре­бы у ени­сей­ско­го меща­ни­на Еме­лья­на Пиво­ва­ро­ва, отпу­щен­но­го при­каз­чи­ком от ени­сей­ско­го куп­ца Мат­вея Кози­ци­на: вина цер­ков­но­го два вед­ра по семи руб­лей по пяти­де­ся­ти копе­ек – 13, пуд вос­ку – 13, лада­ну восемь фун­тов по шести­де­ся­ти копе­ек – 4–80, мёду шесть фун­тов с поло­ви­ной по два­дца­ти пяти копе­ек – 1–60. То чис­ло денег трид­цать четы­ре руб­ля сорок копе­ек Еме­льян Пиво­ва­ров при­нял; прось­бою его туру­хан­ский житель Михай­ло Шва­но­вич рас­пи­сал­ся». (ГАКК, ф. 594,т. 1,д. 96, л.4).

«Июля 15. У ени­сей­ско­го кре­стья­ни­на Фёдо­ра Корот­ко­ва куп­ле­но четы­ре пуда желе­за, дано 4–40, у него уго­лье пол­пу­да, то чис­ло денег пять руб­лей семь­де­сят две копей­ки Фёдор Корот­ков при­нял; про­збою ево туру­хан­ский житель Михай­ло Шва­но­вич рас­пи­сал­ся». (ГАКК, ф. 594, т. 1, д.96, л. 5 об.).

Све­де­ния о семей­ном поло­же­нии это­го ссыль­но­го «пуга­чёв­ца» встре­ти­лись в испо­вед­ных рос­пи­сях Спа­со­пре­об­ра­жен­ской церк­ви горо­да Туру­хан­ска. Соглас­но этим архив­ным доку­мен­там Шва­но­вич про­жи­вал на усадь­бе у жите­ля Туру­хан­ска кре­стья­ни­на Мар­те­мья­на Кон­стан­ти­но­ви­ча Чере­па­но­ва. В 1801 году хозя­и­ну 109-го подво­рья это­го горо­да Чере­па­но­ву «48 (лет), жена ево Усти­нья 37 (лет), сын их Иван 2 (года)».

Далее запи­са­ны в этой же усадь­бе:

«вдо­ва Маре­мья­на Его­ро­ва Сер­ге­е­вых. Дети её Васи­лий 29 (лет), Дмит­рий 24 (года), дев­ка Марья Мар­да­со­вых 55 (лет), Зино­вей Симон Вара­кин 43 (лет), жена его Мав­ра Ива­но­ва 47 (лет), Михай­ло Алек­сан­дро­вич Шва­но­вич, вдов 47(лет), доче­ри ево Мар­фа 6 (лет), Фёк­ла 2 (года). В январ­ской испо­ве­ди и при­ча­стии были».

Выхо­дит, что Шва­но­вич к 1801 году был уже вдо­вец и у него на руках были две доче­ри.

В доку­мен­те 1802 года у Шва­но­ви­ча запи­сан «при­ё­мыш Пётр». Послед­ний архив­ный доку­мент, когда-то мной най­ден­ный в край­гос­ар­хи­ве, имел дату 1810 года. Испо­вед­ная рос­пись той же церк­ви Туру­хан­ска ука­зы­ва­ет, что «Дев­ка Мар­фа Михай­ло­ва Шва­но­ва 15 (лет) и сест­ра её Фёк­ла 11 по-преж­не­му про­жи­ва­ли в доме Чере­па­но­ва, с его семьёй». Даль­ней­шая их судь­ба мне неиз­вест­на.

Алек­сандр Сер­ге­е­вич Пуш­кин вывел Шва­но­ви­ча в двух обра­зах, Гри­нё­ва и Шваб­ри­на в пове­сти «Капи­тан­ская доч­ка». Свою повесть Пуш­кин набе­ло пере­пи­сал в первую поло­ви­ну 19 октяб­ря 1836 года, то есть в «День лицея». В этот же бал лице­и­сты (в том чис­ле и А.С. Пуш­кин) собра­лись на дру­же­ский обед. Заме­ча­тель­ная тра­ди­ция!

Т.И. Баже­но­ва

Источ­ник: «Маяк Севе­ра» – обще­ствен­но-поли­ти­че­ская газе­та Туру­хан­ско­го рай­о­на Крас­но­яр­ско­го края