Загадочный Август Фокеродт

Август Фоке­родт, купец 2 гиль­дии, один из учре­ди­те­лей «Това­ри­ще­ства паро­вой лесо­пил­ки», про­жив­ший в Орен­бур­ге око­ло 40 лет, создав­ший свое­об­раз­ный стан­дарт булоч­но­го и кол­бас­но­го про­из­вод­ства, прак­ти­че­ски не оста­вил о себе ниче­го, не счи­тая дожив­ше­го до наших дней зда­ния.

Булоч­ная Фоке­род­та нахо­ди­лась в зада­нии по адре­су: Совет­ская 44. Сни­мок Кар­ла Фише­ра.

Про­хлад­ный март 1889 года при­вел домо­вла­дель­ца Фоке­род­та в Город­скую упра­ву с заяв­ле­ни­ем:

«Желаю про­из­ве­сти над­строй­ку на суще­ству­ю­щий камен­ный этаж, тако­вой же вто­рой этаж, для чего пред­став­ляю план в двух экзем­пля­рах». Булоч­ная и кол­бас­ная, а еще более рабо­чие, тре­бо­ва­ли мно­го вни­ма­ния, поэто­му Август Дани­ло­вич сам в упра­ву не пошел, а пору­чил хло­по­ты «инже­нер­но­му кон­дук­то­ру Алек­сею Его­ро­ви­чу Пав­ло­ву», снаб­див его дове­рен­но­стью за сво­ей под­пи­сью.

Раз­ре­ше­ние на над­строй­ку за под­пи­ся­ми город­ско­го архи­тек­то­ра и голо­вы в кон­це мар­та 1889 года было полу­че­но.

Слу­жа­щие булоч­ной Фоке­родт. Сни­мок Кар­ла Фише­ра.

Как толь­ко под­сох­ла зем­ля, со сто­ро­ны Поч­то­вой ули­цы (прим. «Берд­ской сло­бо­ды»: в 80‑е годы XIX века Поч­то­вая ули­ца (совр. Про­ле­тар­ская) назы­ва­лась Перов­ская) к усадь­бе Фоке­род­та потя­ну­лись теле­ги, во дво­ре отстав­ляя свой груз — кир­пич, камень, извест­ку. Ста­рый дом в семь окон на Нико­ла­ев­скую, пере­жив­ший пожар 1876 года, сто­ял напро­тив и чуть наис­ко­сок от Пет­ро­пав­лов­ской церк­ви. Август Дани­ло­вич по обе сто­ро­ны сосед­ство­вал с креп­ким хозя­и­ном, куп­цом Андре­ем Семе­но­ви­чем Шоши­ным.

На углу Нико­ла­ев­ской и Гости­но­двор­ской улиц уже вырос камен­ный, двух­этаж­ный, в 23 ком­на­ты дом почет­ной граж­дан­ки Надеж­ды Путо­ло­вой, с дру­гой сто­ро­ны, бли­же к Пет­ро­пав­лов­ской церк­ви, в дере­вян­ном доме в 11 ком­нат и 16 окон жил ста­рик-фото­граф Зеб­бин с женой Мари­ей.

Инте­рьер булоч­ной Фоке­род­тов. Сни­мок Кар­ла Фише­ра.

Дом Авгу­ста Фоке­род­та был вполне креп­кий. Но камен­ный — луч­ше, ведь в Орен­бур­ге пожа­ры слу­ча­лись часто… Семь ком­нат, во дво­ре камен­ная пекар­ня в два окна под желез­ной кры­шей, кух­ня, дере­вян­ный фли­гель, карет­ни­ки, конюш­ни, погреб — вот дво­ро­вое место Фоке­род­та в 1877 году. Через три года дере­вян­ные дом по Нико­ла­ев­ской и фли­гель во дво­ре ста­ли камен­ны­ми, в один этаж.

Задол­го до построй­ки камен­но­го дома в Орен­бур­ге Август Фоке­родт при­об­рел земель­ный уча­сток в Орен­бург­ском уез­де под назва­ни­ем Шив­цов­ский. Прак­ти­ка покуп­ки земель, даже отда­лен­ных, вви­ду невы­со­кой цены — вполне обыч­ное дело сре­ди орен­бург­ских куп­цов.

