Желание наше — не знать хлопот…

В этой ста­тье Татья­на Судор­ги­на рас­ска­зы­ва­ет о про­бле­мах, кото­рые при­хо­ди­лось решать «отцам» горо­да в 1911 году.

На бога­дель­ню – десять тысяч руб­лей

Вдо­ва орен­бург­ско­го куп­ца Алек­сандра Алек­се­ев­на Бал­тен­ко­ва и «орен­бург­ский купе­че­ский брат» Иван Миро­но­вич Бал­тен­ков в пер­вые весен­ние дни 1911 года обра­ти­лись в упра­ву с заяв­ле­ни­ем:

«Желая прий­ти на помощь город­ско­му само­управ­ле­нию в деле при­зре­ния пре­ста­ре­лых неиму­щих жите­лей Орен­бур­га жела­ем теперь же одну поло­ви­ну зани­ма­е­мо­го нами дома камен­но­го одно­этаж­но­го с зем­лян­кой, нахо­дя­ще­го­ся на Нико­ла­ев­ской ули­це (прим. сей­час ул. Совет­ская), предо­ста­вить в поль­зо­ва­ние горо­да с целью устрой­ства в ней бога­дель­ни для поме­ще­ния лиц исклю­чи­тель­но жен­ско­го пола, не огра­ни­чи­вая их чис­ла, а сколь­ко поз­во­лит поме­ще­ние и пред­на­зна­ча­е­мые для сего нами сред­ства».

Пере­чис­лив основ­ные тре­бо­ва­ния (12 пунк­тов) по пере­да­че поме­ще­ния в соб­ствен­ность зем­ля­ков, жерт­во­ва­те­ли сооб­щи­ли:

«Жела­ние наше – не знать ника­ких хло­пот и забот по управ­ле­нию домом, с тем, что­бы все эти забо­ты город взял на себя.

Для обес­пе­че­ния содер­жа­ния бога­дель­ни и лиц в ней нахо­дя­щих­ся И.М. Бал­тен­ков вно­сит тот­час по при­ня­тии сего пред­ло­же­ния в город­скую кас­су капи­тал в сум­ме 10 тысяч руб­лей (нема­лые по тем вре­ме­нам день­ги: лошадь сто­и­ла 100 руб­лей. — Т.С.) с тем, что­бы капи­тал этот был непри­кос­но­ве­нен, ни на какие дру­гие город­ские и обще­ствен­ные надоб­но­сти не рас­хо­до­вал­ся, а исклю­чи­тель­но пред­на­зна­чал­ся для буду­щей Бал­тен­ков­ской бога­дель­ни. Капи­тал дол­жен быть поме­щён в кре­дит­ное учре­жде­ние для при­ра­ще­ния про­цен­тов и про­цен­ты долж­ны идти на содер­жа­ние бога­дель­ни».

В заклю­че­ние бла­го­тво­ри­те­ли уве­ря­ли:

«Име­ем честь пояс­нить, что наше пред­ло­же­ние явля­ет­ся лишь нача­лом к осу­ществ­ле­нию более широ­ко­го жела­ния. Мы наме­ре­ны сде­лать заве­ща­тель­ное рас­по­ря­же­ние, что­бы после нашей смер­ти дом со все­ми служ­ба­ми был занят бога­дель­ней и домо­вой цер­ко­вью при ней во имя Свя­ти­те­ля Нико­лая Чудо­твор­ца. На содер­жа­ние бога­дель­ни мы наме­ре­ны оста­вить после себя весь свой капи­тал…»

После осмот­ра дома Бал­тен­ко­вых спе­ци­аль­ной комис­си­ей, был сде­лан вывод:

«Вви­ду жела­ния жерт­во­ва­те­лей о том, что­бы бога­дель­ня была откры­та с 9 мая 1911 года, то на пер­во­на­чаль­ное обо­ру­до­ва­ние её потре­бу­ет­ся 1800 руб­лей».

Рас­смот­рев пред­став­лен­ные на засе­да­ние город­ской думы доку­мен­ты, депу­та­ты выс­ше­го орга­на мест­ной вла­сти поста­но­ви­ли:

«Пожерт­во­ва­ние Бал­тен­ко­вых при­нять и выра­зить глу­бо­кую бла­го­дар­ность. Про­из­ве­сти необ­хо­ди­мый рас­ход по при­спо­соб­ле­нию дома под бога­дель­ню с тем рас­чё­том, что­бы открыть её 9 мая 1911 года и име­но­вать жен­ской бога­дель­ней име­ни Бал­тен­ко­вых…»

На асфаль­то­вые рабо­ты объ­яв­лен кон­курс

О том, как уста­нав­ли­ва­лась сто­и­мость на про­из­вод­ство работ по асфаль­ти­ро­ва­нию глав­ной ули­цы губерн­ско­го цен­тра, рас­ска­жет сле­ду­ю­щий архив­ный доку­мент веко­вой дав­но­сти.

