Как рождаются слухи



Каждый из нас сталкивался с тем, как одно событие, анекдот, рассказ, сказка и т.д., пройдя через много рассказчиков, превращалось в историю, отдаленно напоминающую или совсем не похожую на оригинал.

Фрагмент иллюстрации А. Бенуа к повести "Капитанская дочка".

Фрагмент иллюстрации А. Бенуа к повести «».

О том, как рождаются слухи, можно проследить на примере одного анекдота:

Как то гулял с Натальей Гончаровой по Тверскому бульвару. Она споткнулась, упала. , как настоящий дворянин, подал ей руку, остановил извозчика и увез домой.

На следующий день:
Вы знаете, вечера Пушкин гулял с Гончаровой. Она споткнулась, упала, он ей даже руки не подал. Наталья встала, отряхнулась, села к извозчику и уехала с Пушкиным

На второй день:
Позавчера Пушкин гулял с Горчаровой. Он сделал Наташе подножку, она упала. Пушкин ее обругал, поймал извозчика и уехал.

Еще день спустя:
Третьего дня Пушкин избил Гончарову, бросил ее лежать на земле и ушел в салон к Зинаиде Волконской.

Через неделю:
А вы знаете, на прошлой неделе на углу Тверской и бульвара стоял Гоголь и всех материл…

Подобные трансформации есть и в истории Оренбурга. Все знают историю о Пугачеве, севшим на царский престол в церкви. Только вот в рассказах встречаются разные упоминания об авторах рассказа и о месте, где это произошло.

Осенью 1833 года Пушкин, собирая материалы о пугачевском восстании, посетил . В поездке в Бердинскую станицу его сопровождал .

В пути собеседники рассказывали друг другу разные истории, среди них был рассказ о Пугачеве и церкви. Вот как вспоминал об этом Даль:

Пушкин слушал все это с большим жаром и хохотал oт души следующему анекдоту: Пугач, ворвавшись в Берды, где испуганный народ собрался в церкви и на паперти, вошел также в . Народ расступился в страхе, кланялся, падал ниц. Приняв важный вид, Пугач прошел прямо в алтарь, сел на церковный престол и сказал вслух: «Как я давно не сидел на престоле!» В мужицком невежестве своем он воображал, что престол церковный есть царское седалище». Пушкин назвал его за это свиньей и много хохотал.

Мы поехали в Берды, бывшую столицу Пугача, который сидел там — как мы сейчас видели — на престоле.

Но этот анекдот не был использован поэтом. Напротив, он отметил, что , «будучи раскольником, в церковь никогда не ходил» (Пушкин А.С. Полн. собр. соч., т. 8, с. 179.)

В. Вересаев. «Пушкин в жизни». (Систематический свод подлинных свидетельств современников). Часть III, Издание четвертое, дополненное. Издательское товарищество «НЕДРА», Москва — 1929, стр. 76.

В. Вересаев. «Пушкин в жизни». (Систематический свод подлинных свидетельств современников). Часть III, Издание четвертое, дополненное. Издательское товарищество «НЕДРА»,  — 1929, стр. 76.

В «Русской старине 1870 года» (СПБ 1870 год, т.2, стр. 418) приводятся записки Рунича, в которых также приводится этот рассказ о Пугачеве:

В Оренбурге, в конце 1849 года я слышал от одного престарелого помещика Скрябина, бывшего, как кажется, предводителем Оренбургского дворянства, следующий рассказ:

Пугачев при вступлении в Берды был встречен коло­кольным звоном. Священник вышел к нему в облачении и с крестом. Пугачев с благоговением приложился ко кресту и вошел в церковь. Царские двери в алтарь были растворены. Пугачев прямо вошел в алтарь, сел на престол, подбоченился и сказал: «Давно я не сидел на престоле».

В "Русской старине 1870 года" (СПБ 1870 год, т.2, стр. 418) приводятся записки Рунича, в которых также приводится этот рассказ о Пугачеве:

Эту же историю, так же связанную с Бердами, только в несколько иной интерпретации мы находим в Трудах Оренбургской Ученой Архивной Комиссии, изданных в 1900 году. В статье Н.Г. Иванова «Пушкин в Бердах», читаем:

Так, например, войдя однажды в бердскую церковь в зимнем польском кунтуше (прим. Л.С. контуш — верхняя мужская или женская одежда с отрезной приталенной спинкой и небольшими сборками и отворотами на рукавах) и в киргизской шапке, Пугачев, не снимая шапки, прошел в алтарь и, садясь на церковный престол, воскликнул: «Ах, давно я не сидел на прародительском престоле»! Это сообщение вызвало смех окружающих, и Пушкин, полунегодуя, полуудивляясь, сказал: «Ах свинья, свинья — смешал два различных понятия».