Орен­бург­ские зем­ли актив­но засе­ля­лись пере­се­лен­ца­ми из раз­ных губер­ний и про­да­ва­лись поме­щи­ка­ми-дво­ря­на­ми, отстав­ны­ми воен­но­слу­жа­щи­ми и чинов­ни­ка­ми. Фоке­родт при­об­рел 1 200 деся­тин «со вхо­дя­щи­ми в состав его уго­дья­ми» у гене­рал-май­о­ра Нико­лая Оже-де-Ран­ку­ра за 8 тысяч руб­лей. Даль­ней­шая судь­ба это­го участ­ка неиз­вест­на.

Август Фоке­родт вла­дел дач­ным участ­ком в Город­ской (Заураль­ной) роще на Боль­шой поляне, где выстро­ил лет­ний дом и в теп­лое вре­мя года отды­хал в нем с семьей. Свое 60-летие он отме­чал имен­но на даче, куда были при­гла­ше­ны извест­ные люди горо­да, куп­цы, чинов­ни­ки, город­ской голо­ва. На дне рож­де­нья играл оркестр Аме­ри­кан­ской гости­ни­цы, а фото­граф ате­лье Фише­ра делал памят­ные сним­ки. О фото­гра­фи­ях извест­но из газет­ной поздра­ви­тель­ной замет­ки.

«Двух­этаж­ный» план 1889 года уве­ли­чил коли­че­ство ком­нат вдвое. Пер­вый этаж (с ками­ном) не изме­нил­ся, на вто­ром эта­же, появи­лись ком­на­ты «для заня­тий», две дет­ских, жилая для сыно­вей, отдель­но — рабо­чим-булоч­ни­кам. Во двор про­ве­ден водо­про­вод и уста­нов­ле­на водо­раз­бор­ная буд­ка, вырос пали­сад­ник. Напро­тив дома во дво­ре камен­ные кол­бас­ные палат­ки укре­пи­ли желез­ны­ми две­ря­ми.

Дом полу­чил­ся надеж­ным, на сто­ле­тие.

* * *

В Орен­бург сак­сон­ский под­дан­ный Фоке­родт при­был в нача­ле 1870‑х годов и при­нял­ся за про­из­вод­ство пече­но­го хле­ба, кол­бас­ных и кон­ди­тер­ских изде­лий. Он при­был к нам из Сара­то­ва через Сама­ру и стал булоч­ни­ком — обыч­ное для нем­цев заня­тие.

Семья Фоке­родт. Кол­лаж Кар­ла Фише­ра.

Загра­нич­ный опыт помог ему за три-четы­ре года рас­ши­рить про­из­вод­ство и пред­ло­жить орен­бурж­цам ассор­ти­мент, сде­лав­ший его «феше­не­бель­ным булоч­ни­ком». Ассор­ти­мент и каче­ство ста­ли визит­ной кар­точ­кой Авгу­ста Фоке­род­та.

К Пасхе года булоч­ная А.Д. Фоке­род­та на Нико­ла­ев­ской пред­ла­га­ла поку­па­те­лям сахар­ные яйца, баум­ку­хе­ны, занд­тор­ты, полеш­ки, кули­чи, кек­сы, мазур­ки, вен­ские биск­ви­ты, раз­лич­ные пиро­ги, кон­фе­ты, мар­ци­па­ны, пече­нье. В кол­бас­ной Фоке­род­та про­из­во­ди­лись око­ро­ка, раз­лич­ные кол­ба­сы, в том чис­ле с трю­фе­ля­ми, моза­и­ко­вые, мат­ро­тель­ные, коп­че­ные индей­ки, гуси, поро­ся­та и сыры. Осо­бым пред­ло­же­ни­ем «для степ­ных путе­ше­ствий» ста­ли мяс­ные кон­сер­вы соб­ствен­но­го изго­тов­ле­ния в жестя­ных бан­ках. Повсе­днев­ный выбор булок и пече­но­го хле­ба (а про­сто хле­бом тогда назы­ва­ли зер­но) пред­по­ла­гал не толь­ко раз­ный вкус, но и коше­лек. По пра­ву булоч­ная Фоке­род­та слы­ла в Орен­бур­ге луч­шей и пер­вой.

В кон­це нояб­ря 2018 года теле­грам-канал moskvafishki сооб­щил: 

«Мос­ков­ские закро­ма таят в себе мас­су неожи­дан­но­стей. Ино­гда таких, в кото­рые труд­но пове­рить. Недав­но в сто­ли­це нами были най­де­ны … молоч­ные про­дук­ты нача­ла ХХ века. Бутыл­ки вер­блю­жье­го моло­ка и моло­ка Зебу (послед­нее и в наше вре­мя все­об­ще­го изоби­лия не най­ти), а так­же боль­шая бан­ка сме­та­ны».