Ещё летом 1910 года опре­де­ле­ни­ем орен­бург­ской думы поста­нов­ле­но:

«Сдать асфаль­ти­ро­ва­ние Нико­ла­ев­ской ули­цы от Эссен­ской до Водя­ной (совре­мен­ные нам ули­цы Прав­ды и Горь­ко­го. — Т.С.) фир­ме Челы­ше­ва в Сама­ре на предъ­яв­лен­ных её усло­ви­ях по цене 13 руб­лей за кв. сажень с пяти­лет­ней гаран­ти­ей».

Но рабо­ты про­из­ве­де­ны не были «за отка­зом кон­то­ры Челы­ше­ва выпол­нить тако­вые по недо­стат­ку рабо­чих рук».

В октяб­ре 1910 года самар­ские пред­при­ни­ма­те­ли уве­до­ми­ли орен­бурж­цев, что «вви­ду вздо­ро­жа­ния цен на дро­ва и рабо­чие руки фир­ма может про­из­ве­сти рабо­ты толь­ко по 14 руб­лей за кв. сажень».

Орен­бург­ская упра­ва устро­и­ла

«кон­ку­рен­цию посред­ством вызо­ва жела­ю­щих взять асфаль­то­вые рабо­ты. При этом наи­мень­шие цены пред­ло­жи­ла кон­то­ра Челы­ше­ва: за залив­ку мосто­вой сло­ем в 2 дюй­ма по 14 руб­лей за кв. сажень и за залив­ку тро­туа­ра сло­ем в 1 дюйм (прим. дюйм- 2,54 см.) по 7 руб­лей за кв. сажень.

Упла­та денег про­из­во­дит­ся в сле­ду­ю­щие сро­ки: 30% — по окон­ча­нии работ, 30% — в янва­ре 1912 года и 30% — не позд­нее 1 мая 1912 года, осталь­ные 10% оста­ют­ся в кас­се город­ской упра­вы про­цент­ны­ми бума­га­ми в виде гаран­тии на пять лет. Осталь­ные под­ряд­чи­ки согла­сия на рас­сроч­ку пла­те­жа не дали».

Мосто­вая комис­сия при­зна­ла воз­мож­ным сдать асфаль­то­вые рабо­ты фир­ме Челы­ше­ва, и в апре­ле 1911 года город­ская дума дала на это согла­сие.

На асфаль­ти­ро­ва­ние улиц в сме­ту 1911 года вне­се­но 10947 р. 33 к.:

• на ули­цу Вве­ден­скую (прим. нынеш­няя ули­ца 9 Янва­ря)- 4722 р. 34 к.,
• на ули­цу Нико­ла­ев­скую (прим. Совет­ская) – 3380 р. 80 к.,
• на ули­цу Гости­но­двор­скую (прим. сей­час ули­ца Киро­ва) – 2640 р.,
• на тро­туар про­тив 2‑й жен­ской гим­на­зии – 204 р. 19 к.

Упла­ту дол­га про­из­во­дить частя­ми

Комис­сия по наблю­де­нию за свое­вре­мен­ным испол­не­ни­ем город­ской упра­вой поста­нов­ле­ний орен­бург­ской думы вес­ной 1911 года при­зна­ла нуж­ным дове­сти до све­де­ния отцов горо­да, что

«соглас­но наве­дён­ным справ­кам о выпол­не­нии поста­нов­ле­ния думы от 20 мая 1909 года (прим. об упла­те дол­гов за элек­три­че­ство арен­да­то­ром Топо­лё­во­го сада) ока­за­лось: первую из трёх тысяч руб­лей дол­га за элек­три­че­ство Алек­се­ев упла­тил в 1909 году. В кон­це 1909 года с раз­ре­ше­ния упра­вы он пере­дал арен­ду Топо­лё­во­го сада Жигу­лёв­ско­му това­ри­ще­ству. После пере­да­чи сде­лал в июле 1910 года ещё толь­ко один взнос в 165 руб­лей. Город­ская же упра­ва, при­няв от Алек­се­е­ва при пере­да­че им Топо­лё­во­го сада Жигу­лёв­ско­му това­ри­ще­ству в обес­пе­че­ние упла­ты остав­шей­ся к тому вре­ме­ни недо­им­ки при­над­ле­жав­шую Алек­се­е­ву меб­ли­ров­ку ресто­ра­на Топо­лё­во­го сада, пере­да­ла это иму­ще­ство на хра­не­ние и в бес­плат­ное поль­зо­ва­ние Жигу­лёв­ско­му това­ри­ще­ству и до насто­я­ще­го вре­ме­ни ниче­го не пред­при­ни­ма­ла ко взыс­ка­нию с Алек­се­е­ва остав­ше­го­ся за ним дол­га.

Вви­ду тако­го поло­же­ния дела комис­сия пола­га­ла бы жела­тель­ным потре­бо­вать от Жигу­лёв­ско­го това­ри­ще­ства немед­лен­ной упла­ты, чис­ля­щей­ся за Алек­се­е­вым недо­им­ки в 1835 руб­лей, а в слу­чае отка­за Това­ри­ще­ства при­знать пере­да­чу ему Топо­лё­во­го сада недей­стви­тель­ной, взыс­кав ука­зан­ные 1835 руб­лей или с само­го Алек­се­е­ва, или, при несо­сто­я­тель­но­сти послед­не­го, с винов­ных, како­вой вопрос для все­сто­рон­не­го обсуж­де­ния сле­до­ва­ло бы пере­дать в юри­ди­че­скую комис­сию».

Чле­ны упра­вы пыта­лись оправ­дать­ся:

«Тре­бо­ва­ния об упла­те состо­я­ще­го за Алек­се­е­вым дол­га по элек­три­че­ско­му осве­ще­нию в Топо­лё­вом саду посы­ла­лись Алек­се­е­ву в 1910 году три раза. Иска же к Алек­се­е­ву не предъ­яв­ля­лось пото­му, что в обес­пе­че­ние упла­ты озна­чен­но­го дол­га при­ня­то от него по осо­бой опи­си дви­жи­мое иму­ще­ство, нахо­дя­ще­е­ся в Топо­лё­вом саду, на сум­му 7300 руб­лей.

Топо­лё­вый сад по пере­да­че Жигу­лёв­ско­му това­ри­ще­ству чис­лил­ся в аренд­ном содер­жа­нии за Н.Ф. Маль­не­вым, за кото­рым дол­га горо­ду не состо­я­ло, а пото­му упра­ва поло­жи­тель­но не име­ла ника­ких осно­ва­ний не утвер­ждать пере­да­чу аренд­но­го пра­ва по содер­жа­нию его от Маль­не­ва к Жигу­лёв­ско­му това­ри­ще­ству».

При этом осо­бо под­чёр­ки­ва­лось:

«…Пре­кра­ще­ние отпус­ка элек­три­че­ской энер­гии Жигу­лёв­ско­му това­ри­ще­ству для Топо­лё­во­го сада за непла­тёж Алек­се­е­вым дол­га – было бы нару­ше­ние упра­вой заклю­чён­но­го с арен­да­то­ром кон­трак­та. Теку­щие пла­те­жи за энер­гию Това­ри­ще­ством упла­чи­ва­лись акку­рат­но. Жигу­лёв­ским това­ри­ще­ством в упла­ту дол­га Алек­се­е­ва вне­се­но в кас­су упра­вы 2 июля 1910 года 165 руб­лей и 30 мар­та 1911 года 700 руб­лей. Оста­лось дол­га 1135 руб­лей».

Имен­но поэто­му орен­бург­ская дума в 1911 году «опре­де­ли­ла»:

«Раз­ре­шить арен­да­то­ру Топо­лё­во­го сада гос­по­ди­ну Вака­но упла­ту дол­га Алек­се­е­ва в 1000 руб­лей про­из­во­дить частя­ми в тече­ние пред­сто­я­ще­го лета, взяв­ши у него об этом рас­пис­ку и сде­лав уста­нов­лен­ную думой скид­ку за осве­ще­ние за 1910 и 1911 годы».

Дума оста­ви­ла двух лов­цов собак

Вете­ри­нар Бро­дов вес­ной 1911 года бил тре­во­гу по пово­ду невы­пол­не­ния при­ня­то­го в апре­ле 1909 года поста­нов­ле­ния город­ских вла­стей об уве­ли­че­нии «чис­ла лов­цов бро­дя­чих собак до четы­рёх». Как поло­жи­тель­ный при­мер при­во­ди­лись сле­ду­ю­щие циф­ры:

«По горо­ду Сара­то­ву в 1906 году при трёх лов­цах пой­ма­но 1426 собак, а в 1907 году при шести лов­цах – 3200 собак».

