«Капитанская дочка»: а был ли Швабрин?

Миха­ил Шван­вич, про­то­тип одно­го из глав­ных пер­со­на­жей пове­сти Пуш­ки­на, остал­ся в исто­рии пере­вод­чи­ком при кан­це­ля­рии Еме­лья­на Пуга­че­ва.

Поеди­нок Гри­не­ва и Шваб­ри­на

Начи­ная рабо­тать над пове­стью «Капи­тан­ская доч­ка», Пуш­кин видел ее геро­ем дво­ря­ни­на, доб­ро­воль­но пере­шед­ше­го к Пуга­че­ву. В про­цес­се рабо­ты замы­сел изме­нил­ся, и чер­ты заду­ман­но­го пер­со­на­жа раз­де­ли­лись меж­ду Шваб­ри­ным и Гри­не­вым. А меж­ду тем, у героя, каким его видел пер­во­на­чаль­но Пуш­кин, был реаль­ный исто­ри­че­ский про­то­тип — Миха­ил Шван­вич.

Исто­рия пуга­чев­ско­го бун­та в судь­бе одно­го офи­це­ра

Миха­ил Алек­сан­дро­вич Шван­вич родил­ся в 1749 году, полу­чил домаш­нее обра­зо­ва­ние, знал несколь­ко язы­ков. В 1765 году он начал служ­бу, участ­во­вал в рус­ско-турец­кой войне, был адъ­ютан­том гене­ра­ла Потем­ки­на. В 1773 году Шван­вич попал в коман­ду, кото­рая долж­на была доста­вить рекру­тов из Сим­бир­ской губер­нии в Нарву. Во вре­мя похо­да его отряд посту­пил в рас­по­ря­же­ние гене­ра­ла В. Кара, кото­рый шел к Орен­бур­гу, оса­жден­но­му Пуга­че­вым.

Не успев тол­ком побы­вать в боях про­тив «Пет­ра III», Шван­вич ока­зал­ся захва­чен в плен и при­нес при­ся­гу мни­мо­му импе­ра­то­ру. Пуга­чев, каза­лось, с само­го нача­ла бла­го­во­лил Шван­ви­чу: не каз­нил, в отли­чие от дру­гих офи­це­ров (за него про­си­ли сол­да­ты) и даже про­из­вел его в еса­у­лы. И тулуп «с цар­ско­го пле­ча» тоже, если верить име­ю­щим­ся источ­ни­кам, пожа­ло­вал. Но, как пока­зы­вал Пуга­чев на допро­сах, он про­сто сжа­лил­ся над плен­ным.

Чер­но­вые запи­си по пове­сти «Капи­тан­ская доч­ка».

Вос­ста­ние Пуга­че­ва: доку­мен­ты и фак­ты

Волею судь­бы (и это выра­же­ние тут под­хо­дит как нель­зя луч­ше) Шван­вич ока­зал­ся в пуга­чев­ской Воен­ной кол­ле­гии, создан­ной в 1773 году спе­ци­аль­но для веде­ния «пись­мен­ных дел». Сам Пуга­чев был негра­мо­тен, хотя ста­ра­тель­но это скры­вал и даже «писал» какие-то доку­мен­ты — фак­ти­че­ски ста­вил зако­рюч­ки на бума­ге. Дела в кол­ле­гии вел Иван Почи­та­лин, чис­лив­ший­ся сек­ре­та­рем импе­ра­то­ра. Шван­вич же вла­дел несколь­ки­ми ино­стран­ны­ми язы­ка­ми, поэто­му был при­нят в кол­ле­гию в каче­стве пере­вод­чи­ка (надо ска­зать, что дед наше­го героя — Мар­тин Шван­вич — зани­мал­ся пере­во­да­ми «Санкт-Петер­бург­ских Ведо­мо­стей» на немец­кий и пре­по­да­вал в Ака­де­ми­че­ской гим­на­зии в Санкт-Петер­бур­ге).