Моло­ко и сме­та­на были про­из­ве­де­ны в Орен­бур­ге тор­го­вым домом Авгу­ста Фоке­род­та. Поми­мо вер­блю­жье­го моло­ка и моло­ка Зебу была най­де­на бан­ка обыч­но­го коро­вье­го моло­ка, запе­ча­тан­ная кар­тон­ной крыш­кой. Осо­бен­но пора­до­ва­ло поэ­ти­че­ское назва­ние про­дук­та «Молоч­ная коро­ва Роза­ми­на вспо­ен­ная» и пояс­не­ние в самом низу эти­кет­ки «Откры­вать паль­цам вниз».

Сани­тар­ное состо­я­ние булоч­ных и кон­ди­тер­ских в Орен­бур­ге не все­гда соот­вет­ство­ва­ло нор­мам. Зача­стую при осмот­ре неболь­ших, окра­ин­ных булоч­ных в тесте обна­ру­жи­ва­лись мухи, мусор, усло­вия про­из­вод­ства остав­ля­ли желать луч­ше­го. Доста­точ­но ска­зать, что пол в таких пекар­нях был зем­ля­ной.

Август Фоке­родт с немец­кой педан­тич­но­стью сле­дил за чисто­той в сво­ем заве­де­нии. В 1895 году он стал объ­ек­том насме­шек, вер­нее, непо­ни­ма­ния кол­лег по цеху. В горо­де вве­ли новые сани­тар­ные пра­ви­ла. Фоке­родт, забо­тясь о каче­стве това­ров и репу­та­ции сво­е­го заве­де­ния, под­верг повтор­но­му сани­тар­но­му осмот­ру око­ро­ка, вет­чи­ну и кол­ба­сы. После осмот­ра на про­дук­ции Фоке­род­та появи­лась вто­рая «плом­ба» каче­ства, про­чие «кол­бас­ни­ки» от визи­та сани­тар­но­го вра­ча ока­за­лись.

В тре­вож­ное холер­ное лето 1892 года купец вто­рой гиль­дии Август Дани­ло­вич Фоке­родт, по слу­чаю сереб­ря­ной сва­дьбы с бла­го­вер­ной сво­ей супру­гой Фан­ни Федо­ров­ной, устро­ил у себя на даче в Заураль­ной роще г. Орен­бур­га пыш­ное тор­же­ство.

Без­услов­но, не обо­шлось и без бла­го­тво­ри­тель­но­сти. В бла­го­дар­ность Богу за даро­ван­ное ему сча­стье, зна­ме­ни­тый орен­бург­ский булоч­ник пожерт­во­вал холер­ным боль­ным барак, исполь­зу­е­мый им для при­е­ма всей орен­бург­ской немец­кой коло­нии.

"Сереб­ря­ная сва­дьба г. Авгу­ста Дани­ло­ви­ча Фоке­род­та, состо­яв­ша­я­ся на даче в роще, озна­ме­но­ва­на хоро­шим бла­го­тво­ри­тель­ным делом. Барак, в кото­ром дети игра­ли немец­кие и кото­рый для при­е­ма всей орен­бург­ской коло­нии, г. Фок­ке­родт пожерт­во­вал для холер­ных боль­ных, в бла­го­дар­ность Богу за сча­стье, в жиз­ни ему даро­ван­ное. Сереб­ря­ная сва­дьба гос­под Фоке­род­тов вышла на сла­ву. Поми­мо пре­вос­ход­ной деко­ра­тив­ной обста­нов­ки, устро­ен­ной г. Гар­дом, п иллю­ми­на­ции, сами хозя­е­ва были очень любез­ны, — и гости, и гла­зев­ший на все это народ оста­лись доволь­ны, В тре­вож­ное холер­ное вре­мя подоб­ный фести­валь был не излиш­ним воз­бу­ди­те­лем обще­ствен­ной жиз­ни.

В доме Авгу­ста Фоке­род­та часть поме­ще­ний сда­ва­лась в арен­ду. Нико­ла­ев­ская, глав­ная ули­ца горо­да, при­вле­ка­ла не толь­ко тор­гов­цев раз­ны­ми това­ра­ми, на ней рас­по­ла­га­лись раз­лич­ные «казен­ные» и питей­ные учре­жде­ния, гости­ни­цы. При­быв­ший в 1878 году в Орен­бург фото­граф Карл Фишер оста­но­вил­ся у Фоке­род­та и в при­строй­ке на вто­ром эта­же обо­ру­до­вал фото­ате­лье.

Сда­вая в арен­ду поме­ще­ния сво­е­го дома, Фоке­родт полу­чал «при­ра­бо­ток» — с откры­ти­ем фото­ате­лье при­ба­ви­лось поку­па­те­лей в булоч­ной. Арен­да­то­ры, конеч­но, созда­ва­ли неудоб­ства, но неболь­шие. Вход в мага­зин и фото­ате­лье был с Нико­ла­ев­ской, а семья Фоке­род­та поль­зо­ва­лась дру­гим, с Поч­то­вой ули­цы.

Пожар все же посе­тил дом куп­ца Фоке­род­та в 1895 году, но почти не при­чи­нил вре­да. В фото­ате­лье Фише­ра, рас­по­ло­жен­ном на вто­ром эта­же, 4 мар­та в 17 часов про­изо­шло воз­го­ра­ние сажи в тру­бе.

Нуж­но отме­тить, Карл Фишер уехал из Орен­бур­га в 1888 (прим. «Берд­ской сло­бо­ды»: 1886?) году в Моск­ву, а в Орен­бур­ге заве­до­вал фото­ате­лье его отец, Хри­сти­ан (по-рус­ски Андрей). Пожар­ные при­бы­ли быст­ро, веро­ят­но уви­дев дым с калан­чи пожар­ной части на Хлеб­ной пло­ща­ди (ныне ули­ца Гая) или поли­цей­ско­го отде­ле­ния на Нико­ла­ев­ской (Совет­ская, 16, калан­ча не сохра­ни­лась). Они разо­бра­ли часть желез­ной кры­ши над мастер­ской Фише­ра, обна­жи­ли боров (наклон­ный уча­сток печ­ной тру­бы под кры­шей, в кото­ром часто скап­ли­ва­ет­ся сажа) и про­би­ли пото­лок. Пожар был поту­шен, при­чи­нив убы­ток Фише­ру на 200 руб­лей, но домо­вла­де­лец пре­тен­зий к фото­гра­фу не имел. Зато пре­тен­зии к домо­вла­дель­цу име­ли пожар­ные и нало­жи­ли на Фоке­род­та штраф за «неочист­ку тру­бы».

Через пять лет, 20 авгу­ста 1900 года, в 10 часов доме Фоке­род­та вновь слу­чил­ся пожар, и сно­ва в фото­гра­фи­че­ском заве­де­нии, пере­шед­шем от Фише­ра к Бала­шо­ву. В этот раз пожар начал­ся от горев­шей в лабо­ра­то­рии лам­пы. Огонь быст­ро рас­про­стра­нил­ся, пото­му что в поме­ще­нии нахо­ди­лись эфир и бен­зин. На сле­ду­ю­щий день орен­бурж­цы про­чли в газе­те:

«Обго­ре­ли сте­ны, потол­ки и полы гале­реи и уни­что­же­ны все при­над­леж­но­сти фото­гра­фии. Нега­ти­вы, накоп­лен­ные еще К.А. Фише­ром и попол­нен­ные г. Бала­ше­вым (до 15 000 сте­кол), так­же попор­че­ны. Убыт­ка заяв­ле­но на 10 000 руб­лей».

Служ­бы Фоке­род­та, кол­бас­ные и булоч­ные, не постра­да­ли. Они нахо­ди­лись во дво­ре, име­ли креп­кую желез­ную кры­шу и были непло­хо защи­ще­ны от огня.

Рекла­ма булоч­ной Фое­крод­та, 1908 год.

В доме Фоке­род­та на Нико­ла­ев­ской, кро­ме соб­ствен­но булоч­ной и фото­гра­фии Фише­ра (1878 — 1900), нахо­ди­лись книж­ный мага­зин «Степь» (1905), шляп­ный мага­зин П. Рузо­ва, лет­нее кафе-кофей­ня (1910). Откры­тая кофей­ня рас­по­ла­га­лась напро­тив окон булоч­ной Фоке­род­та, к тому вре­ме­ни управ­ля­е­мой сыно­вья­ми. Посе­ти­те­лям еже­днев­но пред­ла­га­лись све­жие филип­пов­ские пирож­ки (тут, конеч­но, мож­но посом­не­вать­ся, ведь филип­пов­ские гото­ви­лись в Москве), охла­жден­ные напит­ки, фрук­то­вое и сли­воч­ное моро­жен­ное, пирож­ные и про­чее. Посыль­ные кафе Фоке­род­та достав­ля­ли обе­ды, све­жий хлеб и пиро­ги на дом по уме­рен­ным рас­цен­кам.