Эту же историю, так же связанную с Бердами, только в несколько иной интерпретации мы находим в Трудах Оренбургской Ученой Архивной Комиссии, изданных в 1900 году.

Н.Г. Иванов «Пушкин в Бердах», Труды Оренбургской Ученой Архивной Комиссии, тип. Ив. Ив. Ефимовского-Маровицкого, Оренбург, 1900 год.

В отличие от истории, рассказанной Далем, в этом примере мы видим, как и в анекдоте, взятом в качестве эпиграфа, много уточняющих моментов: во что был одет Пугачев, что он вошел в алтарь не снимая шапки и назвал церковный престол «прародительским»…

В пятом номере «Русского Архива» за 1900 года была опубликована статья историка-архивиста Павла Львовича Юдина, критикующая ошибочные выводы, сделанные Н. Г. Ивановым о пребывании А.С. Пушкина в Оренбурге и Бердах. Тем не менее некие высказывания Иванова мы находим в статье А. Рязанова «А.С. Пушкин в Оренбурге», опубликованной в «Вестнике просвещенца», №5-6 (8-9), май-июнь 1926 г.

Не с одной старушкой Бунтовой беседовал А. С. в Бердах. Расспрашивал он о Пугачеве и других бердских старожилов. Неохотно вступали в разговоры казаки с неизвестным человеком, который особенно смущал их своими длинными ногтями.

— А, ну-ка, дедушка, расскажи, сделай милость, про Пугача? обращался А. С. к какому нибудь старику.

— Для кого Пугач, а для меня царь батюшка, сердито отвечал казак.

Однако ласковое обращение поэта, щедрые подарки, а иногда и стаканчик вина, делали свое дело. Старики мало по малу начинали говорить, и А. С. из их рассказов записал немало ярких штрихов, характеризующих личность Пугачева.

Между прочим А. С. здесь услышал такой рассказ. Однажды Пугачев пошел в Бердскую церковь. Он был одет в польском кун­туше, на голове была киргизская шапка. Не снимая шапки, он прошел в алтарь и сел на престоле.

Ах, давно я не сидел на прародительском престоле! Сказал он окружающим.

Услыхав этот рассказ, А. С. от души расхохотался.

А. Рязанов. "А.С. Пушкин в Оренбурге". (К 127 годовщине со дня рождения поэта 6 июня 1799 г.). (фрагмент) "Вестник просвещенца", №5-6 (8-9), май-июнь 1926 г. Оренбург, 5 Гостипография Оренполиграфа.

А. Рязанов. «А.С. Пушкин в Оренбурге». (К 127 годовщине со дня рождения поэта 6 июня 1799 г.). (фрагмент) «Вестник просвещенца», №5-6 (8-9), май-июнь 1926 г. Оренбург, 5 Гостипография Оренполиграфа, стр. 67.

В последствии эта же история была перепечатана газетой «Оренбургская коммуна» от 17 июня 1930 года в статье «А.С. Пушкин в столице Пугачева», с указанием, что статья написана по архивным материалам  Оренбургского окрмузея.

Однажды Пугачев пошел в бердскую церковь. Он был одет в польском кунтуше, на голове был киргизская шапка. Не снимая шапки он прошел в алтарь и сел на престолик.

Ах, давно я не сидел на прародительском престоле; — сказал он окружающим.

Фрагмент газеты статьи "А.С. Пушкин в столице Пугачева", написанной по архивным материалам Оренбургского окрмузея. "Оренбургская коммуна" от 17 июня 1930 года.

Фрагмент газеты статьи «А.С. Пушкин в столице Пугачева», написанной по архивным материалам  Оренбургского окрмузея. «Оренбургская коммуна» от 17 июня 1930 года.

Эта же история, опять в виде анекдота, рассказанного Далем Пушкину, описана в работе «Пушкин в Бёрде» (. – 1970. — №5. – стр. 120-123) известного оренбургского краеведа М. Ливенцова.

Даль, улучив момент и желая повеселить Пушкина, рассказал анекдот о том, как Пугачев, в шапке, придя в церковь и усевшись на престол, сказал: «Ах, как я долго не сидел в батюшкином кресле».