В декаб­ре 1773 года орен­бург­ский губер­на­тор Иван Рейн­сдорп полу­чил «три соблаз­ни­тель­ные листа», как их назы­ва­ет Пуш­кин в «Исто­рии Пуга­че­ва». Это был указ с тре­бо­ва­ни­ем поко­рить­ся «импе­ра­то­ру Пет­ру III». Один доку­мент был напи­сан пуга­чев­ски­ми «зако­рюч­ка­ми», вто­рой — на рус­ском язы­ке и тре­тий — на немец­ком. Как раз для состав­ле­ния таких доку­мен­тов в кан­це­ля­рии и нужен был пере­вод­чик.

Указ о пере­хо­де на сто­ро­ну Пуга­че­ва был глав­ным доку­мен­том, к кото­ро­му при­ло­жил руку Шван­вич. В даль­ней­шем он пере­вел пере­хва­чен­ное пись­мо от Голи­цы­на к Рейн­сдор­пу, напи­сан­ное по-фран­цуз­ски, соста­вил фран­цуз­скую азбу­ку для нужд Воен­ной кол­ле­гии, по неко­то­рым све­де­ни­ям, он и для само­го Пуга­че­ва соста­вил рус­скую азбу­ку. Но ника­ких важ­ных писем боль­ше не писал.

Рейн­сдорп доло­жил о немец­ких бума­гах Пуга­че­ва в Санкт-Петер­бург, чем и при­влек вни­ма­ние Ека­те­ри­ны II. Из-за этих доку­мен­тов она до кон­ца 1774 года, когда состо­ял­ся суд над Пуга­че­вым, подо­зре­ва­ла, что в деле само­зва­но­го импе­ра­то­ра был ино­стран­ный след.

Заду­мы­вая повесть о Пуга­че­ве, Пуш­кин хотел напи­сать о дво­ря­нине, кото­рый пере­шел на сто­ро­ну бун­тов­щи­ка по идей­ным сооб­ра­же­ни­ям и вер­но слу­жил ему. Одна­ко Шван­вич совер­шен­но не под­хо­дил под образ, кото­рый был в вооб­ра­же­нии поэта: он слу­жил Пуга­че­ву неохот­но и, если было воз­мож­но, ста­рал­ся укло­нить­ся от выпол­не­ния обя­зан­но­стей. В основ­ном ска­зы­вал­ся боль­ным.

Гри­нев и Шваб­рин: раз­де­лен­ная судь­ба

В мар­те 1774 года Шван­вич бежал от Пуга­че­ва и явил­ся с повин­ной. Он охот­но давал пока­за­ния о сво­ем пре­бы­ва­нии на сто­роне мятеж­ни­ков, не скры­вая, что глав­ной при­чи­ной, заста­вив­шей при­сяг­нуть «Пет­ру III», был страх за жизнь.

Казнь Еме­лья­на Пуга­че­ва. А. И. Шар­ле­мань. 1855 год.

В кон­це 1774 года состо­ял­ся суд над Пуга­че­вым и его спо­движ­ни­ка­ми, а в нача­ле 1775 года объ­яв­лен при­го­вор. В отно­ше­нии Шван­ви­ча было при­ня­то реше­ние «лиша чинов и дво­рян­ства, ошель­мо­вать, пере­ло­мя над ним шпа­гу», а затем отпра­вить в ссыл­ку в Новую Ман­га­зею (неда­ле­ко от Туру­хан­ска). На его деле была постав­ле­на резо­лю­ция: казен­ных денег на содер­жа­ние не выда­вать, то есть Шван­вич дол­жен был жить сво­им тру­дом. В архи­вах сохра­ни­лось несколь­ко доку­мен­тов, напи­сан­ных им: види­мо, будучи чело­ве­ком обра­зо­ван­ным, он вел раз­лич­ные дела и тор­го­вые рас­че­ты. Умер Миха­ил Шван­вич в Туру­хан­ске в 1802 году, оста­вив двух доче­рей.

При под­го­тов­ке ста­тьи исполь­зо­ва­ны мате­ри­а­лы пере­да­чи «Не так»: «Суд над Миха­и­лом Шван­ви­чем, участ­ни­ком Пуга­чев­ско­го вос­ста­ния (про­то­тип Шваб­ри­на из «Капи­тан­ской доч­ки» А. С. Пуш­ки­на), Рос­сий­ская импе­рия, 1774 год».

Источ­ник: «Диле­тант», 20 июля 2019