Цены на пече­ный хлеб меня­лись год от года, но регу­ли­ро­ва­лись госу­дар­ством. В газе­тах регу­ляр­но печа­та­лась так­са, по кото­рой булоч­ни­ки тор­го­ва­ли сво­ей про­дук­ци­ей. В октяб­ре 1899 года, к при­ме­ру, фран­цуз­ский хлеб из круп­ча­той муки выс­ше­го сор­та весом в ¾ фун­та (300 грам­мов) сто­ил 5 копе­ек, 200 грам­мов — 3 копей­ки, 100 грам­мов — 2 копей­ки. Обык­но­вен­ный хлеб из муки 1‑го сор­та весом 1 фунт (400 грам­мов) про­да­вал­ся за 5 копе­ек, 200 грам­мов — 2½ копей­ки; кала­чи в 1 фунт — 4 копей­ки. Конеч­ная сто­и­мость выпе­ка­е­мо­го хле­ба бес­по­ко­и­ла город­ских булоч­ни­ков.

В нача­ле авгу­ста 1897 года к губерн­ско­му началь­ству посту­пи­ло хода­тай­ство булоч­ни­ков Орен­бур­га А.Д. Фоке­род­та, Д.В. Прах­та, Г.Архипова, П.А. Ишко­ва, И. Михай­ло­ва, А. Кар­по­вой об умень­ше­нии веса фран­цуз­ско­го хле­ба по при­ме­ру близ­ле­жа­щих Уфы, Сама­ры и дру­гих горо­дов, так как при суще­ству­ю­щих ценах на пше­ни­цу невоз­мож­но выпе­кать хлеб по утвер­жден­ной так­се. Булоч­ни­ки предо­ста­ви­ли в Город­скую думу новую сме­ту, при­ни­мая за рас­чет мешок муки в 5 пудов, из кото­ро­го полу­ча­ет­ся 7 пудов теста.

По сме­те полу­чи­лось: на мешок кла­дет­ся мас­ла 5 фун­тов — 1 руб., сахар 10 ф. — 1 р. 50 к.; яйца 70 шт. — 60 к..; дрож­жи 1½ ф. — 60 коп. Что­бы испечь мешок муки — дро­ва на 40 к. Теря­ет­ся муки с меш­ка — на 20 коп., рас­ход на мешок — 11 р. 83 к.

Для бул­ки в 1 фунт нуж­но взять 1,125 фун­та теста. Из 7 пудов вый­дет не 280, а 245 булок. При цене в 5 копе­ек полу­чит­ся 12 р. 25 к., при­быль с меш­ка — 42 к. При такой «выго­де» нет воз­мож­но­сти содер­жать рабо­чих. Круп­чат­ка (мука мел­ко­го помо­ла) по уро­жаю 1897 года сто­и­ла не 7 руб­лей 70 копе­ек, а 8 руб­лей 80 копе­ек за мешок, что оправ­ды­ва­ет повы­ше­ние цены на хлеб. Реше­но сни­зить вес с 1 фун­та до ¾ фун­та за шту­ку фран­цуз­ско­го хле­ба, что состав­ля­ет 72 золот­ни­ка при преж­ней цене 5 копе­ек (выс­ший сорт № 0), 4 копей­ки (1‑й сорт). Резо­ны город­ских булоч­ни­ков в думе при­зна­ли весо­мы­ми, и цена на пече­ный хлеб повы­си­лась с 15 авгу­ста 1897 года.

***

О судь­бе семьи Фоке­род­та точ­ных све­де­ний не най­де­но.

В 1896 году 30 авгу­ста после болез­ни скон­ча­лась супру­га Авгу­ста Фоке­род­та Фан­ни Федо­ров­на. Август Дани­ло­вич Фоке­родт скон­чал­ся 22 янва­ря (по ста­ро­му сти­лю) 1907 года в 18 ч. 30 мин., похо­ро­нен на люте­ран­ском участ­ке город­ско­го хри­сти­ан­ско­го клад­би­ща Орен­бур­га.

Источ­ни­ки:

• Исков­ский А.Е. «Дом Фоке­род­та. Что было на Совет­ской, 44 пол­то­ра века назад», «Орен­бург­ская неде­ля» № 26, 25 июня 2014 г. сс. 23, 29
• Исков­ский А.Е. «Карл Фишер. Фото­граф в Орен­бур­ге», Орен­бург: ООО «Изда­тель­ство »Орен­бург­ская кни­га"", 2015 с. 18–19.
• Орен­бург­ский листок. — 1892. — 2 авгу­ста.