Врач заяв­лял, что «озна­чен­ных лов­цов было два, как в тече­ние 1901 года, так и в 1910 году, бла­го­да­ря чему поло­же­ние дела по истреб­ле­нию бро­дя­чих собак в свя­зи с эпи­де­ми­ей бешен­ства нисколь­ко не улуч­ши­лось».

Упра­ва сочла эти пре­тен­зии

«совер­шен­но необос­но­ван­ны­ми, так как они не согла­су­ют­ся с дей­стви­тель­но­стью. В 1909 году в рас­по­ря­же­нии Бро­до­ва состо­я­ло три лов­ца: Деря­боч­кин, Чер­ны­шёв и Иппо­ли­тов (это вид­но из денеж­ных рас­чё­тов с ними). Бро­до­вым был подыс­кан и назна­чен с 1 июня 1909 года чет­вёр­тым лов­цом Шары­гин, но послед­ний к испол­не­нию обя­зан­но­стей не явил­ся. С тех пор не мог быть подыс­кан под­хо­дя­щий чело­век на долж­ность чет­вёр­то­го лов­ца за совер­шен­ным отсут­стви­ем лиц, жела­ю­щих занять это место.

Что неохот­но идут лов­цы собак, может под­твер­дить­ся ещё и тем, что ловец Деря­боч­кин за своё пьян­ство неод­но­крат­но был уволь­ня­ем, но за отсут­стви­ем жела­ю­щих посту­пить на его место впо­след­ствии опять при­ни­мал­ся. Отсю­да ясна при­чи­на отсут­ствия чет­вёр­то­го лов­ца.

Дума, рас­смат­ри­вая в фев­ра­ле 1910 года при­хо­до-рас­ход­ную сме­ту, по пред­ло­же­нию бюд­жет­ной комис­сии оста­ви­ла толь­ко двух лов­цов, а тре­тье­го исклю­чи­ла, кото­рый (Деря­боч­кин) и был уво­лен…»

Юные орен­бурж­цы зало­жи­ли сад

Заве­ду­ю­щие город­ски­ми при­ход­ски­ми учи­ли­ща­ми в нача­ле 1911 года обра­ти­лись в орен­бург­скую упра­ву с прось­бой об ассиг­но­ва­нии средств на устрой­ство тра­ди­ци­он­но­го празд­ни­ка дре­во­на­саж­де­ний.

Далее собы­тия раз­ви­ва­лись по зако­нам того вре­ме­ни. Школь­ная комис­сия, обсу­див это посла­ние, в послед­ние дни мар­та опре­де­ли­ла:

«Посад­ку про­из­ве­сти на Нико­ла­ев­ской пло­ща­ди (прим. ныне тер­ри­то­рия, огра­ни­чен­ная ули­ца­ми Про­ле­тар­ской, Октябрь­ской, Орджо­ни­кид­зе, Пер­во­го мая), где для этой цели име­ет­ся квад­рат зем­ли в 3300 сажен.

Город­ской лес­ни­чий, кое­му пору­че­но было состав­ле­ние сме­ты, пред­по­ла­га­ет, что весь рас­ход на обо­ру­до­ва­ние сади­ка в 700 кв. сажен с устрой­ством про­во­лоч­ной изго­ро­ди, выры­ти­ем забла­го­вре­мен­но канав для поса­док и выпис­кой сажен­цев выра­зит­ся в сум­ме 500 руб­лей.

Кро­ме того, детям, кото­рых будет чис­лом 1420 чело­век, пред­по­ло­же­но устро­ить закус­ку – по 2 пирож­ка с мясом и по одно­му апель­си­ну на каж­до­го, что вызо­вет рас­ход при­бли­зи­тель­но в 180 руб­лей, а все­го на обо­ру­до­ва­ние сади­ка пона­до­бит­ся 680 руб­лей».

Озна­ко­мив­шись с эти­ми дан­ны­ми, город­ские дум­цы реши­ли:

«Раз­ре­шить устрой­ство празд­ни­ка дре­во­на­саж­де­ний для уча­щих­ся город­ских при­ход­ских школ в кон­це апре­ля…»

Сила­ми юных орен­бурж­цев век назад был зало­жен сад, кото­рый мно­гие горо­жане пом­нят как «Октябрь­ский».

Автор: Татья­на Судор­ги­на

Источ­ник: Вечер­ний Орен­бург, № 17 от 28 апре­ля 2011 г.