Пушкин анекдот выслушал, но не рассмеялся. А Ирина Афанасьева заметила:

— Враки это. Батюшку звали в церковь, да он не пошел… Батюшка не любил попов. А одного, отца Ивана, высек плетью за то„ что пьяный службу служил.

Как рождаются слухи

Как видим, в этой версии, в отличие историй, от описанных В. Вересаевым, Н. Ивановым и А. Рязановым, не указывается, что действие происходило в Бердском храме, хотя подтверждается, что анекдот был рассказан во время посещения поэтом Берд.

Второе, что бросается в глаза — это трансформация «престола» (В. Вересаев), в «прародительский престол» (Н. Иванов и А. Рязанов) и в «батюшкино кресло» (М. ).

Третье — выслушал анекдот Пушкин «расхохотался от души» у В. Вересаева и А. Рязанова. У Н. Иванова он «полунегодовал и полуудивлялся». В истории, рассказанной М. Ливенцовым, Пушкин даже «не рассмеялся».

Четвертое — у В. Вересаева и М. Ливенцова рассказчиком истории был Даль. Н. Иванов и А. Рязанов не указывают имя конкретного рассказчика.

И последнее — история была рассказана при старухе Бунтихе (М. Ливенцов), которая даже прокомментировала слова Даля. 

Известный пушкинист Реджинальд Васильевич Овчинников в статье «Что стоит за «анекдотом»?» (Рифей: уральский литературно-краеведческий сборник. – Челябинск: Южно-Уральское кн. изд-во, 1981. – С. 24-27), также подтверждает существование истории.

Предание это устойчиво бытовало в Оренбурге и в последующие годы. Известный путешественник А. И. Макшеев, служивший в 1847—1853 годах старшим адъютантом штаба Отдельного Оренбургского корпуса, в заметке, напечатанной в 1870 году, сообщал: В Оренбурге в конце 1849 года я слышал от престарелого помещика Скрябина следующий рассказ:

Пугачев при вступлении в Берду был встречен колокольным звоном. Священник вышел к нему в облачении с крестом. Пугачев с благоговением приложился к кресту и вошел в церковь. Царские двери в алтарь были растворены. Пугачев прямо вошел в алтарь, сел на престол, подбоченился и сказал: «Давно я не сидел на престоле!»

Но у этой истории есть и другая ветвь. В той же статье Р.Н. Овчинников сообщает:

Задолго до опубликования сенатского «Описания» вопросом о поругании церкви повстанцами, а особенно самим Пугачевым, занималась Оренбургская секретная комиссия. Спрошенный ею Иван Яковлевич Почиталин, первый любимец Пугачева и думный дьяк его Военной коллегии, ответил:

«Чтоб Пугачев в церкве на престоле садился, — того я никогда не видал, кроме как в последний раз, при приступе к городу Оренбургу, в стоящую недалеко от города, в бывшем Форштате, Егорьевскую церковь взвозил пушки, и оттуда палили в город, для того, что сие место казалось других способнее».

С чьих-то слов знал «анекдот» подпоручик Михаил Александрович Шванвич, который был взят в плен повстанцами 6 ноября 1773 года. Потом он говорил следователям:

«Слышал же и сие в толпе злодея, что, когда оренбургский форштат был вызжен, то спустя несколько время, блиско города Оренбурга, в церкви Георгия Победоносца, Пугачев, при собрании своих разбойников, садился на престол и плакал, говоря притом: «Вот, детушки! Уже я не сиживал на престоле двенадцать лет». Чему многия толпы его поверили, а другия оскорбились и разсуждали так: естли б и подлинно он был царь, то непригоже сидеть ему в церкве на престоле».

Судя по всему именно эта версия события была опубликована в путеводителе Райского, изданном в 1915 году:

Георгиевский войсковой собор — бывшая Георгиевская церковь в казачьем Форштадте, основана Неплюевым в 1756 году. В ней всего один престол во имя великомученика Георгия. Во время пугачевского бунта в 1773 году церковь была расхищена. По преданию, здесь самозванец в доказательство царского своего достоинства кощунственно садился на св. престол. В 1791 году церковь освящена вновь, а в 1891 году обращена в Оренбургский войсковой собор.

П. Д. Райский, Путеводитель по городу Оренбургу, 1915 год

П. Д. , Путеводитель по городу Оренбургу. -1915 год.

Интересно, какие подробности этой истории мы сможем еще найти? 

© 2017, Лукьянов Сергей

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Извещать о: